Пять камней

- Дроздова! Лукин! Ивашкин! Вы почему не на уроке? Звонок для кого был? Внезапно раздался голос завуча, Клавдии Михайловны. Мы вздрогнули от неожиданности и бросились в класс.

— Управы нет на эту троицу, — проворчала заместитель директора, довольная, что застала школьников врасплох. В кабинете еще рассаживались, и ребята, заняв свои места, начали готовиться к уроку.

Я, Гена Лукин, ученик девятого «В» одной из многочисленных российских школ. Ленка Драздова… шучу конечно, Дроздова и Егор Ивашкин, мои самые близкие друзья с первого класса. Не знаю, как так получилось, но отличница, хорошист и скатывающийся вниз троечник, подружились. Наше приятельство у многих вызывало не только раздражение, но и откровенную зависть. Меня часто склоняли за плохое поведение и неуспеваемость на классных собраниях и похожих мероприятиях. Ленку и Егора заставляли отказаться от общения с таким неблагонадежным товарищем, двоечником и разгильдяем как я, но вопреки всему мы продолжали дружить. Постоянно бывая друг у друга в гостях с раннего детства, родители Егора, Ленки и мои, в отличие от школьных педагогов, не видели ничего плохого в нашем общении. У Егора мама работала врачом в районной поликлинике, а папа пилотом гражданской авиации. Родители Ленки были инженерами на каком-то предприятии. Моя мама, сколько себя помню, трудилась бухгалтером, а папа водителем. Ну и, конечно, у всех еще имелись братья, сестры, бабушки, дедушки, дяди и тети.

Когда нас спугнула Клавдия Михайловна, мы обсуждали недавнюю премьеру фильма о магах и драконах. Это уже была вторая часть, и заканчивалась она с намеком на то, что скорее всего, будет продолжение. Нас троих объединяла тяга к подобным жанрам, и говорить об этом могли часами. Меня кино завораживало, и я пересматривал понравившиеся фильмы по многу раз.

Так как завтра была суббота, договорились снова сходить на утренний сеанс интересного кино.

Наконец, прозвучал последний звонок и все выбежали из школы.

Ур-р-ра! Пятница!

Настроение великолепное, даже несмотря на слегка накрапывающий дождик. Еще неделя и наступят долгожданные, летние каникулы.

- Не забудьте, завтра в 10-00 я вас жду для уборки в классе, — опять раздался неприятный тембр завуча.

- Но Клавдия Михайловна, завтра же выходной, — в один голос закричали мы.

- Ничего не знаю, — сказала она стоя у калитки, и из-за своего маленького роста, была незаметной среди выходящего потока учеников.

Мы еще посопротивлялись для вида, но естественно сделать ничего не смогли и расстроенные пошли по домам. Созвонившись позже, решили, что все равно пойдем на фильм, но в воскресенье.

Егор и Лена жили ближе друг к другу, поэтому на следующий день пришли вместе, где у школы их уже ждал я.

Мы поздоровались нашим приветствием. Это был хлопок сверху вниз по ладони первого, кто ее подставлял. Забавно получалось, когда этим первым, все оказывались одновременно.

- Ладно, не кисните, — ободрила подруга, - ща быстренько все сделаем и освободимся.

- Ага, быстренько не получится, —пробурчал Егор, а Ленка толкнула его в плечо и нараспев произнесла: — да хватит ныть уже, говорю же быстренько-о.

В принципе, действительно управились достаточно скоро, и поймавший нас перед уходом завхоз почти не расстроил.

- Тэ-кс ребятки, — потер руки Семеныч, — пойдемте, подсобите мне и можете идти.

- Но Петр Семенович, мы свою работу сделали и нас уже отпустили, — сказал я.

– Ничего, ничего, там быстро.

Пришлось спуститься в подвал. Нужно было разобрать одну комнату, где лежали оконные рамы, знамена, плакаты, школьные доски и какое-то старье, а перед входом стояли парты со стульями.

- В общем так, ребята, все надо вынести, а вот эту утварь, — он показал на мебель,— протереть и занести в дальний угол, а то я и не помню, чтобы ее когда-либо разбирали. Все понятно?

– Понятно, — вяло в один голос, хоть и нестройно ответили мы с Егором

– Да, и в соседнюю каптерку ничего не складывайте, у меня на нее другие планы, — дал последнее наставление завхоз и пошел наверх, насвистывая популярную мелодию.

- Я за тазом и водой, — вздохнула Ленка и начала подниматься вслед за Семенычем.

- Смотри, — услышал я голос Егора, но увидел только торчащие в дальнем углу комнаты ноги одноклассника.

- Вижу твои подошвы, — усмехнулся я.

- Помоги, — попросил он, и я, пробравшись вперед, ухватил его за лодыжки.

Он скребся где-то снизу, я тащил и наконец, показалась голова.

- Смотри, — повторил он и торжествующе поднял вверх… ножны. Сразу было понятно, что они старинные и выглядели по-особому, несовременно. На черном металле слегка выцветшей золотой краской, был выгравирован лев, обнаживший когти, а напротив него я не успел понять кто, так как отпустил Егора и потянулся к находке. Друг начал медленно сползать обратно, и я, спохватившись, схватил его за ноги, уже полностью вытягивая наружу. Мы сидели на куче школьного хлама и, передавая друг другу находку, рассматривали ее. Так нас и застала Ленка.

– Попались, — подражая голосу завуча, сказала она.

Вздрогнув, я тут же спрятал найденную вещь за спину и услышал заливистый смех.

– Дура, — беззлобно выдохнул Егор.

– Сам такой, — насупилась подруга.

- Лезь лучше сюда, — сказал я и вытащил ножны из-за спины.

– Что это? — уже не обижаясь спросила она.

Затем вскарабкалась к нам и выхватила их из моей руки и завертела в своих, затем посмотрела на вертикальное сечение, куда должен входить клинок и, шевеля губами, попыталась что-то прочитать. Я наклонился к ней и увидел еле заметные, затертые символы.

– Что, что там написано? — нетерпеливо спрашивал нас Егор. Лена повысила голос и прочитала по слогам:

- Я-го-р торр-моз, — и мы с ней рассмеялись. Ивашкин сначала нахмурился, а потом скривив лицо, передразнил наш смех и уже серьезно сказал:

- Пойду залезу еще раз, я там клинок вроде видел, — и развернувшись спиной ловко начал соскальзывать вниз. Мы ринулись за ним, но теперь пришла его очередь засмеяться. Мы с Леной, не поддавшись на провокацию, бросились мимо, прокричав, что там и вправду может быть клинок. Так, дурачась, слезли с кучи хлама и начали выносить вещи в коридор, рассматривая все, что могло нас заинтересовать. Открытки, газеты, журналы прошлого века, рассохшиеся табуретки, связка ключей, исписанные тетради и даже старая швейная машинка.

- А вы знаете, что на месте нашей школы стояло какое-то старинное здание до войны? – сказала подруга.

- Странноприимный дом, — подтвердил Егор и тут же добавил, — мне дед рассказывал, а ему вроде его дед.

— Это как так странноприимный? — спросил я.

- Ну для бездомных, кому негде жить было, — ответил Егор, — и содержал его какой-то помещик по фамилии то ли Смирный, то ли Стильный, в общем, не помню.

- Похоже, как у нашего Семеныча, Свильный, — сказал Егор.

Неожиданно Лена вскрикнула, я и Егор тут же бросились к ней. В ее глазах ужас. Она показывала на странную, крупную картину, прислоненную к стене. Полотно вставлено в красивую, резную раму, выцветшего серебристого цвета. Мы посмотрели и увидели изображение отрубленной мужской головы с открытыми глазами, которые уставились на нас. На заднем плане стоял палач. Одет он был в черный длинный плащ с капюшоном, из-под которого не видно лица, а в руке не топор, а словно горящий клинок. С него падали яркие капли такой же, только огненно-алой крови. Мы стояли и смотрели на это чье-то ужасное, но слишком явственное и реальное творение, когда отрубленная голова неожиданно моргнула. Секунду осмысливали происходящее, затем переглянулись, без слов поняв, что видели одно и то же. Ленка зажала рот руками и в ужасе отступила, а Ивашкин неожиданно выступил вперед и со всей силы ударил ногой по картине, целясь в голову.

Хлоп, раздался слабый звук, и Егор в одно мгновение исчез, провалившись внутрь полотна, затянутый неведомой силой. Ленка села на корточки, а у меня смешалась реальность и нереальность происходящего. Казалось, все вокруг замедлилось, и каждая деталь стала видна в мельчайших и ярчайших подробностях. Я снова увидел, как глаза на голове медленно моргнули. Также медленно повернулся к сидящей в страхе подруге, подошел к ней в каком-то оцепенении и приобняв за плечи, поднял. Мы заторможенно попятились к выходу, боясь повернуться спиной.

- А как же Егор? – неожиданно спросила Лена. Этот вопрос заставил остановиться. Выходя из состояния шока, поднял с пола старый ботинок и бросил его в холст. Хлоп, снова раздался звук, и обувь благополучно утонула в бездонной картине, не нарушив ее целостности. Держась за руки и преодолевая страх, подошли ближе. Я поднял обломок швабры и снова кинул внутрь. Хлопок, и жуткая живопись проглотила кусок дерева. Мы продвинулись еще, и я тихонько потянулся рукой к полотну.

– Может, не надо? — завибрировал испугом голос Лены.

- Я аккуратно, — затаив дыхание, чуть-чуть приблизил пальцы, надеясь схватить ее сам не зная, зачем. Думал, если что-то почувствую, то сразу одерну руку, но не тут-то было. Огромная сила так резко рванула внутрь, что я даже не успел отпустить вцепившуюся в меня одноклассницу и последнее из услышанного, был визг Лены и хлопок. Темнота. Бешено колотится сердце. Мысли путаются, нечто дрожит в ладони, стоп, это же рука Дроздовой. Я тихонько позвал:

-Лена-а?

– Да-а, — также тихо протянула она.

- Где мы?

– Не знаю!

- Ребята — это вы? — раздался голос Егора из темноты.

– Да! — радостно вскрикнула Лена, а меня неожиданно осенило, и я достал из заднего кармана телефон. Засветился экран, и тут же голос Егора зашипел из темноты:

- Выруби, выруби скорее. Когда я включил мобилу, мне в голову прилетел ботинок, – сказал Егор, и по звуку стало понятно, что он потирает ушибленное место.

Несмотря на чудовищность ситуации, я улыбнулся. Снова оживив телефон, мы увидели сидящего Ивашкина, прислонившегося к огромному бетонному столбу, уходящему невидимой длиной в темную высь. Он попытался что-то сказать, но девушка опередила его:

- Не бойся, больше ничего не прилетит.

- Откуда ты знаешь?

– Знаю и все.

Присев рядом с другом, посмотрел на экран. Приема сети не было. Я включил фонарик и посветил вокруг. Мы словно оказались в огромной бетонной парковке заброшенного торгового центра.

- Итак, — подала голос Дроздова, — этого не может быть, но страшная картина — это портал и нас закинуло, скорее всего, в другой мир или еще куда-то. Что мы должны делать? – голос ее дрожал, и, казалось, вот-вот сорвется на рыдание. Так и произошло. Егор поднялся, и сняв свою легкую куртку, набросил на ее плечи присев рядом, а она благодарно улыбнулась и прижалась к нему.

- Побудьте пока здесь, пойду осмотрюсь, — сказал я поднимаясь.

Слезы мгновенно высохли, и Ленка попросила:

- Не уходи!

Как можно мягче постарался ее успокоить:

- Я быстро, мы же не станем сидеть здесь вечно. Встал, сделал шаг, и вдруг, неяркий луч света загорелся чуть в стороне от нас и начал приближаться. Перед тем как выключить фонарик, увидел напрягшегося Егора, сжимавшего старый ботинок.

- Что вы тут делаете? – раздался голос подошедшего. Он слепил нас светом, и мы не могли его видеть.

– Заблудились, — коротко опережая остальных, ответил я. Незнакомец деланно усмехнулся и выключил фонарь. – Это место точно не для вас, удивляюсь, как еще стражники не схватили?

- Полиция? — уточнила Лена.

-Кто?

-Полиция! —повторила она.

- Не понимаю, о чем ты говоришь. Подошедший снова включил свой фонарик, сделал шаг, и мы увидели, что свечение идет от его ладоней.

- Как? — только и смогла вымолвить Лена, показывая на светящиеся руки.

- Что как? — не понял незнакомец, развернув ладони к себе и освещая лицо. Это был молодой парень лет двадцати, со светлыми волосами, одетый в комбинезон темно-серого цвета. Он снова перевел исходящее из ладоней свечение в нашу сторону и спросил:

- А вы вообще откуда? И что на вас за одежда такая странная?

Но Ленка, неотрывно смотревшая на его руки, снова поинтересовалась:

- Как твои ладони светятся?

Парень опять посмотрел на них, и теперь уже он с удивлением спросил:

- Ребята, вы откуда вообще свалились?

Затем он придвинулся к девчонке, взял ее ладонь и провел по ней своей. Она мгновенно вспыхнула таким же мягким, приглушенным светом, как у незнакомца. Девушка тут же отдернула ее и затрясла, пытаясь «потушить», а парень ошарашенно смотрел на нее, а потом, словно очнувшись, быстро проговорил:

- Потри ладони.

Лена сразу послушалась и свет пропал, правда появился рядом, это мы с Егором потерли свои и теперь осматривали, вертя перед собой в разные стороны.

– Ну вы дикие, — придя почему-то в восторг от наших действий, сказал незнакомец и протянул ладонь для рукопожатия.

-Я Клац.

– Кто? — переспросила Лена, рассматривая свои руки и следуя нашему с Егором примеру, то зажигая, то выключая свечение.

- Ну-у, зовут меня Сергей, но привычней Клац, — немного смущенно кашлянул парень.

Мы по очереди, представляясь пожали ему руку, ожидая еще какой-нибудь неизвестной реакции, но ничего не произошло.

-Ну вот вы и освоили первый уровень магического мастерства, — улыбнулся новый знакомый.

– Магического чего? — спросила Лена.

– Слушай любознательная, не прекращая улыбаться, спросил новый знакомый, —тебе сколько лет?

– Пятнадцать.

- Ну тогда почему спрашиваешь?

Лена промолчала, а я вдруг развеселился и сказал:

- Мы реально в магическом мире и здесь возможно все. Затем поднял руку и щелкнул пальцами. Мгновение — и из моего большого пальца вспыхнуло самое настоящее пламя, как у зажигалки. Я ошарашенно смотрел на не обжигающий огонь, а Клац зашипел:

- Погаси, погаси скорее.

Я снова щелкнул и огонь погас.

- Ты что, идиот?

Я промолчал.

- Бегите за мной быстро… Стоп! Замрите!

- Так бежать или за…, - но почувствовав ужас Клаца, мгновенно замерли. Легкий шум послышался за стеной, словно резиновые покрышки остановились на асфальте. Все вжались в столб и стояли не двигаясь.

- Центральный! Это девять-пять-пять, мы на месте, сканирую пространство.

-Ложитесь, — скорее догадались, чем услышали голос Клаца, и тихонько опустились на пол.

-Странно, вроде бы вспышка была здесь.

- Может, опять распознаватель глючит?

– Хрен его знает, похоже на то, в прошлый раз тоже впустую отреагировали. Ладно, покидаем зону, внутрь не пойдем, уж больно место здесь мутное. Центральный, возвращаемся, сигнал не подтвержден.

Снова легкий шелест и тишина, мы пролежали еще минут пять, пока парень не разрешил подняться.

- Фу-у-х пронесло, — заговорил он, потер ладони и посмотрел на меня. – Ты откуда заклинание огня знаешь?

- Я не знаю.

- Ага, свисти больше. Понимаю, можешь не говорить, но зачем же так рисковать жизнью ради секундного фокуса?

- А почему жизнью? – подал голос Егор.

- Ну вы точно… - Клац помедлил, подбирая определение, — чудаки. Ладно, пока дойдем до места, я вам вкратце расскажу, что к чему, если вы, конечно, меня не разыгрываете, хотя — он скептически осмотрел нас, — вряд ли.

Мы шли за его спиной и слушали.

- Весь город подчинен Верхним, которые установили тотальный контроль с помощью стражей, мгновенных наказаний в виде казни и полного запрета на частную добычу ЭМСа.

Клац резко повернулся и посмотрел на уже готовящуюся задать вопрос Лену и не дав этого сделать, расшифровал последнюю аббревиатуру:

- Эликсир магической силы. Без него невозможно существовать в нашем мире, поэтому каждый гражданин, которому исполнилось десять лет, работает на разных видах добычи, сортировки, разгрузки, доставки ЭМСа и так далее.

- Мы шли за проводником, слушали, понимая, что это не шутки, нас действительно закинуло в другой, как будто параллельный мир.

- Самое опасное, — продолжил гид, — добыча. Выходят за стены только добровольцы, так как за это платят больше всего и в них никогда нет отбоя, ну и естественно, возвращаются они не часто.

- А что, разве за стенами города нет жизни? – спросил я.

– Конечно нет, там же пустошь, развалины старинных зданий и куча существ, для которых ты двуногое лакомство.

- А как же магия?

- А что магия? — мы учимся азам разрешенной и тем стандартам, позволяющим работать на благо Верхних, то есть простым вещам типа светящихся ладоней, обычного освещения, допустимого обогрева или охлаждения в жилищах. Все обязаны учиться и работать, чтобы сохранять жилье и получать еду. На освоение простых заклинаний может уйти несколько лет и у каждого свои способности. Ну а что касается применения магии в целях защиты или нападения, то здесь, к сожалению, мы бессильны. Есть исключения, которые получают этот дар свыше, но как только они его применяют, то появляются стражи и казнят таких или забирают к себе, когда выявляют способности на ранней стадии.