Пять Сокровищ

Вечернее небо было также спокойно и невозмутимо, как и гладь океана под ним. Сгорая в ало-горячечных тонах, оно символизировало окончание полного трудами дня для Каллиопии и начало ночных гуляний и веселья. Таверна "Мореход", как и прочие солидные заведения Золотого Района, уже была переполнена посетителями, желавшими истощить полные кошельки, наполнить желудки приятными яствами и развязать языки в подобающей компании. "Мореход" был основан и построен для обслуживания духовных и телесных нужд купеческого сословия, посему был оформлен в соответственном вкусе, умело совмещая в себе, согласно лучшим традициям местного зодчества, причудливое попурри из дартадской и флорэвендльской архитектуры с пикантным привкусом корабельных мотивов. Отблески затейливых винных бутылок загадочно блестели в свете люстр и дымной пелене, порождаемой лёгкими заядлых куряк. В нефах стоял постоянный гул и перезвон голосов, весело хохотавших, возмущённо кричавших или доверчиво шептавших друг другу злободневные слухи. Каждый столик был сплошь облеплен состоятельными посетителями, отмечавшими удачное плавание, счастливую сделку либо, наоборот, собиравшимися её заключить.

Среди всей прочей достойной публики позволим обратить внимание на столик величаво вставший посреди центрального нефа, между рядами несколько тяжеловесных колонн из красного дерева. Здесь сидела разномастная компания негоциантов разных национальностей, которых объединяло лишь то, что они периодически встречались в "Мореходе", празднуя коммерческие свершения и предаваясь замысловатым околофилософским прениям. Если прислушаться к их возбуждённым от вина голосам, то можно услышать, что и сейчас они претыкают копья друг против друга во славу выспренних идей и понятий, - как они плавно перетекли к этой теме после напряжённого обсуждения маржи и нарубленных барышей тайна даже для них самих. Так или иначе, но факт остаётся фактом: вопрос, что же являет собой наибольшую ценность из вещей подлунного мира, настолько распалил присутствующих, что порывистый алаотец по имени Алай Иджур вскочил с места и, бурно жестикулируя, словно потерпевший кораблекрушение, заявил:

-Так, болтая языками, мы ничего толком не добьёмся, - мы всё время перебиваем друг друга и не трудимся даже понять другого, как стадо пьяных ослов!

-Совершенно верно, - подтвердил дартадец, Людовико Орбо, - поэтому вернёмся к этой теме как-нибудь потом, на более трезвую голову.

-Но всё же это неспортивно, отступать вспять перед вопросом, - заявил остафрский купец смешенного происхождения, известный как Эги Луарнок.

-В таком случае предлагаю, когда каждый отправится по своим делам, найти и привезти то, что наиболее ценно, а затем уже путём демонстрации и слова доказать свою правоту - предложил Вал Зундос, успешный купец, чьё происхождение было тайной для окружающих.

Решение зундоса было принято с энтузиазмом, но, конечно же, не без весьма существенной поправки.

-А тот кто выиграет спор, - начал то ли орать, то ли говорить, подхмелевший флорэвендельц, Жуан Арно, - получает кассовый приз в виде 250 дарлингов.

Раздался гул одобрения, - сумма была приятна в случае выигрыша, но и не настолько уж неприятна в случае проигрыша. Закрепив пари, честная компания погудела ещё немного, усиленно переливая из пустого в порожнее, распространяясь о местных толках и пересудах, прежде чем встать и разойтись кто куда для ночёвки. Уже через неделю корабли негоциантов побежали по волнам в бесконечной погоне за золотым тельцом, каждый в свою сторону, туда, куда звал всемогущий гешефт.

День сменял ночь, неделя переходила в неделю и наконец, на излетё восьмого месяца с достопамятного спора, купцы собрались в Каллиопии, пробившись сквозь северные ветра, бури и, самое страшное, таможенников и сборщиков налогов. Встретились, как и было условлено на второй час после полудня, когда таверна "Мореход" была полупустынна и терпеливо ждала золотоносных клиентов, прозябавших сейчас в битвах с государственными служащими, партнёрами, покупателями и поставщиками, - такая атмосфера помогала держать мысль в узде и не отвлекаться на посторонний пьяный и не очень шум.

Традиционно приветствовав друг друга на родной манер, кто полупоклоном, кто рукопожатием, кто замысловатым движением и жестикуляцией, они уселись за тот же самый стол, за которым и развязали сию историю. Глаза всех присутствующих возбуждённо блестели, не столько даже от возможности приобретения 250 дарлингов, что было для них не столь уж великим призом, сколь от азартного желания утереть всем нос и показать собственную сообразительность и интеллект. За словами обыденных приветствий и формальных вопросов прорывалась жажда скорее приступить к действию, что выразил Вал Зундос, остро чувствовавший нарастающее напряжение.

-Друзья, раз уж мы тут все собрались, то не вижу смысла разбирать кита по косточкам, - предлагаю сразу разрешить наш спор, а затем уже перейти к светским посиделкам, - в свойственной ему прямолинейной манере заявил Зундос. - Что скажите?

Никто не возразил против.

Согласно принятому заранее плану действий, порядок выступления определялся при помощи самого неподкупного выбора, - жеребьевки. В классическом виде, без мудрёных модификаций дартадских логиков или скральдсонского закидывания блох в бороды. Жребий же выдал следующую цепочку: Жуан Арно, Алай Иджур, Эги Луарнок, Людовико Орбо и Вал Зундос. Решение, принятое слепым случаем возражений не вызвало, правда, сейчас, когда спорщики собрались за одним столом, их память вдруг удивительным образом исказилась и каждый выдвигал собственную последовательность, покамест Орбо не подозвал служащего "Морехода", который, к удивлению, сумел припомнить результаты былой жеребьевки. Показания служащего вызвали подозрения у Жуана Арно, всегда подозревавшего всех во всём, отчего тот потребовал предъявления доказательств во избежания сговора. Стремление к кристальной истине было подавлено общими усилиями прочих купцов, решивших, что они собрались здесь отнюдь не для того, чтобы ломать копья по надуманным пустякам. Побурчав ещё немного ради формы, флорэвендельц уступил.

Согласно установленному порядку, первым вышел флор, важно подбрасывая в воздухе серебряный дарлинг.

-Негусто-негусто, - пробормотал Эги Луарнок.

Жуан собрался было ответить на реплику остфарца, но Людовик Орбо пресёк это начинание, кинув флору золотую монету. Механически поймав добычу, Арно осмотрел блестяще отчеканенный аверс, на котором красовались два царственных и суровых профиля, повёрнутые в разные стороны, под ними бежала фраза, понять и перевести которую не предоставлялось возможным. Проделав пальцами незамысловатое движение, Жуан увидел на реверсе дартадский герб, под которым выступал из злата здравствующий самодержец.

-Что это?

-Динарус.

-Я знаю, отличать монеты я умею, спрашиваю: что это значит и что за талабарда написана на аверсе? - раздражительно выпалил скороговоркой Жуан. - Надеюсь, ты не подсунул мне фальшивую монету?

-Нет. Вижу, хорошие манеры во Флорэвенделе не в чести, ведь ты только что стал обладателем динаруса новейшего выпуска, - спокойно разъяснил дартадец, в тоне которого, однако, явственно сквозил вечно сопровождавший его сарказм. - Этим объясняется и надпись: в начале этого года археологи раскопали среди погребённых руин столицы Первой Империи тогдашние деньги, на которых была отпечатан девиз "Свет Флорэнда прострётся от края до края" на антифлореском языке. Император Флотэр Четвёртый именным указом приказал изменить оформление динаруса по подобию своего предка. - Орбо говорил медленно, словно выливал густую смолу, провоцируя нетерпение, намеренно или нет, Жуана.

-Да-да, - подхватил остфарец, - я слышал что-то о раскопках и новой дартадской монете, хотя...

-Так что это значит?! - перебил его флор, пристально глядя на дартадца.

-Дарлинг в качестве величайшей ценности выглядит не совсем презентабельно, с динарусом вид будет посолиднее.

Арно лишь раздражённо отмахнулся от колкости дартадца и начал развивать задуманное полотно речи.

-Это не просто какая-нибудь монета, круглый кусок флорэвендльского серебра. Это, - он выбросил руку с зажатым между пальцами дарлингом вперёд, - символ власти, ибо деньги только для того и служат, чтобы реализовывать власть. А что может быть ценнее власти? Что может быть сильнее её? Власть делает то, что хочет, и ничто не способно остановить её. Нет такого препятствия, что смогло бы обуздать её порыв, свернуть вспять её течение. Даже сама истина, то, над чем так трясутся метафизики и о чём они так яростно толкуют, даже она склоняет перед ней голову и признаёт свое бессилие. Ведь кто определяет правду, как не тот, кто наделён властью? В его силах переписать прошлое, сделав из тьмы день, а из света ночь, изменить настоящее, перекроив его по одной только прихоти, и определить будущее, по какому пути оно будет идти. Учёные мужи пишут то, что хочет видеть власть, поэты стирают перья и надрывают глотки только для того, чтобы выслужиться перед ней. Власть определяет жизнь народов и всего Кеменлада, так что же может быть более ценным, как ни власть?

В зале повисло минутное молчание. Слушатели продолжали сидеть с задумчивым видом, обрабатывая умом только что услышанные пассажи. Первым заговорил имперец, вернее, даже не заговорил, а сперва размеренно начал хлопать в руки:

-Право, право, чрезвычайно солидная речь и её предмет. Признаться, не ожидал. Видимо, кто-то ознакомился с небезызвестной "Теорией и Практикой Власти" моего соотечественника?

-Не понимаю, о чём ты говоришь. Как будто другие философы хранили молчание до появления этой книги.

-Давайте отложим споры на потом, когда будем выбирать победителя, - вмешался алаотец,, - а пока пускай Эги говорит свою речь, а то мой резец слова заржавеет в бесконечном ожидании.

После небольшой перепалки, остфарец выступил вперёд, держа в руках объемистый том в тёмном переплёте. При виде книги глаза Орбо заблестели, а между бровями пробежало напряжение, но стоило только остфарцу начать речь, как все эти симптомы в одночасье сгинули.

-Закон, друзья, это величайшее благо, созданное разумными. Скажите, разве может существовать власть без закона, кто же тогда выступит её гарантом и подтвердит права власти на власть? Без закона каждый человек сам себе хозяин и он будет дикарем ещё более яростным и необузданным, чем аборигены Глотки Дьявола или Азшилуны. Восприятие буквы закона цементирует общество и создаёт из нас разумных людей, оно управляет нашими взаимоотношениями, награждает добрые нравы и карает худые, подавляя в них природную свирепость и ярость. Одни считают, что законы дарованы высшей премудростью, другие, что они всецело порождения нашего разума, - не считаю важным спорить на эту тему, так как важно лишь их влияние. Пускай подчас законы обращаются против своего естества, искажаясь под натиском порока, но всё равно раз за разом они восстают, вновь продолжая нести свет порядка в наш мир. Так что, что может быть более ценным, чем закон, особенно справедливый и нелицеприятный ко всем своим подданным?

Речь остфарца встретила положительный отклик, кто-то, наверное, снова дартадец, даже хлопнул в руки.

-Превосходная речь, - заявил Орбо, - в тебе канул неплохой преподаватель права или, на худой конец, его теории.

-Благодарю, но все же предпочту преподаванию мою текущую деятельность.

-Кто бы сомневался, - вставил Арно с саркастической улыбкой, - одним языком и бесцельным витийством много денег не заработаешь.

-Снова вы бросаетесь в спор, забывая о других, - воскликнул алаотец, размашисто вскинув руки и вскочив с места.

-А ты что, торопишься на первую брачную ночь? - отрезал дартадец.

-Или спешишь тушить горящий дом? - поддержал флорэвендельц.

-Друзья, давайте не будем снова впадать в порочный круг, - успел вставить остфарец за мгновение до того, как Иджур произнёс бы ответный выпад. - Илай прав, оставим обсуждение на потом, а пока пускай он говорит.

Алаотец, сдержавший порыв души, размеренно поклонился остфарскому купцу и, театрально прокашлявшись, начал бурную жестикуляцию, сопровождаемую речью.

-Деньги, конечно, вещь хорошая и даже нужная, - спору нет, иначе мы с вами зря теряли бы время, но всё же необходимо признать, что есть кое-что, что заставляет потускнеть даже власть и закон, - алаотец дважды ударил в ладоши и из затемнённого нефа выплыла бывшая доселе невидимой фигура. И как такая фигура могла быть незамеченной? Это была не весть какая фигура, а фигура подлинной алаотской прелестницы, истинной дщери Юга, представленной во всей её живой прелести. Умащенная маслами и овеянная тягучими драгоценными духами, облачённая в призрачные шали и волны блестящего шелка, она плыла к столику, каждым изгибом своего тела вводя всех присутствующих мужчин в своеобразный транс. Почти всех.

-Уж не хочешь ли ты сказать, дружище, что принялся подрабатывать на работорговле в этих свободных водах? - мощь сарказма Людовико сумела пробить глухую стену тяготевшего в воздухе шарма и вывести всех из оцепенения.

Добродушное лицо алаотца вмиг вспыхнуло багряными тонами, а холёная борода затряслась от подавляемого возмущения.

-Что за глупость? Мой род никогда не участвовал в подобных делах. Эта девица стоит здесь по своей воле, ну, и по моей просьбе, раз уж она не платила за плавание. Но речь не об этом. Речь о том, что женские чары могут заставить смертного забывать всё на свете: от ничтожнейших вещей до самых ценных. Какой бы не была сильной власть, но она всегда осуществляется через нас, мужчин, за редкими исключениями, - поспешно вставил алаотец, видя открытый рот дартадца, хотевшего, судя по всему, вспомнить имя императрицы Лексены. - Но много ли в мире могущественных и властных мужей, которые целиком неподвластны женскому очарованию, не способны расплавиться от нежного потока женских ласк, как воск от огня. Кто противостанет желанию, поступаясь при этом властью, деньгами, нарушая и попирая законы, высшие и низшие? Лишь немногие могут противостоять роковому безумию страсти, любви мужчины к женщине, ведь она неудержима, как табун диких скакунов. Вот что воистину прекрасно, вот что воистину могущественно, вот что воистину превосходит всё остальное, вот что важнейшая ценность под лунами.

Окончив речь, алаотец отпустил прелестницу восвояси, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

-Ладно, надо признать, артистический расчёт нашего южного друга оправдал себя, - в своей естественной манере бросил Орбо, подымаясь с места, держа в руках увесистую книгу. - Но всё же есть вещи и куда поважнее, чем черные девичьи очи. Без этих вещей невозможно сделать ничего, ведь они неотъемлемая черта любого разумного, и это - слова. - Дартадец раскрыл свою книгу, быстро, но аккуратно пролистав её страницы, усеянные изображениями всех известных Кеменладу алфавитов. - Слово, его так часто недооценивают, что порой даже становится за него обидно. Скажите, может ли хоть что-либо озвученного вами цельно существовать без слов? Что такое власть без слова - пустой стержень, броня из стекла, разбить которую способен даже ребёнок, ведь нет у неё силы подкрепить свои претензии, она нема и глуха, хуже всякого калеки. Что такое закон без слова? Даже не пустой звук. Закон без слова пустое бормотание умалишённого, обделённое смыслом. Закон тогда беспомощнее ребёнка, ничего он не может сделать, ведь между людьми нет ни понимая, ни согласия, так что они не смогут даже сообща приготовить пищу. Что такое страсть без ума? Солома, что, разгоревшись, тотчас погаснет, ведь питаться ей нечем, оставив за собой лишь горсть пепла, разбитые стулья, головы и прочие неприятности. Как можно поддерживать любовь, когда оба немы и глухи, так что чувство каждого никогда не вырвется в словесном фонтане? Так что слово - истинный владыка мира, оно создаёт союзы, понимание, мир и процветание между разумными, оно же по неосторожности или по злобе рушит согласие, сеет вражду и порождает войны. Словом постигается мир и им же знание передаётся другим. Без слов невозможна ни торговля, ни юристика, ни философия, ни риторика, ни натурфилософия, ни алхимия ни что либо иное. Так что же может быть прекраснее, чудеснее и ценнее слова?

Орбо скромно поклонился и легко опустился обратно на своё место, по привычке потирая пальцы левой руки друг об друга, словно уже чувствуя между ними 250 дарлингов. И действительно, поскольку даже Жуан не кольнул своего извечного оппонента, эффект был потрясающим, но, как говорится, мир бесконечен в своём разнообразие, чему сразу был приведён пример. Вал Зундос, тяжело поднявшись, встал перед присутствующими и мерил их вязким, внимательным взглядом. Наконец, алаотец не выдержал и спросил, чего они ждут. Тотчас подал голос и флорэвендельц, удивившись тому, что ничего не видит ни в руках Зундоса, ни подле него. Вот тогда уроженец неизвестного края и заговорил:

-Не обманывайтесь, вы прямо сейчас видите величайшее благо и ценность, какое только есть под лунами.

-Скромность? - с лёгкой улыбкой спросил Орбо.

-Нет. Я. Я разумного существа. То, что делает нас отличными от других и делает нас самими собой. Я также реально, как Сольфар и небо над нашей головой, но в тоже время неуловимее быстрейшего ветра. Без я нет власти, так как власть подразумевает под собой того, кто ею обладает и пользуется, так и того, кто ей внимает и подчиняется. Без я нет закона, так как его всеобщий характер не умоляет того, что он касается частных лиц, без которых он не только не может осуществляться, но и возникнуть. Без я нет подлинной страсти или любви, так как только я способно воспроизводить и формировать эти чувства, без него говорить о них не только смехотворно, но и бессмысленно, - не можем же мы рассуждать о мече не зная металла и кузнечного дела. Без я нет и слов, так как слова возникают в я, без него они пустое колебание звука, бессмысленное по своей сути, не несущее с собой ничего кроме шума. Всё, что мы видим вокруг, всё, что создано цивилизацией и сам факт её существования обязан бытию я. Без я невозможно помыслить и разумных, которую так и зовутся, что обладают разумом, покоящемся в я, выразителем интеллектуальной потенции и активности которой он и является. Без я нет ни мира, как мы его понимаем, вед мир в нашем понимании существует лишь благодаря его преломлению в нашем я. В общем и целом, это то соединение, что связывает воедино столь различную материю и мысль, воздвигает расы и создаёт народы, управляет государствами и развивает науки. Так что же может быть более ценным, чем то, что определяет саму ценность и даёт ценности цену?

Все сидели в глубоком молчании. Вскоре, карман Зундос отягчился грузом в 250 дарлингов.