Пять великих писателей и их экзистенциальный, кислотный, пастозный, могильный, потусторонний стиль

ПЯТЬ ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ И ИХ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ, КИСЛОТНЫЙ, ПАСТОЗНЫЙ, МОГИЛЬНЫЙ, ПОТУСТОРОННИЙ СТИЛЬ.

Погружение в мир пяти великих, или банально, вступление. Экзистенциальный Альбер Камю и дар надежды. Кислотный Хантер Томпсон и дар правды. Пастозный Эдуард Лимонов и дар силы воли. Могильная Габриэль Витткоп и дар непокорности. Потусторонний Илья Масодов и дар истинной реальности. Диалоги из пяти книжных магазинов. Подытоживание.

***

Вступление:

Безумный андеграунд, в целом, всегда был востребованный в мелкой прослойке населения и иногда выбирался из нее с большим бумом, как например «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» Хантера С. Томпсона. А некоторые оставались золотом маргинальности до конца, как, например, Габриэль Витткоп, книги которой до сих пор выпускают очень маленькими тиражами и которые раскупаются очень и очень быстро.

Стили этих пяти писатель, а именно Хантера С. Томпсона, Эдуарда Лимонова, Ильи Масодова, Габриэль Витткоп и Альбера Камю, в свое время очень повлияли на меня, и я хотел бы отдать им должное. Конечно, важно упомянуть, что наилучшим способом проникнуться их стилем будет читать их произведения. Этот текст - ознакомление, мое личное желание углубиться чуть дальше ими написанного, попытаться осмыслить суть таких потрясающих слов танцующих в истории автора.

Но описывать только лишь мои личные чувства и эмоции было бы глупо, поэтому я решил пройтись по своим любимым книжным магазинам в Санкт-Петербурге и расспросить продавцов что же они думают о стиле этих писателей. А что касается авторов, то все из этих пяти великих, за исключением Альбера Камю, являются контркультурными, поэтому начать хотелось бы именно с Камю.

***

Альбер Камю:

Альбер Камю - французский писатель родом из Алжира, прославившийся своей экзистенциальной прозой, где отрешенность и одиночество, грусть и печаль пропитывают почти все его тексты. Повесть «Посторонний» пронизывает своей пустотой и вселенской безразличностью, все плывет по течению туда, куда и должно, и читатель плывет по нему вместе с героем по имени Мерсо, плывет во тьму, туда, где окажемся все мы. Иногда Камю разгружает такой весомый и меланхоличный текст природой, описывает ветер, солнце, деревья, море и небо, что не только является передышкой, но и философией самого писателя, ведь он вырос в бедности и погрязшем в этой бедности Алжире. Где надежды не было, где нищета процветала, но при этом Камю писал:

«Я находился на полпути между нищетой и

солнцем. Нищета помешала мне уверовать,

будто все благополучно в истории и под

солнцем, солнце научило меня, что история

- это не все.»

Солнце пронизывало и давало Камю надежду.

Проза писателя не просто раскрывает экзистенциальную философию на примере жизни тех или иных героев, она раскрывает суть борьбы и надежды. Начиная с «Миф о Сизифе», Сизиф обманул богов и был навечно обречен поднимать камень в гору, где после он скатывался и приходилось поднимать его снова и снова. Тот же мотив можно заметить и в романе «Чума», где герой, доктор по имени Бернар Риэ, самоотверженно борется с эпидемией черной смерти. Доктор вновь и вновь должен помогать своим пациента и заботиться о них, подвергая свою жизнь опасности перед величием чумы, осознавая что вакцины нет. Мозг шепчет, нам не победить фашистских оккупантов, но нужно не слушать этот самый разум и продолжать бороться, ведь в итоге мы победили. Подобно Сизифу, доктор продолжает выполнять свою работу, несмотря ни на что. Камю так же писал что Сизифа надо представлять счастливым, это его вызов богам, это абсурд как он есть и абсурд пропитывает его текст так же как и экзистенция. Это конечно не абсурд Кафки с его полным безумием, но он вполне осязаемый в нашем мире, к примеру как в повести «Посторонний», складывается ощущение что героя судят не за убийство араба, а за то что Мерсо ничего не испытывал на похоронах собственной матери, что казалось бы не совсем относится к делу, но обществу не нравится когда вскрывают суть бессмысленного и оно начинает плеваться.

Герои Камю всегда отчуждены, всегда одиноки, настоящие люди абсурда, каким был и сам Камю, при всей своей мрачности в философии и литературе, он любил жизнь, любил футбол, девушек и красиво одеваться, он по-настоящему наслаждался существованием и был истинным порождением своей философии в отличии от того же Сартра, который перед смертью вообще отказался от всего о чем писал, просто из-за страха.

Хотя, возможно, страх Сартра перед смертью как и внезапный, на тот момент уже неизлечимый, туберкулез Камю, который, по идее, должен был загнать его в могилу, но сделала это авария в машине, доказывает ту самую абсурдность мира о которой писали философы. Стиль Камю похож на черно-белое кладбище, над которым ярко светит солнце, на котором раскрываются прекрасные цветки новой жизни.

Камю оказал на меня огромное влияние, и стал большим фундаментом в моих работах и самое главное что можно вынести из его текстов это борьба и бунт, мысль, что нужно подобно Сизифу делающим абсолютно бессмысленную работу продолжать радоваться и не отчаиваться несмотря ни на что. Камю дарит нам надежду через полный мрак, показывая что лучше жить так, как мы хотим и если не получается, если мы оказываемся не в самых лучших обстоятельствах помнить, что жизнь все еще с нами, что солнце все еще светит и шепчет, что это далеко не все, не весь мир, и что свет обязательно воссияет пока мы боремся, что даже с осознанием своей смертности человек продолжает радоваться и брать все о чем желает до момента неминуемого конца.

1. Продавец из независимого книжного магазина «Все свободны» по адресу Некрасова, 23, о стиле Альбера Камю:

- Камю читал, основное. Камю - классика, основные такие его вещи «Чума» и «Посторонний». Экзистенциализм, мир-театр, ну как бы Камю, Сартр вообще чем-то похоже.

2. Продавец из независимого книжного магазина «ВО весь голос» по адресу улица Маяковского, 19/15, о стиле Альбера Камю:

- У Камю я читала только «Чума» собственно, но это было давно, когда я еще в старших классах училась, мне очень понравилось, мне понравился и сам слог и сама история, я как бы за чем пришла, то и получила, поэтому… Но опять же судить по одному произведению полностью автора не берусь. Но мне понравилось, я была в свое время от него в восторге.

3. Первый продавец из независимого книжного магазина «Подписные издания» по адресу Литейный проспект, 57, о стиле Альбера Камю:

- Отчужденность, «Посторонний» вызывает такие ощущения, эээ... Вызывает жар, зной, отчуждение, выход из себя, наверно что-то такое.

Второй продавец:

- Камю сложно, но в целом, в целом, это если вы хотите чего-то нестандартного, но при этом чтобы можно было бы где-то покопаться, то Камю да, ну то есть он такой, эстетический, можно так сказать, эээ, современный автор которого можно прочитать, что-то, что-то вроде Кафки, но более современное, немного в другом стиле, ну что-то такое.

Третий продавец:

- Альбер Камю, знаю что это, но я не читала.

4. Продавец из независимого книжного магазина «451 градус по Фаренгейту» по адресу Маяковкого, 25, о стиле Альбера Камю:

- Слушай, «Чума» это все как бы, это как бы его произведение определяет его самого.

5. Продавец из книжного магазина «Буквоед» по адресу Лиговский проспект, 30, о стиле Альбера Камю:

- Из того что я помню, мне он казался более такой классический писатель, смутно помню, я читал у него «Бунтующий человек» по-моему так он называется? И повесть у него по-моему есть «Чума»? «Посторонний» тоже... Касательно слога, не знаю, мне кажется читается интересно, легко.

***

Хантер Томпсон:

Хантер Стоктон Томпсон, отец гонзо-журналистики и человек, чьей биографии позавидовали бы многие писатели. Хантер еще в начале своей карьеры понял, что автор сам создает свою биографию, и он следовал этому до конца. Его стиль можно описать одним словом - гонзо, что переводится как рехнувшийся, чокнутый, поехавший. Его тексты подобны гоночным трассам, по которым движутся молнии, кислотные вспышки воспоминаний и все это смешанное с журналистикой выдает то, что мы знаем о Хантере как о великом писатели.

Все началось с его статьи о «Дерби в Кентукки упадочно и порочно», где скачек было не видно и ему пришлось писать обо всем вокруг, в итоге материал о скачках превратился в материал о алкоголиках и жалком быдле, вьющемся вокруг стадиона, пытаясь разглядеть хоть что-то. Сам Хантер умело смешивал художественный стиль с журналистским, помещая себя, как главного героя, вместо событий, в те задания, которые выдавала ему редакция. И погружая себя в гонзо, в самый что ни на есть психоз, закидываясь разными веществами или выпивая алкоголь, он начинал работать изнутри. Часто уходя от основной темы, не особо выстраивая структуру и даже местами преувеличивая все что происходит. Сам Хантер писал:

«Объективная журналистика - одна из главных

причин, позволивших американской политике

так долго оставаться продажной.»

Книга «Ангелы Ада» хороший пример о начале развития гонзо-журналистики, опасная байкерская группировку тех времен, куда Хантер не долго думая внедрился, купил байк и стал колесить на протяжении года вместе с ними, рискуя на дорогах, ввязываясь в драки и закидываясь всеми возможными веществами. Книга сделана в виде отчетов журналиста с места событий, и Хантер, совмещавший не только журналистику с художественной литературой, не только молниеносные и единственно верные фразы, но и субъективность всего что происходило, справлялся с эти на ура. И даже при всем при том что мозг его разъедался неимоверным количеством запрещенных веществ, он умудрялся выдавать не только потрясающие тексты, но и глубокие репортажи, по-настоящему разбирающие до костей всю суть того, что происходило. Хантер не терял свой острый ум и нес правду до конца.

«Страх и отвращение в Лас-Вегасе» попытка создания гонзо-романа, сам Хантер называл ее провалившейся идеей гонзо и она отличалась от его изначальной задумки, однако обрела культовый статус. Хантер хотел во время этой поездки в Вегас записывать все на ходу, на диктофоны, ручкой на салфетках и на всем что попадется под руку и в итоге у него получился потрясающий роман, который я бы советовал в первую очередь, для ознакомления.

Сам Хантер писал в статье «Эпитафия» о своем стиле следующее:

«И никому из тех, о ком я писал, не было

ни малейшего дела, какую хрень я про

них несу, лишь бы цепляло читателя.

Им требовались действие, цвет,

скорость, борьба.»

И Хантер боролся до конца, боролся с нечестностью политиков, с превышение полномочий полиции, боролся за правду.

И в доказательство всех его жизненных убеждений, послужила и смерть. Автор застрелился из собственного ружья, взяв ответственность на себя и решивший покончить со старостью на своих условиях. А его стиль как и образ жизни учит нас борьбе и бунту, едкости, веселью и бесконечному порыву энергии, его текст несет нас по хайвею под 200 - 300 километров в час, несет так, что дух захватывает, а иногда дает по-настоящему насладиться точными фотовспышками времени, рассмотреть их и почувствовать какого это было быть Хантером Томпсоном в те далекие годы.

1. Продавец из независимого книжного магазина «Все свободны» по адресу Некрасова, 23, о стиле Хантера Томпсона:

- Сейчас Томпсон у нас не продается. Он классик гонзо-журналистики.

2. Продавец из независимого книжного магазина «451 градус по фаренгейту» по адресу Маяковкого, 25, о стиле Хантера Томпсона:

- Ну Томпосн, что Томпсон? Что там говорить про Томпсона? Там и так все ясно как бы, он крут до невозможности.

3. Продавец из книжного магазина «Буквоед» по адресу Лиговский проспект, 30, о стиле Хантера Томпсона:

- Томпосн, ну не знаю, наркота, амфетамин, психоделика, как-то вот так.

***

Эдуард Лимонов:

Великий Эдуард Вениаминович Лимонов. Человек, чья биография может посоревноваться с биографией Томпсона. И все это вы прекрасно знаете, иммиграции, уйма девушек и грязного секса, создание своей политической партии, вооруженное восстания в Казахстане, тюрьма и бог знает что еще, практически все что придет вам в голову делал этот человек.

Его тексты всегда представлялись мне одной единой гигантской историей о самом Эдуарде Лимонове. Сами книги подобны мазкам составляющим один огромный портрет его жизни, и сам текст, взять например самую популярную его книгу «Это я Эдичка», преобразовывает фильм в голове, наподобие пастозной живописи, где мазки отделены друг от друга, и бугорки нависают над главной задумкой автора. Где герой одинокий, но не покоренный, никогда не унывающий, пробирающийся через тернии Нью-Йорка к звездам и борющийся, беспощадно и вечно борющийся. Борющийся с обществом, борющийся за любовь, борющийся чтобы стать писателем. Лимонов учит нас силе воли. Его текст это смесь эстетики с резкими порывами грубости, его текст это этикет, который соблюдается до тех пора, пока его не нарушат. Слова подобны ветру, то стихающие, то возвышающиеся.

Тексты Лимонова это не только революционные звуки борьбы с бессмысленностью и обществом, это еще и по-настоящему потрясающие истории о поиске любви и себя в этом мире. Лимонов учит нас не сдаваться. И его смерть подтверждение этому. Лимонов часто заявлял что не боится смерти, и так оно и оказалось, писатель скончался от онкологии и как рассказывают его близкие, встретил смерть стойко и без страха, приняв всю ситуацию и идущий во тьму не боясь и не дрогнув.

В свое посмертно выпущенном сборнике стихов «Зеленое удостоверение епископа сложенное вдвое», Лимонов подобно стоику, стойко встречает и описывает в поэзии свою болезнь. Там мы можем увидеть душераздирающие описания рака и экзистенциального ужаса, но так же можем видеть что Лимонов не боится, он прожил великую жизнь и готов встретить смерть так же как и все что с ним было до этого, без страха, спокойно принимая то, на что не способен повлиять.

Как писал Лимонов:

«Жизнь сама по себе - бессмысленный

процесс. Поэтому я всегда искал высокое занятие

себе в жизни.»

Он вовремя уловил что литература умерла и единственным актуальным жанром остается автофикшн. Он занимался жизнетворчеством, и прожил очень увлекательную жизнь. В его герое, таком маргинальном и необычном, читатель умудряется найти частичку себя. Пока читатель поедает произведение, Эдуард Лимонов поедает читателя. Им проникаешься, хоть и не сразу, проглядывая через мутное стекло самолюбия ты начинаешь сопереживать герою и надеешься, что все с ним станет хорошо. Стиль Лимонова это волшебство, по принципу живописи, обучающее нас бороться и идти ради мечты напролом.

1. Продавец из независимого книжного магазина «Все свободны» по адресу Некрасова, 23 о стиле Эдуарда Лимонова:

- Я только читал одну его книгу, «Это я Эдичка». Ну, он маргинальный, как раз таки «Это я Эдичка» это прямое продолжение творчества Генри Миллера и оно уже, после того как прочитаешь самого Генри Миллера, в общем Лимонов уже кажется вторичным.

2. Продавец из независимого книжного магазина «ВО весь голос» по адресу улица Маяковского, 19/15, о стиле Эдуарда Лимонова:

- Лимонов вообще не мой вариант, абсолютно.

3. Первый продавец из независимого книжного магазина «Подписные издания» по адресу Литейный проспект, 57, о стиле Эдуарда Лимонова:

- Лимонов? Боже, у нас тут такая дискуссия была с другом, к нам постоянно приходят за Эдичкой, Эдичка конечно классный, но у него еще и Харьковская трилогия. Стиль, ущемленность такая, мазохизм я думаю, и при этом эпатажность, что-то на грани, может даже с истерией.

Второй продавец:

- Лимонова довольно часто берут, но Лимонов мне не очень нравится, потому что мне не очень нравится маргинальность, но в целом, в целом, во общем-то он... Если вам нравится ходить на концерты какие-то современные, что-то такое, нонконформистское, то конечно, он подойдет вам абсолютно точно, несмотря на то, что он был написан там двадцать-тридцать лет назад.

Третий продавец:

- Это грязь.

4. Продавец из независимого книжного магазина «451 градус по фаренгейту» по адресу Маяковкого, 25, о стиле Эдуарда Лимонова:

- Лимоном? Лимонов крут, невзирая на всю хуйню, которую он там говорил, он крутой русский писатель. Великий русский писатель!

5. Первый продавец из книжного магазина «Буквоед» по адресу Лиговский проспект, 30, о стиле Эдуарда Лимонова:

- Мне кажется это откровенно, но местами мне кажется он специально хочет удивить своей откровенностью, это как китч, ну допустим, скажем когда я читал Миллера или Буковски, у меня это не вызывало, что они хотят прям это показать, а у Лимонова мне почему-то это чувствовалось.

Второй продавец:

- Это андеграунд. У Лимонова самолюбования полно.

***

Габриэль Витткоп:

Габриэль Витткоп, настоящая нонконформистка, которых почти не сыскать, не просто писавшая маргинальную литературу, но и высмеивающая буржуазные и гуманистические идеалы и гордо верующая в то что пишет. Так, например, автор, описывая ненависть к детям и правда их ненавидела. Ее творчество не знает моральных и этических норм, она вскрывает любые табуированные темы и вспарывает им брюхо.

Габриэль показывает красоту разложения и всегда делала это так прекрасно и так лирически, что оторваться получается едва ли. Для кого-то шок от ее текстов перекрывает стиль, но для кого-то ее стиль - это самый верный путь к шоку. Ее волшебные, почти убаюкивающие химические элементы текста рассказывают что-то столь ужасающее, от чего не отвернуться, ведь автор описывает все с таким мастерством, что ты вязнешь в этом, ее текст настоящая музыка эстетики уродства, и она справляется с этим на все сто.

Витткоп мелодично и поэтично околдовывает нас за пару предложений и вводит в ужасную комнату с гнилью и заставляет смотреть. Она, подобно сиренам, манит нас, поет, показывает красоту, но как только мы оказываемся на нужной глубине, она показывает клыки и топит нас.

Ее мастерству нет пределов, ее знаменитый «Некрофил» по-настоящему креативный способ зайти дальше привычных историй о любви, дальше «Лолиты», дальше любых норм. Это показывает ее борьбу, ее вызов, ее желание писать то, что хочет она, ее бунт против цензуры и нежелание мириться с порядком вещей, это же и демонстрирует смерть автора. Габриэль, больная раком легких, в письме издателю пишет:

«Я собираюсь умереть, как и жила,

как свободный человек… Я — свободный

человек, а в наши времена таких немного.

Свободный человек не гонится за успехом.».

В возрасте восьмидесяти двух лет она кончает с собой, умирая с достоинством величайшей нонконформистки всех времен, заходящая далеко за рамки «просто бы шокировать». В ее тексте всегда есть смысл и его красота так манит и гипнотизирует, что в какой-то момент тебе приходится напоминать себе, что ты сопереживаешь самому настоящему некрофилу.

1. Продавец из независимого книжного магазина «ВО весь голос» по адресу улица Маяковского, 19/15, о стиле Габриэль Витткоп:

- Витткоп это, Господи, как? эээ… Химия!

2. Продавец из независимого книжного магазина «Подписные издания» по адресу Литейный проспект, 57, о стиле Габриэль Витткоп:

- Треш. Эпатажные темы, да такие, что как бы перекрывают стиль. Ну, я ее давно читала.

3. Продавец из независимого книжного магазина «451 градус по фаренгейту» по адресу Маяковкого, 25, о стиле Габриэль Витткоп:

- Ее не знаю. Если эта та, что «Некрофил», то мы не богаты.

***

Илья Масодов:

Илья Масодов - таинственный писатель, мистификация которого заставляет восхищаться им еще больше, ушедший с ней дальше Сэлинджера и Пелевина. Писатель, чьи тексты каждой буковкой выкладывают маленькие кирпичики в гигантский, ужасающий мир параллельной реальности. В реальность пугающих метафор и аллегорий, под фасадом которых всегда скрывалась правда о настоящем. Масодов создает реалистичные, фэнтезийные миры, грязные и порочные, с запредельным уровнем насилия, но написанные настолько волшебно и завораживающе, что чем-то может напомнить Габриэль Витткоп, но при этом авторы совершенно не похожи, хоть и являются маргинальными.

Масодов нашептывает тебе чудесную сказку, а после хватает тебя и топчет в кошмарном мире, из которого тебе просто так не выбраться, от которого не отвернуться и про который не забыть. Мне с трудом удавалось оторваться и тот эскапизм, из-за которого ты проезжаешь свою остановку, и есть высший дар писателя.

Масодов, так же как и другие герои этой статьи, борется с обществом, борется с собой и с жизнью, но делает он это через фэнтезийный, сказочный мир, который по своей текстуре можно сравнить с ощущением от просмотра «Коралина в Стране Кошмаров», только умноженной на 100% жестокости и страха. В книге «Мрак твоих глаз» он дарует грязную реальность через ужасный мир вымысла, и даже свою собственную жизнь сделал столь загадочной, что о нем так до сих пор ничего и неизвестно. Писатель пропал с любых радаров в 2003 году, никто так и не узнал как он выглядит.

Миры Масодова мертвые, глинистые и так сильно отражающие наш, что становится просто не по себе, хоть автор и писал про советские времена, отголоски тех лет и некоторые фрагменты его текста трудно не накладывать на современность. Илья Масодов это потрясающий автор для которого смерть эпохи и ностальгия по ней превращается в кипящее масло ненависти и в, до жути пугающий, фэнтезийный мир будущего.

А закончить бы хотелось его цитатой:

«Небо разверзается надо мной, и нет в нем

ни рая, ни ада, только бесконечная скорбь

смерти. Смерти простой и не страшной,

состоящей только из струй крови и хруста

ломаемых хрящей. Смерти обыденной, как

секс, который тоже пугает в детстве, пока не

вырастаешь, и не становится понятно, что

тем, чего ты боялся, занимаются все.»

1. Продавец из независимого книжного магазина «Подписные издания» по адресу Литейный проспект, 57, о стиле Ильи Масодова:

- Треш, но мне очень нравится «Мрак твоих глаз», наверное это что-то... такое, для пограничного состояния.

2. Продавец из независимого книжного магазина «451 градус по фаренгейту» по адресу Маяковкого, 25, о стиле Ильи Масодова:

- Масодов самый крутой автор, в свое время была такая версия что Масодов это Мамлеев, Сорокин и другие, вот прям все придерживались этого, потом когда выяснилось что это Митя Волчик, все подахуели, короче. Вообще, как бы реально, в свое время, эээ...Драгомощенко, ну такой крутой был поэт у нас, сказал что вот если выйдет новая книга Масодова, поеду даже в Купчино за ней. Масодов САМЫЙ крутой!

***

Подытожим:

Эти авторы похожи своей безумной силой воли и страстью к бунту, похожи величием своего мастерства и каждый из них занял свою нишу в литературной истории. Это великие ремесленники своего дела, те, чья жизненная сила начинает пульсировать в нас как только открываются их книги. Авторы о которых мы должны помнить и у которых должны учиться не сдаваться ни перед чем.

Подсчет оказался следующим: Эдуард Лимонов, на его счет высказались восемь человек, второе место занял Альбер Камю, о нем высказались семь человек, третье место разделили Хантер Томпсон и Габриэль Витткоп, о них высказалось три человека и четвертое место занял Илья Масодов, два человека.

Читайте этих людей, они показывают то, что не видно обычному глазу обывателя. А просветление это великий дар.

Выпуск № 2, 14 января 2024 года

Чтобы не теряться подписывайтесь на мой телеграм канал там вы увидите мои стихи и мою пьяную рожу: