Пять звёзд на песке

– Опять вы?.. И опять не туда попали... Нет, я точно не ваш заказчик, удалите наконец мой номер из базы!.. Замечательно, что специалист уже выехал! Только вы лучше сообщите об этом тому, кто ждет вашего специалиста, а не мне... Нет, я у вас никаких заявок не оставляла. Проверьте, за столько времени можно было проверить!.. Ага, и вам хорошего вечера!

– Снова эти, – фыркнула Шени, убирая телефон. – Из заблудившейся техподдержки.

Найчем в курсе, она ему уже рассказывала, а Кьямави спросила:

– Кто это?

– Да я так и не поняла, чем они занимаются. Спрашивала – не говорят, вроде как сама должна знать. Или айтишники, или какое-то сервисное обслуживание. Кто-то им заявку оставил, и там почему-то мой номер, с Нового года названивают. Не то чтобы прямо названивают, несколько раз звонили. Раньше говорили, что заявка в работе, но специалист пока занят, а сейчас обрадовали, что специалист уже выехал. Надеюсь, хотя бы адрес не перепутали.

– С Нового года! – подхватил Найчем. – Молодцы ребята! И до сих пор их не разогнали, везучие ребята!

– Почему говорят «специалист выехал», даже если у него аэрокар, а не наземная машина? – хмыкнула Ревгенис.

– Это же привычный оборот, какая разница, – скороговоркой возразила Кьямави. – Может, и правда выехал, а не вылетел.

И сразу сменила тему:

– Шени, это и есть твой зал? Круто!

Ревгенис работает в языковом контроле, который следит за тем, чтобы госслужащие, преподаватели и рекламщики не коверкали литературный язык. У нее профессиональный перекос: иногда цепляется к словам там, где это совсем не нужно. Как заметил однажды Найчем, «мы ее любим не за это».

– Очень круто, но это не я. Мои дальше, у меня морские нидья[1].

«Дом нидья» открыли к празднику двойного полнолуния. Все внутри разрисовано на сказочные темы – художники тянули жребий, кому что достанется. То, что Шени попала в число «лучших художников Неза», приглашенных для этой работы – большая честь.

«До сих пор мы были кланом юристов и врачей, а теперь можно сказать, что мы клан юристов, врачей и художников – благодаря Шениролл Чил Амари, которую все мы поздравляем», – написала в своем блоге Инсеролл Чил Зелгони, дочь Ликарта Йорма Чил Зелгони, известного адвоката, главы клана Чил. И она же запросто решила проблему, которая отравляла жизнь Шени с Нового года. После вмешательства Инсе мелкий отморозок Руди исчез. То ли убрался с Неза, то ли где-то прячется. Главное, что исчез.

Никто ей больше не пакостит, за роспись зала в «Доме нидья» заплатили авансом, и вроде бы она теперь считается настоящим художником.

Вдобавок все, кто потерялся, нашлись: на прошлой геамо[2] вернулся домой пропавший без вести капитан Лагайм, вместе со своей дочерью, которая за некоторое время до этого тоже пропала. Тим рада-радешенька и почему-то решила, что это в том числе заслуга Шени.

Как будто все хорошо…

Если бы.

Она даже поговорить на эту тему ни с кем не могла. Разве что с силарскими психологами – но те сами не рады, для них это будет «пинок по больной ноге». Хотя нет у них ног: силарцы похожи на громадные кораллы в человеческий рост, а то и повыше, и передвигаются, семеня ходильными отростками. На рисунках Шени представители этой расы всегда получались очень красивыми.

Однажды она попыталась объяснить ситуацию Тим – та улавливала ее настроение и начала приставать с расспросами.

– Представь себе, что есть больной ребенок. Или взрослый, который в чем-то так и остался ребенком. В общем, неважно кто. Он тяжело и неизлечимо болен, и тебя попросили рассказать сказку, чтобы поднять ему настроение. И ты придумала сказку, но эта сказка оказалась слишком хороша, и теперь ему плохо из-за того, что это только сказка, а не на самом деле, и он не сможет прожить все то, о чем ты рассказывала. Вот как будто у него реально что-то важное отобрали… Слишком он вжился в эти истории. Он меня ни в чем не обвиняет, только сильно расстраивается, что это не по-настоящему, но мне все равно с этого плохо. И психотерапевт за голову хватается.

«Хватался бы, если б у него была голова», – дополнила про себя Шени. Не в оскорбительном смысле – у кустоподобных силарцев нет голов.

– А вылечить его никак нельзя?

– Никак. Это процесс в организме, который не поддается лечению. Если б было можно, уже бы вылечили.

Как будто носишь внутри себя битое стекло. Это ведь из-за ее рисунков так вышло. Но кто мог предвидеть, как оно повернется? Речь шла о том, чтобы порадовать пациента, и вначале тот радовался, а потом начались сожаления о невозможном, и он снова провалился в депрессию.

«Это я виновата».

Ее зал, посвященный морским нидья, распахнулся сине-зелеными, перламутровыми, серебристыми переливами.

– Волшебная роспись! – похоже, Кьямави сказала это вполне искренне. – Мне нравится!

– Очень профессионально, – одобрила Ревгенис.

– Шени, ты становишься все круче, – заметил Найчем.

Вроде бы и правда получилось неплохо. Прошлой ночью, когда она закончила работу и отправилась домой, валясь с ног от усталости, ей казалось, что все хуже некуда, просто ужасно, а переделывать эту мазню уже поздно. Однако заказчику понравилось – прислал голосовое сообщение с утра пораньше, и друзья хвалят.

Ей хотелось передать зыбкость и мощь подводного мира, извечный танец океана – удалось или нет?

– Шени, привет! Рада тебя видеть!

Тийма, помощница Инсеролл Чил Зелгони, со своим братом-близнецом. Они с Орибских островов, выросли у моря, их предки были мореходами. Шени не решалась спросить, какие у них впечатления, но Кинаф сам высказался:

– Шениролл, это очень здорово – океан как есть, его волшебная суть, океан изнутри!

– Инсе тоже понравилось, – добавила Тийма. – Я отправила ей видео.

– Спасибо, мне очень приятно, – пробормотала художница.

Перед Инсе ей было неловко, словно в чем-то ее обманула. Хотя, если разобраться, Инсе сама себя обманула, и Шени не смогла ей в этом помешать.

В тот день она работала в своей студии на набережной Сайвак-блочау в дебрях старого Элакуанкоса – рисовала очередной комикс про Шени и Леми, двух незадачливых художников с реальными прототипами. Для себя. И не только для себя.

В окна лился солнечный свет, на стекле вспыхивали радужные искры – как будто изморозь, хотя откуда ей взяться в такую жару. Это из-за силовой шторы: красиво и, главное, теперь никакая дрянь в окно не прилетит. Кое-что уже прилетало, отвергнутый Руди мстил с упорством свихнувшегося робота, раз за разом выполняющего одни и те же действия. Но силовая штора ничего не пропускала, и следов на ней не оставалось, разве что внизу на тротуаре добавилось мусора. По крайней мере, у себя в студии Шени в безопасности.

Трель телефона.

– Шениролл, привет! Ты сейчас где? У меня заказ на рисунок. Хорошо, если получится прямо сейчас, пока я свободна. Это Инсеролл Чил Зелгони.

– Здравствуйте! Что нужно нарисовать? Скиньте мне ТЗ, если срочно – я сразу набросаю эскиз.

– Заказ будет нестандартный, подробности при личной встрече. Где ты? – высокий голос собеседницы звучал дружелюбно, но требовательно – она привыкла продавливать свою точку зрения хоть в зале суда, хоть где угодно еще.

– В Элакуанкосе, на Краденом канале. Дом номер…

– Я знаю адрес. Скоро буду.

Вторая дочь Ликарта Йорма Чил Зелгони, главы клана Чил. Тоже адвокат, пошла по стопам отца. Те, кто ее знал, говорили, что с ней лучше не ссориться. До сих пор Шени не доводилось близко с ней общаться – здоровалась при встречах, вот и все знакомство.

Успела наспех прибраться до того, как телефон снова зазвонил.

– Я здесь, поднимаюсь к тебе.

Высокая и тонкая, как большинство Зелгони, Инсеролл напоминала гибкую серую ветку. С шипами, только эти шипы не видны невооруженным глазом. На ней была блузка из «ртутной» ткани и брюки в деловом стиле.

– Привет, Шени! – она подарила художнице лучезарную острозубую улыбку.

Зелгони подпиливают верхние клыки и боковые резцы, семейная традиция из глубины веков. Шени порой задавалась вопросом, насколько это удобно. Но положение обязывает: «Зубами выгрызем» – давний девиз потомственных законников, еще с докосмической эпохи. Впрочем, те Зелгони, которые пошли не по юридической стезе, тоже подпиливают зубы.

– Здравствуйте, Инсеролл.

– Для своих я Инсе, – еще одна такая же улыбка. – И давай на ты.

– Проходи, садись. Если что-то нарисовать, я готова.

Гостья опустилась в гелевое кресло, выпрямилась с угловатым изяществом. Она смотрела на хозяйку студии пристально, испытующе и как будто… не решалась сказать, зачем пришла? Да ну, быть такого не может.

– Шени, нарисуй мне клиента.

– Тогда мне понадобится фото или видео с этим клиентом. Или подробный словесный портрет. Только сразу предупреждаю, портреты – не моя сильная сторона. Знаю художников, у которых получится лучше.

– Я не об этом, – Инсе нетерпеливо махнула узкой кистью с лазерно-переливчатыми ноготками. – Мне нужно, чтобы ты нарисовала клиента, которого у меня еще нет. Чтобы он материализовался. Мне нужна твоя магия.

– Что?..

– Я надеюсь, ты понимаешь, что это конфиденциальный разговор?

– Конечно, понимаю, – растерянно согласилась Шени. – Какая еще магия?

– Твоя. О которой я кое-что слышала… Буду рада, если ты наконец сядешь.

Оторопевшая Шени так и торчала перед ней, а теперь неловко опустилась в кресло. С ума сойти, что творится. Или Инсеролл ее разыгрывает?

– Говорят, твои рисунки помогают воплотиться тому, что под вопросом – то ли сбудется, то ли нет. И как будто для простых совпадений процент слишком высокий… Это наша внутриклановая информация, мы постараемся, чтобы она не вышла за пределы клана.

– Но это же несерьезно… Думаю, просто дело в том, что мои рисунки кого-то вдохновили приложить все усилия и добиться своего – найти интересную работу, решиться на какие-то перемены, например.

– И это тоже, но не только. Кроме видимого и объяснимого тут есть что-то еще. Можно сказать, магия, можно сказать как-нибудь по-другому, главное – результат. Ты должна нарисовать мне выдающегося клиента, которому обычные нарушители закона в подметки не годятся – чтобы это был всем клиентам клиент! – в глазах у Инсе вспыхнули мечтательные огоньки. – И обязательное условие – ты вложишь в рисунок свою магию, чтобы этот клиент пришел ко мне наяву.

– Никогда бы не подумала, что ты веришь в такие вещи.

– Я допускаю данную возможность – так тебя устроит? И если такая возможность в принципе есть, хочу воспользоваться. Нарисуешь?

– Нарисовать-то могу, – а что еще остается, ясно же, что она не отстанет. – Но ты ведь понимаешь, что результат я не гарантирую?

– Главное, чтобы ты рисовала с нужным настроем. Когда я защищаю своих клиентов, я тоже не могу на сто процентов гарантировать результат, но я делаю все от меня зависящее и выкладываюсь по полной. Вот и от тебя требуется то же самое. Заплатить деньгами или, может, тебе нужна помощь в решении какой-нибудь проблемы?

Шени выдал взгляд – сразу подумала о говнюке Руди и бездельниках из полиции.

– Выкладывай, что у тебя случилось, – деловито потребовала Инсе.

Рассказала ей о своих новогодних приключениях и о том, как этот засранец ее преследует, даже на силовые шторы пришлось раскошелиться.

– Ясно. Полиция в таких случаях работает с пинка, и пинок будет. Кроме того, у меня есть благодарные клиенты, которых я выручала… Вышибут с Неза, а если он где-нибудь в розыске, прямо туда и сдадут. Сейчас нарисовать сможешь?

После такого предложения Шени капитулировала. А кто бы на ее месте не капитулировал?

– Как он должен выглядеть, этот выдающийся клиент?

– Понятия не имею. Нарисуй так, чтобы не было ограничивающих рамок и остался простор для воплощения.

– Тогда я нарисую, что вы сидите в креслах за столиком, и тебя видно сбоку, а его кресло развернуто спинкой к зрителю.

– Сойдет. Главное, постарайся и вложи в рисунок свою магию, свою силу – ну, ты меня поняла.

Шени честно постаралась настроиться на нужный лад. Мотивация у нее была ого-го какая – избавиться от Руди и вернуться к нормальной безопасной жизни.

Решительными штрихами набросала столик с двумя бокалами на тонких ножках. В одном кресле непринужденно откинулась Инсе, похожая на лиану с незаметными глазу шипами, в другом неизвестно кто, видна только макушка над высокой спинкой.

– Вот.

– Благодарю.

Улыбнувшись, гостья убрала листок в защитный файл и спрятала под сверкающей «ртутной» блузкой – наверное, у нее там внутренний карман для особо важных документов?

Инсе сказала – Инсе сделала, Шени тем же вечером в этом убедилась.

Возвращалась из больницы в Кадьянибе, где навещала профессора Тлемлелха, когда зазвонил телефон.

– Шени, ты что творишь? – возмущенный голос, вроде бы знакомый. – Как это вообще называется?!

– Что я творю? И кто это?

– Да это я, Лу!

Та самая девчонка, с которой она познакомилась на улице Кьямакуано в новогоднюю ночь, и которая познакомила ее с Руди. Занимается то ли рекрутингом, то ли чем-то нелегальным под прикрытием рекрутинга.

– В чем дело?

– На Руди натравили и полицию, и криминал, его чуть не взяли! Теперь мне ломать голову, как его от них спрятать, иначе его депортируют или прикончат.

– Буду рада, если депортируют.

– А где я другого такого же возьму?! Он нужен, как ты до сих пор не поняла!

– Кому нужен?

– Тебе! Пораскинь мозгами!

– Мне точно не нужен. Очень надеюсь, что его все-таки найдут и вышвырнут обратно на Кутакан.

– Хрен найдут! – рявкнула в ответ Лу.

И на этом разговор закончился.

Так или иначе, а Руди больше не давал о себе знать. Хотя рау[3] спустя Инсе написала, что на него до сих пор не вышли. Но ищут, ситуация на контроле.

Ей реально помогли, а она расплатилась наспех сделанным рисунком – неравноценный обмен. Может быть, Инсе нужно расписать стены на вилле или что-нибудь еще в этом роде?

«Пока нет, но куплю виллу – подумаю об этом. За помощь ты заплатила, не переживай».

«Так это же несерьезно!»

«Ну и пусть. Мне, что ли, всегда быть серьезной? У меня нет ощущения, что я прогадала. Это как будто игра: может, сработает, может, нет. Может, я краем уха услышала, что у тебя проблемы, и в такой форме захотела помочь, мы же из одного клана».

Последний аргумент Шени успокоил. Тем более, если Инсе собирается купить виллу и решит что-нибудь там разрисовать.

Хотя порой возникали сомнения, уж слишком натурально она притворялась, что верит в «магию». Не похоже на притворство: почти неуловимые штрихи, Шени даже не смогла бы толком их обозначить, но они были.

Впрочем, одного выдающегося клиента Инсеролл Чил Зелгони вскоре заполучила. Нукарт Кшевано, известный пластический хирург. Гениальный пластический хирург, чем и воспользовались преступники, втянувшие его в свою аферу. Те похитили и заменили на двойника сотрудника финансовой организации, стопроцентное сходство обеспечил Кшевано. Двойник в чем-то облажался, и правда вышла наружу. Злоумышленников задержали, пленника освободили. Хирург занервничал и купил билет на Ниар, перехватили в космопорте. Попытка побега усугубила вину, однако стараниями Инсе в качестве меры пресечения ему назначили домашний арест. Нукарт Кшевано из внеклановых незийцев, но она нашла тех, кто внес за него залог – выручили бывшие пациенты. Шени видела в сети его фото: исхудалый пожилой мужчина с печальным и как будто оплывшим лицом – нависающие веки, дряблые щеки, устало опущенные уголки губ. Сам себя прооперировать не может, а коллегам не доверяет? Он выглядел нездоровым и безобидным. Инсеролл Чил Зелгони в интервью заявила, что будет добиваться для него условного срока. И скорее всего, добьется – «зубами выгрызет». Лишь бы опять не занервничал и не попытался сбежать до суда. Несмотря на свою известность в определенных кругах, вряд ли это тот самый «всем клиентам клиент», о котором мечтает Инсе.

Зал офайно – зеркальных нидья, которые живут в отражениях, порой передразнивают людей, порой, если ты им понравишься, дают дельные подсказки, могут подшутить, могут выручить, а иной раз предлагают кому-нибудь поменяться местами: давай, ты поживешь в волшебном зеркальном мире, а я в вашем человеческом.

Конечно, все тут было зеркальное – и стены, и пол, и потолок, художник рисовал прямо по этим поверхностям. Шени вначале пожалела, что при жеребьевке этот зал достался не ей, а теперь решила, ну и хорошо, отлично у него получилось, лучше не придумаешь.

Их компания отразилась в зеркальной стене. Атлетически сложенная Ревгенис – воительница за чистоту языка, только меча за спиной не хватает. Изящная Кьямави с голубыми стрелками и тенями вокруг глаз, на скулах переливаются блестки, похожа на цветок, в честь которого ее назвали. Найчем в пестром тюрбане с меняющимся рисунком, с пристегнутым к левому предплечью портативным компом. Тийма и Кинаф – словно рядом с человеком стоит офайно, принявший его облик. Так и нарисовала бы их всех, таких симпатичных и замечательных, хотя с портретами у нее наперекосяк.

Сама Шени, невысокая, полноватая, в серебристом парике, выглядела темнокожей землянкой в компании незийцев. Голова у нее круглая, как у землян, не повезло с формой черепа, вот и приходится носить парики, чтобы выглядеть существом неопределенной расовой принадлежности.

– Твои мама и папа здесь, – показала Кьямави.

– Тогда я к ним. Пока!

Им понравилось. Им всегда нравились ее рисунки – с самого начала, еще когда это были детские каракули.

Посмотрели на морских нидья, потом старшие Амари отправились в кинозал на третьем этаже, у них были билеты на «Экскурсию по желийским музеям фресок».

– И опять ты в этом парике, – вздохнула мама. – Носила бы тюрбан, это же наше традиционное, и они бывают с внутренними вставками, чтобы выглядеть по классическим канонам.

– Ну да, – фыркнула Шени. – А потом я сниму тюрбан, и все увидят, что голова не по канону. И почувствуют разницу.

У ее родителей форма черепа немного приплюснутая, но все же не круглая, ей одной так повезло. Такие отклонения встречаются, и ничего страшного в этом нет, другое дело, что это досадный недостаток внешности.

– Зато с ушами полный порядок, – как обычно, утешил папа. – Правильные острые ушки, лучше не бывает. Ты носишь парик, а мы тут видели девушку-землянку, которая не только наголо сбрила волосы, но еще брови и ресницы удалила.

– Наверное, у землян появилась мода быть похожими на нас, – подхватила мама. – Но тогда ей придется сделать операцию, чтобы изменить форму ушей.

Тут им пришло напоминание, что фильм скоро начнется, и они заторопились к лифтам.

Шени вначале улыбалась, а потом снова подумала о своем профессоре, который заперт в больничной палате, и улыбка сошла с лица. Если он сейчас не спит и в сознании – наверняка опять смотрит ее истории в картинках, он постоянно их смотрит, хотя уже наизусть выучил. И тоскует о невозможном. А она… Она ведь не нидья, чтобы нарисовать для него другую реальность, в которой он молод и здоров. Хотя это даже нидья не под силу – если бы те были не сказочными персонажами, а существовали на самом деле.

Землянку, о которой говорили родители, Шени увидела в зале цветочных нидья. Рядом с ней была Тим, так что художница прямо к ним и направилась.

– Мар, это Шени, моя учительница рисования! – мышиное личико Тим озарилось улыбкой. – Шени, это Мар, моя названная старшая сестра!

Значит, это и есть Марсия Лагайм, которая ушла из дома, а потом нашлась. Красивая девушка, чертами лица похожа на своего отца.

– Ваш образ – это новая мода? – спросила художница после того, как они втроем побродили по залам и остановились около робота с напитками.

– Не мода. Я была на другой планете, там заболела и осталась без волос. Очнулась уже в таком виде. Ничего, отрастут.

– Надеюсь, теперь все в порядке?

– Да. Сейчас долечиваюсь в силарской клинике. Но меня оттуда выпускают погулять, и мы с Тим прилетели сюда посмотреть.

Расставшись с ними, Шени снова погрузилась в невеселые раздумья. Если бы профессора тоже выпустили погулять, и он смог бы побывать здесь, все это увидеть… Но дело не в том, что его не отпустят. У него просто сил не хватит на такую прогулку. Третья фаза терминальной стадии лярнийской болезни с непроизносимым для человека названием.

Ладно, в сети наверняка найдется видео в хорошем качестве. Завтра она его навестит, и они вместе отправятся на виртуальную экскурсию по «Дому нидья».

Настроение то поднималось, то рушилось: как будто внутри у нее беспокойное море, и она вместе с волнами взлетает и проваливается, все-таки недаром ей при жеребьевке достались морские нидья.

Порой кто-нибудь окликал: «Шени, привет!» – и она отзывалась: «Привет, я тоже тебе рада!»

Зал нидья осенних листьев, сюда она еще не заглядывала. Тут поселились сказочные персонажи умеренных широт: все оттенки желтого, бурого, темно-красного, рыжего, коричневого…

– Шени, привет! Рад тебя видеть!

– Привет, я тебе тоже ра… – подняв взгляд, запнулась: не ожидала его встретить.

[1] Нидья, нидьячи – незийские фейри.

[2] Геамо – девятидневная незийская неделя. Еще есть рау – пятидневная неделя, они чередуются. У Неза две луны и с календарем всё сложно.

[3] Рау – пятидневная незийская неделя.