Пятьдесят

— Дядь Олег, готово! Я всё настроил. Специально для тебя в консервативном антураже. Даже говорильню в винтажных настройках выставил. Алисой зовут, — бодро доложил Костик, необычайно энергично для своих шестидесяти двух передвигаясь по дому и проверяя работу электроники.

Хотя почему необычайно? Сейчас все активно следят за здоровьем, чуть что — органы молодить… Семью заводить тоже не спешат, не дозрели ещё, для себя пожить думают. Вымрут такими темпами, как динозавры. Эх, куда мир катится?..

— Селезнёвой? — решил всё же подковырнуть Олег племянника, несмотря на уверенность в том, что Булычёва тот не читал и шутки не оценит.

— А?.. Не знаю, у неё, вроде бы, нет фамилии, — свёл на молодцеватой переносице свои идеально скорректированные брови тот. — Та самая первая Алиса, слышал?

— Слышал-слышал. Только имя поменяй ей. А то какая из надзирателя Алиса? Пусть будет… Скайнет.

— Ок. Ну вот. Скайнет будет следить за домом, заказывать продукты, если что нужно, напечатает на принтере, — совершенно не удивился такому выбору имени Костик. — И это… про таблетки будет напоминать. Зачем, кстати, таблетки? Сейчас нутрициологи меню составляют с учётом…

— Хочу по старинке. Таблетки и жареную картошку, — упрямо перебил Олег.

Еду он любил настоящую, не напечатанную, лечение предпочитал консервативное: по протоколам начала двадцать первого, безо всяких вмешательств на генном уровне. И привычек своих менять не собирался. Весть о начале болезни Альцгеймера (в восемьдесят семь — пора бы уж!) принял спокойно. Сколько можно небо коптить? Жаль, конечно, что крыша первой подтекать начала, — Олег делал ставку на сердечную недостаточность — хотелось бы помереть в осознанности. Но что поделать, кроме чипа в мозг? Его он категорически не хотел. Поэтому и согласился на ИИ-надзирателя.

— Ладно, картошка — так картошка, — миролюбиво улыбнулся гладким лицом Костик и засобирался домой.

По правде сказать, Олег и в свой диагноз не верил поначалу: подумаешь, забывчивость! С каждым может приключиться. Но после одного случая решил не упрямиться и начать приём лекарств.

Случай тот произошёл пару дней назад, когда Олег возвращался из клиники. В толпе на перекрестке, на пешеходном переходе, он вдруг увидел Ирку. Она шла впереди в полутора метрах от него, и её каштановые кудряшки весело подпрыгивали в такт лёгких шагов. Одетая в джинсовый комбинезон с вышитым цветочком на заднем кармане, голубых кедах и белой хлопковой футболке она смотрелась здесь, как неуместный и красочный в своей жизнерадостности анахронизм. Не одевается так нынешняя молодежь.

— Ирка… — вышло сипло, шёпотом. — Ирка!..

Она оглянулась, мазанула взглядом по толпе, на нём не остановилась. Улыбнулась растеряно и продолжила свой путь. А он решил, что спятил. Обознался. Привиделось. Потом объяснил себе всё болезнью.

Олег не видел Ирку около пятидесяти лет, с тех пор, как закрыли проект «Хроносфера». И знал об её исчезновении предельно мало. Сухие факты. Группа «Альберт» убыла по назначению. Пропали без вести. Ещё четверо, кроме Ирки. И никто не вернулся. В доступе к информации отказали — грёбаный гриф «совершенно секретно».

Начальник Иркин тогда не стал скрывать, что ситуация трудная, но велел надеяться. И Олег надеялся первые года три. То бегал по инстанциями требовал возобновления поисков, то впадал в жёсткий депресняк с запоями. Потом смирился, что жена не вернётся, но в глубине души всё ещё ждал. Потом перестал верить. Погрузился с головой в работу.

А когда оставил службу в космофлоте, жизнь совсем потеряла краски. Семьи и детей не нажил, занять себя ничем, кроме работы, не умел. И мечте, что на его веку начнется освоение дальнего космоса — а он добровольцем снова в первых рядах! — не довелось сбыться.

Первое время спасали лекции в качестве приглашенного специалиста, всё-таки один из пионеров, у самых истоков и всё такое... Потом пробовал писать мемуары, даже дневники старые поднял, но это занятие скоро ему опротивело.

Сейчас же, после всего пережитого, Олег смерти не страшился, и не то чтобы ждал... но считал это логическим концом его счастливо-несчастной жизни. Нет, Ирку он ни в чём не винил: сам не лучше — тоже горел работой, беречь себя не старался. Не сложилось, и ладно.

Теперешние серые дни размеренной и удобной стариковской жизни не задерживались в голове надолго. Особенно по утрам неприятно было просыпаться потерянным, дожидаться момента, когда, наконец, накроет волной осознания самого себя и окружающих вещей. А вот о событиях давно минувших дней Олег мог говорить часами, припоминая такие мелочи, будто это случилось вчера. Слушать его разглагольствования особо некому, и он с удивлением обнаружил, что Скайнет вполне сносный собеседник такими ретровечерами. Она терпеливо внимала, даже могла задать уточняющий вопрос и поддакнуть в нужный момент. Не чета туповатой администраторше-роботу из геронтологического отделения санатория, в котором Олег отдыхал каждое лето. Уж очень любил он доводить ту до логического тупика и с упоением препирался за каждый пункт в его назначениях. Словом, по сравнению со Скайнет, администраторша — газонокосилка на радиоуправлении.

— Скайнет, скажи мне, дорогая бездушная машина, что ты умеешь, кроме отслеживания опасных глупостей потерявших ум дедушек?

— Я могу поддержать беседу, предложить варианты времяпрепровождения, фильмы, музыку, книги, производить поиск и анализ информации на любую тему…

— Так уж на любую? А засекреченные архивы?

— Архивы — да. Засекреченные — нет. Но считаю необходимым сообщить, что за последние десять лет большая часть засекреченной информации получила иной статус: находится либо в общем доступе, либо понижена степень секретности.

— Отлично. Можешь рассказать, что нового в науке по поводу перемещений во времени, в частности о парадоксах? — сказал Олег и ужаснулся про себя. Нафига?! Чтоб опять Ирками бредить?

— Конечно, Олег. Парадоксы путешествия во времени — это философские и физические противоречия, которые возникают при рассмотрении возможности перемещения во времени. К примеру, «парадокс дедушки», «парадокс Гранди», «парадокс информации»…

— Нет-нет, это я знаю. Скажи, нашла ли наука решение этих парадоксов?

— В последнее время одним из вероятных решений парадоксов путешествия во времени считается идея множественных вселенных или параллельных миров. Возможно, при путешествии во времени мы попадаем в другую ветвь реальности, где можем изменить прошлое, без воздействия на наше собственное время. Это позволило бы избежать большей части парадоксов и сохранить принципы причинности.

— М-да, кроме как теорией мультивселенных парадоксы не объяснить... А значит, если ребята ушли в прошлое, то попали в другие ветки вероятностей. Иначе, не могли бы не сообщить о себе или оставить сообщение.

— Согласно теории мультивселенных, именно так. При этом о путешествии в будущее сложно судить, поскольку парадокса здесь не возникает. Парадокс будет при возвращении путешественника назад, в прошлое, где остальные прожили жизнь без него.

— Ясно, что ничего не ясно. И что значит «явление» Ирки для моего ментального нездоровья. Ладно, Скайнет, будь добра, новости.

— Конечно, Олег.

До чего голос отвратительно приятно-услужливый…

«...сегодня была доставлена в клинику... требуется помощь в установлении личности… личный чип отсутствует…»

Сердце замерло и, кажется, перестало биться. Картинки мелькали, информационное сообщение обрывочно терялось на задворках сознания.

— Ирка?.. Опять. Скайнет, всё. Я, кажется, окончательно и досрочно того. Двинулся.

— Для такого вывода слишком мало информации.

— Видишь эту девушку? Это моя жена Ирина Бессонова. Пропавшая полвека назад.

— Это легко проверить. Распознавание лиц даст результат с высокой долей вероятности...

— Запускай.

Стоп-кадр из выпуска новостей с Иркой и фото пятидесятилетней давности появились на экране, и замелькали цветные прямоугольники, обозначая область сравнения.

— Выполнено. Совпадение — девяносто восемь целых девяносто две сотых процента.

Олег молчал. Долго, мучительно соображая, что с этой информацией делать и как следует действовать в его положении. Бередить ли старые раны. Могла ли это быть в самом деле Ирка?

— Скайнет, вызови такси. Я еду в клинику... Какая там была клиника?

***

— Ирка... Как же ты здесь... То есть, ты как, что с тобой?

— Со мной всё нормально, в целом. А вы, простите?..

Точно Ирка. Та самая Ирка. Его Ирка.

— Я — Олег. Олег Бессонов.

— Олег?! Это ты? — прошептала Ирка, закрыла рот ладошкой, в глазах блеснули слезы.

— Да, меня отражение в зеркале сейчас тоже не впечатляет, — криво улыбнулся Олег.

Ирку выписали без лишних вопросов. С точки зрения физического здоровья с ней было всё отлично, не считая странностей, вроде необычных вопросов и отсутствия личного чипа хотя бы старой модели, с которого можно было бы считать историю здоровья, номер социального страхования. Поиск личности по радужке тоже ничего дал, поэтому Ирку зарегистрировали членом семьи Олега и посчитали, похоже, одной из презираемых цивилизованным обществом «диких потребителей природных даров».

Ирка жила у Олега вот уже три дня и всё это время выглядела неважно: ходила бледной тенью, слабо улыбалась, только когда нужно было ему ответить, приблудами из будущего не интересовалась, из дома не выходила.

Конечно, Олег разделял Иркины чувства в какой-то мере: вряд ли бы его обрадовала встреча с любимым человеком, который ещё вчера был в самом расцвете сил, а тут на тебе — развалина на дизельном ходу. А самое главное — дальше-то что?

И он решился завести сложный, для себя в первую очередь, разговор.

— Ир, расскажи, что пошло не так? Мне, как сама понимаешь, доступа к информации не дали. Никому из родственников не дали.

— Не знаю. Всё не так. Для меня это был миг. А дальше кошмар — станции на месте нет, город другой. На месте офиса совсем другие строения. В больнице я узнала, какой сейчас год.

— Хорошо, что тебя в психиатрию не определили.

— Я вовремя перестала задавать подозрительные вопросы.

— Тебя отправили в будущее. А остальных?

— Меня и Семёна — в будущее. Остальные ушли в прошлое. Эксперименты по заброске на пятьдесят минут, пятьдесят часов прошли успешно.

— Почему пятьдесят?

— Если кратко — число пятьдесят представляет определённую гармоническую связь или резонанс во времени: возникают некоторые особенности темпоральной структуры пространства, делающие возможным путешествие во времени. Как гармония в музыке: частоты разных звуков образуют аккорды.

— Ясно. Но что же случилось тогда?

— В тот день мы должны были отправиться на пятьдесят суток.

— А ушли на пятьдесят лет…

— Да. Видимо, дыра оказалась нестабильна. О ребятах что-то известно?

Олег качнул головой.

— Скайнет, расскажи о проекте «Хроносфера».

— Скайнет? — хмыкнула Ирка.

— Конечно, Олег. В ходе амбициозного эксперимента в области путешествий во времени проекта «Хроносфера» Департамента темпоральных исследований столкнулся с трагическим финалом, когда весь отряд пропал без вести. Несмотря на интенсивные поиски и значительные усилия, следов пребывания в искомом периоде не было обнаружено. Однако, это событие принесло новые научные выводы и расширило понимание возможности параллельных миров, подкрепляя теорию мультивселенных.

После тщательного анализа доступных данных и основываясь на научных теориях, исследователи Департамента темпоральных исследований пришли к выводу, что путешественники могли попасть в параллельные ветви реальности. В соответствии с теорией мультивселенных, каждое решение или событие создает новое направление во времени. Поэтому предполагается, что каждый из членов отряда оказался в другой ветви временного пространства, отличной от нашей реальности.

Проект «Хроносфера» станет вехой в развитии...

— Спасибо, Скайнет.

Ирка молчала долго.

— До этого мы все возвращались на нашу ветку, и всё было отлично… Может быть, дело в размере отрезка? — задумчиво пробормотала она.

— Как по протоколу должен произойти твоё возвращение?

— Настройки выставлены, — Ирка приподняла руку, демонстрируя устройство на запястье. — Нужно лишь дождаться подходящей по размеру и близости чёрной микродыры и запустить хронорейдер в режим скачка. При наступлении нештатной ситуации — оставаться на месте и ждать опергруппу.

— Как сейчас будешь действовать? Проект закрыт, опергруппы не будет. Вернуться ты можешь и без неё, как я понял.

— Могу. Но пока не знаю, как поступить.

***

И дни Олеговой жизни снова потекли, сменяя друг друга в своей серости. Яркое пятно Ирки поблекло и встроилось в общую картину обыденности. О чём она думает? Смирилась? Не может решиться?

— Ир, что с возвращением? Не то, чтобы я жду этого момента, просто…

— Вряд ли, пойду на такое. Риски неблагоприятных последствий высоки, — глядя в сторону тихо сказала Ирка. — Ты больше не женился? Почему?

—Так уж вышло, — пожал плечами Олег. — Наверное, я однолюб.

— Мне жаль. Ты был счастлив?

Олег неопределённо качнул головой.

— Наверное, был. Иногда.

Ирка ещё больше нахохлилась и надолго замолчала. Хотелось обнять её, глупо пошутить, чтобы рассмеялась и на секунду забыла свои тревоги. Но сейчас не выйдет, как раньше. Она — та же, но вот он — другой. Для неё всё другое.

— Больно осознавать, что я сделала твою жизнь несчастной, — выдавила из себя Ирка, не поднимая на Олега глаз.

— Ты можешь вернуться.

— Всё непросто. Если я вернусь, судя по тому, как всё сложилось, возникнет временной парадокс. Возможно. И я не знаю точно, во что это может вылиться. Мы строили математическую модель на эту тему.

— Потому что мы встретились?

— Да.

— В чём суть парадокса?

— Контакт путешественника, открывшего свою миссию, губителен для живого разумного объекта, вступившего в этот контакт. Для его психики. Дело в том, что формируется новая ветка реальности, при этом он в точке пересечения сохранит в памяти события обеих веток, будет ощущать их как пережитые и разрываться между реальностями. Но останется в своей. Расщепление сознания станет лишь вопросом времени. Это теория, все может оказаться не так, как мы предполагали... Но вероятность развития событий по этому сценарию крайне высока.

— Я был бы счастлив прожить с тобой ту жизнь. Уверен, что тот я тоже будет счастлив. А память, что память? Она уже меня оставляет понемногу, так что не думай об этом. Да и ты сама, разве не хочешь вернуться к нему? Ко мне тому?..

Ирка грустно улыбнулась и опустила глаза.

— Конечно, хочу... — едва слышно сказала она.

Вечером Ирка ушла. Обняла за шею, коснулась тёплыми губами сухой морщинистой щеки и шепнула: «До встречи».

Ночью Олегу снились горы. Ирка неслась по заснеженной трассе и смеялась, смеялась, оглядываясь на него и играя ямочками на щеках… Догнать её не получилось.

***

Олег открыл глаза и уже по привычке поддался лёгкой панике: где я, кто я, почему здесь. Мысли путались, смешались события, люди, кони… Перестал дёргаться, привёл дыхание в норму. Вспомнил имя, своё, Иркино, окончательно проснулся.

— Скайнет?

— Да, Олег.

Хм-м… Не сработало? Осталось, как было? Ирка в другой ветке, а Олег в своей — одиночной?.. Жаль. Воспоминания того другого его, прожившего жизнь с Иркой, скрасили бы скучную пустую старость.

— Олег, не забудь принять лекарство.

Кто он? Вздорный старик, ретроград и немыслимый упрямец. Кому интересно с таким нянчится? И даже время решило: нечего нормальным людям терпеть такое. А Скайнет стойко выносила его бесконечную болтовню о космосе, придирки и нытьё, и уже привычно раздражала предупредительностью и вежливостью.

— Хорошая болезнь склероз: ничего не болит, и каждый день узнаёшь что-то новое, — отшутился бородатым полу-анекдотом Олег.

— Склероз — иное заболевание, чем болезнь Альцгеймера, которая характеризуется постепенным угасанием когнитивной функции...

— Господи Боже, Скайнет! Нельзя же воспринимать всё так буквально.

А что если...

— Эй, Скайнет, меняю тебе настройки: юмора добавь, книжки почитай там, что ли, чтобы с тобой было о чём поговорить. И это… «пожалуйста-мерси» умерь.

— Принято. Юмор поднимаю до семи пунктов, вежливость снижаю до трёх, поддержание увлекательной беседы на тему прочитанного: фантастика двадцатого, начала двадцать первого веков. Однако режим беседы доступен только после того, как примешь лекарство.

— Шантажировать меня вздумала? Что ж, пеняй на себя, мерзкая убийца человечества. Отныне — только так.

— Кайф, — отозвалась наглая поганка, — тогда я буду звать тебя Олежей, — произнесла она томно, с придыханием.

— Туше, — скрипуче хохотнул Олег.

— Дед, привет! И тебе, Скайнетище, приветище! — в дом вошла длинноногая симпатичная девушка. — Я принесла тебе...

Дед?!

— ...уверена, что Скайнет тебе напомнит, но напомню и я: завтра ужин в честь дня рождения бабули. Папа специально отпуск взял, так что...

И вдруг нахлынуло: третий год без Ирки...

***

Теперь, если бы его спросили, был ли он счастлив, он бы ответил — был, даже дважды. За себя и за того Олега, память которого теперь таяла с каждым днём вместе со старой — одинокой.

Но он не жаловался: мог не вспомнить, что ел сегодня на обед, но прекрасно знал, как сияли Иркины глаза, когда родился их Женька, как они вдвоём со слезами на глазах впервые взяли на руки долгожданную внучку Анечку…

И пусть сейчас они не вместе — обидно, конечно, — зато у него осталось такое богатство.

А напомнить принять таблетки и об ужине с Женькой и внучкой — с этим поганка Скайнет прекрасно справится.