Пьеса для троих

Вспоминая потом эту нашумевшую историю, все мы сходились во мнении, что Сёмин был сам виноват во всём, что с ним случилось. За своим рабочим местом, будь это компьютер или планшет, надо следить самостоятельно. По крайней мере - периодически его чистить. Да и вообще – использовать одно и то же устройство для работы и для личной жизни было, как минимум, непрофессионально. Особенно учитывая род его деятельности.

Пашка Сёмин, он же @nightingale, был вообще-то фигурой известной, практически культовой. Сейчас уже мало кто помнит, но именно он был первопроходцем московской театральной icq-сцены, и, как говорят, сам @kabuki позаимствовал у него весьма многое. Мало кто ещё помнит эту простейшую программку, пищавшую своё «о-оу» на допотопных компьютерах, но именно с неё начинали все по-настоящему гениальные артисты сегодняшней онлайн-сцены. Знаменитая на весь мир своим алкоголизмом, ролями в европейском артхаусном «Чи» и лесбийскими похождениями @dollyface когда-то начинала с Лены Карской, женской роли второго плана в «Молодо-Зелено» Пашки Сёмина.

Icq-подмостки были тогда обманчиво просты: пользователи заходили на онлайн-страницу, читали описание пьес и подключались к тем из них, которые казались им наиболее интересными. Театр Сёмина стал первым ещё и в плане отсутствия спама и порнографии, предпочитая вводить нативную рекламу внутри пьесы, но и это теперь уже никому не интересно, ведь каждый из существующих ныне театров пришёл к такому же способу заработка самостоятельно, эволюционным, так сказать, путём, а не копируя конкурентов.

Так или иначе, в окошке каждой пьесы выдавалось по нескольку сотен сообщений в день, чаще всего от трёх до шести диалогов в течение всей недели. Обычно это были любовные драмы, и самая распространённая их форма, состоящая из нескольких простых веток - Он переписывается с Ней, Он переписывается со своим другом, Она переписывается со своей подругой, Её подруга и Его друг начинают переписываться друг с другом, плюс один дополнительный персонаж – чей-нибудь брат, бывший парень или даже судебный пристав, разыскивающий кого-нибудь из главных героев. Они все пишутся, раскрывая по нескольку небольших секретов в день, иногда оставляют голосовые сообщения и обмениваются фотографиями, периодически вставляя ссылки на “модные местечки”, где они вроде бы должны встретиться и позавтракать. Старички «Чи» ещё помнят, как ежедневно только на московской icq-сцене запускалось около шестидесяти новых пьес. Невозможно даже вообразить, в каком русле сейчас развивался бы виртуальный театр, да и был бы он вообще, если бы не тот icq-бум в нулевых, спровоцированный, в том числе, и Сёминым.

К тому времени, когда @kabuki (тогда ещё не компания, а просто одинокий пользователь) представил свою новую программу «Чи», на рынке уже присутствовало несколько свежих конкурентов, самыми крупными из которых, пожалуй, являлись «Skype», «oki-talker» и «twitter», но после выхода «Чи», как вы все знаете, они быстро сдали свои позиции. Kabuki усовершенствовал плагин Сёмина, тот самый «читает/пишет», и привязал его к вебкамере, позволив пользователям видеть, на каком слове читающий вдруг замер, а какую строчку пробежал, не читая; какое предложение взволновало его настолько, что он возвращался к нему снова и снова, и какие слова заставили его замереть. Так же он сохранил возможность обмениваться медиафайлами, сделал более удобную историю и добавил функцию комментирования разворачивающегося действия в режиме онлайн. Театр «Чи» мгновенно подмял под себя все мировые развлекательные электронные площадки, тогда как icq-театр остался чем-то вроде удела избранных гиков, которые отклоняли всё “слишком современное и прилизанное”. «Чи» стал практически современной телепатией. Никогда ещё мысли человека не передавались настолько честно и ясно, ну или, по крайней мере, всем нам так казалось.

Сёмин, конечно же, не заставил себя долго ждать, и, как любой инфлюенсер, мгновенно продался со всеми потрохами. «Kabuki», уже корпорация, а не человек, приобрела его за какую-то баснословную сумму и отвела целый раздел на своём портале под «Русский театр П.Сёмина». Тогда многие издания вроде “ОT-Journal” писали, что это новая веха в развитие онлайн-подмостков и удалённых развлечений в принципе, и “всего через какой-нибудь год мы увидим расцвет российского театра во всём мире”.

«Русский театр П.Сёмина» просуществовал после этого всего каких-то восемь месяцев. И закрылся после всего одного неудачного вечера.

В тот вечер Сёмин пришёл домой с псевдоработы, во время которой посетил пару выставок и одно довольно популярное кафе на юге Москвы, одновременно набивая контент для лайфстайл-блога на следующий день. Пьеса подходила к своему финалу, поэтому в тот день он не брал в рот спиртного, что бы там не утверждали потом некоторые циники. История была не то, чтобы сверхсложная, но захватывающая: Он – молодой пьющий художник, Она когда-то училась с ним водной группе, но затем стала моделью, причём очень успешной, и хотела, чтобы он нарисовал её портрет, он же отказывался, из-за гордости и прочего. Они встречались когда-то раньше, ещё студентами, но что-то пошло не так, а теперь у них появился шанс, которым они не мпешили воспользоваться и всё такое прочее. Особых глубоких рассуждений не предвиделось, но пьеса уверенно собирала от 5 до 8% рейтинга во время своих основных трансляций и хорошо показывала себя на пакетном скачивании, наращивая аудиторию ближе к финалу.

Тут надо заметить, что на компьютере Сёмина была установлена более ранняя версия «Чи», тогда как у Нади М., его тогдашней невесты и у Анны Романовой, которая играла модель в постановке, стояли уже поздние обновления. К тому же, у Сёмина стоял интересный скин на программу, выглядящий как усовершенствованный интерфейс icq. Видимо, он так привык к старой программе, что новый интерфейс не давал погрузиться в актёрскую работу, а может - после продажи он не хотел полностью принадлежать спонсорам и оставаться чуточку собой. А ещё он не обновлял антивирус, так что, может быть, дело в банальном разгильдяйстве. В общем, благодаря всему этому, он был обречён ещё до того, как вечер спустился на город.

Перед началом трёхчасового эфира он подключил свой телефон к компьютеру, чтобы не потерять фотографии, сделанные во время поездки, запустил «Чи», и перед ним всплыли два активных диалоговых окна. Одно из них – с «моделью Сашей», т.е. Анной Романовой, актрисой на зарплате другое – с его невестой Надей М. Обе обрадовались наличию Сёмина онлайн, обе начали набирать сообщения. Сёмин встал из-за стола, шаркая тапочками прошёл на кухню и сделал себе кофе. В этот же момент весь визуальный Чи-контент на его компьютере и в телефоне накрылся медным тазом. Вернувшись обратно, Сёмин увидел лишь чёрный экран с двумя прямоугольными окошками, на которых зелёным, еле читаемым шрифтом выводились сообщения. Кириллица отображалась некорректно, буквы “ы”, “и-краткая”, мягкий и твёрдый знаки теперь печатались нечитаемыми символами. И самое обидное – не было больше левого и правого окошка, а были лишь верхнее и нижнее. А больше ничего и не было. Даже вся история переписки и возможность загрузки медиа пропала в глубинах больного разума его компьютера.

Сёмин сразу догадался, в чём тут дело, и уже потянулся к кнопке перезагрузки, но вдруг понял, что не уверен, заработает ли его компьютер после этой процедуры. Худший кошмар фрилэнсера – сломавшийся компьютер за мгновения до дедлайна - показался в уголках его комнаты. Неустойка была хоть и не заоблачной, но уж точно неподъёмной для человека, задумавшего вскоре жениться. Тогда он поставил кофе на край компьютерного стола и решил разбираться с проблемами по важности их последствий. А именно – включить трансляцию, отыграть финальные сообщения пьесы, а затем уже перезагрузить компьютер, надеясь, что тот запустится. К тому же пьеса уже началась, и в верхнем окошке появилась надпись:

Верхнее: «Почему ты опять не позвонил? Неужели так сложно?»

Сёмин на секунду задумался, затем напечатал:

В верхнее: «Я думал, ты опять не возьмёшь трубку. Я не люблю звонить и слышать голос оператора связи. Он мне вообще не нравятся»

Он отхлебнул кофе. Ничего, подумалось ему. Он справится.

В этот момент оживилось и нижнее окошко. Сёмин с грустью подумал, что Надю придётся отключить. Объяснять ей сейчас, что трансляция запустилась косячно нельзя, это могло сбить настрой у зрителей.

Нижнее: «А один молодой человек захотел меня сегодня нарисовать. Правда, здорово?»

Сёмин замер. Затем посмотрел на окошко сверху.

Верхнее: «Мне кажется, что ты меня избегаешь. Как будто ты передумал».

Сёмин поставил кружку на стол, вновь прочитал верхнее сообщение, затем нижнее. Усмехнулся, подумав, насколько одинаково пишут женщины. Он не запаниковал, даже особенно не задумался над проблемой, лишь оценил иронию. Как человек творческий, он точно знал, как выбраться из этой ситуации. Надо было просто написать одно и то же вопрос, на который его невеста и вымышленная фотомодель дадут совершенно разные ответы.

В верхнее: «Как твоя карьера модели? Продвигается?»

В нижнее: «Как твоя карьера модели? Продвигается?»

Обе ответили одновременно.

Верхнее: «Всё хуже и хуже. По сравнению с прошлым месяцем, всего ничего приглашали. Хорошо, что хоть ты есть у меня)))))»

Сёмин улыбнулся. Теперь всё встало на свои места.

Нижнее: «Не так хорошо, как хотелось бы мне. В прошлом месяце хоть приглашали».

Сёмин потом говорил, что только после сообщений вспомнил, что его невеста периодически подрабатывала моделью причёсок – в парикмахерских на ней отрабатывали причёски юные стилисты.

Верхнее: «Лучше скажи, как ты там? На выставке понравилось?»

Нижнее: «Как работа? Выставка удачная? Я видела фото».

Сёмин слегка занервничал. Где-то внутри него появился голосок, бормотавший, что всё может оказаться куда сложнее, чем он думал.

«Выставка была слегка унылой, особенно после дороги. Мало вдохновляющих экземпляров. В метро было намного больше влохновляющего, очень много интересных экземпляров. Большинство из них – пассажиры. Расскажи лучше про свой день».

На секунду он замешкался, но затем послал сообщение и в верхнее, и в нижнее окно. После чего он стал ждать ответа.

Верхнее: «))))))) Думала о тебе, сходила в кафе с Риткой и Наташей, Лёша, оказывается, с ней расстался. Больше особенно ничего не делала)»

Нижнее: «Была в кафе с Аней и Дашкой. Лёша ей опять писал, представляешь? Потом сидела дома, фильм смотрела, о тебе думала))))»

Сёмин прочитал сообщения несколько раз. Затем стал вспоминать. Рита и Наташа. Аня и Дашка.

Он был готов поклясться, что у Нади был ВЕСЬ этот набор имён среди подруг.

Потом он задумался про Лёшу. Среди их с Надей общех друзей было два Лёши. Ни один из этих Алёш ни с кем из этих девушек, насколько помнил Сёмин, не встречался.

Верхнее: «Почему молчишь?»

Нижнее: «Чего же ты молчишь? Уже три раза перечитал»

Сёмин набрал в оба окна «Кто такой Лёша?»

Верхнее: «Ты меня что, вообще не слушаешь?»

Нижнее: «Так-то ты меня слушаешь, да?»

Верхнее: «Эх ты. Мы в прошлом месяце с ним познакомились, высокий такой».

Нижнее: «Чернявый такой, несколько недель назад, в Москве, забыл?»

Сёмин понял, что так не пойдёт. После того, как они с Надей подали заявление, он познакомился с таким количеством её друзей и родственников, что их имена и лица слились в один бесполый безвозрастный комок. При этом, время шло, сюжет не сдвигался с мёртвой точки, развития никакого не было и нужно было решать проблему быстрее. Сёмин решил рискнуть.

«Как тебя зовут?» – написал он.

Верхнее: «))))))Дурак»

Нижнее: «)))))))))))))))))))))))пьяный что ли?»

Тут надо сказать, что эта странная двойная трансляция начала уже набирать популярность. Кто-то выложил в своём блоге ссылку на эти две трансляции с опросом, что же это такое – баг трансляции или плагиат конкурентов, случайно транслируемый на аудиторию исходника? Ссылка потихоньку расходилась по сети.

Сёмин допил кофе и решил идти ва-банк. Надо было найти верную точку расхождения - и как можно быстрее отключить “неправильную” девушку.

«Помимо твоей модельной деятельности, - написал он, – у тебя есть настоящая работа?»

А затем он отправил сообщения в оба окна, за секунду до того, как осознал, что же именно он написал.

«Настоящая работа, - подумал он, - О нееет».

Он закрыл глаза, слушая, как, щелкая, всплывают одно за одним сообщения. Когда щелчки прекратились, он открыл глаза и стал вспоминать, какие ругательства использовала в реальной жизни его Надя. «Напыщенный» сказали они обе, «ты тоже не на заводе работаешь» сказали тоже обе. Верхняя использовала слово «лопоухий», что нельзя было применить к Сёмину, но нижняя использовала слова «идиот лысеющий», что тоже к нему не относилось. По крайней мере - Сёмин так думал раньше.

Сёмин встал из-за стола, подошёл к зеркалу, висящему над кроватью и некоторое время рассматривал свою голову. Потрогал уши, приподнял волосы. Немного погрустневший, он вернулся к экрану. Извинился перед обеими. Затем спросил, как его зовут.

Обе сказали, что он алкоголик и что пить надо меньше. Тогда Сёмин, озарённой догадкой, написал, что пойдёт перекурит. В пьесе он активно бросал, тогда, как Надя знала, что он никогда в своей жизни не курил.

Верхнее: «Ты опять за своё? Не надо курить, ты же знаешь, что мне это не нравится.»

Нижнее: «Только опять не начинай. Я этого не потерплю.»

Поняв, что его невеста всё это время подозревала его в скрытном курении, Сёмин испытал жгучее желание ответить ей пожёстче. Если бы он знал, за каким окном скрывается Надя, он бы так и сделал. Теперь же приходилось изворачиваться.

«Помнишь, как мы были в Евпатории, малыш? Мне недавно это опять снилось, только я был трезвее и выше ростом, а ты –такой же красивой, как и тогда)»

Сёмин откинулся на спинку кресла. Теперь-то он узнает правду. Его вымышленная девушка никуда с ним не ездила, и, видимо решит, что он ошибся окном. Тогда как Наде всегда нравилось говорить про Евпаторию. Там они провели лучший свой месяц.

Евпаторию помнили обе.

И обе попросили не называть их «малышом», потому что это им не нравилось.

Затем обе спросили о планах на вечер.

Сёмин разглядывал экран, слегка качая головой. То, что вымышленная девушка вдруг вспомнила реальную Евпаторию, отдавало какой-то теорией заговора. Сёмин размышлял уже о каких-то абсолютно фантастических объяснениях, вроде галлюцинаций, раздвоения личности и нарушения пространственно-временного континуума. Затем он обо всём догадался.

- Эта дрянь импровизирует, - сказал он вслух. – Эта сволочь импровизирует в моей пьесе!

Он нагнулся над клавиатурой и за следующие полчаса задал целую серию проверочных и провокационных вопросов, которые должны, да просто обязаны были привести его к правде.

Тут стоит заметить, что Анна, конечно же, действительно уже давно и успешно импровизировала, но это была не её вина. Она с самого начала с удивлением следила за тем, куда уходит сюжет их пьесы, и не понимала, чего добивается Сёмин. Но режиссёру своему она доверяла и твёрдо решила идти до конца, подтверждая всё, что тот говорил.

Надя же была твёрдо уверена, что её жених сегодня выпил и находится в своём привычном состоянии «актёр всегда актёр» и игриво уклонялась от прямых вопросов, поддерживая его кажущуюся «игру». Но Сёмина пугало даже не это, а то, насколько похоже они отвечали. В какой-то момент он даже пересчитал количество смайликов в обоих окошках за последние десять сообщений. В среднем вышло примерно поровну.

В то же время пользователи и зрители обеих пьес, наконец, разгадали эту загадку. Они поняли, что Сёмин не знает, какое из окон – пьеса, а какое – реальный человек, и с охотой делились этой новостью на тематических форумах. Рейтинг двойной пьесы взлетел до 11% аудитории. Не хайп, конечно, но он появился на первой странице, потеснив лидеров недели и даже премьеру нового детектива с Хабенским и Ивангаем в одном чате. Кто-то предлагал вызвать Сёмину скорую, потому что у того было явное нарушение психики, кто-то другой – программиста, потому что у Сёмина, очевидно, проблемы с компьютером.

Но в тот момент Сёмину нужно было вызывать уже и врачей и программистов. Ему вдруг абсолютно ярко, чётко и правдиво показалось, что Нади не существует. Что она никогда и не существовала, и это лишь ещё одна пьеса, в которую он играл всё это время. Принять это ему было гораздо легче, чем тот факт, что его любовный роман ничем не отличался от стандартной драматургии, собирающей меньше 10% интереса зрителей каждую неделю.

Ему больше не казалось, что он особенный.

К его чести, надо сказать, что какое-то время он ещё держался и продолжал задавать вопросы. Он выяснил, что Надя не помнит, или не хочет говорить его отчество, что ей кажется, что ему надо записаться в спортзал, что его работа «творческая, но скучная», что он понравился ей далеко не сразу и что пить снова надо меньше.

Актриса пьесы Анна, где бы она ни была, писала то же самое.

Почти четверть часа зрители, уже с каким-то жадным издевательским интересом следили, как Сёмин молчит, не отвечая ни на один вопрос, но «Чи» показывала, что он всё ещё здесь, и жадно читает сообщения. Девушки нервничали. Сёмин же в это время открыл вторую бутылочку вина.

Наверное, он бы мог продолжать задавать им вопросы и, в конце концов, отделить зёрна от плевел, но на тот момент Сёмин сомневался в том ,что зёрна вообще существуют. Ему неожиданно чётко представилось, что девушку он себе выбрал потому, что она была похожа на героинь его пьес, такая же понятная и предсказуемая. Он вспоминал знакомство, их первое свидание, первый секс - и замечал всё больше совпадений со своими пьесами. Всё усугубила и актриса, которая, наконец, прочитала в соседнем чате о том, что трансляция двоится и, подумав, что второй чат - это новый сценарий, которому надо соответствовать, стала его копировать почти полностью.

Ну а на третьей бутылке вина в каждом окне, под восторженные комментарии зрителей, стали появляться ответные сообщения.

«Милая, всё, что сейчас происходило, я транслировал в театр Чи».

«Теперь я знаю правду. Тебя выдумал или Горохов, или Скворцов, или другие стафф-сценаристы, но точно не я».

«Потому что я бы придумал тебя получше.Судя по всему, ты – довольно-таки картонный персонаж. Если бы тебя выдумал я, хотя бы смайликов было поменьше раза в два».

«Всё это изначально глупо и нереально, безэмоционально и бездарно. И все мы такие, и ты, и та, вторая, и даже я. И наша свадьба, и все эти подготовки. Мы участвовали в спектакле всё это время, в спектакле, в котором я согласился играть просто потому, что созрел по типажу».

«Реальны здесь только свидетели, только зрители, и слава богу, что мы о них почти ничего не знаем. Потому что если их перенести в Чи и дать поговорить то и они тут же бы стали одинаковыми, тусклыми и ненастоящими, как и все мы».

«И не один из нас не собрал бы больше 15% аудитории даже в прайм-тайм. Потому что банальны не сюжеты. Банально их исполнение. Мы не тянем, мы просто не тянем. На лицо мисскаст и сезон надо сворачивать. Никто из нас не станет моделью. Мы отстали от самих себя ещё в том, прошлом месяце, когда на нас последний раз обращали внимание искренне, а не ради скуки».

«Прощай, милая».

«Обе прощайте».

На 14 процентах экранов появился занавес: Сёмин перезагрузил компьютер.

Что было дальше - вы и так знаете. На стадии пакетного скачивания пьеса стала самым популярным новым сюжетом за три месяца. Особенно зрителям нравилось то, что, несмотря на кажущуюся ненатуральность, была настоящей на все сто процентов. Визуальный повтор финальной сцены посмотрело 23% от общей аудитории – абсолютный успех. Но этот успех был ничто по сравнению с любовью к пьесе нижнего сегмента интернета, который растащил её на мемы. Сёмин стал олицетворением выгорания и синдрома самозванца. Не то, чтобы он был сильно популярен до этого, но лишь после того, как он завязал с карьерой, его начали узнавать на улице. Правда 0- ему это не очень и нравилось.

А компания «Kabuki» всего через год представила социальный проект, позиционирующийся, как «Чи для зрителей”, и этим совершила настоящую революцию в интернет-пространстве. Реальные Чи-переписки собирали больше просмотров, чем выдуманные драматургами пьесы. Особенно пользовалось успехом «агрессивное Чи», например, долгие разводы девушек на секс за деньги, или школьников – на запечатление своего творчества, вроде их записей рэпа или роликов с танцами, с их последующим массовым троллингом.

Надя, конечно же, рассталась с Сёмином. Что же до него самого, то он заплатил неустойку, продал всю свою технику, и на оставшиеся деньги купил мини-пивоварню. Живёт он в какой-то жуткой глуши, носит бороду, выращивает горох, картошку и помидоры и варит пиво собственного производства. Те, кто пробовали его пиво, говорят, что оно до дрожи отвратительно на вкус, но Сёмина это не печалит и он уже начал разливать его по бутылкам. Разговаривает он с тех пор мало и неохотно, к славе своей относится с известной долей юмора и всем показывает татуировку, сделанную после того случая. Это надпись большими буквами, в три строки, раскинувшаяся по его лопаткам, сделанная явно непрофессионалом, но от души и с глубоким нажимом, хоть слегка и кривоватым наклоном. Сам он говорит, что эта татуировка - символ спасения, которое всегда рядом, стоит только честно и открыто о нём попросить. Татуировка состоит из трёх фраз столбиком, одна за одной:

В верхнее: «Мне плохо. Приезжай ко мне сейчас же»

В нижнее: «Мне плохо. Приезжай ко мне сейчас же»

Перезагрузка.