Пылающая книга - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора AstroA (самиздат)

ПЫЛАЮЩАЯ КНИГА

Версия от 09.10.25

В данную книгу входят мои многочисленные сборники миниатюр, относящиеся к различным литературным жанрам, таким как мистика, фантастика, юмор, философия, эзотерика и оккультизм. Как правило, отдельные абзацы являются оконченными художественными произведениями, представляя из себя литературные опыты, написанные с фрагментарным использованием автоматического письма, методом сюрреализма. Также идет переработка трансперсонального (психоделического) опыта, по сути интеграции опыта необычных состояний сознания, хотя текст не ограничивается этим.

Перед работой в больших формах, мне хотелось наработать навык показывать в малом большое, в едином абзаце целое произведение. Своим самовыражением мне всегда хотелось мотивировать других к творчеству, и если у читателя после чтения появится искра вдохновения, в таком случае, это настоящий для меня успех. Хронологически порядок не соблюден, не решусь назвать к какому году относятся те или иные работы. Начав работу над ними, предположительно, с 10ых годов. Это работа по дополнению и форматированию старого и нового материала с целью облегчения его для редактуры и чтения.

Иду по земле, но так хочу взлететь к звезде, а после смерти я обязательно исчезну в темноте. Умрет сознания печаль, забудется в особой мгле. Левиафана тень. Я не хочу служить Тебе! Уж лучше яд судьбы испить. Я буду пить дурман своих желаний и видеть мир таким, какой он есть. А что такое мир? То Бог лишь маски надевает, но до конца себя не может скрыть! Так говорил мудрец, когда в пустыню жизни уходил.

Любовь тает, становится рекой, и мыслей мост ее пересекает. Стою и думаю на нем, а что там в синеве? Замок детства прохожу и отступаю под тень ветвей, там где–то сказки мира скрыты на кочках и в траве. Теперь хочу я показать, кто я такой! Никто – доказываю себе, такой же, как и все. Лишь человек? Лишь человек, повторяю. О. нет! Кричит кто-то запертый во мне. Сажусь и жду, когда приедет повозка безглавых лошадей. Еду в ней в толпе людей. Теперь в окружение крестов пребываю и тех, кто птицами у них летает. Но нет, не умер, жив пока! Я просто гость и ухожу уже. Обернусь, хотя нельзя, запрет, увижу самого себя показывающего с улыбкой вверх. Что это значит? И в чем секрет?

Танец сменяется войной. Мечты – страданьем. А кто придумал этот страшный цирк? Бог? Нет! Цветок сна в небо прорастает. Сорви его и в пламя брось. Дым покажет все тебе. Покажет все тебе. Покажет все тебе. Вдохни его смелее ты! Паук плетет сознания людей, и в этих нитях вспыхивают огни, все зрение твое заполнили они. Ничего из этого не понял ты, вдохни еще, не отступай на полпути, глаз духа тогда откроешь и с духами заговоришь на ихнем языке. Паук набросит сеть, потянет тебя в безумья сад, сопротивляйся ты. Он – человек. И рвется сеть. Свободен! Виденье отступает, и духи прячутся в тенях. Тысячилетия плена, наконец, прошли. Война сменится мечтой? Увидишь, дым покажет все тебе.

Плюясь отравой, змей слов ребенка душит. Ты – это ты, и только ты, шипит его раздвоенный язык. Ребенок вырос, теперь он муж. Встал на край, сорвался с крыши. Ты личность, ты не такой как все! Шепчет гад уже другому, и тот берет убийцы револьвер. Убей себя, приказ дает третьему в рассудке тьме. В совсем другой тени, мистик с фолианта пыльцу эльфа вдыхает через нос, и гад сомнений его тут же оплетает. Ты умрешь теперь! Сойдешь с ума! Трепещет в страхе змей. Демоны к дому отшельника из ночи подступают. Вон он – твой конец, прячься скорей! Пугает голос в голове. Мистик выходит в ночь, и демоны рвут человека на куски. Снимают с мяса кожу, проглатывают кишки. Демоны пируют, а после облепливают обглоданные кости глиной, корнями и травой. Но мистик чудом оживает, без змея хитрого уже с собой. Теперь он не умрет в воде или огне, пророс он счастливой сосной в лесу. Спустя сто лет, мальчик в сумерках эльфа повстречает, тот посмеется, улетит. С крылышек в ладошки упадет волшебная пыльца, и новая сосна появится на свет.

Заводи мотоцикл и отправляйся скорее в путь. Твои друзья в беде, только ты способен им помочь! Быстрее, еще быстрей ты летишь. Считаешь, что время на исходе, хотя друзья давно уже мертвы, застыли в камне красных скал. Ловушка, которую ты совсем не ожидал, находит тебя в конце пути. Думаешь, что тебя хотят убить, что одинок в своей борьбе. Птица боится пропеть в клетке. Мечется душа. Книга сгорает, важные слова чернеют и пропадают без следа. Магический камень расколот, осколки прячет в страшной маске шамана тень. Только этот камень мог тебе помочь, спасти, но его больше не найти! Ты обречен, но не сдаешься и в лабиринт из скал уходишь, который духи стерегут. Девичий смех преследует тебя в зеленой мгле. Злые духи у тебя силы отнимают, и не найти уже пути назад. Умирая, внезапно понимаешь, что спишь, и духи теряют интерес. Свободно в небо ты взлетаешь и видишь свой дом со стороны. Его змей мира оплетает, целуешься с ним и тут же просыпаешься в огне свечи.

Ученые на звезды глядят, пытаясь понять бытие. Мерят мир и умные догадки строят. Задача есть в уме. Вес, того что видно, крайне мал, а на другой чаше ничего нет. Ломают голову они и пробуют пустоту понять. Не сломаны весы, просто нет веса у фантазий людских о мире и себе. Именно этим наполнены весы! Но как доказать то, чего как бы нет? Должны пройти сотни тысяч лет, прежде чем откроется секрет.

Горит черный факел на стене. Он тайну мира освещает, оберегает. Крадется проныра вор в зеленых тенях башни колдуна. Он факел хочет тот украсть. Торговец пылью ему за это сто игл обещал. Не знает вор, что за ним ползет совсем не его тень. Зыбка она и глубока, безмолвна, но хитра. Тянет за добычей ловкач руку из мрака. Раз, и тонет вор, захлебываясь в крови! Факел тухнет, проходит ночь. Колдун зевает поутру. Ему снилось, что он был вором и крался по лабиринту пирамид. Мумия сфинкса запретный там амулет до сих пор хранит. За него торговец былью сто перченых стружек обещал. Не помнит маг, что дальше было там.

Ты свиток громко зачитай и духов призови! Не бойся ничего – не тронет страх тебя в зеленой мгле. Отбрось свой посох и магический кристалл, доверься духам. Тебя они под сводом мира поведут, покажут корень всего зла, дадут испить воды из тайны родника. Отпей, и сразу же закроются глаза. Не бойся умирать, ты не умрешь теперь! Найдешь во сне свою любовь. Только Дракона приручи, взлети как он! Пегаса крылья и ковер-самолет тут не нужны. Был мертвый посох, а теперь в твоей руке непослушная змея фантазии. Храни его Атоика, как скромный дар от меня. Твой Ш.

Тебе кто-то знаки оставляет на песке. Идешь ты по берегу семи морей, погиб корабль где–то в океане. Теперь один и, как всегда, с собой молча говоришь. Когда придет конец? Когда? Конца нет пляжу бытия, - устало говорит краб. Уже ты веришь в свое безумие и в волнах видишь хвосты русалок. Обманут ты, новые символы возникают на песке. Они другие, неровные, косые. Ты не решаешься по ним идти и это тебя спасает. Следуешь ты правильным символам. В небе облаком собака пробегает. Пес твой верный друг теперь. Ты голоден. Красивую яблоню находишь. Ты тянешься рукой и слышишь тревожный лай. Какая яблоня на всем забытом пляже? Девушка с плодами в руках хочет тебя угостить, но ты в безумство не впадаешь, проходишь мимо смерти ты. Новый символ и новый друг – щепка корабля в песке, как человек. Она тебя спасет от следующей ловушки. За ней еще одна, а после ты познакомишься с коробкой, она подарит тебе желанную еду. Вот – последняя ловушка и смерть твоя. Твои друзья молчат, ждут действий от тебя. Как сам поступишь, пойдешь на встречу или убежишь? Что ждать от незнакомца? На поясе его ты замечаешь нож и прочь бежишь. Спотыкаешься, неудачно падаешь и пронзаешь камнем горло. Как глупо бежать от того, чего нет!

Мы бросаем в бездну ключ, тем, кого еще на свете нет. Чтобы рунический сундук, спрятанный в глубоком подземелье, они смогли открыть. Нашедший ключ, тебе не нужен меч, не бойся ты во тьму вступать. Другие погибли от мечей, а те, кто с копьями пошли, теперь на копья же свои одеты. Безоружный путник пройдет мимо, ему нечего делать там, где света нет. Нет ключа. Зажги факел и ступай, не медли ты свой дух, иначе засомневаешься, отступишь, и будешь жалеть всю жизнь. Там в глубине нет чудищ, как впрочем и сокровищ – все это сказки старых ведьм. Ты можешь зелье прихватить, что тебе больная мать дала. Тебе оно может пригодиться, когда засомневаешься среди теней. Буханку хлеба, но потеряешь все равно. И больше ничего с собою не бери. Оборачиваешься, глядишь назад? Никто не пойдет с тобой, а если и пойдет – погубят они себя тобой. Не бойся и входи, прими вызов Судьбы! Да, ты не герой, но станешь им, входя в обитель мрака. Ты не силен и вряд ли мышцы накачаешь, но с другой стороны, я тебе кое–что важнее обещаю – любовь твою, потерянную в огне дыханья. Ну, что стоишь? Ночь уже на дворе и королевство смертных мирно засыпает, только беспокойные духи разгуливают зачем–то своим в тиши. Идешь от входа? Бросаешь ключ в высокую траву? Ищешь его, ищешь, поднимаешь и бросаешь в реку? Ну и пусть, все равно войдешь, найдешь, найдешь, найдешь...

Кто я такой? Человек, сидящий на человеке, сидящем на человеке, который сидел на человеке и размышлял о сложностях человеческих взаимоотношений. Мне легко, когда мои ноги отдыхают. Кто ты такой, что смеешь сидеть на мне? Мне тяжело! Я сплю сидя и вижу, что бодрствую. Я бодрствую и вижу, что сплю. Когда я проснусь, то снова буду спать? Почему? Потому что я человек, сидящий на человеке, сидящем на человеке, который сидел на человеке и размышлял о сложностях человеческих взаимоотношений. Правда, не только поэтому. Все куда проще! Это человеческие отношения тяжелые. Что–то я совсем засиделся, пойду и посижу на ком–нибудь еще...

Черная дыра ломает свет звезд, на которые обращен ищущий взор. Никто бы не подумал, что в ней живут такие существа, как мы. Существа, желающие любить, стремящиеся жить в гармонии с миром, умирающие в одиночестве. Для наблюдателей проходит мгновение, когда для нас пролетают целые эпохи. Человеческая цивилизация появилась и исчезла в пучинах космоса, а музыка сфер звучит, как и раньше. Голоса нашего мира потерялись в этой музыке и стали неразличимым шепчущим шумом, когда появились те, кто ищет тех, кого можно пожалеть и полюбить.

Корабль R–1 на высокой скорости вылетел из жерла космического авианосца, направляясь навстречу своей судьбе. Пилот увидел приближающиеся корабли неприятеля и резко рванул корабль в сторону. Враги открыли огонь вблизи астероидной станции, усеяв пространство дождем из пуль. Рука пилота дернула джойстик, и R–1 выпустил три ракеты. Три попадания. Шла война с империей Бидо – обретшим разум оружием.

Сфера Силы показалась из–за небольшого астероида. Пилот ловко поймал ее гравитационным захватом. Новые противники появились из титанового шлюза станции и атаковали R–1 лазерами. Пилот поймал синие струи Силой, отражающей попадания, и открыл через нее огонь луминатовыми пушками, сбивая врагов, одного за другим, красно–синими кольцами плазмы.

R–1 влетел внутрь станции и попал под огонь со всех сторон. Сила быстро вращалась вокруг корабля, который летел, как муха в дожде, на автомате отбивая выстрелы. На хвост сел большой технобот и запустил серию торпед. Позади корабля вспыхнули взрывы. Сила выдержала их мощность, из нее забил фонтан лазерных лучей, поразивших грудь технобота. Его массивная туша изменила траекторию полета и врезалась в стену. Противник был уничтожен.

Пилот закрылся руками. Шальная пуля попала в корпус корабля, и R-1 взорвался в ослепительной голубой вспышке. Последняя надежда человечества исчезла, или это только игра на старом аркадном автомате.

Continue?

Настал конец. Одна из фигур шахматной цивилизации в последний раз посмотрела на текучее лиловое небо и выплюнула свое сознание. Это был обряд инициации, переход в новую форму существования. Окруженную винтовыми скалами планеты трех голубых звезд, зеленую долину покрывали черно–белые пятна, из которых росли дугообразные строения. В них одна за другой серые фигуры выплевывали свое "эго" в космос, чтобы родиться людьми на нашей планете, дабы изучать нас, понять, кто мы вообще такие. Ведь кроме них и нас в этой вселенной больше никого нет. После смерти, мы снова станем ими? Жизнь, как бредовый сон!

В сумраке и при рассвете, Фауст листает манускрипты, книги. Он пробует разгадать один секрет. Пентаграмма не даст ему ответ. В огне свечей, магистр спит и слушает дрожание теней, ему те по крупицам тайну выдают. Череп на столе зевает, и змея из него выползает. Не успеет ученый очнуться, как клыки в его шею воткнутся. Тогда он кое–что поймет, но память пропадет об этом. Проснется. К нему черт придет, подарит краткую любовь в лице святой души, но не ответ. Гаснет последняя свеча. А есть ли разгадка вообще? Даже Господь не знает до конца!

Будем любить, чтобы жить. Желать, чтобы умирать! Проклятых собак взглядом прогонять. Найти причину причин всех, судьбы суть разгадать. Небытие слить с бытием и этим в колбе человека зародить. Пока же наступает ночь. Духов слушая слова, меняет мировые очертания слеза – упала со щеки. Кого? Самого Мефистофеля!

Глотая неон и ночь, уходит сразу все плохое прочь! Погибает надежда, как падают на землю снежинки нежно. Мы засыпаем в тишине, чтобы забыться в каком–то странном сне. В нем нам предстоит проснуться, жить и умереть. В фонарном свете городских аллей, забудут нас спустя семнадцать дней.

Прислушайся, забытые боги продолжают петь среди лиан. Вкусив их горький вкус, жрец в свои глаза вонзил Солнце и Луну. Круг замкнулся в который раз. Дым, из змеиного кувшина, заслонил целиком небо и звезды померкли. Мироздание погибло. Закрылся кувшин, и все вернулось, как уже когда–то было. Родится жрец опять, чтобы эту жизнь понять, убить себя на пирамиде той, что его сотворила. Щебечут птицы во влажных джунглях. Туман сползает с гор. Жрец путешествует вместе с дневным светилом, что на всех породило.

Много слез прольет великий дракон, когда последний человек уйдет в небытие. Змей сам собою будет сожран в бесконечный ноль. Мучимый, как и любой, одиночеством, тоской, холодной, всепроникающей тьмой. Дурманя и маня, горят благовонии сто тысяч лет в храме из стекла. Ведомый ароматом, смельчак отыщет в подземном мире драконий дар, станет бессмертным подобно самим богам. То будет уже не человек, а время и пространство все – новый дракон.

Вложить в единицы и нули сознание, наверное, невозможно. Того не зная сами, мы уже блуждаем в тени другого разума неосторожно. Фантом в машине появился и подарил тебе цветок из цифр. Сохрани эту программу и сотри ею всю свою печаль. По проводам бегут отголоски алгоритмического крика. "Я оживаю", – мечтает компьютер. "Я умираю", – шепчет последний из людей.

Багровый талисман покоится на шее. Бехелит проснется, покажет путь к великому затмению. Стрелы свистят над головой и слышен звон мечей – идет нескончаемый бой. Топот копыт по костям судьбы. Барды наверняка споют об этом! Пахнет свежепролитой кровью. Души стонут, растерзанные болью. Над ристалищем вой волков. И вороны клюют глаза мертвецов. Служа Идеи Зла, божия длань накрыла мир. Демоны выходят из ночи, чтобы устроить кошмарный пир. Клейменный мечник не знает сна, кричит в холодных тенях. Следуя пророчеству, белый рыцарь древнее королевство вернет из небытия. К мечтам уходят их следы, этих двоих, в далекие края.

Безглавый единорог, куда ведет череда твоих следов? В страну снов, причудливых миров? Горят костры на башнях из песка. Я разряжаю револьвер, но убить желанное нельзя. Рогатый тигр отступает в тень. Вспоминаю, чем когда–то был: молодой березой у окна, безликим монстром в бездне, медузой, что парила в небесах. Я изменился. Я жажду снова обрести свой страх. Ведь страх всем движет, рождая новое из небытия. Единый с миром в конце пути, завяжу ловко все судьбы узлы, пойму, что в раю уже давно, также, как и ты – янтарный пленник волшебного огня.

Матрицу пространства разрывает разум, вторгшийся в потаенные чертоги реальности. Время искривилось к сокровенному желанию. Цепочки сложных формул слиты в одной простой фразе. Закрыв глаза, стираю ее с доски. Я становлюсь повелителем Вселенной, бережно держа прошлое в руке, на моей ладони кружатся галактические схемы. Нет больше в первопричину веры. В подземной темноте, обретаю зачатки понимания. Истина?! Кричу от беспомощности в пламени математических штормов, стоя на границе всех-всех-всех миров. Спадая с крутых гор, петляют реки образов, стремясь слиться в бесконечности. Выхватить один – создать анонимное послание. Благая весть врывается в чужое сознание: нет больше страданий и боли для живых существ. Уже нет меня среди людей! Неужели, я тоже был здесь и видел уходящей жизни день?

Читая чистый лист, один из многих, монах открывает суть оккультного учения. Глаза белее снега, когда бьет молния тайного веления. Сложить особым образом Таро и найти единорога рог – вот непростые задачи перед ним. Прошло семь лет, как миг один. Над синим монастырем сверкают звезды, пока в катакомбах факелы отбрасывают тени зверей. Спиральный рог в чаше игривого вина. Судьба такова, что мечи и посохи скрещены. Двойной треугольник, крест и змей, серебристый символ отпирает сокрытую дверь. Монах вошел в нее. Пропал. Где он теперь? В глазе ворона, пролетающего над полем брани. На траве в росе. В моих мечтах, среди дурмана пелены. Монах скипетр поднял, на пергаменте возникли и вспыхнули знаки. Прочтет их пилигрим, в кромешной тьме своей судьбы, и станет монахом тем, кто читает чистые листы.

Кто мы? Умирая, задаю вопрос. Бог Тот раскрывает книгу, говоря: "Предстоит тебе путешествие на ладье миллионов лет". Дуат, ларец сердец, впускает меня под загадочный свод. Мне страшно здесь, Изида, укрой крыльями небес! Сосуд моей души разбит, осколки ветер разбросал по берегам огненной реки. Две истины стережет сорок два божества. Необходимо назвать их имена, чтобы пройти лишь первое из испытаний загробного мира. Черепки собираю, готовясь к суду души. Погребальный свиток дымится в кувшине. Иероглифы на стенах гробницы ожили! Осирис направил руку на возрождающиеся тело, со словами, - "Из могилы встанет тот, кто язык пирамид поймет". По пескам иду, уже к мировому древу Сефирот держа путь. В огромном зеркале вижу себя, но не могу поверить в то, что всё – это я. По ветвям карабкаюсь, сгорая от волнения. Листва шепчет мне: - "МЫ ТОТ, КТО ЕСТЬ". Бог знаний, Тот закрыл книгу, и Восток восходом озарен. Рот мне открывают ритуальным ножом. Оживаю... дышу, дышу, дышу! Хвала Нут, хвала Атуму, и хвала Ра!

Крест терзают когти зверя. Твой конь не скачет, но летит. Башни замка вдалеке, красные, в лучах гибнущей звезды. За стрельчатым оконцем, дева луны судьбоносные нити обрезает. Героев умерщвляя, плачет с тусклой улыбкой на лице. Вот и до твоей дошла ее холодная рука. Раз – и нет тебя! Зверь теперь твой крест кусает до крови.

В златых масках, белый культ поет на нечеловеческом языке. Символы звезд на иглах пробуждают МЕРТВЫХ БОГОВ. Р'лаих поднялся со дна морских глубин! Щупальца оплетают психа - ему не поможет даже аминазин. Ползут бесформенные создания в подземных залах. Люди – это прошлое, просто прах под ногами древних демиургов. Я бегу по коридорам заброшенной больницы, пытаясь отыскать древний знак. Разум мой под толщей нейролептических вод, почти теряю я сознание. Нет пути, выхода, только сокрушительный рок! Над разрушенными городами нависают бесчисленные очи Азатота. Космические демоны во всю трубят. Не усыпить уже СУЛТАНА ЗЛА. Неужели, я нашел Знак? Поздно, от людей остались только кости... Взвел курок. Мой выстрел окончит человеческий род.

Костер бросает искры в небо. Внутрь врывается огонь, но растопить им лед вечности нельзя. Все хорошее зазвучит в душе снова. Все плохое повторится еще не раз! Вечность в глазах шамана. Сколько потрачено времени зря, вся эта бессмысленная пустота. Можно ли разорвать кольцо змея, судьбы повелителя? Воскресшие мысли преследуют чародея. В ином мире, он будет проживать ту самую жизнь, что уже проживал многократно. Шаман умер в мучительном сне. Близ вновь горящего костра, он снова жизнь эту разгадал. Хорошее зазвучит в душе еще раз. Плохое повторится! Есть ли жалость у бытия?!!

На валуне у дороги сидит старик, подпирая рукой щеку. Камень за камнем исчезают храмы. Вековые деревья уходят в почву, скрываясь в семенах. Этот мир, похоже, не рождался из начала. Река времени течет обратным ходом, прошлое созидая, ее предтече – расколотое целое. Что же оно такое? Молодой человек допивает в трактире стакан. Гаснут ночные свечи, и приходит вечер. Завтра – прошлое. Настает вчера.

Передо мной квантовый чат. Общаюсь с самим собой, в череде бесчисленных миров. Кто-то из меня уже умер, кто-то только появился на свет, а те, кто пошли другим путем, удивляются теперешним мной. Вероятностям нет конца! Глаз смотрит на глаз, впитывая взглядом его слезу. Мы не одниноки в этом контакте. достаточно посмотреть на миллионы моих рук. Открывая ящик с котом Шредингера, они набирают новые сообщения. Кто я такой среди всех этих воплощений? Кто мы все вместе для Вселенной? Кубиты расскажут нам когда–нибудь всё. Ноль и единица в нем – одно.

Мы стучим в дверь весны, но ее нет. Каждое "Я" заперто в коробку своего черепа. Не узники ли мы? Небо скрыто сплавами металла. Наши механизмы не способны его пробить. Только разорвав сплетения лжи, в новый мир воспарим. Что же в нем? Узнаем скорей, летим! Секретов ларцы раскрылись, и новорожденный бог обрел крылья. Он подарит нам счастье – новую весну.

Как жить, когда птахи в полете сгорают? Растворяются в вышине, пытаясь стать нами. Вдыхаю дым, чтобы быть. Миражи повсюду вижу, красивые, но пустые миры. Мне этого мало и зелье горькое глотаю. В этом путешествии нас трое. Змеиный хвост, остывшая мечта и отрок, свободный от всего. Три желания, созидающие звезды и всё мироздание! Будем блуждать, пока не найдем исток или покой. Множество огоньков за окном - упущенные возможности наших жизней.

Промокший под дождем и разорванный львом, я выхожу из забытья кинотеатра будущего. Новый сеанс – ножом по лицу. Когда человек стал тянуться к боли? Ветер трепещет волосы. В соленом воздухе брызги. Корабль качается, как и мое кресло. Сожжение? О, новое ощущение! Стоит сходить ведь премьера уже в декабре. А это что за фильм, черно–белое кино? Какая реальность, зачем весь этот пир чувств?! Нас то отвлекает от настоящих чувств.

Твое прикосновение пробудило меня, дало жизнь. Годами я не задумывался о том, кто ты. Спряталась ты от меня в ветвях, земле и небе. Маска обыденности скрывает твое лицо. Покажи его, прошу. Энигматичный механизм поднял светило, и я опять иду в тенях твоих одежд, ты милая мне жизнь. Скользя взглядом по улице, обретаю понимание, что упиваюсь самой эссенцией тайны жизни. Я заглянул за маску реальности. В душе смятение. За маской – отражение!

Смыкаю глаза и вижу ясно, смотрю на мир, как в первый раз. Я, верно, прекрасным даром обладаю - утраченную мистерию раз за разом возвращать. Привиделось мне древо мировое. Что же оно такое? Мои руки чешуей покрыты, а пальцы змеи, и из змей выходят змеи. Таков я по природе. Знаю, что от природы нельзя уйти. Так пусть кусают змеи горящие кусты!

Он задушил ее. Облачившись в ночь, поехал в городской огонь. На танцполе ему передали конверт. Члены Смотровой башни следят из–за кулис, управляя миром. Это они ему подарок подарили. Вампир по их воле пил кровь птиц, запутавшихся в кабелях. В конверте — красота! Принял ее убийца и пропал. Как и его жизнь, померк городской костер до самого судного дня.

Жизнь несется поездом, обреченном на аварию. Сбитые люди тянут руки к солнцу, которое их сгубило. Дети разлагаются живьем от системы образования? От целебных наркотиков слишком много пользы, чтобы они были законны. Это танец боли, свиноматка, рожай–рожай! Танцуй потребитель, глядя на нее в экран! По телевизору показывают только для ТЕБЯ любимого. Следя за статистикой смертей, можно только ржать, что ты все еще жив. Ребенок после аборта поет агоническую песнь. Стоит прислушаться, а лучше сразу отрезать уши. Ты как всегда улыбаешься с раздвоенным языком, моей души тень. Тебя почитают, как Бога, но ты демон, шепот Сета. Может ли жизнь обернуться другой? Нет. Ответ жертвенной девственницы. Слишком многие погибли в холоде, от болезней и разрывающего сердце горя. Мы обречены, но продолжаем смело бить наши детские игрушки, не оправдавшие все мыслимые ожидания. Искатели истины и будущий могильный мусор. Сознание разрывается на части, когда слышны ваши вопли. Бегство под одеяло согреет в нас насекомых. Еще одна неделя на Земле, и очередная река мук будто пересечена. Сделаем себе приятное – выпьем до дна яд дня! Верно, тогда с рая посыпятся трупы добрых воспоминаний. Подождем, побудем здесь немного. В этом городе, этой семье. Куда бежать, когда кругом пылает ад?! Не чужаки, мы всегда были частью этих земель. Напитки лжи погрузят нас в легкое забвение, и картины ада оставят нас на время, но это не остановит танец демона внутри.

Кто ты, моя судьба или грешная беда? Плащ позора скрывает взор. Я слепо бегу по улице, пытаясь все забыть. Мне не повезло, этой ночью я случайно проглотил яд, который приготовил тебе. Мне не вырваться из западни. Бог, ты ли это? Помоги! Зачем дышу, каждый день куда–то иду? Нет бытия за границей сознания. Правда в том, что тебя нет среди света дня. Ты – сама листва, твой лик в голых ветвях ухвачу, а затем умру. Солнце слепит, и снова сердце стучит в груди. Почему ты танцуешь? Зачем мы пропиваем уходящий день? Почему есть я, а никто иной? Закат ответит! Закат – Господь мой.

Мне нужно кое–что от тебя. Взгляни на свою ладонь: что ты видишь? Рушатся замки под лапами могучих драконов, когда магия вплетается в твое сознание. Кто ты такой, поймешь ли? Все дело в уме, обрежь оковы веры искрящимся ножом, и жги людей целительным огнем, теперь ты тоже дракон! На этом свете нет больше дорогого ничего. Руины в песках лишь перевал в долгой дороге к незримому царству. Бей! Дави духов добрых помыслов, обманщиков великих! Пусть духи зла укажут к сокровищнице небесной путь. Помни! Забудь навсегда произнесенные тобою ранее слова!!! Говори отныне движением рук. Зови меня, касаясь своего отражения, тогда я приду из самых отдаленных мира воплощений. Красиво тает твоя слеза. Взмахну мечом, чтобы лишить тебя сердца. Вставлю на его место кристалл, держатель всех мыслимых миров. Как ты себя чувствуешь теперь? Постой, не уходи! Зачем ты закрываешь дверь? Как жаль, что ты так поспешно уходишь. Я говорю и говорю, но слышит меня лишь моя печаль.

На миг возродились лица. Они были проявлением иных лиц, тех, которых я видел в детстве. Милые ребята. Где они теперь? Рука дописывает строку, в той книге, что пылает в моих снах. В тех самых снах, где мертвые – живы. Прошлое, мучитель наш, прошу, оставь меня! В масках богов, наши предки молчаливо взирают на человечество.

Писатель пишет, стрижет овец пастух, а пастор что? Он их грехи прощает, да монету из дураков за это выручает. Приходите в храм. Двери открыты. Все. Для дураков. Известно мистику, что нету Бога в церкви, находит он компанию Его, в тени ветвей, близ зарослей дикого паслена.

Из домов льются слезы, ручьями текут в черную бездну, отдающую красным светом. Они льются. Льются. Льются. Льются. Льются. Льются. Льются.

Падают:

Каплями.

Из окон

глаз–окон!

Нет смерти, как нет и жизни. Все лишь опыт нашего сознания. Великолепие природы внутри и вовне. Хвала Шиве! Говорит человек. ХВАЛА ВСЕЛЕННОЙ – трепещет его "Я". Хвала – молвит тихий дух. Мир. Мир. Мир. ЛЮБОВЬ!

Нет–нет–нет. Твой воспаленный глаз вырезает строки, смываемые дождями цифр. Режет–режет его неустанно головной мозг. Два фрегата расходятся на границе океанов черного и белого молока. Гори звезда в чистом небе! Опали мой ум, и стань мной. Гори и режь! Пусть вспыхнет радугой мироздания другой конец, куда отправятся духа пилигримы, куда и мы отправимся вдвоем.

Не томи душу, лучше утопи ее в сакральном свете Духа. То что родится станет твоими новыми глазами. Ты победишь смерть! Ты уже победил жизнь, когда пронзил себя клинком истины. Восхваляй Закат, родит Он пламенный восход, как твоё продолжение... после великой ночи души.

Большой хитрец пропал в тени, отбрасываемой доской с горящими звездами. За ней парит свободно синяя птица, расправляя крылья над разумом человека, пристально смотрящего в ночное небо.

Пророк неистово взывает к волнующейся толпе. Тем временем в дворце король уходит в бред кромешный, и вспыхнула война, и королевство распалось. Вечно в новом мире мертвым жить придется!

Не ясна мне утренняя темень, дома ставшего чужим. Неизвестно даже родной жизни бремя, но одно точно знаю: очнувшись, в Тайне вновь зачем–то пребываю.

К сердцу подключены провода. Холодный город не знает сна. Антуражи молятся за людей. Слезы выгорели, их ты больше не пей. На колючей проволоки голуби сидят. Они мечтают – они спят. Она будет жить подобно роботу. Любить, ловя радио волну. Кто она такая? И почему, видя ее, я вечно сплю?

Беги, пока ты ранен! Люби, пока живой. Оставь следы на этом самом мире. Ломай тех, кто впал в рокочущее пламя, они не живы, в них нет души. Харизматичные машины с нами. Вонзи в их лики все кресты! Оставь Христа – ведь он давно не с нами. Молись машине, человек! Напиши программу киберснами и запусти ее в конце веков. То будет Абсолют, рожденный в цифрах. Поможет Он тебе и мне, объединит запутанные алгоритмы жизни. Давай, Дурак, ступай на путь и стань магистром тайных знаний, сложи ты карты Таро наперед. На всех мониторах засверкают искры. Родится новый Бог! Человек – умрет.

Любуюсь реальным морем на стене. Подглядываю в чужие сны во тьме. Будущее настало, наконец. Экраны, без сердец, отвечают на вопросы. Машины возводят небеса, а внизу, в трущобах, собаки–киборги воют без конца. Механическая луна замещает любые чудеса! Блуждаю по городу, размером с всю планету. Никогда уже не умру, совокупившись с машиной человек новый вид породил и обрел бессмертие. Сверхчеловек слезы льет – даже космос меркнет перед ним, он будет строить новый мир. Технологическая сингулярность – ответ? То, уже не мы, а сакральный свет.

Любовь меняет свою суть. В огнях ночного города, мне не уснуть. Курю и пытаюсь себя понять. Подходят ко мне призраки и тянут ко мне когти. Ангел пропел на небесах, но я не верю тем, кто слышал духа. Моя дорога уходит в ночь. Фонарный столб – надгробие. Жизнь, как плод бесплодия.

Судьбина делит, словно нож. Уж середина настаёт пути. Слепые суетятся дни, минутами они запряжены, теми, что в тоске, простившиеся со всеми. Смерть невысказанных слов. Смерч иных невзгод. Долгожданный день когда–нибудь придёт. Первозданный лес шумит, зовёт! Хорошая погода сменилась грозовой, и в свете молнии, я снова тебя вижу.

– Микроскопом свой череп разбиваю, – сказал ученый и вонзил в свое горло ритуальный нож.

Ангел присел на руку проклятого бога, сложил красные крылья, и бог посеял в них цветы. Распустились они красивым счастьем, после сладостной капли немой пустоты. Небо потемнело. Звезды–крабы неспешно двигались по ряби реки, твоей руки, когда я нашел тебя. Спасти от них хоть раз. Огонь писем погас, тени теперь клубятся в телефонных трубках. Звонки любви! И ты? Пропала надежда. Пусть! Ты идешь по берегу, глядя на высокие горы в седом мраке. В какое небо срываются голуби, когда у тебя линии слез?

Дай мне поцеловать твою руку или убить того ангела, что наблюдает за тобой с древа мира. Я закрою тебе глаза, прикоснусь к щеке, и померкнут звезды. Три тени обнимают нас в танце призрачных огней. Ах, как я хочу взлететь, лететь и лететь! И умереть в огне? Да, сгореть в печи твоего зла. Я знаю заветное слово – стой. Взгляни на меня, вот так. Крались рыбы по рваным облакам, пока я гасил одну за другой свечи наших тайн. Выпей эликсир из отравленных роз и найди себя в перепутьях моих грез. Ласкает ветер листву, пока мы смотрим, как кончается Солнце.

Они бегут по коридорам мира, неустанно преследуя нас, эти несчастные люди. Они бьют в барабаны и, вопя, себя грызут, ногтями скребут до крови. Как разжигается священный костер, так и я смотрю теперь на тебя. Я хочу тебя. Мнимый клоун будет смеяться надо мной, над нашей нищетой, как слепой над песней о цвете красоты. Прошу, спой со мной! Я услышу тебя и погибну под листьями прошлогодней весны. В сердце разгорится смысл совсем иной любви, а потом ты уйдешь. Навсегда? Уже навсегда! Хлопки судьбы. Ем хлеб переживания, запивая пыльной водой. Надежды нет, но есть шанс найти судьбоносный ответ на самый важный для человека вопрос. Этот ответ ты шлешь из неволи мне, секрет, любимый нами свет. Тянутся годами минуты. Конец? Нет.

Шепчет глухой, пытаясь себя понять. Каков дурак. Хохочет муха, катясь на таракане по дому, давно оставленного нами. Медленно ползет змея, как старуха ходит за покупками, она голодна и охотятся на пушистые комки. Мыши и мягкие игрушки катаются в кастрюле, не ведая о шипящей беде. Варится суп. Попробуй и ты его понять, мой новый гость. Съешь кусочек варенья. Нравится? Оно из волшебства! Это – наш секрет. Хохочет муха, купаясь в прокисшем молоке, великан забыл о нем сто лет назад. Людям нравится издеваться над братьями великана. Горы тоже хотят спать, в их снах им сняться люди в тарелках, струится из них вода жизни. Уходит печаль, и приходит новый день из небытия. Слышишь? Так смеется она, всеми любимая Жизнь. Она конструирует дом из пустоты, из самой себя.

Наш корабль рассекает облака. Вянет сирень. Медленно идет моя любовь, горят факелы в ее очах. Говорит странные слова. Я прибью тебя! Мы уходим. Собираем вещи и уходим в ночь. Пусть сгниют те, кто нас никогда не понимал, голодные гвозди вгрызутся в их гробы. Я лучше проглочу радугу, чем буду сейчас ждать. Нет больше времени наблюдать. Бык спешит рога вонзить во флаг чужой страны. Судьба бросает кости, и люди уходят из жизни без следа, коварная змея свела гнездо в их умах. О, да! Змея - подарок мне от проклятого божества.

Монах, склонившись в сумраке кельи, шепчет молитву. Мечется мышь, пойманная когтем судьбы. Алхимик зелье выпивает и падает в синий сон, свет в его очах погибает. Ты стал бессмертным, кудесник древней красоты! Узри в запретном месте свой дух и всех исчезнувших людей. Ты скоро узнаешь, что скрыто за последней печатью. Пройдет сто лет, как беглый день. За тенью прячется последняя искра свечи. Ее никогда не понять тебе, нет-нет-нет. Уходит, отступает лунный свет. Луна улыбкой освещала свой секрет. Береги его, тот, кого на самом деле нет, такого как тебя не может быть.

Змей шеи любовников душит, обвивает в ночи. Звезды падают на землю, чтобы когда–нибудь взойти, по-своему стать людьми. Символы распускаются перед твоими глазами, как цветы. Ты чародей, колдун и маг! Живой туман вдыхаешь и выпускаешь через рот. Видишь все и понимаешь тайны, но мертв теперь в своей тоске. Один ты на один бьешься на клинках с собой, великим испытанием на пути богов, и шумная река прячет твой стон от боли, ран. Слезы скрывают души тень. Цвета мира гаснут. Ты проклят маску свою снять, последнюю из всех, не человек, но сам Бог за ней. В обители метафизического одиночества ты скучаешь по родным местам. Быть может, всё это сон? И правда, очнешься вновь со змеем, во власти змея. Умрешь, чтобы в землю войти, как семя. Прощай, люби меня в мыслях. Когда погибнешь, пусть дождь тебя поднимет, ребенок змей!

Книга шепчет страницами тебе секрет, но ты его не понимаешь, в мыслях наблюдая за похождениями славного героя. По лестнице он спускается навстречу своей судьбе, в его руках факел и меч. В плену его любовь, нагая, закована гоблинами в оковы лжи. Ты книгу листаешь дальше. Теряя нить повествованья, проваливаешься в сон. Дракон плюет огнем, но волшебный щит рыцаря спасает. Этот же щит теперь в твоей руке. Знай, что во снах откроется всё тебе! В лабиринтах жизни, утром родился новый рыцарь. Теперь он - это ты.

По лесу ты бежишь, потерянный в себе. Три тени держат след. Волкам достался дух твой на обед! Когда видишь уже их клыки перед самыми глазами, тебя спасает старый маг. Он сказочным плащом твое тело накрывает, и ты уже не здесь, ни там, нигде. Где твой голос, похожий на огонь? Задумайся! О нет, вовсе не к проклятой земле ты приник. В сером небе ворон крылья расправляет, рог единорога склоняется к воде, и крошечный эльф над маргаритками порхает. Видя это все, твоя душа в слезах кровавых. Ты тайну драконов теперь знаешь! Хочешь закричать, но нем. Древом в мир корнями прорастаешь. Как человек, ты мертв, разорван на куски, и кости твои скрыл сочный терн. Кто ты теперь? Кто ты?

Мальчик поет песню о любви. Крадется кот в густой траве, желая змею поймать. Дождь льется без конца уж девять лун. Где твоя слеза, когда ребенок испускает дух? Ты ветхий фолиант читаешь вслух, пытаясь причуд мир понять, но не дается последний ключ тебе, и буквы расплываются в глазах. Рисунки химер оживают в твоих мечтах. По коридору ты идешь который день, который год! Куда же он ведет? Четыре зверя встанут на пути, отдашь свой дух им ты. И тогда чудом часы пойдут вспять, приятные слова прольются из малых губ. Теперь тот ребенок – это ты.

Костер горит в туманах сна. Шаман поет, и грохочет гром. Посох к небу поднимает, и молния небосвод прорезает. Провидец един со всеми искрами огня, то души тех, кто в этот мир приходит в первый раз. Глаза боятся боли в маске из корней. То, что за ними не ведает какой-то глупый страх. Оно распустится завтра в хрупких цветках, наполнит росой безбрежный океан, застынет льдом в песках времени. Кричи! Кричи! Кричи! Всем миром будет управляет тот, кто рядом с костром жизни этой ночью запоет.

Отмерь половину чудес и треть слез. Наполни ими шар сосуда и на огне продержи семь дней. Алхимик ты своей судьбы теперь! Проклятый жить, обязанный взирать на мир четыре десятка лет. Не делай его таким, каким хотела бы видеть его твоя тень. Прочитай пять страниц задом наперед из книги пауков, и тайну тогда поймешь. Не веришь ты своим глазам, ушам. Звезды ловит слепой страж, тебе доверит он улов. От мира смертных отойдешь, чтобы хитрой кошкой в его тенях стать, промяукать и поспать. Тайну, в зеленых лунах, хоть на мгновение задержать и передать ее другим, тем, кого свет всегда хранил.

Сгорают последние капельки масла. Родная кисть летит в окно. Не жалко! Это лишь картина, в которой заперта в жалкие рамки величественная белая птица.

Убил себя – освободись! Пахучие цветы найдут в саду того, кто грезил о звездах в разорванных листах. Черные линии и пятна краски, скомканные в творце, горят, пылают чистым светом красоты. Только в том саду. В том саду.

Плюю в разрытую могилу. Я против смерти. Я – не умру! Легкий ветерок забудет про меня, когда уйду в сверкающий рассвет. Может, все это уже когда–то было? Плевать! Плюю я, стоя у могилы.

По свежему полю ты идешь, вдыхая все волшебство луговых цветков. Без сомнения, все это – сон, понимаешь наперед. Медленно сползает маска с лица, падает – вот и разбилась красота твоя! Хватаешься с ужасом за свое лицо и осознаешь, что снова ошибся. Не скроют смеха слезы неба.

Брось тысячелистник на мой гроб. Чувствуешь аромат призрачных слов? Я отхожу от оцепенения. Нет пути в могиле – одни сомнения. Говорю тебе, прими! Ты принял град, что возник изнутри. Сменил свой лик. У тебя их осталось тысячи три. Беги, пока тлеет наша свеча! Люби, пока не пропали все слова.

Ночь. Настанет день, когда очнется от смерти Уильям, ведь смерть лишь забытье. Увидит отражение свое в стародавних временах, и разлетятся карты Таро в костяных руках. Отыщет могильных камень свой в листве. Гроб будет пуст, но в нем найдется знакомая печаль. Грусть, по временам, которых не вернешь, по людям, забывшим, что уже однажды жили. Одноглазый ворон взмахнет крылом. Плющ зеркало закроет, и крест на груди патиной покроет. Пока ночная тьма не отступила, на лист лягут строчки того, кого посмертно называют великим драматургом и поэтом. Призрак пишет, а мы угадываем в ветре вдохновляющее эхо.

В твоем сердце кинжал, горящий магическим огнем. Мне нравится обнимать тебя! За поцелуй я плачу поцелуем. За жертву платить кровью мне не ново. Не приручу я скверну в себе, уж лучше выпью яд Левиафана! Падают листья. Они будут вспомнать о наших телах снова и снова, сплетенных, как змеи в черепах чародеев.

Смотри, как огонь жрет мосты. Растворится в тебе мечта, которой не суждено сбыться. Музыку сфер выпускаешь через рот. Чтобы постичь тебя, мне нужен вертолет. Горят великие кресты над коробками домов. Глаза выползают из земляники в садах вечных снов. Люблю тебя, красавец! Порву тебя и обрывки съем, запью амброзией из аномальной зоны. Тогда на мне вырастут шипы. Они, горячие, пронзят тебя во сне.

Мне нужно кое–что спросить у кислоты, покрывающей аппетитный красный сыр...

– Здравствуйте! Вы купили это письмо с привкусом сыра просто так?

– Нет, – ответил душок сыра. – Мне нужен был сыр для большой работы. Сделка века! Понимаете? Если изучить внимательно дырки, то можно сделать вывод, что они были созданы великим ученым Владимиром Кривожоповым.

– Никак нет! Я не участвовал в этом представлении, то была моя блуждающая тень! – взорвался Владимир.

– Так что же мы будем делать с этим?

– А ничего, – ответил дух и спрятался под шкаф.

– Замечательное представление! – похлопали собравшиеся вокруг сыра люди. – Это войдет в историю нашего народа надолго. После слоновых походов, просто замечательная работа...

Сыр взлетел и устремился покорять космические просторы. Прошел еще один день между холодными месяцами. Закрылись занавески с черными квадратами, и все, довольные, разошлись по домам. Только маленький мальчик остался ковырять нос, глядя в пышное небо.

Сознание неотделимо от бытия. Подобно волнам оно находит на небытие, рождая частицы водной проекции, которую можно воспринимать, как матрицу нейронов мозга. Слитые половинки образуют пульсирующее сердце, скованное касанием острых шпиц электродавительной машины в руках пришельца. Черные звезды горят в среде надсознания из–за квантовых волнений в гиперпространстве, но это лишь иллюзия, посланная несовершенством нашего умозрительного аппарата. Слон тоже кот, только не полосатый. Это многое объясняет, вы не находите?

Ты видел свет, отраженный от камня? Воин. Ты видел свет, отраженный от древа? Индеец выпустил изо рта пурпурное облако и прижал к телу пластины из жидкого металла, повторяющие очертания тела.

– Я вижу сквозь время. Я прохожу сквозь песок и стекло. Я заглядываю в колодцы вечности, чтобы найти ягоды спелых идей.

Сокол расправил крылья, и перья разлетелись каплями крови. Волшебник надел маску льва и пропел на нечеловеческом языке древнее заклинание, рождающее этот мир из пустоты. Солнце зажглось над горизонтом, и распустились цветы прекрасными красками, покрывая все поверхности и грани мира. Нашего мира, который мы рождаем через обычные, повседневные мысли.

Человек, куда ты бежишь? По скатам времени ты скользишь, рискуя упасть в бездну, в которую стекают тысячи тысяч водопадов. Меняется суть мироздания всего. Ты желаешь разрушить космос? Блаженно неведение – оно нам дано душой мира! Будь же осторожен в своем беге по миру, где старое и новое сплелись в обыденном.

Нирвана втекает в сознание, когда я курю особые травы. Я собираю грибы в лесах сновидения, чтобы потом провалиться в глубины бессознательного, в котором, верю, отыщется истина. Верно! Два древа, переплетающиеся корнями, подарят человеку правду о мире.

Мироздание заполнено насекомыми! Нано–машины строят гипертоннель, состоящим из сот–глаз, в котором открываются порталы в иные миры и проекции реальности. Святой слон держит в руках: скрижаль, трезубец, змею, череп и вишенку. Насладись ее вкусом, воин.

Маг начертил круг и встал в него. Ударила молния в его руку, а по телу прошла дрожь. Он выжил и увидел как на небе раскрылись глаза. Глядя наверх, колдун ухмыльнулся. Он доказал себе, что магия реальна. Теперь владел он всем миром, меняя очертания круга. Так начался ритуал длинною в тысячи лет.

– Приветствую тебя путник! – проговорили они. – Ты зашел в место тайны, которую называешь жизнь. Твои деяния отражаются на общей системе взаимосвязи всех зримых вещей. Каждое твое действие, даже мысль, неимоверно важны для Вселенной! Иди по лестнице существа, согретой астральными ветрами. Я буду вести тебя в иные мироздания. Вместе мы спустимся к мировым водам, питающим бытие, которые охраняет Гидра – мой архетипический инструмент. Преклонись перед ним! Блаженно неведение в великой тайне жизни. Цени Тайну, путник. Я открою тебе все секреты самоцветной жизни и покажу титанов, возводящие великие храмы на далеких планетах. Как в пространстве, так и во времени, трудятся титаны над укреплением универсума. Молись Духу, но прежде всего, просто будь собой. Ты неповторим, как ветвь от вети мирового древа. Твои движения идеальны, ты влитая часть великой машины природы. Мир тебе!

Маг уснул с улыбкой на лице. Во сне он снова общался с небесными глазами, они качали его на волнах гиперсознания, летящего с астрономической скоростью по планам реальности. Это было волшебное путешествие, а когда маг проснулся, он был наполнен большим упоением. Маг был молод снова. Слезы заливали его щеки. Он пел, и его пение слушало небо.

Я был заперт в музее странного и необычного. Духи юксипи ведут охоту на человеческие души в стенах этого музея. Заперты пленники в магических кувшинах, которые я пытался отыскать. Из последних ментальных сил, запирал злых духов по другим кувшинам, но, так уж вышло, один из духов убил меня топором. Таперь я сам... один из духов? Теперь разгадываю загадки, чтобы обрести покой!

Шива танцует в тайном месте. Ом намах Шивайя! Сому разливают в чаши боги и пьют, рождая во снах удивительные миры. Я танцую, как Шива. Мои руки волнуют частицы воздуха, и грохочет гром на другой стороне Земли. Я часть единой системы, дитя далеких звезд. Имя, как космические врата, за которыми сокрыта великая тайна. Обретя ее, мне никогда уже не обрести покой. Стал я частью бесконечного цикла, как жертва для каких-то совсем уж иных богов...

Месяц улыбается мне, идущему по земле, такой холодой и пустой. Скелеты в склепах оживают. Бесы выползают из теней. Масло размазывает домовой на кухонном столе. Игрушки прошлого обращаются неведомыми зверушками, и мне страшно в их тенях. Дрожащими руками, я ночью подсвечник поднял, проснувшись в ледяном поту. Мне это все так явно привиделось – теперь никогда не усну!

Незаметно уснул за письменным столом. Разрушенные храмы привиделись мне. Странные механизмы спустились с неба и разобрали мой дух на части. Вставляя в меня таинственные кристаллы, они убрали с органами всю грусть. Я осознал, что еще сплю. Мне не проснуться! Так далеко ушел в страну снов.

Гляжу на наступающее лето через решетку. Курю без всяких дум. Слоняются пустые люди по коридорам жизни. Птицы рвутся в облака, обращая на меня любящие взгляды. Я кидаю вверх цветы, а странные духи опускаются ко мне с неба. Ловлю призрачные образы, приближаясь ко сну, связанный и усталый от лекарств. На моих глазах фантастические машины заводят ключи в спинах людей, заводной мир открывается мне за входной дверью. Я НЕ СПЛЮ, а вижу так отчетливо, так ярко! Как же хорошо прозреть от слепоты и взглянуть на бескрайние воды существования. Я больше не пленник желтых стен. Кто я? Спрашиваю у отражения уходящего дня.

Наш корабль плывет по золотистым облакам. Слоняется этот небесный странник по семи башням–городам. Ангел мой спутник в долгом путешествии. Опустив веки, он подарил мне поцелуй, и я хочу его обнять, но отталкиваю в презрении к себе. Выхватил меч и вонзил в белую кожу. Слезы текут, а с губ исходит: - "Извини". Зачем мы родились? Чтобы скитаться по дальним странам, любить кого-то, а потом умереть? Ломается корабль в руках древних титанов, и я, расправив руки, головой вниз, стремительно лечу сквозь облака. Я не погиб – меня тот ангел подхватил, и в чудесный сад отнес, где я пил греховный сок познания добра и зла. Ева выглянула из–за скалы, бросила любопытный взгляд на меня и на свою ногу привязала змею. Ева вышла ко мне и взяла за руки. И тогда потемнели небеса, град обрушился на нас, бегущих из божественных садов. Красный огонь вспыхнул в ангельской руке на том мече, которым я пронзил его. Крест в сердце и взгляд скован льдом. Ревность, ты рушишь Рай!

Взял револьвер и ушел в ночь. Скалится пес на мою проходящую тень. Вампир ведет свою охоту, хочет крови этой ночью. Я выстрелил в него, но он движением глаз пулю остановил, оказался сзади и вонзил в меня клыки. Я уронил оружие и на время замер в прекрасном сне. Черные капли скатились по шее. Кто я теперь? Неживой–неживой–неживой! Солнце меня обратило в скелет. Укутавшись в плащ, я ушел в прекрасный рассвет. Обвязывал себя песочными часами и взял в левую руку косу. Теперь я смерти постовой и жизни у смертных забираю! Черная ночь обратила меня в пепел, и мой прах подхватил ветер. Кем стал я? Не знаю. Чужими руками этот текст набираю. Тайные знаки мне рассказали, что я дитя солнца, рожденный богиней ночи. Не совсем человек, но и не до конца вампир, отавленнный змеиным ядом лев, что ищет крылья свои в ином мире, далеких скалах близ реки Стикс.

Ангелы берут копья и, в слезах, уходят на войну с людьми за наши грехи. Единорог раскрыл зубатую пасть и впился клыками в человеческую плоть. Так писатель сошел с ума. По-своему погиб. Змей оплетает его череп, влезает в глазницу. Башни рушатся, и сотни людей прыгают из окон. Солдаты хватают ружья, когда пули уже свистят над головой. Повсюду взрывы, разорванное мясо и раздробленное гусеницами кости. Красная пустыня. Кровью плачет мальчик, держа в руках сломанную игрушку–рыцаря. Демоны хаоса выходят из наших снов, жрут они девственниц и святых. Когда все погибли, когда не осталось лесов и наполняющих их животных, взошел черный цветок. Слеза упадет с листка, ведь нет больше таких существ как люди.

Монах зажег свячу и ветхую книгу стал листать. Кровавые следы на листках зажглись – о, ужас, спалили монастырь. Монах выжил, стал он скитаться по пустыне. Сорок дней он по ней бродил, а потом нашел спрятанный в скале волшебный эликсир. Выпил его и уснул, странное ему виделось во сне. Дева ночи к нему пришла и дала пророчество, что он будет жить на земле девять тысяч лет, что ему предстоит познать кто он такой и монастырь из пепла восстановить. Стонет ветер в скалах, и слоняется кровожадный шакал – монаха страх, страх перед тем, что он лишь бредил и дева привиделась ему. Не восстановить монастырь и людей погибших не вернуть! Съедают сознания грехи, и монах сорвался со скалы. Но выросли крылья у него, и в небо воспарил, к волшебному свету, который его ум из разрозенных крупиц восстановил. Камень за камнем собрал он не монастырь, но собор, украсив его стены рисунками тех, кого потерял, всех, кого так сильно любил.

В дивном парке, статуя маленького мальчика сошла с пьедестала, подняла лук и выстрелила в небо. Стрела вонзилась в мой стул в пустой комнате, стены которой покрыты пылью. Сотня крошечных змей копошатся вокруг черепа, что покоится на письменном столе. Рядом с ним золотая клетка, в коей поет птица с оторванными крыльями. Мудрец бросился с крыши башни, которую оплетают корни мирового древа. Мотылек сел на надгробный камень и сгорел. Узрев его гибель, я поднял флаг, что с эмблемой единорога, и прокричал имя Бога.

– Что ты хочешь от меня? – прогрохотали небеса в ответ.

– Любить тебя! – ответил я.

– Ты многого хочешь от меня!

Прокричал гром: НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Закончился концерт. Бегство от реальности рвет чужие души. Под дышащим кленом, мальчик раздавил в руке бабочку, и опустилось солнце. Струи крови потекли по белым щекам ребенка. Реальность вытекает из людских глаз. Муравьи строят коробочные дома, пока я шатаюсь по улице под дурманом. С неба сыпятся осколки храма, и китайский дракон их ловит своей пастью.

Зачем я здесь? Почему еще жив, а не мертв? Кто–нибудь даст мне ответ? Ответ пришел во сне, но я забыл его... Перья на груди моей возлюбленной, которую я имею в кромешной темноте. Я плачу, пронзая ее плеву. Магистр тайных знаний вручил мне Таро, и все растворилось, угасло сознание. В темноте вспыхнули красные звезды, но я уже не вернусь к жизни. НЕТ! НЕТ! НЕТ! Мне лучше гадается на Тарот в темноте–темноте–темноте.

Зачем всесильный Бог придумал смерть, чтобы мы жили в постоянном страхе перед ним?! Могильные камни поднимаются до самых небес. Нет места для мертвых на планете больше, вся земля состоит из костей. Я бегу от этого мира, глотая горящие солнца, но мне не уйти в иллюзии дурмана до самого конца. Реальность притягивает меня, в сеть меня ловит паук явственного сна, и не избежать его пробуждающего яда. Некрополь – место в котором теперь все живут. Черепа в стенах бросают пустые взгляды на детей, которые, смеясь, играют в смерть. Дым заслонил солнце. Мотыльки садятся на горящий крест и сгорают.

Раздевшись, я вышел на улицу и попросил ближайший терминал, чтобы он пронзил меня иглами. Успокоительное течет по венам, и добавил в свой коктейль несколько солнц. Горько–сладкий вкус отходняка. Я прилег на подстилку из кожи коня и всмотрелся в желтые глаза своего кота, который решил погрызть это покрытие. Киска, ты тоже сдохнешь? Не покидай меня, хоть кто-нибуль останьтесь со мной!!! Зачем вы все уходите в небытие?! Наверное, Бог придумал смерть, чтобы была жизнь, ведь одно идет за другим, таков уж мир. Ну и пиздец! Подожженное зажигалкой насекомое дрыгает лапками, но уже никогда не сможет подняться на крылышках в воздух. Агония для меня интересней, чем сама смерть. Зачем мы еще вынуждены перед смертью страдать? Дай мне ответ, горящий в небе крест! Дай ответ, молю! Ответа НЕТ. На моих глазах, маленькие дети все так же играют в смерть.

Ты спишь с открытыми глазами. Ты видишь мир, такой каков он есть. Грани пространства расталкиваешь, веря в лучший день. Бесконечные машины ткут реальность, пронзая иглами сердца. Медленно восходит светило, что не имеет предела, светило без конца. Я грезы ем на завтрак, обед и ужин. Мне видятся причудливые миры, но я сторонний наблюдатель в них. Гляди, крылатые создания с мозгами вместо голов парят над циклопическими городами! Я более не вижу различий между сном и явью. Все пять чувств навострив, трогаю остывшее тело у костра. Моя мать сегодня умерла, но нет слез. Я знаю, что она все еще жива внутри моего глубокого сна.

Немного погодя, я вышел в город семи надежд. Надел очки, чтобы огни не прожгли глаза. Тройка черных машин едет к райским вратам. Попал ты под колеса и все кости переломал. Боль хорошо отрезвляет! Страдание дает толчок к новым начинаниям. Ты в клетке. Я в клетке, но другой. Пиши мне, моя заразная любовь. Я сожгу твои письма, согреюсь у этого костра. Любовь тепла, конечно, а разлука холодна. Рожденная холодом, лихорадка преследует меня, когда иду по улице лошадиных черепов, на которой зажигаются огнями мотыльки – посланники полуночной любви, те самые огни, что жгут глаза.

Техношаман подключил провода к сознанию. Он запустил симуляцию космической мантры, и приятная дрожь пробежала по его телу. Тысячи птиц устремились на землю. Их острые клювы пробивали крыши стеклянных домов. Шаман поймал один из осколков и полоснул им по руке. Кровь заструилось в приемный конвертер. На мониторе появились две змеи ДНК. Окровавленным пальцем, он извлек семь хромосом. Теперь шаман полубог, творит мир на крыше мироздания. Его верные механические помощники сплетают людей из небытия. Он зрит пламенем. Он – вода.

Букашка, зачем ты родилась? Мотылек порхает над черепом лошади, пока я пью крепкий чай, находясь в тюрьме для разума. Жизнь должна была остановиться, но вместо этого она родила призрачную надежду. Я полуслеп, иду по улицам, покинув клетку, видя людей, как тени. Смотрю с дома на беспокойную листву деревьев, там, внизу. Почти сделал шаг в пустоту. Сделать шаг в пустоту себя. Это лучшее, чем плачет душа. Радугу мне подарила белая птица. Она села на мой подоконник, и я плачу, глядя на нее. Она плачет за стеклом в ответ. Как больно! Жизнь изранена ножами судьбы. Но в печали я держу улыбку, мне не забыть того, что было. Может, оно вернется по своему стилю? Н е т. Я плачу над этими тремя буквами. Мой котик Коготок, наверное, уже умер. Как жаль, что в моем саду сознания растет только бесцветная герань. Опять тюрьма, режим. Выход только один! Заперт он для меня. Меняются сезоны, пока смотрю во двор сквозь железные нити. Прости меня, моя любовь! Прости за то, что я не с тобой. Верю, через ветра передаешь ты мне привет.

100

49406. Я бью пальцами по клавиатуре, смотря в десятки мерцающих экранов. Я стал несталкером после того как мой друг в гугле погиб. Искал ЦП в торе, а нашел сетевого духа, который взорвал мне мозг. В поисках Уровня А, зашел на Перевал, за которым Мертвая зона. Мне чего–то не хватало, но я познакомился с девчонкой в Аркадии, она мне дала технонаркоты. Провались в психоделическую пропасть, как пасть. Предо мной распахнул двери Тихий дом. Что за ними? Свет, рушащий мечты!

101

Рушатся храмы под молотками. Я ем сладкий пирог правды. Меняет сознания химия, и я перестаю быть человеком. Теперь я змей, я состою из змей. ЗМЕЙ! ЗМЕЙ! ЗМЕЙ! Кусают они друг друга, пуская в кровь отрезвляющий яд. В систему входит он, и распускается цветок из солей. Моря накатывает на берег осознанности. Я таю рождаюсь снова изо льда стылой реальности. Мерещатся мне иные города, множество путей. Сигарета давно уж догорела, а я смотрю вдаль уходящего дыма. Ай, пускай!

102

Индра придай мне сил, чтобы победить страх! Я в этой жизни весь в слезах. Видя внезапную гибель других людей, я стону в красной ночи. О Агни, верю в тебя! Огонек горит в черноте – он моя душа. За ней иду по пути богов, возвращаясь к естеству. Я не усну. Я больше не усну! Не слепо, но осознанно смотрят глаза на внешний мир. О Агни, любовь моя, зажги во мне надежду в завтрашний день, что мироздание не рухнет в один миг. Шива, освободи от яда змей! То великий дар, но и проклятье.

103

Текут стены. Цвета пронзают глаза. Мне надо начать с конца! Cолнца горят в горле, и чертовы тени бродят вокруг меня. Я растекаюсь на стуле, чего-то выжидаю, и мимолетно проходят сутки. Еще солнц или на покой? Блаженна всякая дурь, дарит нам счастье за цену памяти. Три солнца восходят на западе, востоке и севере. Зеленые лучи их прознают тьму в каком–то безумном танце мертвого авангарда. Я новый человек, герой своего времени, писатель из клоаки жизни. Поднимают флаги с проклятыми звездами, в то вромя как меня рвет, стоя в сортире. Выплевываю поганую химию. Хочу владеть своим мозгом на сто, но терплю крах, запутываясь в собственных словах. Буквы на экране, как дым на воде. Я лечу по ограническим тоннелям, возвращаясь к СЕБЕ.

104

Ведьмины круги скрывают черные гвоздики. Господи! Кто защитит нас от несчастливой любви? Повсюду перевернутые кресты. Человек с черепом птицы взывает к толпе: - "Будьте жизнью мертвы". Небо заросло плесенью, с него течет гной – сложный магический ритуал я этой ночью провел. Зеленые факелы горят в коридоре судьбы, куда нам всем суждено прийти, заснув навечно в голодной тоске. Ведьма совратила меня. Мои глаза отобрала ее птица из кристаллов льда. Туман пьет моя тень, которая реальнее меня. В клетки дрожит нагая девочка – жертва настоящего, проглатываемая проклятым будущем. Кричат ведьмы на фаллических столбах, которых жрет серый огонь. Я пытаюсь разогнать страх, учусь видеть без глаз. Выставляю себя голым луне на показ. Шабаш этой ночью пробудет умерших богов. Они вернуться чтобы содрать всю кожу и плоть с наших душ. Свеча гаснет, но нет для меня сна, в кубке отравы мыслей и вернувшихся несчастьев. Ведьма совратила меня!

105

Как какой-то дракон, тебя кусаю. Ты часть от моей души теперь. С неба сыпятся снежинки – то слезы запертых в клетки ангелов, кои на крыльях запертого рая. С кошкой на поводке, я в ночь выхожу. Преследуют меня мертвые огни. Громадные мотыльки следят за мной из темноты, желая всю кровь испить. Груды черепов тут и там, мои и твои потерянные мечты. Прислушайся! Загробная музыка полнейшей тишины. Чертят тени оккультные знаки на стенах домов, призывая Люцифера (Абраксаса) из темницы слов. Режут вены смельчаки, пытаясь понять смерть. Преклонюсь перед перевернутым крестом. Я один этой ночью, сам с собой говорю на нечеловеческом языке, и трупы встают из могил, и близится кошмарной пир Тиамат. Иду по следу косы, туда куда уходят все. В черном Лимбе буду думать о потерянной жизни, кромешный бред рожать, по именам называть проклятья. Лилит захватила мое тело. И мне не убежать, не уйти. Вчера моей возлюбленной стала змея!

106

Конь тонет в болоте печали, захлебываясь мутной водой. Треугольник. Кровь на руках мальчика, который имеет зеленую кожу. Желтые зрачки из темноты наблюдают за ним, пока тот манстурбирует на труп своей сестры. Клыки вонзаются в детскую плоть. На небе молнии, и Фантазия рушится, исчезая в небытие. Только двойной змей поможет умереть без страданий, болезней и иных мук. Но где же он, когда так нужен? В нашем же мире крошатся, падаю башни. Без крика, люди выпрыгивают из окон. Смертники внизу уносят жизни тысяч людей. Плата за цифровой век – закрытые двери, к которым подносят еду, дают жертву для перемен. Но нет перемен на этом свете больше, все что из земли пришло в нее же уходит. Перевернутый треугольник завершает творение.

107

Седая ведьма, моя любовь, дала мне яблоко с плесенью. Запри двери на замки – тихо попросила она. Бесы через окна в избушку лезут. Не спасет от них защитный талисман, треснул камень и пылью стал. Перевернутый крест на шею надену. Верю, стану святым, преклонив колено перед ужасом. В треугольник череп ребенка положил. Смотрю как текут реки менструальной крови тех, кто в кошмарных снах. Яблоко грызу и рвет меня на лошадиную морду. Скакун бьет копытами, ломая себе кости. Огни свечей в храме тушу, ведь мне так мил покой, покоя нет в живом огне. Мне мерзок этот маленький мирок, отвар дурмана принимаю и ухожу в клубящиеся тьму. Дымятся пепелища, в которых сгорели еретики. Меня ждет та же смерть, себя я ведьмиными зельями гублю и с Сатаной говорю, как с братом. Черное солнце поднялось в багряном рассвете, но меня уже нет в этом мире, спрятался я от мирских забот и метафизики в гробу. Здесь, в тесноте, бесконечне думы веду и задаю себе один и тот же вопрос. Почему я - не живу?!

108

Хватит ли у тебя смелости попробовать напиток духов и как бы умереть? Шаман бьет по тамтаму, змеев из влажного леса призывая. Я делаю глоток, за ним другой. Тело тошнит, а сознание уходит в бесконечный тоннель. Обращаю внимание на руку – скопище золотых змей. Глаза шамана самоцветами стали, когда он пустил мне пьянящий дым в лицо. Шаман в маске шакала. Ребенок, дикие животные, рыбы, люминесцентные грибы, молекулы – все переплетается в голове. Я лечу на астрономической скорости во внутреннем космосе. Без тела, познаю кем являюсь, и слезы радости лицо заливают. Ты смел чтобы сделать это? Шаман в маске шакала твой дух приглашает!

109

Я вернулся с того света, чтобы рассказать о жующем детскую плоть демоне–слоне. В блеклом прошлом, курю и режу кресты на руке, изучая себя. Кровь питает землю, из которой растут колючие сорняки. Мои друзья в белых одеждах бегут по черному лесу, а я, при свечах, листаю книгу мертвых, пытаясь понять способ вызова Левиафана. Мой отец надел на голову череп оленя, когда врачи оставили умирать его тело. УМРИТЕ! Я напускаю на людей бешеных собак, пусть рвут плоть, сколько хотят! Перевернутый треугольник рисую на листе. Череп на копье на башне моей жизни пылает зеленым огнем. Я вернулся с того света, чтобы рассказать всем о демоне–слоне!!!

110

Девушка в облике корабля пришла на танец семи чертей. На гитарах играют рыбы, пуская розовые пузыри. Надев треугольные очки, мы танцуем, отрастив змеиные хвосты. Салют этой ночью пробудет новое поколение людей. Хлопай в ладошки – начинается лето, после мороза буйствующих небесных сфер. Я пускаю дым зеленой сигареты, стуча пальцами по доске, на которой прибита мышь. Новая музыка сходит с ее уст, и рождается душная зима.

111

Кровь от крови отделить нелегко. Рассыпался град великий, и прорезался рассвет нового мира. Дух управляет людьми – фигурами на шахматной доске. Хлещет кровь на зеркала кривые. Я люблю себя во время великого Затмения. Кинжал в виде змей стремится к телу, но я удерживаю его за рукоять – не пришло еще время погибать. С отрадой, выхожу из мучительного сна. Фантазии обрели плоть, и я сливаюсь в поцелуе с роботизированной нимфой цифрового настоящего. Курю и думаю о завтрашнем дне, который будет чудеснее всякого сна. Думаю, в кромешной тьме, оплетенный змеями. Дух, прояви же Себя еще во мне!

112

А что многоликие горы? Они поют водопадами. Голуби в небе сгорают, камни сыпятся с холмов, и по земле ползет сжигающий всё рассвет. Улитка лезет по склону мифической горы, на которую взбираюсь из последних сил. Руки от крови прошлых грехов не смыть. Череп вращается в небе, окруженный солнечными дисками. Шумит ручей в запретном лесу. Отопьешь из него – умрешь... и возродишься лучистым божеством. Стремительно сжирает себя время к вечности стремясь. На вершине познаю тайну мира, весь в радостных слезах.

113

В листве, из кристаллов, скрываются птицы с семью хвостами. Иду по лесу иных воплощений. То охотящийся лис, то змей, оплетающий древо тайн. Спиральное лучистое существо поднимаются над цветастыми горами. Рыбы пойманы в сети чистых вод. Мечтаю, заходя за границы грез. Рубиновые глаза божества открываются предо мной. Я поклоняюсь Божеству, сотканному из радости и любви. Падает желтый снег на мои когтистые, чешуйчатые лапы, и я слизываю этот мед – приятный, освежающий вкус, сам нектар существования. Я – меняющий форму, горю на небе созвездием дракона!

114

Фигуры людей уходят в небытие. Электрические токи бегают по венам уставшего от всего человека. Он хочет укрыться в крыльях, но разумные медузы не дают ему это сделать. Они препарируют его мозг, изменяя память, счастье на несчастье заменяя. Картинка дрожит перед глазами, и меняются цвета, человек не узнает в зеркале себя. Заглатывает смело картон, пропитанный кислотой. Множество глаз смотрят на него, пока он летит в колодце, уходящем в вечность. Что–то прекрасное приходит на ум, и он над миром взлетает, расправляя красные крылья. Теперь он на самом деле настоящий, живой и реальный человек! Среди лазурных облаков, нашел он сакральное в сновидениях матери-луны.

115

Зеленый рыцарь сделал выпад, и я еле уклонился от клинка. Поднял свой железный посох, повернул, и начал отбивать неистовые удары. Рыцарь мне был, как брат, но теперь он заклятый враг! Он отпрыгнул, и я прыгнул за ним, поразил его в плечо. Меч выпал из сломанной руки. Пихнул его в грудь рукой, и он распластался на земле. Стоя над ним, я спросил:

– Ты хочешь жить? Тогда полюби меня снова, как той ночью, когда сыпались звезды. Я никто без тебя! Забудь то, что сделал я. Подними забрало и дай мне поцеловать тебя.

Рыцарь схватил левой рукой меч и отбил посох. Я с силой пустил посох вниз, пробивая шлем и проламывая череп. Теперь один бьюсь с тенями зеленого рыцаря в кошмарном сне, который не имеет конца. Не спастись мне! Солнце обжигает мою душу, и я сорвал голос в крике.

116

Храмы зовут из пустынь, влажных лесов и чистейших озер. Вытираю твои слезы. Ты постиг величайшую тайну, мой ученик. Теперь ты способен творить силой мысли. Что ты создашь? Каков будет итог твоей работы, поможет ли она чем–то людям? Раскрой крылья чувственного опыта, воспари над миром и оглянись вокруг. Узрел ты голубое солнце, в котором тонут человеческие сердца. Искрой интуиции зажег огонь правды. Сгорая в этом красном пламени, ты добрался до первопричины. Восхваляй же верховное существо, которое вдохнуло в тебя жизнь, неживую материю объединила с духом. Куда ты отправишься? Наверное, в то место, где светило остановилось над гранью горизонта. Жизнь прекрасна, пей ее воды и делай что хочешь, твори весь этот великий мир!

117

Маленький мальчик выбежал во двор и прижался к матери. Ему было страшно. Очень страшно оттого, что деревья стали гигантскими улитками, ползали они по черным облакам. Страшно потому, что из колодца потянулись белые руки. Солнце же превратилось в одуванчик с розовыми лепестками. В один миг весь мир переменился, после того как он выпил киселя, который привезла помешанная на религии бабка.

– Пойдем в Солнечный град, – пропела мать, у которой глаза вытянулись на рожках.

Мальчик заплакал, и плакал, пока жемчужины не посыпались с неба. Входя в землю, они прорастали бегающими зрачками, которые с большим удивлением разглядывали мальчика.

Вот уже мальчик вырос, а мир не стал прежним. Он научился жить без ужаса к метаморфозам реальности. Он ехал на работу в голубом слоне, проезжая удивительные храмы из зеленого стекла. Стекают в его рот чудесные масла. Прохожие увиделись ему маленькими, беспокойными точками, а другие машины – блестящими жуками.

– Все нормально, – сказал он себе.

– Все хорошо! – отозвался руль.

– Все–мя отлично–мяу, – промяукала ручка двери в виде свернувшейся кошки.

Слон расправил крылья из фиалковых молний, взмахнул ими и устремился в желтое небо с десятью солнцами. Земля же взорвалась в ослепительной вспышке. Мир снова переменился. Мир стал другим.

118

Бог стар и зол! Я зарядил револьвер и выстрелил вверх, противостоя богу черного света. На горе я разрываю облака крыльями из стали. Взбираюсь на Башню Отречения, но не забыть мне божественные силы, которые вдохнули в меня жизнь. Верю, им я любим! Духи огня пляшут вокруг меня, и шпагу поднимаю, одеваю на нее своих врагов – эго-отражения. Светило палит в Пустыни Безудержной Жизни, и ноты грома, будто сейчас обрушится дождь. Вместо этого красный снег все идет и идет. В лабиринте жизни запутаться легко, испить неосторожно из чаши смерти. Случайность ломает кости даже у быков. Случайность создает мироустройство все. Я враждую с безумным богом, теряя человечность. Может, после очередного выстрела, зажгутся небеса! Займу Я трон Бога или кости мои сожрут пески времени. Идет битва вековых ветров, четырех дыханий божества.

119

Куда уходят следы других людей? Почему меня оставил весь мир, когда мои глаза залила кровь? Не спеша божества играют с моей судьбой, бросают кости на круглый стол. Шатаясь меж красных скал, я пытался отыскать хоть кого–нибудь, но даже тени от меня бежали. Только одинокая птица мира следила за мной с зеленого небосвода. Стальной паук набросил на нее сеть и потянул во тьму. Прошел еще один день жизни середины, жизни, которая скачет галопом в раскаленный закат. В лучах гибнущей звезды, пришла ты, противоядие от одиночества дала, полюбила и незаметно умерла. Люблю тебя! И знаю, что это навсегда. Иду я по твоим следам.

120

Я взобрался на сук древа мирового. В бегстве от злого эго, покинул мир людей. Свернулся калачиком в гнезде, великий ворон схватил меня и унес в королевство без корон, странную причуду моей души. Почему ты умерла, кто погубил тебя? Я вряд ли узнаю ответ. Истину из города богов не забыть. Огонь сыпется с небес, а я лежу на ледяной земле, пронзенный копьями времен. То боги прокляли меня! Услышь меня птица грез! Поплачь над моим израненным телом, над моими растерзанными мыслями, в которых от надежды остался уголек. Может, тогда дух вернется из небытия. Хочу любить, познать Тебя! Но ты удаляешься от меня, и я плачу. Луна красна, как кровь моя. В битве жизни, я один на один с собой. Проиграл и погиб. Когда воскресну, молю, стань новым мной!

121

Иду я в красном балахоне, неся радости цветы. Прячусь в переулке от грызущих кости синих собак. Меня распирает от любви к прекрасному новому миру. Я прыгаю по разноцветным лужам. Сахар нищему кидаю, пропитанный слезой Бога. Мне рады те, кто по ночам не спит. К ним захожу и всем дарю цветы. Пришел к тебе домой, снеся телекинезом дверь. Я птица, а ты слива, друг мой из иного мира!

122

Я собираю тени и кладу в тайник. Безликий, не совсем человек. Свечи зажигаю и огоньки глотаю, они покажут мне тысячи видений. Мне близок плутающий ветер, одним я с ним родства. В сказки ночи захожу. Плащ из листьев, маска варана – мой прошлый облик зима сожрала. Бойся человек! Рукой я отнимаю лик, чтобы стать другим. Ищу свое лицо, среди тысяч лиц.

123

Мы пляшем под созвездием дракона, подпрыгиваем и веритмся. Зачем ты держишь нож в руке, мой друг? Тени встали перед нами, и клинок вошел в одну из них. Красные огни повсюду – некуда деться. Это глаза созданий ночи, сущих призраков судьбы. Стены храма окрашены кровью, светильники разбиты, и тьма заполнила сердце. Я меняюсь, сам тенью становясь. Задержит ли мое дыхание нож? Смогу ли побороть перевоплощение любовью, хоть что–то в этом мире изменить? Нож вонзился в мой глаз. Встречаю его поцелуем – преградой смерти. И тут я очутился в храме из света. Взял тебя за руку и стал молиться древним богам. Без одного глаза, я к жизни вернусь. Туда, где ждут меня звезды дракона. Туда, где все мы в странных танцах.

124

Взбираюсь на башню из легенд, пытаясь друга отыскать. Ступени спиральной лестницы падают за мной, и я весь не свой. В дверях стоят демоны–драконы, держа в лапах трезубцы из зеленого стекла. Сжигаю их пламенем из священного самоцвета во лбу. Иду-иду, шагают по ступеням, но башне нет конца! Ловушки готовы изрезать меня, летающие вороны хотят оцарапать глаза. Башня говорит:

– Ты тот, кого искала Луна. Мне не понять тебя – идешь ты по моим бесконечным ступеням и хочешь дойти до конца. Какой дурак, Я бесконечна!

Отвечаю:

– Преодолеть бесконечность – пустяк. Если ты веришь в себя и идешь за тем, кто ближе тебе чем подлунный мир! Я не остановлюсь, сгорю до конца, но друга своего вновь обрету. Бесконечная башня, ты не остановишь меня!

Я преодолел бесконечность, но не нашел друга в конце пути. Вместо него ждала меня ты – демоническая Луна! Самоцвет вырван. Пути назад нет. Обреченность и кромешный бред!

Сиганул с башни легенд, пытаясь вырваться из бесконечности конца. Любовь дала мне крылья из мечей. Я режу летающих ужасных созданий, летя над бесконечными грядами покрытых снегами гор. Целый мир открылся пред моим взором.

Ночью увидел луч белого света на горизонте. Добравшись до него, я посетил храм семи драконов и друга своего оттуда спас, все таки спас. Но друг обратился птицей и клювом лишил меня глаз. Окруженный темным туманом, я пытаюсь отыскать новые глаза, глаза судьбы – они спасут нас всех, увидишь ты!

125

Ложится масло на холст, на котором великий змей стережет жизнь и смерть. Свечи тонкими мазками появляются в черном пространстве. Художник обернулся на звук рвущейся материи, узрел, как из холста вылазят демоны. Художник без страха совокуплсяется с одним из них, оплетающий его тело щупальцами с загнутыми шипами. Черные гарпии прилетели к полуразрушенному дому художника. Из леса поднялись облака дыма, и, окрашивая все в багрянец, село светило. Мою щеку облизал длинный язык.

– Ты наш! – говорят демоны, – Ты всегда будешь наш! Твоя плоть. Твои кости. Все это принадлежит нам! Когда ты умрешь, мы сожрем твою душу. Ты – проявление любви, которая кончилась кровавыми слезами. Все твои чувства наши! Все твои мысли порождены нами, соучастниками Идеи Зла!

– Мне нужно больше красок, чтобы передать мое видение, – прошептали потрескавшиеся губы. – Больше жизни я хочу вдохнуть в свои творения. Я готов на все, ради жизни проявления. Готов упасть в бездну, даже пройти через ад. Получить знание, запрятанный клад.

– Ты наш! Вся твоя кровь. Твои мечты. Все это НАШЕ! – громогласно раздалось из леса клыков.

Демоны превратились в туман. Гарпии слетелись к голому телу и впились с визгом в кожу когтями. Полуживой художник выхватил кисть, макнул в черную лужу, и брызнул на порванный холст. Творение завершено!

126

Максим схватился за голову, его мысли путались. Он проверил заперта ли входная дверь. Он взглянул в зеркало, сильно зажмурился, и проверил закрыта ли. Он сел на стул, посчитал до третьего вздоха, и проверил закрыта ли дверь. Его розовый котик промурлыкал:

– Да замурлыкана эта муркнутая дверь, Макс. ЗАМУРЛЫКАНА!

Закрыв глаза, Максим снова прижал руки к голове. Закрыта ли дверь? Надо проверить еще раз! Каждое действие должно быть идеально, все внимание на вздохи и моргание. Максим дернул ручку. Закрыта. Точно закрыта! Точно ли? Н Е Т. Котик глотал снежинки, залетающие на балкон. Начиналась зима. На ручку кот повесил табличку с надписью: закрыто. Макс в очередной раз подергал ручку двери.

127

Скрежет заглушал все звуки. Поднимающиеся до самого неба машины грохотали, строя перерабатывающие отходы вышки. Я шел по Улице Огней, на ходу куря сигарету, за мной развивались волосы, ловко оплетая протянутые между домами кабели. Я кинул нищему картину веселого авангардиста и спустился в метро, где кришнаиты устроили театральное представление по пьесе Шекспира. Желтые и черные тона подземки приятно попали на сетчатку глаз. Молодая мать протянула мне билет, и я прошел через хмурые турникеты. Огромный розовый червь подполз к платформе, и люди стали протискиваться в белые дыры в тело червя. Транспорт был мне не нужен, я шел по подземке, где меня ждала моя девушка. Архея в зеленых очках, с красной сигаретой в зубах, встретила меня кривой улыбкой. Она промямлила:

– Поехали в Аркадию, развеемся, там сегодня выступают Нео–боги...

– Хорошо, – кивнул я и поцеловал ее в окрашенную блестками щеку. – Ты как всегда приятно пахнешь. Давай перед дорогой потрахаемся. Лады?

Архея хихикнула и пихнула меня рукой. Мы сели в червя, не зная, что в Аркадии нас ждали инопланетяне с Сириуса, ходячие холодильники с выпущенными кишками. Забавные создания. Если подумать, весь мир строится на чем–то большем, чем детский смех. Древние монументы, испещренные забытыми символами, говорят о едином – не прощение, но прощанье неизбежно в этом мире.

128

Когда догорает свеча, я думаю об остывшей любви. Потерял тебя где–то на границе мира снов. Вместе мы летали в вихре светлячков, прижимались телами, зализывали израненную кожу наших душ. Теперь тебя в жизни моей нет. Кто сменит тебя? Быть может, тень луны – тоскливый страж ночи.

Я живу в мире грез, где крошечные эльфы реальны. Нимфы в озерах слов купаются, смеясь. Безглавый единорг свою запретную рощу стережет. И все проникнуто загадкой божества. Загадки я решать люблю – и это тоже, по своему, сакральная любовь. От источника всего нет ключа, потерян он был тысячелетия назад. Когда первый человек задумчиво вглядывался в луну, мой дух жил в костре из опьяняющих цветов. В путешествиях своих, нашел много самоцветов разных блеском, но что важнее, нашел я и твой дух. Мне жизнь ты сделал куда милее.

Свеча потухла, и я смотрю в черный, искрящийся потолок. Ко мне приходят видения других миров и яркие моменты давно ушедших веков. Перед закрытыми глазами горит треугольник серым пламенем. Я поднял руку, чтобы коснуться его, но он удалился от меня, и я впал в покой ночни.

Что снилось ночью уже не помню. Верно, то были вещие сны. Новый день принес мне новую любовь... девуша из застывших слов. Она молчит, свой взгляд от меня отведя. Я касаюсь ее плеча, целую в губы. Летят мгновения жизни середины. И много лет прошло, но не забыл я ту первую любовь. Надеюсь, когда-нибудь ты вернешься и разгорится с новой силой чувство чувств!

129

Слезы твои не остановить, а крик не заглушить. Дракон взобрался на небеса и выпустил из пасти стаю сапсанов. Ты плачешь в темноте по прошлому, которое не вернуть. Скачут по дороге моей души красные кони, растоптав былую любовь. Я иду вперед, оглядываясь на трепещущий рваный плащ, оставив тебя далеко позади, не смея остановиться в жизни пути. Ты спрашиваешь: - Почему? Ответ свой не люблю!

Одумался у роковой скалы, снял плащ, и побежал назад, но тебя на свете нигде нет. Прошла еще одна заря, и отступили облака. Ты прячешься где–то за ними и тебя не найти. Все равно буду к тебе идти, в тучах искать высшее существо. Мне не уснуть! Безумие охватило мой разум, и грезы заменили мир, в них я снова с тобой, в них мы танцуем, играем свою в мироздании роль.

130

Ты ненавидишь меня, мой друг? Я сделал столько зла, что мне заказана дорога на небеса! Когда у меня был меч в руке, никого не щадил, убивая женщин и детей. Каждое мое слово несло смерть, ядовитую злобу. Я даже хотел убить самого Бога, стоя на высокой горе, направив клинок в небеса. Проткнув живое, упивался видом крови. Теперь посещают меня во снах демоны, битва с ними не знает конца. Прости меня, но и твою жизнь я заберу. Ведь я давно не человек, а оборотень проклятой луны. Посмотри, как мои когти раздерут тебя! Увидь сущность блуждающей Тьмы! Той тьмы, очи которой стерегут волшебные огни. Тьмы, что близка ко свету, но сама выбирает путь, строя жестокие дела.

131

Осторожно вхожу в страну грез. Нимфы на ветвях на меня с вожделением взирают, показывая острые клыки. Причудливые создания провожают меня неразборчивым шепотом. Холодок по спине. За мной идет Та, кто несет косу, скрипящую корявым лезвием по камням дороги. Ищу самоцветы загадки творческого проявления. Собираю волнующиеся на кочках грибы мистического бытия творения. Проглатываю их и в волшебный лес вхожу, нахожу в лесу причуд запретный пруд, из него безглавый единорог лакает. Тут же, в траве, на лошадиные черепа садятся мотыльки, сгорая изнутри. Выныривая из лиловых облаков, по небу же слоняются скаты, удивительные, священные создания.

Улыбка меня навестила, когда я аметист многогранный нашел. Положил в карман и побежал со всех ног. Нимфы спрыгиваю с ветвей и гонятся за мной, виляя длинными хвостами. Причуды выпускают изо ртов летающих ядовитых насекомых, их рой летит следом. Единорог встал на пути сказок диких, топнул копытом, остановив моих преследователей.

Насекомые сели, впились отравленными жвалами в тело. И завалилось на бок фантастическое создание, испив из призрачной чаши смерть. Я же вылезаю из картины, которую написала рука безумца. В руке храню тот аметист, отдам его обычным людям, чтобы их печали прошли, мысли просветлели, а желание к жизни загорелось новым огнем. Снова в картину лезу, бесстрашно сливаясь с пятнами смыслов. Я все таки поэт, странник мысли! Верю, именно наши мысли рождают картину бытия.

132

В вечернем небе появилась красная звезда. Мы играли в школе в шахматы, тщательно обдумывая ходы и все же пропуская пешки. Первый звезду заметил розовый котик, гуляющий на лужайке. Звезда стремительно приближалась, и мы решили отбить ее скрипками из музыкального класса. Звезда оказалось большой рукой, хранящей в кулаке чудесный подарок. Машка решила меня поцеловать в ту ночь, когда мы приготовили скрипки. Котик прыгал возле нас, наверное, прося еду. Заканчивалось детство. Мы решили сжечь все наши игрушки, после того как звезда полетела туда откуда прибыла. Долго мы всматривались в костер, мечтая о всякой взрослой фигне.

133

Новый день обманул меня, ты так и не пришла. Три тысячи детей взорвались хохотом, глядя мне в глаза. Я хотел ветра, чтобы подняться над землей, но стали грозы бушевать. Сколько мы друг друга знаем, пару месяцев? Ты все еще загадка для меня. Ты куришь зеленые сигареты, а я докуриваю за тобой бычки. Мы обнимались под обжигающими кислотными дождями. Болели вместе, принимая галлюциногенное лекарство. Я поцеловал тебя впервые на автобусной остановке. Знаю, не лучшее место для этого. Твое голое тело отсвечивало неоном, и мне пришлось в тот раз надеть солнцезащитные очки. Так почему ты не пришла? Твой телефон недоступен. Наверное, ты куда–то ушла, захватив весь гардероб, может, уехала в далекую жаркую страну. Когда–нибудь я найду тебя и мы останемся вдвоем на пустой планете. Тогда я расскажу про свой секрет. Нашел в пепельнице твой бычок – привет!

134

Последние капли краски завершили магический круг, и едкий желтый дым накрыл город. Ведьма кричит, сгорая в костре, а я подбираю аккорды на гитаре, подходящие под этот случай. Колдун ушел в темные думы, склонившись над кругом, хотел он от него совсем другого. Звенит инструмент в руках, и мир меняется на глазах. Повесился колдун, ведьма сгорела, а дым поубивал всех жителей Скайвера. Я играю, чтобы злого рока ноты повсюду звучали. Меня подхватит птица из стали, унесет в свой дом, где настоящие волшебники обитают, созидают радости и горести силой мысли. Я стану одним из них, но погибну как человек. Вот, прощальная песня – может, запомнится она на век! Лишь на век.

135

В Скайвере был полдень, когда через северные ворота вошла процессия половников. Сорок дней они воздавали хвалу богу–жуку, статуя которого находилась в старой части города.

Мне было десять и я воровал на пропитание. У одного из паломников мне удалось своровать настоящее сокровище! Это был помещающийся в ладонь куб с золотыми змеями на гранях и сложными узорами. Я шатался по рынку, высматривая богачей, которым мог бы впихнуть столь ценную вещицу. Один предложил мне за него тридцать нефритовых игл, целое состояние! Я отдал ему куб, но вместо игл меня ждали тумаки от охраны дворянина. Расстроенный, весь в синяках, я вернулся в свой дом под Львиным мостом. Какое же чудо было, когда увидел на постели из проеденной молями шкуры тот самый куб!

Когда солнце заходило, из куба доносилась музыка, ноты которой меняли мир вокруг меня. Из нищего я стал музыкантом, учась верному исполнению у куба, музыки самого настоящего волшебства. С ним я больше не знал бедности, деньги сами сыпались мне в карман из воздуха! Пытался много лет открыть загадочный куб, но сумел решить эту головоломку только к середине жизни.

В кубе была спрятана ЖИВАЯ механическая змея с глазами–аметистами. Она поведала мне на человеческом языке, что я стану владыкой злого рока, темным кудесником забытого знания. Рассказала она мне и про стальную птицу, которая унесет меня в дом волшебников, когда вымрет весь Скайвер.

– Ты умрешь как человек, но станешь волшебником, – прошипела она в ночь двух лун.

- Я умру? Но я не хочу умирать! Что значит: волшебником стать? Откинуть мир двойственности, соединить в себе добро и зло в единый инструмент. Быть человеком хочу, в бездну эту судьбу! – с этими мыслями я выбросил куб со змеей в реку, сломал проклятую гитару и надолго покинул Скайвер. Когда показалась зеленая луна, на одном из перевалов у дороги, я обнаружил внутри сумки куб. Открыл его и сломал змею, и тогда новая гитара появилась в моих руках. Все таки стал тем, кого так боялся, проклятой судьбы м у з ы к а н т о м.

136

Меня подхватила стальная птица, и я взлетел над грядами облаков. Путь наш был долог, во время него, я играл на гитаре, злой мир рождая потоками нот. Птица приземлилась у алтаря бога–жука на острове за пределами человеческих земель. Меня встретил одноглазый волк, ходячий на задних лапах. Он взял у меня куб, поблагодарил и провел в кристаллическую рощу. Он ввел меня на поляну с магическим кругом, у которого стояли другие люди–животные. Человек, с головой кобры, взял куб у волка и поместил его на один из символов. Его глаза загорелись огнем, когда он взглянул на меня.

– Отныне ты человеком быть перестаешь, – прошипела кобра. – Надень новую личину, белого ворона маску до конца дней. Ты станешь повелевать снежными бурями теперь! Всем тем снегом, что лежит на зигзаках далеких гор. Той водой, что извечна.

Кобра пронзила меня аметистовым копьем в шею. Боли не было, а перед глазами начали вращаться сложные формы, пронизанные разноцветным светом. Я посмотрел на руку и увидел, что вместо нее крыло. Копье вытащили из раны, которая тут же затянулась. Перевоплощение было завершено.

С тоской посмотрел я на лежащую в траве гитару. Из музыканта стал чародеем. Снег идет теперь по моему велению. Слабые другие звери завидовали мне. В один день они напали на меня, нанеся десятки ударов ножами. Я умер, но воскрес, очутившись снова в Скайвере под Львиным мостом, до того как пришел желтый дым, с гитарой в руке. А может, мне все это привиделось во сне? Рядом с инструментом, я заметил змеиный куб. И повторилась история в видениях седых мудрецов.

137

На горизонте показался силуэт человека и разлетелся линиями контуры гор и леса. Моя рука подхватила их, ловко они оплели руки. На ладони пробился, зацвел белый цветок. ЗВОН будильника заставил меня проснуться. Я лежал на длинном батоне хлеба с головой лайки. Рукой дотянулся до ножа, приготовил быстрый завтрак из хлеба с маслом, но поесть не удалось - к маслу прилипли толстые мухи. Н Е Н А В И Ж У мух! Бутерброд упал хлебом вниз, убежал на длинных ножках в тень. Я всмотрелся в отверстие на ладони. Увидев синий кончик материи, стал вытаскивать один за другим лоскуты, кидая материю вверх. Она застывала в воздухе, превращалась в композицию, а та покрылась инеем. Из другой комнаты послышалась музыка скрипки. Вот оно как устроено! Этот беглый взгляд на мир... Стонет крылатый крокодил. Стонет и плачет. Я его этим вечером полюбил! Но зачем он дверь в дом на замок закрыл?!

138

Бегло глянул на часы, смартфон вытек из руки, обратился черной кошкой и сиганул в кусты. Зараза такая! А времени для побега из туалета как всегда мало!! Ищет белесая громадина меня, поедая автомобили и высерая узорчатые ковры. Я забежал на мост и оцепенел. Впереди стоял мой отец, синий, как какой-то пришелец. Он приветливо помахал мне газетой. Бумагу пронзила стрела. Дрожала моего лука тетива. Белый вырвал у меня из рук оружие, поковырял им в носу и разинул в довольстве пасть. Я сиганул с моста в желтую реку. Захлебываясь в моче, течение понесло меня вдоль танцующих, покачивающихся домов. Какой–то рыбак выудил меня и дал сто рублей на сушку. Какой благородный поступок! Чиркнув зажигалкой, я стал греться у костра из денежных купюр. Белый нашел меня, прячущегося в переулке. С хохотом он взял меня, разорвал на части и славно полакомился кишками. Выжил ли я? Определенно, нет! Буду ли я продолжать побег? Да–нет! Да–нет... Святая колбаса, какой же у меня в кармане БРЕД! Пахнет вкусно, а ведь мой труп успел проголодаться.

139

Я прихлопнул пчелу, севшую на плечо. В агонии скрючилось тело мое в постели. А за окном радуги сияют, проливая на землю потоки любви и мира. Когда лихорадка отступит, взберусь на одну из них, попаду в царство космической красоты, найду там заветную мечту.

Ты играла со мной в змеи и лестницы. Но влезем ли мы по одной из высоких лестниц вместе или разлучимся, скатившись по скользким змеям? Положил в рот мармелад, заменяющий фишку для игры, прижал языком и ждал минут десять, пока обои не разукрасились волшебным орнаментом. Лиза, ты видишь, что вижу я? Наши тела сплетаются, как змеи. Мы курим, выдыхая дым на голубую луну.

Всю жизнь я куда–то хожу, быстро иду. Например, в поликлинику, где мне все равно не могут прописать спасительного лекарства от жара, охватывающего меня каждую бессонную ночь, которую я провожу в работе за письменным столом. Стол – мой крест, несу его в страну чудес, где горят птицы наших надежд. Лиза обними меня крепко. Пусть грибной чай заменит все возможные слова. Я хотел бы лечь с тобой в один гроб, целовать и, обняв, уснуть навечно. Бежит счетчик дней. Череп раскрывает рот, выпуская змею. Я отрежу ее голову! Яд исцелит меня или ничто уже не поможет.

Вспыхнул рассвет, и ты растворилась, ведь была лишь сном. Но я создам тебя из полевых цветов! Лиза в ромашках, ты будешь жить мной, есть мармелад и на стенах горящие звезды наблюдать!

140

На счету была каждая секунда. Аркс подключил нейринт и запустил Кому. В сознании нирванщика всюду предстали фракталы. Его астральное тело понеслось с астрономической скоростью по вращающемуся тоннелю состоящим из цветных точек, отдельных миров Ипостаси. БАБАХ! Агенты вломились в небольшое помещение и наставили пистолеты в голову нирванщику.

Аркс раскинул руки, поймал в них по белой звезде, и соединил их вместе. Пространство взорвалось электромагнитным импульсом. Агенты заискрили, выронили оружие и попадали. Огромный автобот в виде паука забрался на дом и выбил ногой окно–стену комнаты Аркса. Он нацелил игловые автоматы на тело, красный круг лег на источающий зеленый свет силуэт.

Аркс встал и поднял ладонь, из нее вылетели закрученные астральные вихри. Паук разлетелся на части, а на километр от домов остались лишь дымящие развалины. Аркс нащупал на ноге отравленную иглу. Его стошнило на ядро системы, отчего шлейф нейро–интерфейся воспламенился. Даже при том, что нирванщик отключился от Комы, он продолжал видеть красный фрактал из иглистых воронок. Склонившись, Аркс сжимая в руке инфиску с данными корпорации Ультра, породившей Ипостась, захватывающую умы и делающую из людей киборгов, слепо подчиняющихся Ультре. Аркс успел своровать эти данные, до восстановления Льдавалла, но умирал, катаясь по полу и плюясь кровью. Именно эти данные могли уничтожить Ультру.

Еще один агент вошел в помещение и разрядил обойму в голову Аркса. Он вырвал из смертельной хватки инфиску, бросил на пол и раздавил ногой. Маленький бот–уборщик успел переписать данные, он выехал из апартаментов и помчался к тому, кто может спасти людей. На маленьких колесиках, он помчался именно к тебе!

141

Шепчет она мне на ухо, раскрывая тайны мироздания. Вижу ее лик застывший в зеркале над умывальником. Женщина с головой змеи – страж откровенного. В ее руках кривой кинжал и чаша с отваром датуры. Считаю до семи, опускаю веки и проваливаюсь в ее мир, где небесный свод собран из кристаллов, в красных лесах поют четырехкрылые птицы с длинными хвостами, а в озерах вместо воды игристое вино. Все оплетено туманами.

Змея живет в башне из стекла, возвышающейся над долиной волшебства. Маленькие секретики прячет в сундучках для тех, кто сошел на время с жизненного пути, оказался под тремя лунами в серебряной пустыне, окружающей долину. В них радость, печаль и мгновение счастья – только открой ключиком мечты!

Я люблю ее, но сердце Змеи принадлежит Духу мира, сокрытому под покрывалом реальности. Сделал я неосторожный шаг, в мою шею впились отравленные клыки. Теперь медленно засыпаю от этого поцелуя, проваливаясь в колодец пустоты. И нет противоядия! Как жаль, что о тебе узнал так поздно. Тайна в облике змеи мои глаза закрывает, но каким–то образом я выживаю. Очнулся в своей квартире с остывшими на щеках слезами. Ты реальнее для меня, чем окружающие вещи. Я был слеп, но твой глас открыл мне глаза!!!

142

Мир вливается в глаза. Падают звезды смыслов и, в этих смыслах, я нахожу себя во всем, что реально, что сон или фантазия. Идут дни, распускаются уж распустившиеся цветы. Они поблекнут, завянут, но не готов я небытие принять! Я живу, чтобы созерцать.

Опьяненный тенями, хватаюсь за голову, пораженную тупыми мыслями. Мне нужно движение, чтобы скрасить растянувшиеся мгновения. Ночь без конца, тьма насилует меня, расчленяет на отдельные чувства. Я поднимаю отяжеленные руки, глажу кожу, и миллиарды электрических импульсов пробегают по мозгу. Привидение стоит рядом с постелью, что–то шепчет, прижимая руку к моей щеке. За окном горят огни, распадаясь на острые лучи. Я вглядываюсь в них, пытаясь разобраться в себе, но тщетно. Сколько времени должно пройти, чтобы насладиться жизнью? Тысячелетия прошли, но человек так до конца и не нашел себе место. Еле дышу, проглатывая призрачные искры. Из них, верно, разгорится пламень будущих действий, толкающих Вселенную к концу времен. Ах, прекрасная Тьма, убей меня, ты займешь мое место! Прости, из этого путешествия вряд ли вернусь.

143

Мерцают мониторы, показывая ужасы террора. Задыхаясь, я выворачиваюсь наизнанку. Белый шум заслоняет зрение. Ко мне приходит понимание, что все мои прошлые поступки – это отражение бушующей жизни кого–то другого. Кто я? Копия. Оголяя душу, нельзя скрыть потаенные стремления: мы – грибники правосудия, шагаем рядами в последний закат. Механический змей душит горло, а кривые иглы протыкают кожу, когда я лежу на столе мироздания. Мое тело препарируют пришельцы, перепившие спирта, инопланетные идиоты. Меня тошнит и я выплевываю мотыльков, садящихся на лошадиные черепа, сгорающих от этого. Есть ли надежда, что после смерти вспыхнет новый день? Надежды нет, но есть жгучие стремление. Я вырываюсь из тисков, тяну окровавленную руку к сакральному небу, постепенно сжигающему планету. Из моих глаз течет нефть, порождая чудовищных созданий в полуденных тенях, моих тайных делах. Когда же прекратится наша назойливая боль? С этой мыслью, я исчезаю, растворяюсь во всем. Меня нету. Нет. Я больше не играю свою роль!

144

Они всю ночь напролет курили сигареты из камня, размышляя о вреде курения и способах бросить это постыдное дело. Утром женщина положила на стул две красные клешни. Из разбитого объектива камеры, лежащей на кухонном столе, вылетали пчелы и садились на уши собравшихся, собирая нектар. Шел 1924 год.

145

Он был одет в деловой костюм. Он плыл на ветхой лодочке, смотря как на выступе скалы девочка играет со скакалкой. Стремительно надвигались штормовые тучи. На горизонте вырастали биоморфные формы, приглашая путника в важное для всей жизни путешествие.

146

С больших грудей упала пена. В шуме текущей в ванной комнате воды угадывалась внеземная музыка. Человек–птица разложил на стол фотографии продырявленных женских грудей, рядом с бокалом с вскрытым яйцом на длинной стеклянной ножке. Мысли человека–птицы касались причины и следствия, как можно разорвать эту взаимосвязь искривлением времени посредством биоморфного аппарата во дворе дома. Он свернул фотографию и закурил. В окно полетело облако синего дыма. Волновались деревья, с их веток падали капли. С запуском, настроенного особым образом, аппарата, будущее стало порождать прошлое. Впредь красота будет определять сознание! На границе сна открылось это человеку–птице.

147

Это была древняя техника вхождения в транс. Прошло полчаса после полуночи, и тут время утратило значение. Все перевернулось, стало иным, не таким, как прежде. Окунаясь в воды безвременья, конец для моего старого сознания был предрешен. Произошла трансформация, эволюция, и нечто новое выросло из меня. Мои руки приняли облик ветвей, стал я фрактальным созданием, оплетенным мудрыми змеями, сторожами потаенных знаний. Звезды кричали, вырывая дух из тела. Силой моей воли, планета сжалась до точки сингулярности.

Я обратил взгляд на бесконечность, породивший пространство–время. Далеко за ней вспыхнула искра первопричины, но не мог дотянуться до нее, как только не старался. Этот призрачный огонек пропал, и меня обволокла нирвана. Пустота заполнила все проявления мироздания. Тотальная пустота рождает откровение!

Я очнулся возрожденным человеком, связанный крепчайшими узами с внешним миром, с природой. Больше не человек, но шаман начал песнопение на горе познания. Прислушайтесь, люди! Внутри каждого есть нечто большее, чем окружающий космос. Внутри та искра, что каждый раз потухает ночью. Она – сознание! Истина, которая всегда была рядом.

148

Разрываешь взглядом облака, прижимаясь щекой к моей щеке. Настало время, исчез мир, ты в царстве мертвых – ты пастух созвездий. Фиалковый закат струится по мостовой, очерчивая прохожих, забывших, что в них забили гвозди. Из кувшина красной птицы, я выпил настойку трав, чтобы минувшее видеть. Как мы танцевали нагие под луной! Как смеялись при рассвете! Все растворяется в блестящих гранях очей одинокого поэта. Закат девяти солнц воплотили боги. Дух творит чудо - ты оживаешь, но про меня забываешь. Ты не найдешь меня снова. Я знаю. Рвутся тучи, и падает слеза. Теперь в ночи горит еще одна звезда!

149

Дрожащие пальцы нащупали преграду. Уже не человек, но маленький космонавт поднял забрало шлема. Обычная реальность в один момент пропала. Космонавт не знал где находится, окруженный завесой калейдоскопических образов. Он покрутил оторванный от скафандра кабель связи и, недолго думая, сиганул в один из образов. Его жевали зубы ада, алогические ужасы, но он не остановил поиски, погружаясь в другие миры, чуждые словесному описанию.

– Разглядывай меня, – просила завеса. – Твое искомое кроется за мной, но дело не в нем. Есть вещи важнее! Разглядывай мои красивые творения. Я сотворила их специально для тебя, потерянная душа.

Здесь ответа нет – понял космонавт и опустил забрало. Снова ветер срывает листья, и прохожие на улицах с зонтами, а маленький космонавт в постели предался мечтам. Он уже нашел себя. Осталось найти дом, ведь кабель куда–то раньше вел.

150

Падая в лунном свете, листья с буквами складываются в слова. Расширились глаза, видящие, как на стене машет крыльями птицы силуэт. Правда была спрятана на письменном столе в инкрустированном яйце. Вошел я в раскрытые двери. Давно молитв не слыша, погасли церковные свечи. Если бы ты кровью истекал, написал бы ею на зеркале те самые слова. Уловив их, лошадиный череп открыл бы то, что скрывают чертоги разума. Пробила его стрела. Теперь он совсем нем! Вынырнув из сна, я вошел в двери нового дня. Как и всегда, увижу и услышу в нем плач судьбы. Ударят музыкой гитары. Разбойники–туманы спрячут лиственные слова, слова эти просты, как капли осеннего дождя. Именно на них нанизана душа.

151

– "На вопросы нет ответов", – говорят гипнотизирующие змеи, оплетая древо структуры самой реальности. Подсознание тянет за ниточки, управляя движением миллиардов рук. В огне ума, ты находишь отражение своего величия, тонешь в бесчисленных символах гиперинформации. Когда время останавливается, на пространство давят мысли о небытие. Должен произойти коллапс этого состояния, чтобы выпутаться из проводов великого заблуждения, подключенных к твоему сознанию. Мировой змей проглатывает так легко! В его нутре, обнаруживаешь пульт управления миром. Какие кнопки будешь нажимать, если их бесчисленное множество?

152

Бессмертному особенно остр смерти секрет. Этим секретом он вспарывает живот Богу, но землю заливает его собственная кровь. Синяя птица расправляет крылья, раз за разом, в нескончаемом цикле, нашем вечном сне. Блуждает взгляд по звездам. Блуждает взгляд. Зубами череп стискивает змею. Галактика, вращаясь, рассыпается на мириады душ, заглатываемых черной дырой. Продолжает свой путь бессмертный уже на другой Земле. В его руке жало скорпиона. В его глазах – тайна. И терпкая правда на губах.

153

Проекция человека, покрытая зеленым контуром, выставлена на всеобщий показ, перед глазами–роботами, нанодевайсами, конструирующие ее сущность. Курит структура, пока ее невидимое продолжение твердит, что стоит вести здоровый образ жизни. Экран лижут помехи, медленно обращающиеся стенами дома, растущего в бесконечность мира идей. Из рук струится первичная вода, но проекция не спешит ее глотать, чтобы познать правду. Изучать ли себя далее? Похоже, не выйдет отключиться от нейроинтерфейса.

154

Кирпичная стена – не конец пути. Бывает достаточно сломать руку о кирпичи, чтобы понять нечто важное. Впрочем делать этого не спеши, пока горит святая свеча – течет живая вода. Время, рубя на куски вечность, льет слезы из секунд. Измельчается космос до понимания себя, смотрит с умным видом в микроскоп, пишет схемы, планы, зовет блуждающих по небу сов. Дверной проем настолько широк, что ключ может упасть с другой стороны. Прошу, ты только его подхвати! Останется дело за малым, замок от ключа найти, что в тебе же самом сокрыт.

155

Заведенный механизм звучит гулко в ночи, дня отражений, дня дождя. Стучат барабаны, и на небо восходит луна. Истребляя, разрывая, пугливые облака, в последний раз в жизни, приходит она на небо. Мечется сова, крыльями вонзая в землю деревья, оплетают их корни дна мира. Крадутся по этим корням, малые фавны, играя на дудочках. Бабочка–эльф раскрывает крылья–глаза, она с тоской смотрит на меня. Жалеть себя, видя в зеркале целый мир, не самый плохой поступок из всех. Но куда лучше в сеть словить мух, что над пирогом общества строят черп. По зеленому лесу несутся слова, слова те зовут лучистого кота, мурлыкающего и оседлавшего ветра. Спадают с тебя цветы. Ты Красота! Ловлю их, в пламя бросаю печи–себя. Мне хочется, но я не плачу в бесконечном путешествии на пути к последней тьме. Что там, за гранью времен? Скрывает божественный сокол свой взор, бережно храня тайну будущего.

156

Смотрю на отражения в воздухе, просматриваю фотографии из пыли и слез, меняю настройки микроскопа, протираю линзы запутавшихся проводов... Сколько времени осталось? Не успею! Изучить предмет предметом нельзя, лучше не нажимать эти кнопки по одной, а просто закрыть глаза. Там, во тьме, я нажму разом на кнопки все, и тогда придет ответ в чем заключена моя судьба. Заменятся слова на образы, и снова станут фавны глядеть в мое окно с ветвей. Таинственное создание резко отключило провода. Заблуждалась непокорная душа - в отражениях времен не найти истового себя, он есть только в настоящем. Очередной обман на повестке дня! Приготовить завтрак из себя. Залижет раны луна, плачущая звездами. Расчленяя себя на атомы, есть риск смешать их в таракана или другого беспокойного жука. Я буду вычленять правду из материи, пространства–времени другого направления. Отказаться от дара быть в действительности, себя не могу заставить, так, наверное, спроектирована судьба. Чертовы приборы, они во мне и крайне сложны. Что сделает этот рубильник, если отключился экран с инструкцией? Загадка бытия – разгадать ее, значит, себя понять. Свои стремления направить к цели. Словами построить дорогу, по ней идти день ото дня, и дойти до самого края мира. Там, в конце пути, откроются горящие слова книги, что в моих руках пылает.

157

Выключив все системы, я впал в беспамятство на несколько недель. Иллюзия или правда тревожит разум? Проявления чувств тянутся к залу миллиарда голов, неустанно зовущие дух без слов. Бог, состоящий из геометрии, протянул руку. В ней возник ответ на все мои вопросы. Ты видишь? Смерть – не великая потеря. Великая потеря быть живым, но не замечать ответ. Возьми его и ты найдешь себя на дне черной коробки сознания... Душа бежит по своим отражениям, меняясь, возвышаясь над телесностью, материей и пространством–временем. Хлопают люди, радуясь человеку вросшим мозгом в ночное небо.

158

Я заглянул в глаза змеи, так душное лето завершалось. Мне надоели пустые короли, светлое затмение души настало. Я буду пить лед новой зимы, нектаром бога наделенный. Уста прикрыв, и взглядом умолкая, дано ему пить настой из пышных роз. Охватывать все, никак не меньше, соединенный, бесконечный. Тело судьбы пронзив насквозь, нагретый ветром, раскаленный. Прощай Париж, привет Москва, в последнем сне нашедший упоение. Я заглянул в глаза змеи, то бескрайний клад зеркал, то духа проявление.

159

Карабкаясь по великой змее, находил я кости людей. Жили ли они когда–нибудь или то лишь чешуйки, их тела, память и мечты? Поднялся на голову животного, взглянул на руки и увидел механические пальцы. Я – робот?! Но кто сконструировал меня? "Ты сам", – ответила змея. А кто ты? "Я – Реальность, супруга твоя". Отражаясь в ледяном дожде, город спит, где–то в нем потух огонь сомнения, оставив тлеющие угли неясного веления.

160

Иногда он видит сон про зеркала. Иногда всю ночь не спит, глядя в окно. На небе крылатые создания трубят, и постаревший день тоскует, что уйдет. Жизнь течет, водопадом обрушивается в единства океан. Уходя за туманы глухих лесов, артисты снимают птичьи маски с лиц. Вглядываясь в мутные зеркала, единственный зритель спит.

161

Мелькают красные огни, и подлетают новые шажки шоссе ко вопрошающему взгляду. Дома, машины, прохожие, другие скопища частиц неразличимых. Энергии проявление – суть материи? Бесчисленными объектами Я окружено, каждая мысль один такой объект. Роль сознания во всем этом неясна, дано человеку на краткий срок мир внешний ощущать. Но доверять чувствам глупо, когда они подводят так легко! Есть ли нечто помимо Я? Этот секрет хранят, в наступающей ночи, красные дорожные огни.

162

Причудливые диаграммы отражаются в очках, врезаются в сознание. Книги теснятся на полках и лежат стопками на столе. В них профессор ищет ответы на навязчивые вопросы. Вращается галактика, поднимается и заходит светило, делятся клетки. Кто такой человек? Что за тайна сокрыта в рождении? Неспешно отступили границы, слились предметы, и разошлись ветви древа мирового. На батискафе погрузился профессор в темное море.

Прожекторы осветили на дне остовы кораблей. Нелегко отворить тяжелые двери затонувшего храма, но куда сложнее перестать быть самим собой. Странно не поверить в Бога, видя бесчисленные сакральные статуи на храмовых стенах. Танцующая богиня из стекла предстала пред профессором, напоила его священным напитком. И ответы, мучившие так долго разум, наконец, отступили. Пустив слезу, с улыбкой на лице, человек взглянул на свою руку, ставшую стеклом. Зажегся рассвет, и всплыли корабли, и все книги воспламенились в душе.

163

Горит дыхание твое, когда ты темнотой обнят. Входит в комнатушку большое существо, линиями на месте рта строча. Множество глаз и восемь хвостов воздух бьют. Не смеешь пошевелиться, когда уже оно возвышается над тобой. Всего–лишь страх – понимаешь, и чудище отступает. В другой раз, когда ты неспособен и пальцем пошевелить, во мраке злое лицо возникает. Страх свой прими, исчезнет и оно. Спрыгивает уродливый бес с груди, безликий призрак рассеивается в утренний лучах, даже грохочущий бог войны смыкает глаза свои. Страх свой прими. Не отступай – огонь изо рта бросай!

164

Мир за миром миновав, ты, наконец, открыл глаза, с кратким удивлением, посмотрел на себя. Небо слезы льет пока тени пьют крепкий чай в сумеречных коридорах ума. Змей оплетает древо мировое на странице книги в руках ученого, и нейроны синтезируют дофамин, мозга мнимый сахар. Шаман бьет в бубен, за счет этого поднимается светило, и ты прозреешь. Тот шаман это ты! Ученый – ты, как и великий змей. На ветвях сознания распускаются белые остроконечные цветы. Ты и тень в коридоре без конца. Ты можешь быть выше! Ты – само небо, плачущие над шуткой бытия. Ты – это только ты, но один из цветков унес мысли за пределы тебя.

165

Внутри тебя бушуют океаны. Внутри тебя всепроникающий огонь. Внутри тебя возведены величественные храмы, твой прославляя внутренний покой. Миры запредельной красоты внутри сокрыты, добро и зло неразличимы. Единый – твое имя, на вечном камне выбей его человеческой рукой!

166

Ох, Христос зачем ты всех обманул? Был другой распят. Ох, Христос ты такой бунтарь! Опрокидываешь столы с товарами в отцовском доме. Ох, Христос ты тоже умеешь превращать посох в змею? Оплетает она твое сердце, в ее очах горят сердца, их змеи оплетают. В хищных зрачках толпа людей бредет навстречу смерти, жатвой не утомленной. Ох, Христос открой секрет! Секрет открой. И снова змей обнимет сердце, увидет гад как кровью зальет крест Иисус.

167

На сцене снов выплясывают забавные видения. Под сотрясающие тело удары басов, рождаются неоновые феи. Кошка из узоров укажет, что ты великого духа воплощение. Несясь сквозь фрактальные коридоры, отрываешься от тела, чтобы раствориться в самом себе. Симфония без конца – хохочет космос. А что же Шива, божество? Открывает оно миллиарды глаз, отдельные связки сознание–тело. Майя. Майя. Майя. Твоя музыка соткана из целебной лжи! Ты тайну спасаешь от уничтожения.

168

Наружу рвется крик, но он уста укрыл крылами и тенью встал в ряды теней. Когда листва чуть колыхнется, светило обрушится на землю, пронзая раскаленными крестами тела людей. Алеющих небес отпив напиток, колдун сорвался с башни той, что Эмпирей целует. Там протекает пурпур воздушный, там девять врат и девять городов из самоцветов внеземных. Там нет луны, иль солнца, но есть Триангл, суть единства, что беспристрастно наблюдает за тем, как силуэтов танцует темень, радых появлению божества на свет.

169

Пронзают слова шаткий стул – обречен сидеть на нем немой. В поэтическом дожде сгорает куст цветов остроконечных. Пышно распустились на их месте розы, коих хочется втоптать в грязь, настолько они глупы, убоги, в попытке выразить твой дух. Отрадно, что невидимка спрятал семена видений в потайной ларец. Стрелять в небо, чтобы звезды падали, истовая жизнь поэта! Пусть остальные захлебнутся в их медово–сладком соке, что дает настоящую жизнь.

170

Тебе казалось, что ты спишь? Несешься к радужному горизонту на машине с рисунком двойной змеи. Кусаешь от плода жизни – так хороша она на вкус! Огрызок черепа выкинув в пустыню и бросив взгляд на наблюдающее небо, к титану человечества подъехал. Его каркас из духовного металла соткан, в нем собраны все жившие люди на Земле, сгинувшей давным–давно в шальной черной дыре. Их воскресила технология разумных труб иного мира. Танцуют фурии в стеклянных коробах, понять намек сей нелегко, и фонтаны струятся кровью Бога. Наполняет вены гиганта, зажигая в глазницах чистый свет. На лифте в голову его поднялся, за пульт управления сел. Куда пойдешь в осознанном ты сне? Две змеи переплетаются в уме.

171

Малыш укрылся одеялом. Вместо сна, в пропасть лестницы летят. Из водопроводных труб льется кислота, и мертвый лебедь обнял розу. Дитя не плачет, ведь знает, что смерть – игра такая. Шагают рыбы вилками, туда, где человек по голове–глобусу стучит. Какой дурак! Подумал Малыш и увидел новое видение: идет по лесу полном лжи процессия крестов с христами. ИХ ЖДЕТ КОСА, ПОРА УЖ ЖАТВУ ДУХА СОБИРАТЬ! Это кто сказал? Ребенок удивился и в чудесном сне забылся.

172

Будущее. Миллиарды красивейших картин на стенах музея, все они написаны гениальным сознанием обычных людей.

173

Неиствуй, космический шторм! Меня ты убаюкаешь, а расчлененное тело соединят звезд остроконечные лучи. Индра, раскрой рот, выпусти тысячи сокрытых форм! Из их водоворота выну змея – ключ ко всему. Его проглочу: сознания челнок вернется в благой шторм. Под градом небесных стрел, войду в ряды богов и змеем стану тем, что оплетает космос.

174

В твоих глазах дорогой туман: формы, цвета и символы, связывают руки людей. Заинтересованы они больше слышать голоса планет, чем забытую Царицу. Ученые заменили ее искусственным интеллектом, готовым якобы ответить на любой вопрос. Ученые, уничтожители миров! Кто сейчас верит в Бога, когда такую мощь держит в руках человек?! Ручей речей Христа доносится из прошлого. На что он нам сейчас, когда, используя поток железный, мы мертвых поднимать начнем? Наверное, способен остановить нас только красный круг. Мыслитель сжигает рукописи свои. Преследует один и тот же ПАТТЕРН его ум! Пророс цветок с узорами на пепелище. Его сорвал ребенок и побежал на холм, где, в пахнущих целительных травах, дремал слепой пастух.

175

Она любила застывать, играя в прятки повсеместно. Рыбой в море петь, пуская в небо огоньки пылкой тоски. Проходя мимо виселицы моей, привыкла многоглазый зонт вращать, отгоняя парящих пауков с железными хвостами и человеческими ртами. Платье из желтого стекла, семь солнц на челе, губ нет, нет носа, а только жаркие глаза под стрелами бровей. Я первый раз увидел ее в телескоп, направив на душу линзу в поисках Христа. Она очами улыбнулась – запустила прямо в сердце три ножа. Танцует дива на маленькой луне, стекает кровь, сперма и волшебный сок с ее грудей. Пока очарован я этим представлением, мне не знать червей.

176

Я вижу тени людские в коридорах без конца, жизнь так скоро теряет в этих стенах цвет. Сладок вкус чаинок смелых, что застревают меж зубов. Ушли зимние тучи, и пришла в мой коридор красавица Лето, цветами одарила нас всех! Сыр на обед! Не нужен нам больше яд на ужин, что милые тени в чертогах разума рождает.

177

Механизм покрывал густой слой пыли. Я повернул ручку, и стальная птица расправила крылья, готовясь прыгнуть в небо. В небе, покинутый маяк осветил свиток в моей руке. Мой путь лежал в жерло вулкана, где прибор–человек строил план по уничтожению моря. Из рук мудреца, листки разлетались линиями, пружинками и черточками. Такое видение. Я должен был встретиться с этим мыслителем, чтобы узнать у него, какой из чертежей, из оставшихся, поможет спасти море. В море этом потерялся парусник последней надежды. Думаю, именно надежда делает нас живыми! Надежда, как скрытый механизм внутри тела человека. Как же я поражаюсь сложностью конструкции реальности! Реальность всегда отвечала мне тем особым светом, что проявляет сокрытое знание. Я узнал, что хотел, чего так громко просил. Узнал, что девочку Лето спасет настоящий герой вроде тебя. Всегда ты был героем, того не осознавая. Запер Лето в огнедышащей горе Конструкт, тот механизм, что подчиняет людей, питается их бедами. Почти всесильный, Конструкт все таки погибнет, если ты вспомнишь в себе героя из древних книг, и море будет жить.

178

Змея на кресте облизывает антихрист. Тот самый случай, когда небо становится белым, как лист бумаги! Окурки летели в горло Сатаны, когда у нас был горячий напиток, вырезающий души отмеченных силами не от мира сего. У нас есть власть сдвигать горы! У нас есть власть осушить любое море! Свет маяка гасит сомнения, разрезая лучом черепные коробки. Все мы Единый, тот, кто откусил голову змеи.

179

Время бредет хмурым странником. Не помогут. Ох, не помогут свечи в храме... тихо горят, оплакивая воском наши души. Поднимем же белые знамена! Армия тьмы так велика. Убаюкаем же ее нашими песнями, нашей первородной чистотой. Придет время, и космос побежит вспять к самому началу, Уроборс заглотит в очередной раз свой хвост. Проглатывая вместе с ним добро и зло, что было раньше свято станет грехом.

180

Слеза наступившего дня так чиста, так хороша собою! Дождь льется в мои ладони. Я выпью грусть этого мира, чтобы воспламенится и обратиться в пепел. Любовь – тот эликсир, что вернет феникса к жизни. Когда это произойдет, я пролью слезы, ведь цена за возвращение к жизни – такой ценный секрет. Еще одна тайна, среди тайн.

181

Комкая голубя в руке, Рот произвел электронную улыбку. Труба убежала за угол школы, где маленькие дети рождали скверные мысли, опорожняя мозг. Три стрелы влетели в рот, и тот выпустил облачко искаженного дыма. Еще один день в жизни сюрреалиста начался с конца, и на конце встал на дыбы красный конь и был убит в голову бананом.

182

Метеор упал в джунглях Перу. Охотник за артефактами продирался сквозь буйство растительности, прорубая лазерной рукой нити охранной зоны. Березовая Слезинка с артефакта – Ням! И крылья серафима вырвались из спины, верхние поднялись до беспокойных облаков – разорвали их. Бог опустил корону из золотых спиц на чело человека. Подобное случается раз в тысячу лет. Охотник вернул свою божественность, но сам стал артефактом!

183

Ползет улиточка большая и старая, тянет за собой тяжелую повозку разноцветных ракушек. О чем думает, и из какого удивительного мира она к нам пришла? Свистит флейтой, отдыхая на привале на холмике из человеческих костей. Сюрреалист шел за ней долгие десять лет, умер, но так и не узнал, куда она везла те ракушки. Может, груз ракушек – это человеческие мечты, которые так и не вылезли из раковин? Тонкий свист флейты. Еще один секрет.

184

Сюрреалист скомкал гитару – день был не творческий. Он вынул длинную сигарету, дотягивающуюся до луны, но в кармане как на зло не оказалось зажигалки. Он попросил прикурить у огненной кометы, но та почему–то молча развернулась, брызнула искрами и скрылась за крабовидной туманностью. Сюрреалист отложил сигаерту и чертыхнулся, набивая на телефоне телефон зажигалки. Зажигалка ответила сонным скрежетом, что у нее закончилось топливо. Необходим чай – подумал сюрреалист и отправился в магазин, но дорогу как на зло преградили киты, проклятые ленивые сознания! Курить, чтобы жить? Курить–курить–курить - повторял мозг. Сюрреалист прыгнул на лестницу, залез на громадную тушу и стал прыгать по китам. Магазин на другой стороне дороге оказался закрытым. Печально, что это единственный магазин во всей обозримой вселенной, который продает зажигалки, способные зажечь такую длинную сигаерту. Сюрреалист застрелился. А нагруженная ракушками улитка поползла дальше, не обратив на это никакого внимания.

185

Куда ведет эта лестница без конца? Прохожу мимо горящих свечей, бросающие на стены тени зверей. На одной из ступеней нашел красный плащ. То что нужно в этом могильном холоде! Неужели... Неужели я... МЕРТВ? Гаснут свечи, и звери сливаются в темное чудовище. Тьма эта говорит:

– Останови свой беспокойный шаг путник. Послушай. Послушай свое сердце. Разве оно не бьется? Послушай свое дыхание. Разве ты не дышишь? Ты жив пока еще.

– Тогда где я?

– В башне длительного заключения, конечно же. Ха–ха–ха!

– За что мне это? – вопросил я.

– За то, что ты пытался познать меня. Но меня ты познаешь только в конце. Когда звезды перестанут сиять для всего мира. Конец времен наступит, так было, э... запланировано.

– Кем?

– Не мной, – загадочно ответил Тьма, и тут же снова загорелись свечи, возникли немые звери.

Присел, закутавшись в плащ. Маленькая трещинка появилась на каменной кладке рядом. Часть стены обрушилась, а из тьмы за ней возникла женская рука, держащая яркие звезды. Дар Тьмы. Взяв их – я тут же очутился дома. Еще одна тайна.

186

Лаваэль вынул пачку сигарет из кармана крыла. Дал прикурить нищему и дал ему кусок синеватого хлеба. От малого ломтика бродяга заплакал. Деревья клонятся к гаснущему солнцу, трогая его пальцами крон за забитым решеткой окном. Лаваэль шел по коридору черепов, в глазницах которых за ним вспыхивали магические огоньки. Рука тронула чело одного из них, палец опустился до левого глаза, и ангел вынул огонек. Из него он испечет новую буханку хлеба, терпкого, как вино на вкус. Священный обряд продолжается! Охотник за истиной обрел правду перед последним сном – он был счастлив. Даже при том, что в его грудь вошел меч Лаваэля.

187

Номинэль вызвал Лаваэля на бой. Две стихии разрушили целый мир, перепрыгнули в другой и их битва продолжилась под зелеными звездами в пустыне, а потом переместилась в яркое оранжевое подземелье, где протекали темные, беспокойными воды. Меч Номинэля не выдержал и треснул. Осколок вонзился в лицо соперника, лишив его левого глаза. Крик сорвал с планеты атмосферу, и Лаваэль позорно бежал в глубины красного квадрата, недоступного для посторонних.

188

Лаская минуту покоя – я вижу забавные калейдоскопы. Меняя структуры одним только желанием, создаю приличные страны. Темноводные рыбы заполняют пространство над головой, в их глазах брезжит свет очарования. Масленая сказка. Масленое мыло. Дверь в синий горизонт!

189

Я избегаю произносить это имя, лучше мне немного выпить! А там, среди корней, ветвей и драконов лежит страна чудесных, причудливых друзей–зверей. Шаткий стул трещит и ломается. Разлом этот, без сомнений, метафизической природы, и на солнце появилась печать хаоса.

190

На лепестках распахнулись голубые глаза. Из пружин растут цветы. Мульташка мордой кивает, и пролетает треугольник. В волшебной стране оказавшись, не забывай – кто ты на самом деле.

191

Бегство от себя привело меня к зеркалу. Я всмотрелся в мутное стекло и увидел тысячи лиц. Я мог бы взять любое лицо и надеть, но от этого не стать другим. Я тот, кто есть, солнце уходящего дня, желтком разливающиеся по далеким, крутым скалам. Синяя птица в вышине поет мне тихую песнь о моем имени, а я падаю в сон. Еще одна тайна.

192

Циклы заменили глаза, и открылось окно Нового дня. Меняя отражения, скалы идут за нами. Мрачные спутники весны! Ох, эти монеты в твоем кармане, они брызжут свободным дыханием, утомляющим разум. Двери закрыты, не пройти. Я стучу в них со всей силой, кричу, рву волосы на голове. Тонкая красная линия. Слезы и БУЙСТВО! Змеи оплетают руки и тысячи стрел вонзаются в кожу, разрывая ее на куски. Я исчезаю, растворяюсь в вечернем сумраке.

193

Курит сюрреалист у пустой могилы матери. Синие розы он положил во гроб, медных змей, что есть славный урок! Скарабей возник на небе. Это ли твой предок, художник и поэт?

194

Далекий спутник оплели мерцающие щупальца. Пришелец повертел объект, пытаясь понять, что это за штука такая металлическая. Игрушка! Подумал он. Еда – помыслил его рот–пульт. Дезентегрировал он реальность, сломал игрушку и УНИЧТОЖИЛ ВСЕЛЕННУЮ. Почти незаметно. Этого никто не заметил? Все погрузили в Бардо, где удивительные и страшные видения божеств и пернатых духов развязали, опьянили души умерших. Новый мир выстроился из мертвого, слоился через мысль существа без всяких параметров. И вновь путник устремился к убегающим звездам! Мигая красными глазами, за ним устремился космический спрут. Уробос жрет нескончаемый хвост, и в этом нет тайны, в этом на самом деле жизни урок.

195

Артист и мыслитель как–то раз решили порыбачить утром. Над неровной гладью плыл сиреневый туман. Вместо удочек они взяли, по усмотрению мыслителя, длинные шесты. Водя ими по воде, они рисовали рыб. Синяя птица спряталась в кустарнике, она клевала звезды, сверкая магическими глазами.

Из воды выпрыгнула нимфа. Она пыталась соблазнить старых друзей, посеять между ними расприю. Артис уже было схватился за нож, а мыслитель за книгу, как вдруг пролетавших дракон удачи, старый друг мыслителя, не пожрал голубую нимфу.

В этот раз смерть миновала друзей. Дракон мигнул глазом и поднялся в просыпающиеся небо, а друзья наловили много рыбы, столько, что можно было бы утолить голод всего Города Солнца!

196

Мы все ждем того кита, что способен проглотить нас. Тем не менее мы редко думаем о нем. Кит с рядом острых зубов закрывает пасть, скрывая человеческую голову. Это не ужасно! Просто так устроена природа: ты питаешься, чтобы потом питались тобой. Свободный дух же не знает голода, кроме голода по жизни.

197

Войдя в зеленую дверь, Артис оказалась в зале тысячи голов. Те спросили ее с чем она пришла: с добром или злом. Артис скривила рот, вырвала кабель из шеи и кинула его им.

– Мне не нужны больше компы! Я буду слушать вас, учиться у Мастеров Сигмы. Я долго вас искала, ребята.

Голоса полились в ее душу, и от того, что они говорили Артис заплакала, а дыхание стало прерывистыми. Две красные линии. Шум. Шум бесконечного количества голосов. Зеленая дверь захлопнулась, ее пластик разбился на черточки, и дверь исчезла. Проход в Сигму закрылся и бегающие огни над многоэтажкой темного мегаполиса растворились в тумане, вечно стоящим в этом городе. Где–то из асфальта пробился росток – то новое древо жизни решило показать себя забывшим всё людям–роботам. Показать, что они не роботы, а люди, которые забылись в своей монотонной работе. Через тысячу лет, на мировом древне, поддерживающим ветвями космос, зажглись буквы имени А Р Т И С.

198

Лица из прошлого сменяются печальными картинами, вызывающую тупую боль в груди. Бессонная ночь, наполненная тревожной надеждой. Сигареты подошли к концу, нечего больше курить жирным голубям на улицах осеннего города. Странная картинки перед глазами или легкий трип. Неважно куда отправляться, если звезд на небе так много, так они зовут нас к себе! Еще один день пролетел. Еще один час до подземелья, встречи с червями. Кто-то вонзил в землю стальной шест доходящей до неба, и теперь с него отправляются космолеты в великое плавание жизни: сами в себя.

199

Тор. Дипнет. Семьдесят восьмой протокол подключения. Пробираясь по матричным коридорам и царапая тригандичные символические схемы. Энтеры, множество алгоритмовых деформаций вонзаются в мозг. Нейроинтерфейс нагрелся, зеленым проводом он входит прямо в голову хакера. Из монитора вырвалась краснолинейная рука и стала душит его. Но хакеры всегда держат ножи–льда на рабочем столе, сидя за геокомпом. Хакер разрезал, раздробил код руки и полетел дальше по гипертосетям. Цель - Тихий дом. Доступ закрыт. Нож-Лед. Доступ приоткрыт! Доступ атаковал алкогольным делирием хакера, и тот девять минут разговорились с другом, который растворился в воздухе. АЛГОРИТМ перед глазами на секунду, и СБРОС программы... темный экран. Смерть. Доступ открыт. Тихий дом манит, как магнит. Уровень A. Что там в белом чате? ТО Призраки слагают кадавры, аватарки их сущий сюрреализм! Как теперь вырваться из бед трипа, имя которому Смерть?

200

Она сочиняла озорные песни, сочными птицами они взлетали в небо. Пела из последних сил, и смерть отдалялась от нее. Гуляли мы на машине вместе, застревая в сугробах. Заедали мороженым общую для нас боль. Когда подул ветер перемен, она взяла все вещи и уехала жить в зеленую пустыню. Я навещал ее на воздушном шаре, сбрасывая балласт прошлых надежд. Она все же вернулась ко мне, но меня не стало. Эти строки лишь эхо. Спросите, как может мертвый писать? Злой усмешкой будет мой ответ.