Пылкий возлюбленный Персефоны

Прекрасная юная девушка вышла из кареты, расправив своё длинное платье небесного цвета, и взглянула на дом, стараясь не запутаться в пышных юбках. Имя юной прелестницы – Кора, она актриса, которая не верит в себя и свои силы. Факт того, что её покойные родители «жили на сцене», как это принято говорить, уверенности ей не внушал. Они были известны на весь мир, достаточно успешны и всегда были на высоте. Её учитель по актёрскому мастерству считает, что девушка себя недооценивает. Учитель Питер забрал её к себе, когда погибли родители Коры. Ей тогда было пятнадцать лет. Питер, пусть и не на собственном опыте, но знал, что творится в приютах, и знал, что такую жизнь Кора не вынесет. Разумеется, она согласилась побыть эти несколько лет под его опекой. Она знала и доверяла ему, он был её другом. А когда ей исполнилось восемнадцать, девушка переехала жить в театр.

Она, не то чтобы долго его не навещала, совсем нет. Сейчас ей – двадцать один, а ему – сорок один год. Они по-прежнему друзья, которые также сохранили и деловые отношения друг с другом. Его большой дом из бежевого кирпича находится совсем близко с театром – буквально на соседней улице. Она приходит к нему так часто, как только может. А тут вдруг неожиданный визит.

Она не сказала ему, что приедет, не предупредила. Могла ли она знать, какую картину увидит?

Кора явно не ожидала найти своего маэстро пьяным, и честно, не знала, что он вообще употребляет алкоголь. Не то, чтобы она считала его человеком без вредных привычек — они есть у всех, но пока это — первая возможность увидеть его с бутылкой в обнимку. Правда, повезло, и девушка успела вовремя — он не успел выпить больше половины.

Кора отобрала у него бутылку, поставив ту на полку рядом с камином, игнорируя его слабое сопротивление. Он не стоял на ногах, взгляд был немного расфокусирован, но речь была более-менее трезвой, что радовало — девушка пришла, чтобы поговорить с ним.

Она уложила Питера на диван, что было очень проблематично сделать, учитывая то, что она очень маленькая ростом, а он – высокий; сняв с него ботинки и фрак.

— Кора, зачем? — спрашивает он.

— Вы никогда не пили… И… меня это немного озадачило. Вам лучше поспать.

Питер не терпит такое нахальство, но на Кору просто невозможно долго обижаться. Он пробовал, не получалось. Эта девчонка хоть и была не в меру дерзкой, но сердце у неё доброе.

— Это случается нечасто, чтобы вы знали. Просто я не ожидал, что вы придёте, Персефона.

Девушка закатила глаза – отчего-то её раздражало, когда он упоминал это прозвище.

Девушка принесла одеяло из своей комнаты.

— Не нужно… А как же вы сами?

— Здесь холодно, даже если в камине горит огонь. А это — не единственное одеяло в моей комнате, Питер. — улыбнулась она, укутывая его, а сама села на пол рядом, держа мужчину за руку.

— Вы остаётесь здесь? — спросил Питер, уже чувствуя, как веки тяжелеют.

— Да. — призналась она. — Можно?

Она давно не ночевала здесь, и очень соскучилась.

— Конечно же, можно, Кора. Та комната до сих пор ваша. И, я надеюсь, что вы не уснёте здесь, пока говорите со мной. Сами же сказали, что здесь холодно. — заботливо отозвался он.

Если так подумать, он заменил ей отца, когда её родителей не стало, а сейчас запросто мог заменить собой всех подруг и друзей Коры, будучи превосходным собеседником и слушателем. У Питера доброе сердце, но не каждому дано об этом узнать. Только если он полностью кому-то доверяет. Как, например, Коре. Не сказать, что он доверяет ей, как себе самому, просто, он её знает. Питер Нолтон. Высокий, как уже было сказано, брюнет.

Его отзывчивость по отношению к ней, изумила Кору. Она не ожидала, что он поверит ей, потому что все остальные не поверили и отказались помогать. А дело было в том, что театр на днях должен посетить Ларс — друг детства Коры. От знакомых она знала, что друг слывёт репутацией брачного афериста, и не хотела, чтобы он присутствовал здесь. Но, благодаря Питеру, в тот же день должен состояться её дебют на сцене, в главной роли, и, следовательно, Ларс не сможет не заметить её. Поэтому она предложила Питеру сыграть у всех на виду, но оставаясь за кулисами, пылкого и одержимого любовью к ней покровителя. Кора очень переживала, что он откажет ей в помощи, но на её удачу, он согласился.

А с чего бы ему было отказывать? В тот день она пришла к нему и готова была чуть ли не на коленях молить его, пока он не согласится. Она не хотела даже видеть этого Ларса, а Питер подумал о том, что это будет одним из доказательств того, на что она способна. Потому как любое приободрение на неё не действовало. Она – одна из лучших актрис, которых он знал, но она во все эти заверения совсем не верила.

- Вы так сказали только потому, что я – ваша подруга. – поджимает свои пухлые губки Кора.

- Вовсе нет. Кора, вы действительно очень способная. – уже не в первый раз произносит он.

Но Кора его не слышит.

— Не усну. Я только хотела сказать… Я не надеялась, что вы поверите мне. И, признаться, очень удивилась, когда вы захотели мне помочь. Подруги и друзья мне не верят, а вы… — она выдохнула. — Я думала, что вы посмеётесь надо мной. Скажете, что я всё выдумала, ведь чего только не придёт в голову девушке…

— Вам так уже кто-то сказал? — догадался Питер.

— Говорил, вы правы. Знаете, хоть у меня и есть друзья, но мы с ними не настолько близки, как с вами. Спасибо, что поверили мне и согласились помочь. Я…

— Достаточно, Кора. — он улыбнулся, видя, что не только ему хочется спать. — Идите в свою комнату, завтра поговорим.

***

Дверь была распахнута, а Питер прислонился к дверному проёму, наблюдая за девушкой.

— Вам нравится смотреть, как я сплю? — девушка легла на спину, чуть приподнявшись, чтобы увидеть его.

— Это единственное ваше состояние, когда вы бываете такой мирной и спокойной, Персефона. Почему бы и не полюбоваться?

Он усмехнулся, а девушка, недолго думая, бросила в него подушку, которую мужчина поймал налету, гадая: это она так на прозвище среагировала или на колкость, касательно её характера?

— Который час? — поинтересовалась она, когда Питер кинул подушку обратно.

— Три часа дня.

Ему только оставалось наблюдать за тем, как резко Кора вскочила с кровати, бормоча что-то под нос.

— У меня не было желания возвращаться в театр под вечер!

Его тихий смешок был ею услышан. За время обучения слух стал очень чутким, девушка замерла на месте, сверля Питера тяжелым взглядом.

— Успокойтесь. Сейчас только два часа до полудня.

Девушка сдавленно зарычала.

— Вы ведёте себя, как ребёнок! — выкрикнула она, сама не до конца понимая, злиться на него или смеяться.

— Смею заметить, вы тоже. — он метнул взгляд на ту самую подушку, что была участником внезапной маленькой баталии между ними. — Мы оба.

— Насколько я помню, компромиссы — далеко не ваш конёк.

— Это — не компромисс, а самая обычная констатация факта.

— Ларс приезжает через два дня. — напомнила она ему. — Вы помните, что нужно делать?

— Да. И сейчас нам бы не помешала репетиция.

Тут Кора согласилась.

- Вот и побудьте Аидом для своей Персефоны. – она скорчила веселую рожицу – она ненавидит это прозвище.

- Раз так, то знай, ты – лишь моя, моя навеки. Хотя нет, пожалуй, Деметре я всё же уступлю.

Они смеялись, кажется, стараясь вспомнить, кто кого приучил к греческой мифологии. Кора хотела напомнить, что, если верить мифам, то Персефона была Аиду племянницей, и если Питера устраивает такой расклад, то он может делать с ней всё, что захочет. Но не смогла выговорить и слово.

Внезапно его взгляд потемнел, Питер приблизился к Коре в одно мгновенье. Он изучал девушку взглядом, а рука его скользила по её тонкой талии. Он воплощал собою страсть, и Кору тянуло рассмеяться. Она-то знала, что это – лишь образ, роль и ничего больше. Настоящий Питер был воплощением нежности и любви, ну и конечно же, щепотка язвительности, смешанная с постоянным ребячеством. Он этого ей не скажет, но его тоже тянуло улыбнуться.

Всё шло, как было задумано, а потом он выпустил её из объятий, чтобы встать у неё за спиной, нежно обхватил одной рукой за талию и вдохнул запах её кудрявых тёмных локонов…

***

После репетиции девушка убежала прочь, оставив Питера в смешанных чувствах. Он не верил самому себе. Он испытывал желание к Коре! Нет, он не исключает возможности, что она могла бы его полюбить, но позволь он себе чуть больше, опустись его рука чуть ниже, он запросто бы нарвался на скандал и непонимание со стороны Коры. Ведь он всего лишь друг и учитель. И ничего больше.

Кора бежала по улице, чувствуя, как горят её щёки. Она боялась даже думать, что могло бы произойти, посмей она повернуться к нему лицом. Подумать только! Она старалась подавить стон в тот миг, когда его поцелуй пришёлся куда-то в плечо! Она бы его поцеловала и могла бы тем самым запросто забыть обо всём, что здесь происходило. Кора так и видит, как он отталкивает её, спрашивая, что себе позволяет эта замечтавшаяся глупая девчонка!

Кора не решалась приходить к нему эти два дня, не знала, как теперь смотреть ему в глаза и как вести себя с ним после случившегося (или не случившегося).

***

- Кора, вы ли это? – спросил Ларс, когда девушка спускалась вниз по лестнице театра.

- Я. Я рада видеть вас, друг мой, но я спешу.

- Куда? Быть может, я подвезу?

- Нет-нет. Это лишнее.

И, ничего не сказав, она села в карету, в которой её уже поджидал Питер, и уехала вместе с ним.

- Позвольте вас поздравить с дебютом. – сказал он, пока девушка удобно устраивалась в карете. – Я же говорил: вы будете блистать!

- Да. – смутилась Кора. – Спасибо. В этом есть и ваша заслуга. Но… - тут она осеклась. – А куда мы едем?

- Прогулка вечером очень полезна, Кора. – ответил он. – Мы же договорились, что несколько дней вы проведёте у меня. Надеюсь, вы успели всех предупредить?

- Да.

- Всё в порядке?

- Да.

Снова «да» и взгляд куда-то вниз. У неё такой разбитый вид. Питер думал, что встретит её как никогда радостную и вкушающую без остатка свой триумф, триумф всего театра, а она…

- На правах вашего пылкого возлюбленного, Персефона, я прошу вас не лгать мне.

Девушка едва заметно улыбнулась, после чего подняла на него взгляд.

- Ненавижу это прозвище! – буркнула она, после чего вздохнула. – Всем, даже вам кажется, что это было прекрасное выступление. Но я сама так не думаю. Я могла выступить лучше, но не получилось…

- Послушайте, я видел ваше выступление – и это лучший дебют из всех. Уж мне-то можете поверить. Я видел такое не один раз. Вы были уверенны и отлично держались. Вы просто устали.

***

Кора смотрит во все глаза на Ларса, когда он заверяет, что любит её, стоя рядом с ней на балконе театра. Ей кажется, что она тоже влюбилась, и что Ларс действительно сумел её полюбить. Ей действительно кажется, что она сумела исправить брачного афериста. Стоит только раздастся стонам боли где-то поблизости, как Кора отпрянула от Ларса. Нет, она знает, что Питер лишь ведёт свою роль, но… Мысли пришли в норму. Рядом с ней — брачный аферист, который хочет раскрутить свою подругу на свадьбу, чтобы заполучить от неё всё, что только может.

- Вы любите меня? – спрашивает Ларс.

- О, да! Конечно. Вас и только вас. – заверяет Кора, целуя Ларса и кидаясь ему на шею.

Питер, что следит совсем рядом у колонны, едва подавляет смешок. Этот парнишка совсем не знает Персефону. Ему кажется, что вот эта нежность – настоящая, но сколько же в этом пафоса! Правда, глядя на поцелуй, его кольнула ревность.

***

— Питер, выйдете ко мне, пожалуйста. — попросила она, зная, что он сейчас в своей комнате, ожидает её прихода.

Но Питер был удивлён. И это очень мягко сказано. Кора никогда не вела себя так вежливо и робко, никогда не была настолько неуверенной. Питер насторожился, но вышел к ней.

Кора прячет взгляд.

— Дело в этом Ларсе? — спросил он, заметив то, насколько же взволнованна девушка. — Он уже успел что-то сделать вам?

— Мы поссорились. — ответила она, сминая подол своего платья. — Но это не важно, он ничего не успел мне сделать и…

— Кора, вас будто подменили. Взгляните на меня.

Она сглотнула, подумав, что всё же поторопилась. Сознание нарисовало будущую репетицию, где Кора не сумеет себя удержать и поцелует своего учителя. Нет, не лучшее признание в любви, к тому же, где уверенность в том, что он станет её слушать после такого?

Сейчас или никогда!

— Питер, я люблю вас.

После этих, казалось бы, простых слов, в горле резко пересохло, девушка закрыла глаза, ожидая насмешек за свою дерзость.

Тишина длится слишком долго, Кора набирается смелости, чтобы посмотреть ему в глаза.

Питер улыбается, после чего берёт в свою ладонь её, и подносит к губам, целуя.

— Ты меня опередила.

Девушка усмехнулась, облегчённо выдохнув. Она ничего не ответила, шагнув к нему, на краткий миг прижавшись к тонким губам мужчины.

Руки Коры скользят по его чёрному камзолу.

А потом её одолели слёзы облегчения.

— Я боялась, что из-за признания тебя потеряю.

Он ничего не сказал в ответ. Он боялся сейчас. Кора никогда себя так не вела! Кто бы мог подумать, что он будет скучать по её дерзости?

— Обними меня. — попросила она, во внезапном бессилии осев на его постель.

Питер колебался лишь пару секунд, прежде чем опустился к ней, крепко удерживая в кольце своих худых рук. Девушка прижалась к его плечу, как и всегда обнимая его за талию. Ей нужно было убедиться, что помимо всего, что произошло, он до сих пор остался её другом. Пара позволила друг другу несколько поцелуев, прежде чем отстранится.

***

Это была их первая ночь вместе. Они оба сидели на диване, забравшись в него с ногами, Питер укрыл её и себя тёплым пледом, в камине догорал огонь.

Кора что-то шептала ему, а за окном шёл дождь. Питер целовал её волосы, баюкая девушку, но когда потух огонь, они оба заснули почти одновременно.

Долго спать им было не суждено из-за неудобной позы. На часах было где-то два часа ночи, когда пара проснулась. Конечности сильно затекли. Питер встал с дивана и подбросил в камин несколько дров, глядя на полусонную возлюбленную.

- Думаю, нам лучше разойтись по комнатам. – сказал он.

Кора кивнула, поднялась с дивана и сбросила со своих плеч тёплый плед, а перед тем, как уйти, обратилась к Питеру с просьбой.

- Завтра утром я хотела бы поехать на кладбище, навестить родителей. Можно? То есть, я хочу, чтобы ты поехал со мной. Не хочу одна.

Она так жалобно протянула последнюю часть фразы, что он подошёл к ней, и поцеловав в щёку, ответил:

- Можно. Конечно, можно. А теперь, иди спать.

Для того, чтобы им не помешали, было решено взять на время одну повозку, что принадлежала театру. О пропаже никто не должен был спохватиться, о лошадях тоже.

Питер, насколько Кора помнила, остался ждать её у повозки, но теперь она слышала его голос совсем рядом. Голос пел и призывал её к себе. С чего бы это вдруг?

Долго ответа ей ждать не пришлось — на лошади прямо так примчал Ларс. Должно быть, Питер заметил его ещё вдали и решил исполнить эту роль сейчас. Кто бы мог подумать, что Ларс решит устроить дуэль прямо на кладбище, защищая «беспомощную», по его мнению, Кору, от одержимого покровителя, что преследует её повсюду? Повезло, что у Питера всегда, чисто на всякий случай, с собой шпага. Так, на всякий случай. И, главное, не бутафорская.

Дуэль шла из рук вон плохо. У Питера. Он не собирался сражаться, да и увидев то, как паренёк несётся на лошади сюда, Питер собирался лишь снова войти в роль. Для него тоже оказалась неожиданностью эта драка. Ларс же не замечал, что Кора совсем по-настоящему переживает за Питера.

***

Ларс отвёз её обратно в театр, а вот если бы он увёз её к себе домой, то сбежать к Питеру было бы проблематично.

Она вошла в дом, чтобы проведать его.

— Любимый, ты как?

Она осторожно заглянула в гостиную, чтобы увидеть, как Питер пытается забинтовать рану на груди. Получается не очень ловко.

— Ты же видела, что рана не глубокая. — отозвался он.

— Но сильно кровоточит. — кивнула она, отбирая у него из рук бинты. — Давай-ка я лучше этим займусь. Тебе неудобно самому.

Она впервые видела его настолько обнажённым, но сейчас ей было явно не до того, чтобы рассматривать его. К тому же, на столике рядом с диваном она обнаружила маленький пакетик.

— Что это? — спросила она, уже догадываясь, что за порошок это может быть.

— Это? Чтобы… чтобы снять боль. Наркотики очень в этом помогают. — нашёлся с ответом Питер.

— Сильно болит? — заботливо поинтересовалась Кора. — Если так, я принесу обезболивающее и травяной чай…

— Пустое… — отмахнулся Питер, совершенно не заметив, когда она успела взять в руки небольшой ящичек, в котором он хранил лекарства. — Кора!

Она никак не отреагировала на его крик, поскольку увидела там очень и очень много пакетиков с таким же содержимым, что навело её на мысль, что Питер пользовался этим очень и очень часто.

— Их слишком много… — она произнесла это почти шёпотом, а глаза буравили все эти ненавистные пакетики, чтобы потом метнуть этот взгляд в него, а голос стал громче. — Не смей врать, что это было нужно в медицинских целях! Скажи, а с маленькой Корой ты разговаривал тоже будучи под этим?!

— Кора, я ранен. — напомнил он.

— Это не означает, что ты не можешь говорить. — голос её сейчас твёрже стали.

Питер прячет взгляд.

— Ну конечно же, ведь это так удобно! Вести переговоры, находясь под этим волшебным порошком! Ведь ребёнок просто не поймёт, верно, Питер?

— Персеф…

— Не смей оправдываться! — рыкнула она. — Я всё могу понять, правда. Я знаю, что такое вредные привычки и отвратительный характер, но не до такой же степени и не в таких количествах!

Кора специально с грохотом кинула ящичек на стол, вызывая у Питера, тем самым, головную боль, улыбнулась ему на прощание и удалилась прочь гордым шагом.

Нет, Питер знает, что она ушла не навсегда. Уже завтра он попытается поговорить с ней. И, он согласен, что дальше вся эта канитель с наркотиками продолжаться не может. Но только постепенно. Иначе, не ровен час, она просто выбросит все эти пакетики один за другим, прямо у него на глазах.

***

Как только они сбежали в его дом, Кору одолели слёзы.

— Мой Ангел…

То, с какой неожиданной нежностью произнёс это Питер, заставило её улыбнуться сквозь слёзы. Девушка накрыла ладонью его щёку, изучая пальцами его лицо, старалась запомнить то, как он выглядит.

— У нас ничего не получилось. Я ухожу с ним.

— Я знаю. Ты будешь в безопасности.

— Что? Не говори этого, не говори!

— Ты будешь в безопасности. — повторил Питер, вытирая большими пальцами слёзы с её щёк.

— Нет, нет. Этого не будет. — губы девушки несколько раз прижались к его шее. — Почему ты так спокоен?

Внезапно он прижал её к стене, девушка от изумления распахнула глаза, ожидая его следующих действий.

— Чтобы ты не дёргалась. — пояснил он.

— Зачем? Я и сейчас могу вырваться из твоей хватки.

Может, но не предпринимает ни единой попытки для того, чтобы вырваться.

— Поцелуй… — шепчет Питер, наклоняясь к ней.

В ответ он слышит:

— Ненавижу!

Питер только улыбается в ответ.

— Почему? За что?

— За то, что ты так спокоен, будто не знаешь, что я не хочу идти с ним!

Его глаза сверкнули в этом полумраке.

— Прошу, только доверься мне, Кора.

— Но…

— Доверься. У нас не так много времени, а мальчишка уже бежит за нами.

И тогда Кора наконец обмякла в его хватке, позволяя ему прильнуть к её губам своими. Девушка закинула руки ему на шею, а руки Питера круговыми движениями поглаживают её бёдра через платье.

***

Девушка медленно подошла к нему. Он стоял спиной к ней и не двигался.

— Ты знал, верно? — она хочет, чтобы её голос звучал обиженно, а сама она не в силах подавить улыбку.

— Знал что? — в его голосе тоже слышна улыбка.

— То, что его схватят жандармы. — Кора подошла ближе. — Но я не понимаю, что это было? Разве брачных аферистов сажают?

Питер наконец повернулся к ней.

— Брачных аферистов трудно поймать в поличным, а вот воров… Твоя подруга однажды увидела, как он украл из твоей шкатулки драгоценности, и сообщила жандармам. Я же говорил, что ты будешь в безопасности.

— Но ты… Ты не сказал, что я… что мне не придётся идти с ним!

Говорить всё труднее. Кора сейчас находится между возмущением и счастьем, но вскоре сдаётся и смягчается.

— Я не мог тебе позволить уйти с ним. — в его глазах сияют хитрые искорки.

Девушка улыбается, но продолжает бормотать под нос «Ненавижу тебя!».