Пыль пустоши-лучшая приправа

Прошло уже много лет, как мир изменился . Всё, к чему мы привыкли, кануло в пыль.

Меня зовут Эл. Как и все, кто выжил, я каждый день стараюсь не умереть в этом новом, но уже пугающе привычном мире.

За эти годы у меня накопилось немало историй — страшных, смешных, безумных... Сегодня я расскажу вам одну из них.

Эта история случилась задолго до того, как люди по-настоящему обжили Пустоши. Знакомые вам фракции тогда только начинали формироваться.

Так вышло, что до катастрофы я был довольно неплохим поваром… я бы даже сказал — одним из лучших.

Но в нашем прошлом, скучном мире люди были слишком избалованы — их было крайне трудно удивить. Изысканные блюда, кухни со всего света — всё приелось.

Я хорошо помню, с чего всё началось. Я был ещё совсем молод и работал су-шефом в одном ресторане. Его название и местоположение теперь не важны — пыль всё под чистую стёрла.

Катастрофа накрыла нас прямо там. Повезло, что уцелело много продуктов — этого хватило, чтобы протянуть довольно долго. А потом — ещё и не раз отбиться от бешеных мародеров: еда тогда, как и сейчас, была ценнее патронов.

Так о чём я?.. Ах да — история.

Короче, копаюсь я, как обычно, на помойке в поисках достойных ингредиентов.

Ты спросишь — почему на помойке? А где ещё? Я, наверное, один из немногих, кто вообще помнит слово *супермаркет*.

Да и вкусы у людей в новом мире сильно поменялись. Когда живёшь в Пустоши, и песок вечно скрипит на зубах, привыкаешь. И начинаешь думать, что еда *без* песка — как будто какая-то… пресная.

Я всегда хорошо чувствовал, чего людям хочется. Наверное, именно поэтому я до сих пор жив.

Так вот, копаюсь я, значит, не просто так, а свечу зажигания ищу. Меня тогда осенила идея одного *очень* интересного торта — уж поверь, такой бы точно пришёлся по вкусу вожаку ближайшего поселения. А он бы, само собой, разрешил мне пересидеть у них недельку-другую.

В идеале, конечно, свеча нужна была целая… но я особо не надеялся.

Как вдруг — выстрелы и рёв мотора.

Я, как обычно в таких ситуациях, срываю с себя рюкзак, хватаю брезент и, накрывшись, юркаю в груду металлолома.

Обычно такая тактика срабатывала. Но не в этот раз.

Звуки приближались. По голосам стало ясно — рейдеры. Причём не самые умные, судя по всему.

Они несколько часов шарились в той же помойке, пока один из них не подошёл слишком близко.

Я задержал дыхание, прижал к груди заранее вытащенный пистолет и замер.

Он прошёл буквально в двух шагах от меня… и начал удаляться. Я осторожно выдохнул.

Выждал ещё минут пять — и аккуратно приподнял брезент, чтобы убедиться, что всё чисто.

Каково же было моё удивление, когда я увидел не рейдера, а худющего пацана лет пятнадцати. Он сидел прямо посреди хлама, жадно уплетая что-то из открытой консервной банки и постоянно оглядывался по сторонам.

Меня удивил не столько сам пацан, сколько… как, чёрт побери, я мог не заметить такую прекрасную банку консервов?

Или, может, он притащил её с собой? Хм.

Вообще, я, как дурак, слишком долго об этом думал — и в какой-то момент наши взгляды пересеклись.

Он резко вскочил. Я уже думал — закричит, позовёт своих. Но… осёкся. Задумался.

Ага. Всё ясно. Он точно ест эту консерву втихаря. И не зовёт остальных, потому что за такое можно отхватить — будь здоров.

Я, глядя на него, не спеша достал из внутреннего кармана пачку вяленой говядины . Всегда ношу с собой — на такие вот случаи.

За такой деликатес в Пустошах даже самый отбитый рейдер на пару минут становится дипломатом.

Малец, конечно, боялся — но мясо взял.

Я показал ему жестом: молчать. Приложив палец к губам . Он кивнул, ткнул себя пальцем в грудь и шепнул:

— Я Крик.

*Отличное имя для того, кто сейчас должен молчать*, — подумал я.

Но парень оказался не дурак. Как только послышались шаги кого-то из старших, он метнул остатки консервы и ножки под мой брезент — и накрыл меня сверху.

А в следующую секунду просто… сел на меня.

Хорошо, что весил он килограммов двадцать от силы.

— Что ты тут делаешь, Крик? Нельзя убегать от группы, ты, мелкий Идиот! За то что мозгов нет, будешь опять без еды сегодня! — прокричал грубый мужской, но довольно молодой голос, явно недовольный поведением парнишки .

С этими словами он с силой сдёрнул мальца с моего брезента. Так резко, что одна моя нога вылетела наружу и по щиколотку осталась на солнце.

К счастью, меня не заметили.

А вот парнишку… жаль, конечно. Так его голодом морят, что он аж на солнце просвечивает.

Я затаился, прикрыл рот рукой и старался не дышать — ждал, пока всё утихнет и вой двигателей не начнёт удаляться.

Когда стало тихо, я осторожно выбрался, стряхнул с брезента пыль и засунул его обратно в рюкзак.

В тот момент я уже знал, что буду делать дальше. Знал, что торт подождёт.

Как бы мир ни изменился — надо оставаться человеком.

Поэтому я решил спасти этого мальчишку.

Правда, как именно — тогда ещё не знал.

Но план должен был созреть… пока я шёл по следам их машин.

Путь был не быстрый.

Вы, наверное, спросите: а почему я без машины?

К сожалению, я настолько же ужасный водитель, насколько прекрасный повар.

Механики, в будущем, не раз собирали для меня просто изумительные экземпляры — и с широкими колёсами, и с пушками со всех сторон…

Но всех их ждала одна и та же участь.

Они ломались. Один за другим.

Из-за моего, мягко говоря, неумелого вождения.

Да и сам я, что греха таить, пытался мастерить.

Но как только находил подходящий каркас — вечно что-то шло не так.

Попробовал пару раз — и бросил это дело. Всё-таки у каждого свои сильные и слабые стороны.

Так вот. Пока я шёл, план действительно начал вырисовываться.

Раз они шантажируют едой — значит, еды у них не так уж много.

А это, конечно, не редкость в наших краях… но может сыграть мне на руку.

Примерно на полпути, как позже выяснилось, я устроил привал.

Солнце ещё было высоко. Я достал свой походный набор для готовки:

маленькую керосиновую плитку и свою гордость — сковороду.

Сейчас такие почти не достать. Один дурак, в будущем, назовёт «Сковородой» свой бронемобиль — и понесется.

Теперь половина пустоши вешает эти штуки на свои драндулеты.

Само собой, утварь быстро стала дефицитом.

Но моя... моя была особенной. Именно на не я приготовил свой первый стейк.

— Так, Эл, — сказал я сам себе, — сегодня у нас на обед "Крыло ворона".

Но всё съедать нельзя — надо и этим дикарям что-то оставить.

Я кинул ощипанное крыло на сковороду, предварительно обмазав его смесью солёной пыли.

Жарим по 10–15 минут с каждой стороны, и в самом конце — капля тормозной жидкости.

Запах стоял непередаваемый.

Никакой ресторан Мишлен из прошлого не сравнится с кухней пустоши.

Я аккуратно отложил себе порцию.

Тем же методом зажарил ещё два крыла — "подарочек" для этих мусорщиков.

Перекусил, набрался сил — и двинулся дальше.

Правда, с каждым шагом меня всё сильнее одолевали сомнения.

И, забегая вперёд… не зря.

Я решил, что пойду к ним как рейдер из другой группы.

Скажу, что нас атаковали когда мы ехали с помойки, машины разгромили, я потерял сознание… а потом очнулся и пошёл, куда глаза глядят.

Конечно, если у них действительно проблемы с едой — могут сразу прогнать. Или, того хуже, пристрелить.

Но я стараюсь думать позитивно.

Помашу перед их носами крылом ворона, и путь открыт.

А попав в их лагерь, уже без особых проблем решу, что делать дальше.

Пройдя ещё пару часов, я наконец заметил на горизонте лагерь.

Гораздо меньше, чем я ожидал: всего пара палаток и несколько сооружений, больше напоминающих гаражи для техники.

Чем ближе я подходил, тем больше деталей замечал. Пара мелких, но шустрых багги стояли у входа — на первый взгляд ничего особенного.

Знал бы я тогда, что на таких развалюхах разъезжают не просто рейдеры мусорщики, а Бешеные...

Может бы сразу развернулся и пошёл в другую сторону.

И всё.

Если на мусорщика я ещё хоть как-то был похож, то с Бешеными у меня не было вообще ничего общего.

Но понял я это слишком поздно — в тот момент, когда оба этих шустреньких багги с диким ревом рванули в мою сторону, и я смог рассмотреть их водителей.

За рулями сидели двое ребят, совсем молоденьких — жилистые, с красным и синим ирокезами.

Они довольно быстро добрались до меня, учитывая, что всё это время я тоже шёл им навстречу.

Приблизившись, начали кружить вокруг меня, как коршуны.

Я всегда старался обходить стороной подобных ребят.

Если честно, меня пугал их взгляд.

Вечные черепа на их машинах не вызывали ничего, кроме тревоги.

Я медленно снял с пояса сумку с «Крылом ворона» и, стараясь перебить рев моторов, прокричал :

— Мне нужна помощь! Я отплачу едой!

Но если решите меня грохнуть — я затопчу всё, что у меня есть!

Я бросил мешок на песок и поднял над ним ногу, готовый раздавить.

Они начали замедляться.

Победа, — подумал я.

Один из них — тот, что с красным ирокезом — вышел из машины и направился ко мне.

Я с дружелюбной улыбкой сделал шаг вперёд, протянул руку:

— Меня зовут...

Удар пришёл неожиданно. Труба, будто из ниоткуда, врезала прямо по голове.

Мир перед глазами начал плавать, окрашиваясь в багрово-чёрные пятна.

Сквозь пелену я видел, как оба они принюхивались к моему блюду.

В их странных, жёлтых глазах промелькнул восторг.

И я отключился.

Ох, знали бы вы, как хорошо я тогда выспался.

Правда, на голове красовалась шишка размером с мячик для гольфа.

Но я был жив — а значит, всё не так уж плохо.

Очнулся я в какой-то клетке, сварганенной наспех, определённо, умелым мастером.

Ни рюкзака, ни еды, ни конечно же пистолета, при мне не оказалось.

Зато в углу стояла миска с водой.

Я жадно накинулся на неё, как будто не пил несколько дней.

Утолив жажду, я поднял голову — и увидел его.

Того самого мальца. Крика.

Он стоял среди других детей. Их было десять, может пятнадцать.

Точно не скажу — считать времени не было. Да и мозги всё ещё плавали после трубы.

Я только успел поймать его взгляд —

как вдруг кто-то со всей дури пнул по клетке.

Металл звякнул, задрожал, и остатки воды выплеснулись из миски.

— Эй ты, старик! — кто-то окликнул меня.

Я может и не подросток , но стариком себя пока не считал.

Обернувшись, я буркнул в ответ:

— Ну, во-первых, некрасиво так с незнакомыми. А во-вторых, я ещё бодрее любого вашего железного ведра на колёсах.

Перед клеткой стоял полный юноша — на вид лет двадцать, не больше.

Щёки у него были такие круглые, что сразу стало ясно: в этом лагере он точно не голодает.

За его спиной стояли те самые двое с ирокезами — красный и синий.

Я пристально вгляделся в их лица… и меня словно током ударило.

Все они — дети.

Каждый из них. Весь лагерь. Ни одного взрослого.

— Это ты приготовил всю ту еду, что была у тебя с собой? — продолжал толстенький парень.

Он явно был тут главным. Это стало понятно сразу, как только он щёлкнул пальцами —

и к нему тут же подтащили мой рюкзак.

В тот момент до меня наконец дошло, где я оказался.

Лагерь безумных детей.

*Это же просто компиляция жестокости*, — пронеслось у меня в голове.

Если со взрослыми хоть какой-то шанс договориться остаётся,

то тут мои шансы стремились к нулю.

Несмотря на это, я кивнул.

Тем самым подтвердил: да, это моё. Моё кулинарное искусство в рюкзаке.

Он достал из рюкзака банку тушёнки — ту самую, которую не доел Крик.

На этом моменте я едва инстинктивно не повернулся в сторону мальца,

но вовремя опомнился. Нельзя. Увидят что знакомы, обоим влетит.

Следом из рюкзака вылетел кусок печени дикой собаки.

Каждый раз, доставая новый ингредиент — или даже вещь, не имеющую отношения к еде —

он спрашивал:

— А это что?

— А что из этого можно приготовить?

На все вопросы этого щекастого тирана я отвечал честно.

Спокойно. Без резких слов.

Наконец, когда рюкзак опустел до последней крошки,он махнул рукой.

Потом склонился к синему ирокезу и что-то прошептал ему на ухо.

Тот кивнул.

Подошёл к клетке.

Щелкнул замок - с небольшим скрипом дверь клетки начала сама открываться.

Он посмотрел на меня и тоненьким, ещё не сломленным голосом проговорил:

— За мной.

Я был для них как цирковое животное.

Хотя, возможно, вы и не знаете, что такое цирк.

Ну, это уже не важно.

Взгляды всего лагеря были прикованы ко мне —и к синему ирокезу, что вёл меня куда-то,

словно дрессировщик ведёт тигра через арену.

К счастью, путь был недолгим.

Мы остановились у палатки в центре лагеря, она оказалась гораздо больше остальных.

Я даже смог встать в ней в полный рост, да и пахло в ней довольно приятно, но я никак не мог понять чем именно.

Палатка была почти пуста.

Пара закрытых ящиков и все.

— Зачем мы пришли сюда? — спросил я у синего ирокеза.

Тот промолчал.

Ну, я не дурак — донимать не стал. Просто стоял и ждал.

Минуты через две полог откинулся, и в палатку зашёл пухляш. В одной руке у него была та самая банка тушёнки, что не доел Крик, а другой он смачно выковыривал оттуда остатки. Без каких либо приборов, просто пальцами, хотя Крик ел точно так же, но толстяк делал это особо мерзко.

Заметив, как я смотрю, он усмехнулся своими гниловатыми зубами.

— Ты, значит, кулинар, да? — с усмешкой спросил он меня и взглядом велел ирокезу покинуть палатку.

Когда тот вышел, пухляш подошёл ближе и продолжил.

— У нас тут праздник намечается. А вот с готовкой, знаешь ли, у нас не заладилось.

Ты мог заметить, что мы все довольно стройные.

Это потому, что еды мало. А та, что есть — в сыром виде несъедобна.

Ну, по крайней мере, те, кто пробовал её жевать как есть… быстро подохли.

Он хохотнул. Смех у него был вязкий, неприятный, а из-за рта несло тушенкой.

Потом добавил, почти мечтательно:

— Конечно, можно просто швырнуть всё в огонь. Как мы обычно и делали.

Но… хочется чего-то необычного, понимаешь?

— Вот то мясо, что ты принёс… — сказал он, причмокивая и вытирая пальцы о грязные штанины, — было… прекрасно. Я никогда ничего такого не ел. А мои ребята и подавно.

Он выковырял из банки последний кусочек и проглотил, совсем не пережевывая.

— Так вот к чему я, — продолжил он, почесав грязной рукой спутанные волосы. — У нас через три дня праздник. Настоящий, понимаешь?

Он подошёл ближе, обвёл взглядом палатку и развёл руками.

— Всё, что здесь — твоё. Готовь нам… как это там называлось… — он задумался, нахмурился и вдруг хлопнул себя по лбу. — Точно! Пир!

Я быстро сообразил в какой ситуации я оказался. И потому без паузы, с самым вежливым видом, склонил голову и ответил:

— Одному мне не справиться, господин. Мне бы помощника… хоть одного и рюкзак мой.

— Так ты чем меня слушал, старик?! — взвизгнул пухляш. — Нет у нас готовщиков, идиот совсем?

Он резко вскинул руку, собираясь ударить, но я шагнул назад, бил он неумело, потому увернуться было несложно. Я улыбнулся ещё шире и заговорил тоном, каким, наверное, древние льстецы уговаривали царей не казнить их сразу:

— Конечно, конечно… Но если позволишь, господин, я сам выберу помощника. Приведите мне кого-нибудь помоложе — чтобы руки шустрые были. Я обучу. Глядишь, и свой повар у вас появится, на будущее.

Он задумался . Я видел, как идея медленно проникает в его не очень-то забитую голову.

— Ну так что? - понуждал я его к ответу. Хотя был уверен на все сто, что идея ему понравилась. А как могло быть иначе? У него власть — только потому, что вокруг дети, которых он нагло объедает. Интеллектом от него и не пахнет.

— Хорошо, я приведу тебе парней, сам выберешь, — наконец, выдавил он и свистом подозвал синего ирокеза, нагло скинув эту задачу на него.

Минут через двадцать у палатки собралась толпа пацанов. Разного возраста — от мелюзги до тех, кто уже почти с меня ростом. Все смотрели, как на мясника, пришедшего за бычком.

Конечно, учить я никого не собирался. Мой план с самого начала был — помочь пацану с мусорки . Но теперь всё пошло наперекосяк. Надо было как-то выкручиваться.

Само собой, я искал взглядом Крика, но среди той толпы, что притащил ирокез, его не было.

— Эти не подходят, — сказал я, делая недовольное лицо. — Я из клетки видел одного такого — щупленького, мелкого. Мне чутьё подсказывает — он тот, кто нужен.

Пухляш и ирокез переглянулись. Синий что-то коротко шепнул ему на ухо.

— Этот пацан — наш механик, — выдал босс, чуть нахмурившись. — Повара из него не будет. Выбирай из этих.

Я и не надеялся, что все будет так легко. Придётся действовать тоньше.

— Тогда беру вот этого, — сказал я, указывая на парня с повязкой на глазу. Он выглядел самым глупеньким из всей толпы. Такой точно не задаст лишних вопросов и, скорее всего, будет делать всё, как скажешь, к тому же одноглазый — то что нужно.

Пухляш подошёл к пацану, схватил его за руку и с силой швырнул ко мне.

— Теперь он твой, старик. Сделай из него хорошего готовщика. И не медлите, я уже жрать хочу. Приду через час — чтоб хоть что-нибудь сфарганили! А остальные — исчезли быстро!

Толпа подростков разлетелась врассыпную. Я и "готовщик" остались одни. Я посмотрел на него — испуганный, растерянный, но, главное, молчит. Это уже хорошо.

Я с новым коллегой поспешил в палатку. Как только убедился, что нас не подслушивают, тихо спросил:

— А тебя как звать-то?

— Глаз… — пробормотал он, еле слышно.

Имена, конечно, у них тут говорящие… — подумал я, мельком взглянув на повязку.

— А ты случаем Крика не знаешь?

Он кивнул. Даже головы не поднял.

— Его где найти можно?

Тут он всё-таки поднял на меня свой единственный глаз.

— Он машины чинит и новые помогает делать, — начал уже активнее болтать Глаз.

— Но он дурак, он вечно косячит, и за это без еды сидит.

— Да, это я в курсе, — вставил я.

Значит, машины чинит... хорошо. Что-нибудь придумаем.

— Разбери пока ящики, — сказал я парню.

А сам вышел из палатки.

Уже красный ирокез стоял неподалёку от палатки, явно охраняя нас. Я жестом подозвал его к себе.

— Мне нужен мой рюкзак, в нём плитка. Но она барахлит. Говорят, механик у вас тут есть, может, он глянет?

А ещё… я бы хотел сходить к нему лично . Масло посмотреть, для аромата блюд.

Ирокез молча развернулся — ясно давая понять, что мне нужно следовать за ним.

Дойдя до гаража из ржавых листов металла, ирокез молча отступил в сторону, давая мне пройти первым.

Я сделал шаг внутрь — и сразу увидел Крика. Он был с ног до головы в грязи, копался в капоте какой-то громадной махины.

Честно говоря, до тех пор даже у Степных Волков я таких чудищ не видел.

— Эй, малой, помощь нужна, — подозвал я Крика, подмигнув ему одним глазом.

Он смотрел на меня, как на привидение, совсем не понимая, что происходит.

— Где мой рюкзак-то? — обратился я к ирокезу.

Тот тяжело вздохнул, будто я ему жизнь испортил, и молча вышел из гаража, оставив меня наедине с мальцом.

Я не медля подбежал к обескураженному парню и начал тараторить:

— Вообщем, решил я, раз ты меня не сдал там, на мусорке, то я тебя тут вытащу.

Этот монстр заводится? — я хлопнул по капоту машины.

— Нет… ну то есть да, но ехать он не может.

— И почему же? — нетерпеливо спросил я.

— У него в баке дыра. А металла, чтоб заделать, не дают.

— Как не дают? У вас что, железа мало?

— Весь металл на счету у главного. Он говорит, что его мало осталось.

— Так гараж разбери. Или клетку. Или ещё чего.

— Если гараж трону, то... — начал он, но не успел договорить.

Его живот заурчал так громко, что я подумал — где-то рядом завели старый грузовик.

— Да понял, понял, не продолжай, — отмахнулся я. — Покажи, что за дыра.

Я говорил, обходя машину, осматривая этого стального монстра.

Вот, — Крик ткнул маленьким, грязным пальцем в сторону бака.

Увидев дыру впервые, я сразу понял, что нужно будет делать.

Дело в том, что она, я готов поклясться, была ровно размером с мою сковороду.

Будто кто-то специально вырезал её из этого самого бака… и отдал мне.

— А если я найду металл… как быстро починишь? — немного растроенно спросил я.

В этот момент в гараж вошёл красный ирокез — с моим рюкзаком, который с нашей последней встречи заметно похудел.

Он молча бросил его мне под ноги.

Я не стал обращать внимания на грубость — времени на обиды не было.

Сразу полез внутрь за плиткой.

Нельзя было отходить от легенды.

Я начал ломать комедию перед ирокезом — крутил плитку в руках, ворчал, спрашивал, сколько времени займёт ремонт.

То и дело подмигивал обоими глазами, надеясь, что Крик поймёт, что на самом деле я говорю не о плитке.

Но он не понимал, стоял и хлопал глазами,

Я тут же полез в рюкзак за сковородой.

— И вот это тоже проверь, когда починишь. Когда плитка работала — эта сковорода нагревалась.

Только смотри, не испачкай её в бензине! Ну так что, сколько ждать?

— Если вы мне её оставите… — начал Крик, нарочито выделяя интонацией слова «оставите» и «вы»,

— …то я сделаю за пару часов.

Он кивнул и потянул руки к моему сокровищу.

Конечно, я не сразу смог её отпустить.

На третий рывок от Крика, я всё же выпустил её из пальцев…

и мысленно попрощался с ней навсегда

— Ну, тогда всё… я пошёл, — тяжело выдохнул я, разворачиваясь.

Будто оставлял в этом гараже часть себя.

Ирокез без слов повёл меня обратно в палатку.

И тут началось самое страшное.

Стоило мне переступить порог, как я застыл — будто врос в землю.

Глаз лежал у открытого ящика, не двигаясь.

Придя в себя, я кинулся к нему.

Он дышал. Но слабо.

— Видимо, наелся чего-то… — промелькнуло в голове.

Я заглянул в ящик — он был до половины заполнен какими-то грибами.

Так вот о чём говорил пухляш.

Эти идиоты где-то откопали целую кучу ядовитых грибов.

Неудивительно, что, пробуя их сырыми, один за другим они уходили в песок.

— Эй, ты, с красным гребнем! — крикнул я.

Ирокез заглянул в палатку, недовольный тоном, с которым его позвали.

— Есть у вас врач или кто-то подобный?

Он молча помотал головой.

Я поднял пацана на руки, и, оттолкнув ничего не понимающего ирокеза, направился в сторону гаража Крика.

На подходе услышал голос вожака — этого толстого придурка:

— С-старик! Стой!..

Но мне было плевать.

Я вломился в гараж с Глазом на руках.

Крик поднял голову из-под капота, на нём была сварочная маска.

— Заводи! — скомандовал я.

— Но… но… — замялся он.

— Нет времени! Быстро делай что-нибудь, пацан!

Я закинул Глаза в кабину огромной машины.

Крик возился с баком — моя сковорода уже была на месте, но, судя по всему, он только начал.

Раздался скрип ворот.

Я обернулся — и увидел толстяка.

За его спиной стояли два ирокеза с трубами наперевес.

Они заполнили собой проём, заслоняя выход.

— У тебя нет времени, — бросил я Крику. — Делай так быстро, будто от этого зависит твоя жизнь.

Он кивнул, опускаясь обратно к баку, а я, не оборачиваясь, пошёл навстречу ирокезам и их пухлому вожаку.

— Пацану с повязкой плохо, — сказал я, приближаясь к ним. — Его нужно к доктору. Грибы в ящиках — ядовитые!

Лицо пухлого исказилось в кривой ухмылке.

— Старик, что ты вообще возомнил о себе? Это мой лагерь, мои люди и мои правила.

Если этот идиот умрёт — это его проблемы.

Если прямо сейчас вернёшься в палатку — я, может, и не стану вас наказывать.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Он же совсем молодой ещё. Нельзя так.

— Ну как знаешь, — бросил толстяк, небрежно махнув рукой.

Два ирокеза с трубами в руках выступили из-за его спины и двинулись прямо ко мне.

Первый удар я выдержал.

Успел крикнуть:

— Уезжай, пацан, быстрее!

А потом — темнота.

Я помню только боль.

А следом — странный, откуда-то взявшийся жар…

Ну, раз я рассказываю вам это — вы, наверное, уже догадались, что я выжил.

Очнулся я от того, что меня подкинуло на какой-то кочке — так, что всё тело оторвалось от пола и с грохотом врезалось в металл.

Открыв глаза, я увидел только небо. Оно быстро проносилось мимо — я ехал. Причём быстро.

Справа от меня, без сознания, лежал Глаз. А за рулём, как выяснилось позже, был Крик.

Парниша едва доставал ногами до педалей. Подложив под ступни кирпичи и усевшись на мой рюкзак, он всерьёз рассекал просторы пустоши.

Я довольно выдохнул. И снова отключился.

А что было дальше… пусть расскажет вам сам Крик. Хотя теперь вы его знаете, как одного из главных механиков одноимённой фракции. Именно он построил те машины, на которых сегодня гоняют новички по пустошам.

Так что, запомните главное:

сырые грибы — есть нельзя.