Пыльца предвечных

КАЙЛ ИТОРР

ПЫЛЬЦА ПРЕДВЕЧНЫХ

(Мир трех лун)

Покинули береговой простор

И смолкли боги древние с тех пор,

Как, заглушив прибой и ураган,

Ужасный вопль раздался: "Умер Пан!"

Сколь многое погибло вместе с ним!

Прекрасен был тот мир, неповторим...

[Джордж Гордон Байрон "Аристомен"]

Мы летим в ночи. Не на крыльях – их у нас нет, мы ведь люди, а не птицы, нетопыри или давно сгинувшие драконы. Нет у нас также и ведьминских метел, зачарованных ковров и других штуковин, на каких летают герои иных сказок.

Мы не герои.

И это не сказка.

И три луны в небесах недобро мерцают, словно предупреждают: больше вам тут не место, когда закончится нынешняя ночь, этот путь закроется для вас. Навсегда.

Мы это знаем.

И возвращаться на остров Нетинебудет не собираемся. Не к кому возвращаться.

Да, там остались смугло-красные аборигены, искренние и экзотичные, чья жизнь непроста, ибо законы ее так близки к законам природы, как это вообще возможно для человеческих существ. А в волнах вокруг острова все так же плещутся морские обитатели, внешне – сама лень и беззаботность, но свои порядки, неведомые и неприменимые для людей, есть и у них. А в лесах и скалах по-прежнему скрываются от сторонних взглядов исконные жители тех мест, предвечные существа, уже совсем чужие и чуждые людям, хотя общаться с ними и можно, когда есть надобность. А она есть, ведь предвечные умеют такое, чего даже под тремя лунами не умеет больше никто.

А еще там остался догорающий костер, насквозь просоленный остов старого брига вспыхнул неожиданно хорошо – и уйдет на дно морское не прежде, чем пламя очистит и поглотит все, что должно.

Игра закончена.

Она, эта игра, и была смыслом существования острова Нетинебудет, смыслом бытия для тех, кто однажды уходил в ночь и, подхваченный нотами семиствольной сиринги, отправлялся – нет, не искать приключений и развлечений, а с полной уверенностью, что они ждут на том конце воздушной дороги, второй поворот направо и вперед до самого рассвета. Правила и сценарий прописаны от и до, раз и навсегда, но можно занять любое свободное место и делать все, что дозволено, а когда надоест – сменить его. И даже сменить команду, только вот обратно после этого уже не примут.

Обратно – это не для острова Нетинебудет. Не для его игры, которая никогда не должна была закончится, потому что исход финального поединка предопределен. Вернее, исходы, их в правилах прописано несколько. Камень, так его зовут аборигены, может быть сражен Капитаном, и тогда все, кто желает, могут перейти в команду к победителю, а три луны и предвечные определят, кто из выживших обзаведется заостренными ушами, примет имя Камня и займет его место, чтобы набрать себе новую команду для следующего круга. Камень может победить, скормив противника крокодилу, и тогда какое-то время спустя победители, заскучав, разделяются надвое, и три луны и предвечные определят, кому из перешедших в другую команду предстоит ритуально лишиться руки и для следующего круга принять звание Капитана. И наконец, Капитан перед гибелью в пасти крокодила может успеть отрубить противнику левую руку – и тогда Камень как утративший целостность и благосклонность предвечных сам переходит в другую команду и для следующего круга сам принимает звание Капитана, а о том, как появится его преемник, уже сказано.

Обратной дороги – нет и не будет, ведь Капитан не может уплыть – бриг давно сел на скалы, а шлюпку в открытое море не выпустит крокодил. Ну а Камень не делится со своими полученной от предвечных пыльцой, которую те делают из застывшего от гибели его предшественника света трех лун. Ведь лишь эта пыльца дарует людям одну из способностей предвечных.

Способность летать.

Так, как сейчас летим мы.

Так, как прежде летал один лишь Камень. И те, кому его сиринга и толика пыльцы позволяла долететь до острова Нетинебудет, а дальше уже им решать, наслаждаться ли иллюзией свободы по слову Камня, или же перейти в другую команду, где нет никаких иллюзий, но и особой свободы тоже нет. Нет не потому, что Капитан жестче, хотя изначально он, джентльмен и выпускник Итон-колледжа, конечно же был куда большим приверженцем порядка, нежели безалаберный и бесшабашный Камень, отрицающий любую власть, кроме собственного хотения.

Просто команда Капитана – это пираты.

А пираты – это, прежде всего, довольно строгий порядок и система взаимоотношений. На корабле и на берегу, пока они команда – законы Берегового братства решают все, и нарушителя этих законов накажут свои же. Я это знаю доподлинно. Папа объяснял. С примерами. Из хроник, из книг, из собственной жизни, которая даст фору любой книге.

Конечно, я сделала глупость, уйдя в ночь на зов сиринги, ибо, как и положено всем детям, хотела приключений, и конечно, как и положено всем детям, хотела пойти стопами отца и достичь большего.

Я сделала, что хотела.

Потому что еще большую глупость сотворил Камень, избрав именно наш дом. Избрав для пополнения жителей острова Нетинебудет меня, дочь своего отца.

Это для добропорядочного эксетерского общества он сделавший себе небольшое состояньице на морских перевозках в колониях специалист по ценным бумагам, владелец двух скромных поместий и кандидат в члены парламента. Мы – семья, как научились держать язык за зубами, так и узнали правду.

Он действительно сделал небольшое состояньице в колониях и купил поместье в Вудкомбе. Второе получил вместе с женой и как следует вложился финансами, чтобы привести в порядок старую усадьбу под Батом. В ценных бумагах кое-что понимает, но гораздо больше – понимает в людях, поэтому и на любом рынке, который зависит от людей и их прихотей, неплохо ориентируется. Ну и пару раз баллотировался в парламент, было такое.

Просто за несколько лет до того, как перебраться из колоний в Эксетер, он был квартирмейстером на весьма известном пиратском корабле, а еще ранее, пока не лишился ноги – квотердек-мастером там же... и уж конечно, о настоящих делах джентльменов удачи знал все и многое сверх того. Кое-что поведал и мне.

Этого хватило.

На острове Нетинебудет я прежде всего выяснила правила игры. Разработала план. Заручилась помощью аборигенов, которые знать не желали бы этой игры, не сойдись с Камнем дочь их вождя. С ней я договорилась, клятвенно пообещала, что на ее сокровище не претендую, и не обманула. Заручилась помощью морских обитателей, предложенная мной забава им показалась интересной, такого они прежде не затевали. Попыталась добраться до предвечных, понимая, что у тех с Камнем имеется свой договор. Не вышло; меня они, наверное, понимали, но вот я их – ни капельки.

Зато, выяснив правила игры, я точно поняла, кто еще, кроме Камня, может общаться с предвечными. Оказалась права. Капитану это было вполне под силу, да, с ним они договариваться не стали, ибо левую кисть ему заменял железный крюк, но ничего не имели против его участия как переводчика при договоре со мной.

И когда Камень повел свою команду в "последний и решительный бой" против пиратов, команда эта изрядной частью была на моей стороне. И команда Капитана – тоже, благо знание законов Берегового братства я им доказала.

Аборигены загодя проследили, чтобы никто случайно не потерялся до того как, чтобы в бою участвовали действительно все.

Морские занялись крокодилом. Не убили, но в этом круге хтоническая зверюга участвовать в сражении не смогла никак.

Те, кто желал крови и резни, получили их сполна и остались лежать на палубе пиратского брига. Остальные изображали бой и следили, как Камень на привычной пыльце предвечных порхает вокруг Капитана. Кажется, это называлось "тактика тысячи порезов", Камень работал двумя клинками – простым охотничьим ножом и добрым бильбо с золоченой рукоятью, стараясь пока не нанести противнику сильный и верный удар, а измотать мелкими ранениями. За счет превосходства в скорости и ловкости у него, летающего, все получалось, длинная рапира Капитана никак не могла его достать, а крюк-протез, далеко не щит, отводил лишь часть угроз.

Камень так и не успел понять, когда Капитан взлетел ему навстречу и пропорол насквозь. Но ответить – успел, всадив врагу нож в печень. Они так и рухнули, связанные смертью, что сильнее даже правил игры острова Нетинебудет.

Старый бриг стал общей могилой для них обоих, как и для остальных погибших. На всякий случай я велела почтить их огненным погребением, как-то оно надежнее. Еще надежнее было бы, наверное, скормить все тела крокодилу, ну да и так неплохо.

А мы, все мы – те, кто не желал более быть частью игры, – приняли пыльцу предвечных и взмыли в небо, где догорал закат, а внизу под нами догорал старый пиратский бриг. Маршрут известен. Второй поворот налево и вперед до самого рассвета.

Три луны не радуются завершению игры.

Я же не радуюсь, пожалуй, только тому, что более не услышу пения сиринги. Все-таки музыка у Камня была, в отличие от всех игр в войнушку с пиратами – подлинной, настоящей и живой...

К О Н Е Ц

Примечание автора:

Вильям Эрнест Хенли – английский поэт, критик и издатель. Один из прототипов персонажа романа "Остров сокровищ" – Долговязого Джона Сильвера. Его единственная дочь, Маргарет Эмма Хенли, стала прототипом Венди Дарлинг, героини книг о Питере Пэне. (Так что ЭТУ сюжетную основу выдумал не я, подбросила сама жизнь... – К.И.)