Пышка для бандита: Измена по-крупному

Такси остановилось у кованых ворот, и Алина вышла, даже не попрощавшись с водителем. Холодный ветер трепал полы пальто, заставляя ёжиться, но она почти не чувствовала холода – внутри всё было выморожено куда сильнее, чем снаружи. Четвёртая попытка ЭКО. Четвёртое фиаско.

Она стояла перед особняком, который пять лет назад казался ей воплощением сказки, а теперь напоминал золочёную клетку. Трёхэтажный дом из светлого камня, с колоннами и широкими террасами, утопал в зелени английского газона. Вдоль дорожек цвели ранние тюльпаны – Артур любил, чтобы всё вокруг было идеально, статусно, дорого. Даже цветы здесь росли по расписанию, словно солдаты на параде.

Алина перевела взгляд на свои руки, сжимающие ручку чемодана. Пальцы опухли от гормонов, на запястьях проступили синие вены – следы бесконечных уколов, капельниц, заборов крови. Три года она колола себе живот, пила таблетки горстями, лежала на операционных столах с раздвинутыми ногами, позволяя чужим рукам копаться в самом сокровенном. Три года она надеялась, молилась, плакала по ночам и снова надеялась.

Врачи в клинике говорили с ней тем особенным, сочувственно-отстранённым тоном, каким сообщают неизлечимо больным правду. «Мы очень старались, Алина Сергеевна, но организм не принял эмбрион. Возможно, стоит рассмотреть донорскую программу или суррогатное материнство… И конечно, нужно сбросить вес. Гормональная терапия даёт такие побочные эффекты, но вы же понимаете, лишние килограммы снижают шансы…»

Она кивала, машинально сжимая в кармане смятый носовой платок. Лишние килограммы. Тридцать килограммов, набежавших за три года бесконечных гормональных бурь. Когда-то, на свадьбе, она весила пятьдесят два и влезала в платье сорок второго размера. Артур тогда смотрел на неё с таким обожанием, что у подружек невесты челюсти отвисали. «Идеальная пара», – писали в глянцевых журналах, помещая их фото на обложки. Дочь дипломата и молодой нефтяной магнат. Красивые, богатые, счастливые.

Теперь она стояла перед домом, где жило её прошлое, и боялась переступить порог. Потому что знала: внутри её никто не ждёт.

Водитель уехал, даже не дождавшись чаевых – то ли замерз, то ли почувствовал, что от этой женщины лучше держаться подальше. Алина вздохнула, поправила сползающий с плеча плащ и вошла во двор.

Тишина. Только птицы щебечут в ветвях магнолий и где-то далеко лает собака. Но звуки, нарушающие тишину, были странными. Из приоткрытого окна спальни на втором этаже доносились приглушённые звуки: женский смех, мужской голос, звон бокалов. А потом – томный стон, приглушённый, но узнаваемый.

Алина остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. Сердце забилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Она уговаривала себя: «Это просто телевизор, это гости, это…» Но ноги уже несли её вверх по лестнице, мимо холла с мраморным полом, мимо гостиной, где на рояле стояла их свадебная фотография в серебряной рамке. Артур на фото улыбался, прижимая её к себе, и она, стройная, счастливая, смеялась в объектив.

Вторая лестница. Коридор. Дверь в спальню неплотно прикрыта, и оттуда льётся тёплый свет и запах вишнёвого табака из кальяна. Алина толкнула дверь и застыла на пороге.

Картина, открывшаяся ей, была настолько пошлой, настолько банальной, что в первую секунду она даже не поверила своим глазам. Артур лежал на их огромной кровати, раскинув руки на подушках, и улыбался той самой ленивой, сытой улыбкой, которая когда-то сводила её с ума. Рядом с ним, извиваясь, как кошка, сидела девица. Тощее тело, длинные ноги, кружевное бельё персикового цвета, идеальный макияж – даже после бурной ночи её тонкий слой тонального крема лежал безупречно. Волосы пепельного блонда рассыпались по плечам, на длинных нарощенных ресницах – ни следа туши.

На тумбочке дымился кальян, в воздухе витал сладковатый запах вишнёвого табака и дорогого парфюма. Алина узнала его – это были её духи, подарок Артура на прошлый день рождения. Девица, видимо, не поленилась воспользоваться хозяйским парфюмом.

Артур лениво повернул голову и встретился с ней взглядом. На его лице не промелькнуло ни тени смущения или вины. Никакого испуга, никакой попытки оправдаться. Только лёгкая, почти скучающая усмешка.

– О, явилась. – Он даже не попытался приподняться, только лениво повёл плечом. – Закрой дверь, не мешай.

Девица хихикнула, стрельнув глазами в сторону Алины. В этом взгляде читалось всё: презрение, любопытство, торжество. Ей, должно быть, лет двадцать, не больше. Такая же, как те, что были до неё. Длинноногая, тощая, пустоглазая. Очередная модель, очередная стриптизёрша, очередная «победительница конкурса красоты районного масштаба».

– Это твоя домработница? – мурлыкнула девица, разглядывая Алину с головы до ног. – Миленькое пальто… А что это она так поздно пришла? Уборку делать?

Артур, не глядя на Алину, погладил девицу по оголённому плечу. Его пальцы скользнули по кружеву, задержались на ключице.

– Не обращай внимания, дорогая. Это так… уборщица. Скоро уйдёт.

Уборщица.

Алина смотрела на него – на этого человека, которого любила пять лет, с которым делила постель, мечты, боль от потерь, – и не узнавала. Красивое лицо, точеные скулы, чувственные губы, тёмные волосы. В тридцать лет Артур выглядел на двадцать пять, следил за собой, занимался с тренером, тратил бешеные деньги на стилистов. Идеальный мужчина. Идеальный муж. Для кого угодно, только не для неё.

Алина хотела что-то сказать. Открыла рот, но из горла вырвался только хриплый всхлип. Слёзы душили, жгли глаза, но почему-то не проливались. Она стояла и смотрела, как Артур целует девицу в шею, как та томно закатывает глаза, как его рука сползает ниже, к её груди.

Всё как в тумане. Алина развернулась и выбежала в коридор. Плащ зацепился за ручку двери, она рванула, послышался треск рвущейся ткани, но ей было всё равно. Вниз по лестнице, мимо свадебной фотографии, мимо мраморного холла, на улицу, в сад, к старому дубу.

Она бежала, не разбирая дороги, и остановилась только тогда, когда лёгкие обожгло холодом, а в боку закололо так, что пришлось согнуться пополам. Перед глазами всё плыло. Земля под ногами казалась зыбкой, ненадёжной.

А потом её вырвало. Прямо в кусты сирени, которые она сама сажала два года назад, мечтая, что когда-нибудь здесь будет играть её ребёнок.

Горькая желчь смешалась со слезами, желудок выворачивало наизнанку, а в ушах всё ещё звучал тот безразличный голос: «Закрой дверь, не мешай».

Она опустилась на холодную скамью, стоявшую под дубом, и долго сидела, глядя на фасад особняка. Там, за окнами, горел свет, играла музыка – Артур любил включать джаз, когда развлекался с девицами. Там её муж, её единственный мужчина, её бывшая любовь, трахал очередную модель на их супружеской кровати. А она, его законная жена, сидела в саду, тряслась от холода и думала только об одном: «Почему я не могу уйти? Почему я всё ещё люблю этого мерзавца?»

Ответ был прост и страшен: она любила не нынешнего Артура, а того, прежнего. Того, кто пять лет назад очаровал ее, увидел её в толпе гостей на приеме и не отходил весь вечер. Кто дарил цветы без повода, кто ночами шептал нежности, кто плакал вместе с ней, когда первая беременность оборвалась на десятой неделе. Тот Артур исчез. Осталась только красивая оболочка, внутри которой поселились алкоголь, азартные игры и равнодушие.

Алина закрыла глаза, и память услужливо подкинула картинку из прошлого. Пять лет назад. Посольство Франции, приём в честь национального праздника. Она в тёмно-синем платье в пол, с высокой причёской и жемчужными серьгами – подарок матери на совершеннолетие. Двадцать два года, только что закончила МГИМО, работает в отделе культурных связей, строит карьеру. Замуж не собирается, слишком много планов.

Артур появился из ниоткуда. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем смокинге, с лёгкой небритостью и глазами цвета виски. Он подошёл к ней с бокалом шампанского и сказал: «Я искал вас весь вечер. Думал, такая девушка не может существовать в реальности, это мираж». Она засмеялась – комплимент был пошловатым, но в его устах звучал искренне.

Дальше были цветы, рестораны, поездки в Париж, Санкт-Петербург, Венецию. Он носил её на руках, буквально. Когда у неё заболела нога после неудачного падения на горнолыжном курорте, он нёс её на руках до самого номера, не позволяя ступить на землю. Смотрел с такой нежностью, что у неё кружилась голова.

Свадьба была грандиозной. Тысяча гостей, платье от кутюр, фейерверки над Москвой-рекой. Артур клялся в вечной любви перед алтарём, и его глаза блестели. «Я сделаю тебя самой счастливой», – шептал он той ночью, когда они остались вдвоём.

Первый год был сказкой. Второй – тоже. А потом начались попытки завести ребёнка. Сначала лёгкое беспокойство: почему не получается? Потом обследования, врачи, гормоны. Первая беременность – и выкидыш. Артур держал её за руку в больничной палате, целовал мокрые от слёз щёки, говорил: «Ничего, главное, что ты жива. У нас всё получится».

Вторая беременность – замершая на девятой неделе. Операция, долгое восстановление. Артур был рядом, но уже не так часто. Появились срочные дела, командировки, ночные совещания.

Третья попытка ЭКО. Гормоны попёрли, вес пополз вверх, лицо округлилось, кожа испортилась. Артур отводил глаза, когда она раздевалась при нём. Перестал прикасаться по ночам. Начал задерживаться на работе ещё дольше.

А потом она случайно нашла в его пиджаке чек из отеля. И поняла всё.

Стемнело. Фонари в саду зажглись автоматически, заливая дорожки мягким жёлтым светом. Алина поднялась со скамьи – замёрзшая, опустошённая, но почему-то спокойная. Слёзы высохли, внутри образовалась звенящая пустота. Как будто кто-то взял и выключил все чувства.

Она побрела обратно к дому. Нужно было войти внутрь, сделать вид, что ничего не случилось. Она научилась этому за последние два года. Улыбаться на приёмах, когда сплетничают за спиной. Отвечать на звонки свекрови, которая каждым словом давит на больное: «Ну что, когда уже порадуешь нас внуками? Артуру уже тридцать, пора бы продолжить род». Терпеть сочувственные взгляды подруг, которые уже обзавелись детьми и теперь снисходительно похлопывают её по руке: «Не переживай, главное – любовь».

В холле было пусто и тихо. Девица, видимо, уже ушла, или Артур перевёл её в гостевую спальню. Алина поднялась по лестнице, стараясь не смотреть в сторону их бывшей общей спальни, и зашла в свою комнату – ту, куда переселилась полгода назад, после того как Артур впервые назвал её «коровой» при посторонних.

Комната была маленькой, но уютной – бывшая гостевая спальня, которую она переделала под себя. Бежевые стены, светлая мебель, на подоконнике – цветы в горшках, которые она растила сама. Единственное место в доме, где она чувствовала себя в безопасности.

Алина рухнула на кровать, не раздеваясь. Плащ, испачканный после того, как её вырвало, пришлось скинуть на пол. Тело ломило от усталости, голова раскалывалась, но сон не шёл. Она смотрела в потолок и думала о том, что будет завтра.

Телефон завибрировал. Сообщение от Артура:

«Завтра ужин с партнёрами. Будь готова к восьми. И надень что-нибудь поприличнее, а не этот балахон, в котором ты ходишь последнее время. И приведи себя в порядок. Стыдно показываться с тобой в таком виде».

Она перечитала сообщение два раза. Ни слова о том, что случилось сегодня. Ни извинений, ни объяснений. Только требования. Только унижение.

Алина закрыла глаза. Завтра снова придётся улыбаться, изображать счастливую жену, ловить на себе сочувственные или насмешливые взгляды. Но выбора не было. Брак с Артуром – это не только любовь (бывшая), но и статус, безопасность её семьи, связи. Её отец, дипломат на пенсии, получал выгодные контракты благодаря связям зятя. Её мать, председатель благотворительного фонда, существовала на пожертвования компаний Артура. Если она уйдёт, отец потеряет поддержку в бизнесе, мать – место в совете, а сама Алина останется ни с чем. Брачный контракт был составлен так, что в случае развода по её инициативе она не получала ничего.

Она в ловушке. И выхода нет.

За стеной заиграла музыка – Артур снова включил джаз. Алина натянула одеяло на голову, свернулась калачиком и провалилась в тяжёлый, без снов, сон. Последняя мысль перед забытьём была о том, что завтрашний ужин станет очередным испытанием. И что она, как всегда, его выдержит.

Но что-то внутри подсказывало: так не может продолжаться вечно. Скоро что-то должно измениться.

Алина уже засыпала, когда услышала шаги в коридоре. Тяжёлые, уверенные, мужские. Шаги замерли у её двери, и она затаила дыхание. Сердце забилось быстрее – вдруг Артур решил прийти с извинениями? Вдруг ему стыдно? Вдруг он сейчас войдёт, обнимет, скажет, что любит её, и всё будет как раньше?

Но шаги двинулись дальше, к лестнице. Потом стихли.

Алина выдохнула и поняла, что задерживала дыхание. Глупо, наивно, смешно. Артур никогда не придёт. У него есть девицы в кружевном белье, у него есть казино, виски, друзья-партнёры. На неё у него нет времени.

Алина уже собралась закрыть глаза, когда в коридоре снова раздались шаги. На этот раз ближе. Кто-то шёл обратно.

Она села на кровати, прислушиваясь. Шаги приближались к её двери и вдруг остановились. Алина затаила дыхание. Сердце готово было выскочить из груди.

Секунда. Две. Потом короткий стук.

– Алина? – голос низкий, с едва уловимым акцентом.

Не Артур.

– Алина, откройте. Это Рамиль.

Она глубоко вздохнула и открыла дверь.

В коридоре стоял он. Высокий, широкоплечий, в тёмном свитере грубой вязки и чёрных джинсах. От него пахло табаком, кожей и чем-то ещё – морозной свежестью, будто он только что с улицы. Лицо непроницаемое, как маска. Только глаза – тёмные, глубокие, чуть прищуренные – скользнули по ней с головы до ног и обратно.

Алина почувствовала, как горит лицо. Она знает, что он видит: опухшую, некрасивую бабу в старом халате, с красными глазами и растрёпанными волосами. Ту самую, которую Артур называет коровой. Ту самую, о которой он сказал при первой встрече: «С такой женой только бизнес хоронить».

– Артур у себя? – спросил Рамиль. Голос ровный, без эмоций. Будто он спрашивает у прислуги, где хозяин.

– Я… не знаю. – Алина сглотнула. Говорить было трудно, горло саднило после того, как её вырвало в кустах. – Кажется, он был в спальне. Но сейчас… не знаю.

Рамиль кивнул, собираясь уходить, но задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем обычно. В его глазах мелькнуло что-то – усталость? Или насмешка?

– Вы в порядке? – спросил вдруг. Коротко, сухо, без тени участия. Просто констатация факта: вы не в порядке, но мне, в общем-то, всё равно.

– Да, – соврала Алина и тут же отвела глаза. – Спокойной ночи.

Она закрыла дверь, не дожидаясь ответа. Прислонилась к косяку спиной и зажмурилась. В ушах всё ещё звучал его голос. Низкий, с хрипотцой, с этим неуловимым кавказским акцентом, который делал каждое слово чуть тягучим, чуть опасным.

«Вы в порядке?»

Смешно. Она не в порядке уже два года. Она раздавлена, уничтожена, размазана по стенке. А он стоит там, в коридоре, такой холодный, такой чужой, такой… живой.

Алина вспомнила их первую встречу. Недели две назад, в гостиной. Артур тогда устроил очередной разнос при партнёрах – орал, что она позорит его своим видом, что на неё смотреть страшно. Рамиль стоял в углу, пил виски и молчал. А когда она выбегала, бросил ей вслед эту фразу:

«С такой женой только бизнес хоронить».

Тогда эти слова прозвучали как приговор. Как подтверждение всего, что она сама о себе думала. Толстая, никчёмная, бесплодная. Никому не нужная.

А сейчас, лёжа в темноте, она вдруг подумала: а что, если он имел в виду не то, что она подумала? Что, если он говорил об Артуре? Что с такой женой, которую унижают и предают, Артур только бизнес хоронит, потому что скоро у него не останется ничего святого?

Глупость. Какая глупость. Рамиль – партнёр Артура, его правая рука по грязным делам. Ему плевать на неё.

Алина закрыла глаза. В голове всплыло его лицо – чёткие скулы, тёмные глаза, тонкий шрам на шее, который она заметила только сейчас, когда он стоял близко. Интересно, откуда он? Сирия? Говорят, он был в горячих точках. Говорят, убивал.

От этой мысли почему-то стало не страшно, а… странно. Спокойно. Рядом с ним, наверное, безопасно. Он не предаст. Не ударит. Не назовёт коровой.

Но он никогда не посмотрит на неё как на женщину. Потому что она – жена его партнёра. И потому что она толстая, некрасивая, никчёмная.

Алина усмехнулась в темноте. Интересно, что бы сказал этот холодный кавказец, если бы узнал, что жена его партнёра сейчас лежит в одиночестве и думает о нём? Рассмеялся бы? Или просто прошёл бы мимо, как всегда?

Наверное, прошёл бы мимо.

Алина повернулась на бок, подтянула колени к груди и закрыла глаза. В коридоре было тихо. Рамиль ушёл.

Она провалилась в сон, и впервые за долгое время ей приснилось нечто, не похожее на кошмар. Горы. Чистое небо. И чьи-то тёмные глаза, смотрящие на неё без презрения.

Девочки, я знаю, вы сейчас в бешенстве от этого Артура! 🙈Не ругайтесь, самое интересное только начинается!

Подписывайтесь, чтобы не потерять историю в бесконечных лентах. Добавляйте книгу в библиотеку — пусть Алина и Рамиль всегда будут под рукой. И ставьте звёзды, ради всего святого! Для автора это не просто цифры, а знак того, что я пишу не зря, что вы со мной.

Хотите узнать, что будет дальше? Что будет на ужине? Вернётся ли Рамиль? И что сделает Алина?

Тогда жду вас в следующих главах. Будет жарко. Обещаю. 🔥🔥🔥