Пытки попыток 2

Только я хотел оставить Бориса в покое, как он сам столкнулся с прелюбопытнейшим недоразумением, когда имел неосторожность завернуть в переулок.

Недоразумение, стоящее там, имело форму крайне знакомой фигуры, завидев которую, Борис не мог не сказать:

— Фил! Да твою мать!

Вышеназванный стоял слегка поодаль, и насколько был решителен в своих стремлениях, настолько и плох в сокрытии своих козырей: пистолет, в руке и как бы за спиной, выделялся из его худого силуэта сильнее, чем если бы он оружие не скрывал.

— Ты бросил меня!

Одна мысль о том, к чему ведёт разговор, уже утомила Бориса, отчего он протёр лицо ладонями и после глубокого вдоха спросил:

— Как ты вообще тут очутился?

— А? А, ну я делал выборки из районов по принципам ур...

— Да плевать мне на это.

— Ч..?

— Я спрашиваю, почему ты всё ещё жив и не в тюрьме.

— А, это... Ну, когда я зашёл, меня выгнали.

От испанского стыда Борис смачно сплюнул. Фил не нашёл ничего умней, как за это зацепиться:

— Тебе это всегда было так просто, да?! В-вот как плюнуть.

— Что именно? Плюнуть?

Эта издёвка как будто задела Фила сильнее, чем причина, по которой он вообще здесь. Наплевательская подводка была начисто загублена, и ему пришлось просто выложить горечь как есть:

— Да ты же предал меня!

— Ну и предъява. Ты таких слов с драмкружка понабрался?

— А как ещё назвать предательство?!

— Балласт нельзя предать. Только сбросить.

— Балласт?! Мы были напарниками!

— Кем!? — Борис был так взбешён, что чуть было не застрелил Фила на месте.

— Там же было описано наше пар... — Фил чуть было не сказал «партнёрство», но вовремя осознал смертоносность, кое это слово могло нести в данных обстоятельствах, — командная сплочённость.

— Описано?! Где ты там видел описание? Чего-либо?

— Н-ну как, там видно, что мы знакомы, между нами показана химия, — Борис нахмурился. — И-и-и что на тебе пальто есть.

— Ага, прям вижу химию двух бестелых, на одном из которых пальто.

— Ну почему бестелых?

— Да потому что твоё «описание» снизошло только до наших имён. Больше ни одной черты. Даже о моей щетине ни слова.

— А у тебя щетина? Не замечал.

Один угол рта Борис растянул в улыбке.

— Вот тебе и напарник.

— Хм, может, ты и пр... Нет! Хватит! Я здесь не за этим!

— О, я тебе поссать не дал? Извини, тогда я пойду.

— Х-хе, всё д-дерзишь? Ничего, у меня есть козырь, который заставит тебя заговорить иначе.

— Ты про пистолет за спиной?

— Нет, он не за спиной, ой, то есть не пистолет, нет.

— А что тогда? Назовёшь меня Борей?

— Н-нет, зачем, ты же обидишься... — присутулившись, Фил посмотрел на солидный синяк свободной руки, что обещал ещё неделями напоминать об оконном инциденте.

— Просто разомкни ладонь с не пистолетом не за спиной.

Фил достаточно долго смотрел на свой синяк, чтобы исходящий от этого зрелища страх конвертировался в гнев.

— Дурак наивный! Думаешь, что раскусил меня? Лик возмездия тебе не узреть до рокового часа!

Он с опаской оценил скрытность своего козыря, попытался улучшить это свойство неестественным поднятием локтя (чуть позже рука вернётся к привычному положению) и продолжил:

— Я даю последний шанс раскаяться, ибо дальнейшее не повернуть вспять. Карающий меч не знает пощады, настигнет он с мусорного бака или из-под люка. И не обязательно это будет именно меч! Может, я подготовил машину, что с минуты на минуту прикатит за твоей спиной? О! Или самолёт над...

Разговор закончился тем же, чем и начался — утомившемся Борисом. Неохота, с которой он потянулся за своим пистолетом, могла даже вызвать сочувствие у каждого, кто когда-либо перебарывал лень.

— Нет!!! — Фил неожиданно быстро не только навёл на Бориса пистолет, но и сделал это первым. — Вот он, карающий меч!

Дуло «меча» уставилось Борису прямо в лицо. Тот самый туннель, в конце которого не хочешь увидеть свет. Кадр запоминающийся, но непостоянный — рука у мстителя сильно дрожала, потому Борис сумел рассмотреть оружие со всех сторон. Флажок предохранителя спущен, свободная от этого заслона красная точка предупреждала об опасности. Патронник точно не пустел. Борис помнил, что зачем-то дал Филу оружие, полностью готовое к бою. Тот же, вероятнее всего, из пистолета ни разу с тех пор не стрелял, иначе не держал бы его так наивно одной рукой, с учётом её тряски.

Все эти наблюдения вели к одному — один нервный тик, и Борис ранен.

Что по поводу преимуществ, то колебания Бориса лишь на миг выдали его глаза, чего Фил со своих безопасных далей разглядеть не мог. Потому дальше Борис скорее неспешно, чем осторожно вернул свой пистолет на место и, закатив при этом глаза, простонал:

— Предохранитель?!

— Что-где?

— В пистолете, идиот!

— А-а что с ним?

— Включён, очевидно!

— А! Он в-взорвётся?!

— Н... грх! С хрена ему взрываться?

— А что тогда он делает?

— Как ты вообще удумал стрелять с предохранителем?

— А, он стрелять не даёт?

— Да!!

— Блин-блин-блин-блин, стой, погодь, а где он?

— Поверни пушку на левый бок. Другое лево! Видишь эту, как это сказать, пимпочку красную?

— Да! Да! — Фил попытался прожать её ногтем.

— Да не тыкай её, под ней...

— А зачем она?

— Что?

— Пимпочка зачем?

— Это знак, мол, «Опасно, не стреляет».

— Р-разве это опасно?

— Когда тебя хотят убить, да.

— Блин-блин Бо-Бо-Борь-к-иска, не убивай только!

— Ты поднимешь уже флажок?

— Что?

— Палочка под пимпочкой, — Борис тяжело выдохнул от груза сравнений, которые приходилось произносить. — Подними её до пимпочки. Это и есть предохранитель.

— Пимпочка?

— Нет, палочк... Арх! Да подними уже!

Фил как только не пробовал это сделать, отчего Борис уже на пальцах показывал с криками «Да так! Так!» Но попытка одна за другой и...

*Щёлк*

— О! Получилось! — Фил был счастлив.

— Всё? А теперь взведи.

Затворная рама никак не поддавалась, хотя усилий Фила должно было хватить, чтобы сдвинуть её хотя бы как-то.

— Ой, не дёргается.

— Значит, уже взведена, — солгал уже полностью уверенный в своей безопасности Борис и пошёл в сторону Фила. — Доверить тебе пистолет было с моей стороны, конечно, очень тупо.

Без лишней толкотни Борис обошёл Фила и двинулся дальше туда, куда с самого начала и держал путь.

— Да погоди, й-й-я же уже готов, мы можем продолжить! — крикнул обойдённый.

Безуспешно. Тогда Фил сделал самый волевой поступок в своей жизни и наконец решился застрелить Бориса, но не смог. Сначала он сильно удивился тому, сколько сил требует крючок по имени Спуск, а потом завопил:

— Нет! История не может закончиться вот так!

От такой заявки Борис, хоть и на ходу, но развернулся:

— Нет у нас никакой истории! Её давно убил занавес. Так свербит продолжить, найди другую пару для своей сопливой слезохрени.

Борис вышел из тисков переулка на просторы улицы, после чего повернулся к Филу и указал ему пальцем за угол.

— Вот, например, — Борис схватил и вывел на взор Фила девушку. — Живите, — и ушёл.

Беспардонно стянутая на лик переулка девушка была в простом белом платье. Она сделала два робких шага в царство мусорных бачков. Рукой, чей локоть был прижат к боку, она помахала Филу.

— Привет, я Анна, — сказала предположительно Анна, если только её словам можно верить.

— Трус! — Фил с грохотом, какой только могло породить его худощавое тело, побежал вслед. — Вон! — он столкнул невинную доброту в мусорку, отчего та незамедлительно расплакалась.

Вопреки ожиданиям, Борис никуда не убежал и нигде не прятался, а без лишней спешки шёл туда, куда и намеревался. Внезапно Фил понял, что боится его преследовать. Он ярко представил, как тот в итоге этой глупой задумки заведёт и похоронит его в канаве или сдаст первому встречному полицейскому. Смерть или тюрьма — как он хотел.

Возможно, настроения Фила не были бы столь упадническими, если бы прохожие не таращились на него, ожидая глупостей. Под их давлением он в полной мере осознал, что плох в сокрытии короткоствола и укрылся обратно в переулок.

На месте Анны остались лишь перевёрнутая мусорка и ангельские слёзы. Покинутый даже иллюзиями о своих талантах скрывать и планировать, Фил только таращился на пистолет, не понимая, куда его деть.

Так месть оказалась блюдом, которое Фил пролил на себя. Обмочившись, он потерял всё: наставника, любовь и продолжение франшизы.