"Бес шептал - садись на лисапет!"

С самого утра все шло как-то не так. Все было не то. Ну вообще все. Леонид хотел написать стих, но стих не хотел писаться. Вейз мир, как он не хотел писаться! Вот совсем не хотел. Леонид бросил перо на стол и нюхнул. О! Кокс - это вам не Фаечка Книпельсон! Кокс - это , я вам скажу, вэшчь! Сразу же проснулся бес на плече( как только Леонид нюхал кокс, ангел засыпал, а бес просыпался - Леонид специально проверял три, нет, четыре раза).
Бес поворочался на плече и начал нуддить
- Лёня, шоп ты мене был жив и сто лет не болел, ты помнишь, за што я тебе вчера говорил?
Леонид молча кивнул - бес очень не любил, чтобы ему отвечали вслух.
- Так вот, Лёня. Сегодня настал тот день, который сегодня. Времья пришло, Леонид. Времья, оно таки пришло. Сегодня надо делать вещи. Ты помнишь Володю?
Леонид опять кивнул.
- Так я тебе скажу, что его неотмщенная душа плачит. Она рыдает рыдмя, Леонид. Ей нужно отмщение . Она хочит, штобы Яхве сказал ей бокер тов! Ты меня внимательно понял, мой дорогой Лёничка?
И в третий раз Леонид кивнул и не произнес ни слова.
-
Этот негодяй Моисей отправил Володю на цугундер, этот неприятный мышигине, БушА вэхэрпА, мишпахтехен бушА....
Кровавый Моисей убил твой друг, а ты будешь писать свои говняные вирши? Этому не бывать. Это я вам говору! Иначе зачем тебе ливорвэр? Мы поняли друг друга?
- Да.- слово далось Каннегисеру с трудом, - но я боюсь. А вдруг меня поймают?
- Льйоня, агицен паровоз! А зачем тогда тебе лисапет? Все же просто - ты приезжаешь, заходишь стреляешь в его дурной рейш, выходишь, садися на лисапет и сильно много быстро уезжаешь. Все. Володя отомщен, нехороший Моисей остывает с діркой в голове, ты приезжаешь домой и садишься писать свои говняные вирши! Все довольны кроме глупый и недальновидный Моисей. Можешь еще чуть чуть понюхать.
Леонид чуть-чуть понюхал.
- А типер проверь свой ливорвэр - вдруг он не заряжен.
Леонид проверил. Ливорвэр был заряжен.
- Надевай свою кожанку, фуражку, бери ливорвэр до карману , садись на лисапет и ехай к Зимнему. Не бойся немножко ждать. Лучше немножко ждать, чем долго сидеть. Все будет бэсэдер, можешь мене поверить, уж я то знаю.
- А что будет потом?
-Ай, Лёня, тебе не передать как все будет потом. Потом начнется такой гармыдер, гейвах и хипиш, что просто йофи!
Но ты сам все скоро узнаешь. Давай, нюхай на дорожку и уперед. Шо ты вошкаешься, як какой -то шломиель. Надо быть храбрым, целеустремленным и садиться на лисапет. Твой папа Иоаким должен гордиться тобой, какой ты сильный, мужественный еврейский мальчик с ливорвэр. Ты едешь мстить за свой невинно убитый друг. Все, пошел.
И Леонид пошел. Он выехал из Саперного переулка, доехал до Зимней площади, зашел в здание, дождался Моисея, стрельнул ему в его дурную голову, как требовал бес. Он бы смог уйти живым и здоровым и узнать за последующий гармыдер, если бы сделал, как задумал - выбросил ливорвер и надел фуражку. Но бес в последний момент начал бузить :
- Лёня, шлимазол, не вздумай выбрасывать ливорвэр! Это же дорога вэщ! Плюнь на тую фуражку. Садись на лисапет и ехай додому.
Он так и сделал. По дороге заскочил в какой-то подъезд, в чужую квартиру и сменил кожанку на пальто. Но его уже догнали. На этом веселье для Леонида Иоакимовича Каннегисера закончилось. Он таки еще немножко пожил, если это можно было назвать жизнью. Ему даже пару раз передали кокс. Но бес почему-то категорически не появлялся до самого расстрела. И только перед шеренгой расстрельной команды он возник на плече у Леонида и засмеявшись сказал:

- Скажи, как мы повеселились?
Леонид молча удыбнулся в говно разбитым лицом.
- Одно таки жаль, Леня - чьто ты не увидишь, какой завтра начнется гейвах, хипиш и гармыдер! Ой, это будет песня!
Леонид хотел спросить, что же такое начнется, но не успел - грянул залп.
А на следующий день таки и правда начался форменным образом и хипиш, и гейвах, и гармидер. Если так можно выразиться. А именно - начался "красный террор". Но 22-летнему поэту Леониду Каннегисеру и уже совсем бывшему председателю Петроградской ЧК Моисею Урицкому было все равно.