"БМК", или Колледж магической медицины

Август две тысячи двадцать пятого года обрушился на Борьку Белехова множеством проблем. Главной, конечно, был пролёт мимо Медицинского университета, где преподавали его родители и куда, он, по их мнению, был обязан поступить. Увы, Борька не стремился стать врачом. Точнее, он никем не стремился быть; ему и так было хорошо — в бесконечном лежании на диване с книжками и наушниками, задушевном общении с компанией таких же бездельников, как он, да редкими путешествиями по стране. С друзьями, естественно. Никаких других групп общения он признавать не хотел. Ему просто повезло, что родительская работа в клиниках и преподавание превращали семейный быт лишь в редкие встречи в родной квартире. Так что он жил сам по себе. Но в августе папина-мамина забота о будущем взорвала личный Борькин мирок разборками, конфликтами, призывами к единственному чаду образумиться и выбрать себе какой-то жизненный путь.

И тут, как мановению волшебной палочки колдуна, который внезапно что-то перепутал, Борька получил пакет из нотариального агентства. Конверт был вскрыт, а Борька шокирован известием: его разыскивали в связи с получением наследства, дома в городе-спутнике областного центра с чудесным названием Белехово. Вечером, опередив родителей в новом витке споров и разборок, Борька сообщил: он вступит в наследство и уедет. В этом Белехово имелся медицинский колледж, вот туда-то его точно возьмут.

Папа и мама молча занялись своими гаджетами, а после попытались огорошить сына: это завещание — чья-то шутка, никаких родственников и знакомых в Белехове у семьи не имелось. И вообще этот городишко загибается в связи с закрытием предприятий и растёт только из-за того, что многочисленные садоводства становятся кварталами и районами. Да, там есть медколледж, но «имён на слуху» среди преподавателей нет. В общем, смысл родительских попыток был таков: сынок, не упрямься, поступай в один из колледжей Иркутска и думать забудь об отъезде. Борька хмыкнул и на другой день отправился к нотариусу.

Выяснилось, что наследует он Белеховой Агафье Спиридоновне. И не только благоустроенный дом в частном секторе, но и денежный вклад. Причём неизвестная наследодательница чётко указала его паспортные данные, место проживания и даже имена родителей. Борька это дело отметил в кафе не без помощи друга Славки, потому что потратился на справки и бумагу о вступлении в наследство.

Вечером родители, которых какая-то нечистая сила заставила забросить лекции и мысли об отпусках, занялись разгадкой тайны наследства.

Мама спросила отца:

— Рудя, моя интуиция побуждает вспомнить о том, что случилось в две тысячи восьмом году. Итак, чем важен для нас этот год?

Папа ответил:

— Твоя интуиция срабатывает верно. Именно тогда родился наш сын.

— Нет, погоди, ещё что-то было… Ах да, я в первые приняла в нашем перинатальном центре чудесную пятерню, здоровеньких мальчишек. Сама в декрете не досидела, вышла на работу.

— А у меня наш гениальный Блинов ушёл к другому руководителю и провалил защиту диссертации.

— Стало быть, ничего особенного не случилось… Жаль, иначе можно было прийти к каким-то выводам… — сказала мама и уже хотела было идти к себе и заняться документами, но остановилась и добавила: — Стоп, Рудя! Мы же присматривали загородный домик для будущего наследника, чтобы он с няней жил там всё лето!

— Было такое дело, — ответил отец. — Но ничего так и не присмотрели… Зато сейчас я вспомнил, как наткнулись на мёртвую старушку у магазина…

— И ещё поспорили: «пациент скорее жив, чем мёртв; или пациент скорее мёртв, чем жив»… — засмеялась мама. — И кстати, Рудя, ты был не прав: человек без дыхания и сердцебиения, да ещё окоченевший, не может считаться живым.

— Нет, Машенька, это ты была не права: при морозе минус двадцать жизнедеятельность замедляется. Науке известно возвращение к жизни не только перезимовавших во льду лягушек, но и женщины, находившейся без сердцебиения в ледяной воде более сорока минут. А эта старушка после того, как мы её доставили домой, поила нас чаем…

— Вот этого я точно не помню, — ответила мама и ушла работать.

— Зато я помню, — твёрдо сказал Борька.

— Младенец в утробе матери не может помнить из-за неразвитости мозговых структур, — ответил отец и углубился в чтение рукописи своего очередного диссертанта.

Ну это отец точно зря сказал! Борька отлично помнил стук маминого сердца и тарахтенье своего, журчание, звуки лопающихся пузырей и откуда-то издалека, словно из другой вселенной, ласковый шепоток старой женщины. Иногда, стоило ему заснуть, этот шепоток слышался довольно ясно. Он не обращал на него внимания, а зря: с годами голос неизвестной старушки превращался в еле внятное звучание. Но сейчас можно было прийти к выводам: она уже тогда знала, кто его родители, где они живут и как именно назовут сына.

На следующий день Борька с другом Славкой ломанулся в Белехово на автобусе. Родителям он чисто ради формальности оставил записку, чтобы не очень волновались. На автовокзале друзья поинтересовались, как проехать к Октябрьской улице. Оказалось, что это можно сделать только с двумя пересадками на маршрутках. Но в конце первой части пути друзья подзадержались: кругом было множество уютных кафешек, хотя и полупустых. Пришлось выпить кофе с чизкейками, потом пообедать с пивком в закусочной. Следующей «пересадочной станцией» оказалось кафе-мороженое, где к шедеврам местного хладокомбината подавался ликёр. И он оказался вкусненьким, достаточно забористым. Возле дома на Октябрьской они появились вечером, причём его номер оказался плашмя лежавшей восьмёркой. И только тут Борька очнулся: он взял документы, всё необходимое для ночёвки. А вот о том, как будет попадать в дом, не подумал!

Славка, который всегда был бодрячком, велел другу оставаться на месте и ждать прохожих, а сам решил пробежаться по соседям. Но задержался: то ли эти соседи были излишне гостеприимными, то ли куда-то запропастились.

И тут с Борька встретился с невероятным. Сначала он просто повернул знак бесконечности в нужное для цифры «восемь» положение. Тут же щёлкнули поочерёдно запор калитки, замки дома. Борька собрался было войти, но не смог. Повернуться, отойти, протянуть к калитку руку — пожалуйста, а вот сделать шаг вперёд — нет. Тогда наследник решил действовать по-иному. Во всяких сказках и им подобной литературе очень важным было приветствие. А этот Белехов — просто сказочный городок. Значит, нужно вести себя соответственно. И парень поклонился и сказал: «Здравствуйте, Агафья Спиридоновна!». О чудо, калитка сама распахнулась перед ним! Борьке, конечно, стало ясно: та старушка, по поводу жизнедеятельности которой заморачивались его родители восемнадцать лет назад, была не так-то проста. И жилище, оставленное ею в наследство, явно такое же.

Он прошел по дорожке, кланяясь аккуратным цветочным бордюрам; здороваясь с каждым деревцем. Не поленился поклониться даже входной двери, гостеприимно распахнутой.

— Бро, ты свою кукушечку отпустил полетать? — раздался голос Славки за спиной.

Борька не успел устыдиться за своё странное поведение, как калитка дала задний ход и врезала Славке по заднице. Приятель полетел лицом вниз, подёргался, да так и остался лежать на дорожке. Наследник бросил вещи на порог, кинулся к другу, потянул его за плечи. Но Славка промычал что-то вроде «И огай!» Внимательно осмотрев друга, Борька понял, что Славкин нос зажат между плитками дорожки, и если он потянет приятеля, то может лишить его обонятельного органа. Тогда парень сказал пострадавшему:

— Слава, друг, попроси прощения! И ещё поздоровайся! Честно, моя кукуха на месте, а вот твоя может отлететь неизвестно куда! Реально умоляю: сделай, как я сказал!

— Ушу ущения… Астуйте! — проныл Славка.

И тут же легко поднялся. Но его нос остался поцарапанным.

— Что за дела, бро? — спросил он вполне нормальным, трезвым голосом.

Борька объяснил:

— Короче так. Моя наследодательница была человеком необычным. И дом, сад — всё необычное. Скорее всего, волшебное. Давай заночуем согласно правилам вежливости, а завтра — домой…

При слове «домой» угрожающе скрипнули водосточные трубы, по саду про нёсся нехороший шум, а плитки дорожки вроде как стали наезжать друг на друга, словно морщиться.

Славик дураком явно не был и фишку просёк сразу. Он тоже поклонился двери, и парни без препятствий вошли в ухоженную, но скромную прихожую. Однако друг задал резонный вопрос: «И что теперь? С каждым стулом здороваться?!»

Борька приложил палец к губам, мол, молчи, сейчас разведаю. И шагнул на кухню. Присел на стул. Набрал в чайник воды и зажёг газ. Достал чашки, сполоснул их водой, которая сразу потекла чистой, без ржавчины, как это случается, когда водопроводом давно не пользуются. Славка настороженно за ним наблюдал. И только после приглашающего жеста друга шагнул на кухню.

Парни вздохнули. Как хорошо, что они повели себя правильно! Так-то для наказаний невежливых гостей на кухне имелось много предметов: ножи в стойке; электромясорубка; кофемолка. Даже простые скалки и здоровенный веник могли оказаться против них.

Борька поинтересовался:

— Бро, даёшь слово не ржать и потом не трепаться, если я сейчас начну немного чудить?

Славка потрогал нос и ответил согласным кивком.

— Ну смотри мне, я тебя предупредил, — прошептал Борька.

Он накрыл всё для чая, только на три человека, словно бы хозяйка ещё находилась в доме. Запарил в заварнике чай, который мама привезла из Китая. Он был особого приготовления: чаинки пересыпались жасмином и хранились так до тех пор, пока не приобретали сказочный аромат цветов. Папа такой чай недолюбливал; маме он надоел, а вот сын в него влюбился и каждый день смаковал из крохотной китайской фарфоровой чашечки. Борька достал сухарики в глазури и произнёс заискивающим тоном:

— Благодарю за встречу, дорогая Агафья Спиродоновна! Не изволите ли попить с нами жасминового чаю с сухариками? Мы были бы вам благодарны за общество!

Трусоватый Славка начал озираться: ему вдруг показалось, что на кухне появится помершая хозяйка и станет гонять с ними чаи. Но ничего не произошло. Только Борька заметил, что напиток благоухает гораздо приятнее и острее, чем обычно.

Парни успокоились, потому что поняли: им ничего не угрожает. И даже завели разговор о доме. Борька сразу сказал, что собирается в нём жить, а учиться пойдёт в медицинский колледж. Он уже отослал свои документы, и завтра-послезавтра узнает, приняли ли его. Славке предстояло мучиться на платном отделении медуниверситета, потому что так распорядился его строгий отец, совладелец частного диагностического центра. Зарплаты Борькиных родителей, доцентов с учёными степенями, хватало только на насущные нужды да полноценный отпуск. И сын сразу сказал: учиться будет только на бюджетной основе. И чтобы не смели его уговаривать!

Славик не хотел расставаться с другом и счёл бы за счастье, если бы его не попрекали чуть ли не каждый день кусачими ценами на платном «Лечебном деле» в университете. А ещё с тоской думал о том, какой это будет кошмар — усваивать это «лечдело» да ещё сдавать зачёты и экзамены. И он от души сказал: «Вот бы этот чудесный дом сделал так, чтобы нам с тобой, Борька, вместе учиться!»

Раздалось лошадиное ржание. Ребята дружно вздрогнули от страха, но потом догадались: это звонит старинный стационарный телефон в прихожей. Борька подошёл к аппарату, взял трубку и неожиданно сказал:

— Славка, это тебя!

Зажал трубку рукой, вытаращил глаза и добавил:

— Твой батя!

Друг недоверчиво взял трубку: ну откуда его отец мог знать номер телефона в Белехово? И стал внимательно слушать. Борька с тем же самым вопросом в голове и тревогой за товарища принялся наблюдать. Сначала Славка выглядел расстроенным, потом морщины между его бровей разгладились, а рот сам собой расплылся в непроизвольной ухмылке. Когда разговор закончился, Славка закружился, рассылая воздушные поцелуи мебели в прихожей, заскочил на кухню, заел радость сухариком и сказал:

— Прикинь, в батином диагностическом центре вышли из строя все приборы, вся высокотехнологичная утварь, вся хитровымудренная электроника! От электрокардиографов до аппарата магнитно-резонансной томографии! Скачок напряжения был, что ли! Убытков — на миллиард! Батя сказал, чтобы я учился на бюджетке, как сын Белеховых, то есть ты! Ура! Неприятно, что только год. Потом батя снова сунет меня на платное.

Борька охладил его пыл:

— А не шуточки ли это? Ты же знаешь, что сейчас мошенники или пранкеры могут копировать голоса? Перезвони-ка по сотовому.

Славка перезвонил, включив громкую связь.

— Ну обо всём ведь поговорили и даже договорились? — взревел его батя. — Повторяю для альтернативно одарённых: год учись с Белеховским сынком. Потом дела наладим, пойдёшь платно на «Лечебное дело».

— Вот это да… — только и мог сказать Борька.

И глянул на третью чашку. Она была пуста. Славка тоже на неё уставился и спросил: «Ты выдул?» Борька покачал головой.

Слишком эмоциональный Славка сложил молитвенно руки и сказал: «Агафья Спиридоновна, мы вас успели полюбить!!!»

«Благодарствуем», — склонил голову в очередном поклоне Борька.

Ему вообще-то было не по себе оставаться одному в этом странном доме. А теперь всё благополучно разрешилось. Потом он, конечно, засомневался в своих мыслях. И пригласил друга осмотреть его новое домовладение, в котором физически ощущалось присутствие старой хозяйки, которая принуждала их расшаркиваться перед нею, пила жасминовый чай да ещё исполняла желания.

Но домик оказался очень приятным, уютным и чистым. В нём реально хотелось пожить себе в удовольствие, отдохнуть от родителей. Одна беда — отсутствие телевизора. Ребята занялись гаджетами, каждый списался со знакомыми, поделился планами и фоточками интерьеров домика. А потом пришла пора сходить в душ и улечься на боковую.

Санузел, увы, был совмещённым. Борька отправился первым, по обыкновению забыв полотенце. Ведь этот дом не был квартирой врачей, помешанных на гигиене, где у каждого члена семьи имелись отдельные «утирки» для каждой части тела. Неряшливый Борька мог спокойно воспользоваться одним полотенцем. И вот, на новом месте забыл его в рюкзаке. Внезапно щёлкнул замок одного из отделений шкафчика, оно выдвинулось и… Борька увидел шикарный набор полотенец вместе с халатом, причём весь комплект был в весёленьких уточках. Он прикрыл ладонью причинное место — ведь неизвестно, кто ему помог. Может статься, пожилая умершая леди, которая не рассчитывала увидеть в своём бывшем жилище голого юношу.

— Бро, ну ты красава! — воскликнул друг, узрев Борьку в утконосном банном белье.

И сам отправился в санузел, а Борька позволил себе ещё чашечку чая на ночь. Внезапно послышался вопль: «Простите, Агафья Спиридоновна! Я больше не буду!» Через несколько минут выполз Славка, в подобном же белье, только с мячиками, да ещё криво сидевшем на нём. Он уселся на стул и испустил стон. Борька понимающе улыбнулся. Но товарищ ещё раз простонал.

— Ты что, испугался внезапно выдвинувшегося ящика с бельём? — лукаво спросил Борька.

— Ещё и крышка унитаза откинулась, — под нос себе пробормотал Славка. — А в туалет-то как хочется…

— Ты что себе вообразил, а? — накинулся на него Борька, будто сам не испытал подобного неудобства. — Призрака старушки, которого побоялся смутить? Ступай по своим надобностям и не глупи…

И всё же они решили переночевать в гостиной. Славка первым оккупировал диван, новый хозяин улёгся на раскладном кресле. Мало ли что случится… Но не случилось ровным счётом ничего. Они спокойно проспали до самого утра.

И каким же замечательным было это утро! С птичьими трелями, ярким солнышком, лёгким ветерком, который гонял по саду аромат созревших яблочек-полукультурок, которые прекрасно чувствовали себя в суровой Сибири. А ещё манили взгляд багровая от спелости малина, кусты чёрной и красной смородины, рубиновый крыжовник вдоль ограды. Но самое главное — за невысоким забором, разделявшим участки, появилась дородная соседка и крикнула:

— А ну, подьте сюда, я вам ключи отдам! Замучили они меня, карман оттянули! Так и хотелось на участок их зашвырнуть, да нельзя: бабке Агафье зарок дала наследника дождаться! И вот дождалась… Который из вас Борислав Белехов-то?

Борька вышел вперёд и сказал:

— Наследник я. Только зовут Борисом.

Соседка открыла рот, полный длинных жёлтых зубов и захохотала:

— Вы гляньте на него, не знает своего имени! Борис — повелитель дохлых крыс! А Борислав перед людьми всегда прав! Держи связку.

И передала ему громадное кольцо, кажется, из латуни, на котором болталась тьма маленьких и больших ключей. Больше соседка ничего ему не сказала, сразу же присела собирать смородину.

Борька прикинул в ладони вес связки — не меньше килограмма, передал их Славке, чтобы он определил, какой ключ от чего, а сам отправился варить кофе. Он от матери перенял священнодействие над зёрнами, кофемолкой и добавками, и сварил такой напиток, от запаха которого заранее поднималось настроение и начинала бурлить в крови бодрость. А всего-то нужен был грамм корицы, два — шоколада и ползёрнышка кардамона. Борька позвал друга, разлил из турки кофе, и друзья стали наслаждаться жизнью.

— А давай сейчас сходим в этот Белеховский медицинский колледж, и я документы переведу? Чтобы уж точно взяли? — спросил Славка.

— Да я и сам хотел предложить, — откликнулся Борька. — Кстати, мне не сообщили о приёме мейлом. Вот будет непруха, если не примут.

— Примут, куда денутся, — успокоил его товарищ. — Тебе ж всего немного баллов не хватило для универа. Только сейчас у нас такая проблема: придётся с собой всю связку ключей таскать. Не могу понять, какой от калитки, какой от входной двери. А ещё куча других.

Превосходный кофе подтолкнул мыслительные процессы Борьки, и он догадался: ключи постоянно открывают разное. Сегодня один используется для калитки, завтра он же открывает, к примеру, подвал в доме. Так что, как ни крути, всю связку нужно носить с собой. И он прицепил её себе на ремень.

По гугл-карте выходило, что Белеховский медицинский колледж совсем рядом, в километре от дома. А это всего двенадцать минут пешего хода. И друзья решили прогуляться. Городок, показавшийся Борькиным родителям сущей дырой, приятно поразил их двух- и трёхэтажными домами, крашенными в цвет драже из баночки; маленьким транспортным трафиком, неторопливыми пешеходами, размеренностью жизни. А уж сколько в нём было зелени и красочных клумб! Борька глянул на часы: они не спеша топали уже полчаса. Где же колледж? Пришлось спросить у бабулек, которые расположились с чашечками чаем под тентом одного из магазинов.

— Так вот же он, за сквером, ваш колледж! — ответила одна из них.

И поражённые ребята застыли: только что на другой стороне дороги они видели разноцветные дома, а теперь вместо них оказался шикарный сквер со стриженым кустарником, лавочки, фонтан без воды. А за сквером действительно возвышался особняк, необычный для простоватого города. Он был из тёмного камня разных оттенков, с громадной лестницей, колоннами, над которыми возвышался фронтон с буквами БМК. Парни нарушили правила дорожного движения, перебежав шоссе. На секунду они застыли перед великолепием особняка с тонированными стёклами.

— Не похоже это здание на простой медколледж! — сказал Славка. — Скорее на какой-нибудь театр или музей.

А Борька спросил у девушки-красотули в лёгком сарафанчике:

— Здравствуйте. Мы не здешние и интересуемся: что это за шикарное здание?

— Белеховский магический колледж, — улыбнулась им красотуля.

Борька расстроился, что даже спросить правильно не сумел. Он и в самом деле не сказал старушкам, какой именно колледж они разыскивают, вот их и отправили не по адресу… И ещё подумал: жаль, очень жаль, что в этом великолепии медициной и не пахнет.

Красотуля, уже было их миновавшая, спросила:

— Почему же не пахнет медициной? Из лаборатории здорово несёт реактивами. А морг в подвале, досюда запахи не доносятся. И, ребята, Белеховский магический и есть медицинский. Вы, наверное, нулевики, вот и не поняли! Идёмте, я вас в приёмную комиссию провожу. А то ещё заплутаете. Вот чего в нашем колледже не рекомендуется, так это плутать!

Парни замешкались. Борька оказался в недоумении, как девушка могла услышать его мысль; Славка же восторженно подумал: «Вот это попка и ножки! А глазки-то, глазки! Красивее не видел!»

Девушка слегка нахмурилась, однако ребята подскочили к ней. Но она всё же на что-то рассердилась, потому что пошла не рядом, а впереди. Парни прибавили шаг, но всё равно не смогли поравняться. Двери сами распахнулись перед троицей, и красотуля крикнула:

— Марфа Петровна! Здесь нулевики! Не их ли вы ожидали ещё вчера?

Парни отвлеклись на шикарную деревянную отделку панелей, высоченные потолки с резьбой, буквально колоссальные двери, которыми заканчивался холл, и не заметили, куда подевалась красавица.

Открылась дверь, на которой золотом блистала лицевая часть черепа, а ниже была табличка «Приёмная комиссия». В огромном полупустом зале восседала тётка, похожая на Бабу-Ягу с результатами косметологических процедур: татуажем бровей и губ, наращёнными ресницами. Но ей явно требовалась и пластика гигантского загнутого носа. Да и клыки из-под пухлых губ мелькали…

— Фамилии? — гаркнула карга.

— Белехов и Шумков… — ответил Борька, позабыв, что друг ещё не перевёл документы.

— Приняты! Нулевики! — Эхом отдалось под высоким потолком.

— Вы, наверное, имели в виду «приняты на первый курс»? — спросил Борька.

Карга расхохоталась, но смех оборвала внезапно, будто подавилась косточкой. И сказала, свирепо сведя брови:

— Ваши кресла и столы ещё перед аудиторией стоят, а вы уже в первокурсники метите. Вот занесёте их, тестирование пройдёте, а там видно будет, какие из вас первокурсники.

Громовый хохот снова потряс воздух в приёмной комиссии.

Парни выглянули: в конце длинного холла перед одной из дверей действительно стояли два здоровенных письменных стола и деревянных кресла. Борька схватил друга за руку и снова втянул в приёмную комиссию — нужно же разобраться, почему так нарушаются правила приёма с средние специальные учебные заведения.

Он смело подошёл к Бабе-Яге и спросил:

— Вы получали по электронной почте баллы за госэкзамены? Получали. Раз мы приняты, значит, по конкурсу прошли. Какое ещё может быть тестирование? Кто такие нулевики и почему мы не годимся в первокурсники?

— Столы и кресла в аудитории занесёте в аудиторию — и мы с вами беседуем далее. Если нет — вы поедете в любой другой колледж, — спокойно ответила Баба-Яга, обтачивая огромной пилочкой края чёрных когтей.

Теперь уже Славка, вне себя от радости, что принят, хотя документов не посылал, вытянул друга за дверь.

Они зашагали по коридору с красивейшим паркетом. Дерево чуть слышно потрескивало под их ногами, демонстрируя тем самым свою натуральную природу.

— Странно… Особняк вроде с виду небольшой, но внутри он невероятных размеров… — прошептал Славка.

— Слышь, друг… Мы вообще очутились здесь в результате странных событий, проведя ночь в очень странном доме… Давай считать, что всё в мире относительно и взаимопереходяще, — сказал какую-то заумь Борька и устыдился тому, что не смог донести ясно и чётко свою мысль.

А в очень простом и доходчивом виде она звучала бы так: бро, мы попали по-крупному, а что будет дальше, увидим.

Друзья охнули, когда увидели вблизи свои кресла и столы. Это была, вне всякого сомнения, антикварная мебель. Борька понял это с первого взгляда, потому что много ездил с родителями по музеям страны. Что понял Славка, осталось неизвестным, его родители в основном таскали по курортам мира. Но и он выпучил глаза. Кресла стояли на лапах «грифонов», их сиденья блестели, как лаковые, поскольку был отполированы той частью тела студентов, которая отвечает за усидчивость. А вот столы… Их ножки стилизовали «львиные лапы», в них были отделения и для опытов с посудой из хрусталя, и для книг, и наборы маленьких чернильниц. Покрытые резьбой в виде орнаментов, они казались образцом богатства и респектабельности.

— Да мы поодиночке даже кресла с места не сдвинем. Давай так: распахнём двери, втащим столы, а затем кресла.

Борька хотел было согласиться, но его вчерашний опыт «отношений» с вещами говорил о другом. О том, что пренебрежение к вещам может быть чреватым последствиями. А ещё о том, что «совы не то, чем кажутся». Он закрыл глаза, пытаясь вникнуть в суть этой старинной студенческой мебели. Ничего не вышло, только в голове началось какое-то жужжание. «Улетай, муха сомнений», — сказал он сам себе.

Ребята с большим трудом распахнули створки дверей. На них с любопытством подняли глаза четверо парней и две девушки. Все они сидели с перьевыми ручками в руках, как в середине прошлого века, а перед ними лежали листы обычной бумаги. В глазах рыжеволосого юноши Борька заметил озорной огонёк. Остальные им явно сочувствовали.

— Ну, хватай первый стол! — сказал Славка и ухватился за угол.

— А я считаю, что сначала нужно занести кресла! — возразил Борька, потому что «муха сомнения» подарила ему хитрую мысль. — Без кресел не может быть занятий, и усидчивость — их основа!

И тут новеньких нулевиков вполне реально расшвыряло в стороны мощным потоком воздуха. Они не только не заорали, но даже не пикнули. Ведь ясно стало, что это чисто для их спасения. Потому что оба кресла так поддали по столам грифоньими лапами, что мебель весом в центнер лихо влетела в аудиторию и встала на место. А потом уже Борька и Славик помогли друг другу внести сами кресла.

— Блестяще! — сказал мелодичный негромкий голос из угла зала.

Это произнесла та красотуля, попкой и ножками которой восхищался Славка.

— Давайте познакомимся. Преподаватель латыни Смолкина Анна Алексеевна, — сказала красотуля. — Клянусь свои стволом головного мозга, на моём веку это единственный случай, когда нулевики приняли правильное решение сразу же.

Славка расплылся в улыбке. Ну что ж, он был по-своему прав: иметь такого преподавателя латыни — большая удача. Авось красота скрасит зубрёжку. Да и похвала оказалась очень приятной из таких прелестных уст…

Но Борька рассуждал по-иному. Он возмутился:

— А разве занятия уже начались? Сегодня ведь только пятнадцатое августа, и мы пришли только узнать о приёме.

— У нас непрерывный учебный процесс, — строго сказала Анна Алексеевна. — Если явились, то учимся. Нет желания — неподалёку строительный колледж.

Волей-неволей Борька и Славка заняли свои рабочие места. Анна Алексеевна подала им листы с отксерокопированной мудрёной вязью и стопку чистых, налила чернил из кувшина с привязанной к горлышку пробкой, вручила по прошловековой перьевой ручке и дала задание:

— Ваши пальцы и мозги, кстати, привыкли к клавиатуре и набору эсэмэсок. Переписывая текст, вы начнёте привыкать к тому, что рука медика — это главный инструмент лечения любой болезни. И вместе с тем начнёте понимать смысл написанного через её движение. Именно так в нашем магическом колледже изучается латынь. Но переписывать нужно точь-в-точь, в соответствии с оригиналом, только тогда вы усвоите мой предмет.

— Я не согласен с таким обучением, — заявил Борька. — И вообще после того, как занесём столы и кресла в аудиторию, нас пригласили поговорить насчёт тестов.

— Я вас не держу, — улыбнулась Анна Алексеевна. — Испытайте себя в тестах. Весь учебный процесс в нашем колледже держится только на желании студентов постичь истину.

И Борька почти выволок друга из-за стола, чтобы отправиться к Марфе Петровне.

Баба Яга сидела на прежнем месте и по-прежнему шлифовала то ли ногти, то ли когти.

— Давайте ваши тесты, — заявил ей Славка.

Ему до жути хотелось вернуться в аудиторию к Анне Алексеевне.

— Я не в силах дать вам тесты. Вы их должны пройти. Вот ваш первый — фонтан перед колледжем. Он не работает уже много десятилетий. Разберитесь.

Борька вскипел от злости и предъявил претензии:

— Вы прекрасно знаете, что нам будет нужна схема системы водоснабжения, толпа рабочих, чтобы откопать трубы, потом потребуется исследование целостности самой чаши. Как мы сможем без всего этого разобраться?

— Строительный колледж рядом, — невозмутимо ответила Марфа Петровна, она же Баба Яга или даже кто-то похуже.

Борька побледнел от оскорбления. Он не любил, когда над ним издеваются, пусть в скрытой форме. Поэтому просто сказал:

— Пойдём, Слава.

За дверью друг и товарищ по несчастью заныл:

— Домой не поеду. Только в этом Белехово стал чувствовать себя человеком. Ну ради меня, давай останемся… Фонтан так фонтан. Что-то с ним не так. Попытка разобраться не пытка.

— Я тебя к этому чёртову фонтану и тащу. Не ной, не мешай думать, — ответил друг.

Парни сначала рассмотрели фонтан с лавочки.

— Обычное сооружение в стиле советского барокко… — пробормотал Борька.

— Ну и что с того? — снова завёл своё Славка. — Оно не работает.

Борька встал, нашёл под стрижеными кустами веточку без листьев, расщепил её при помощи карманного ножичка и вручил другу:

— Вот, смотри, это нечто вроде лозы, которая показывает близость воды. Походи-ка с ней в скверике. Если эта лоза повернётся, значит, близко источник воды. Так ты можешь найти место утечки.

— Бро, позови сюда свою кукушечку. Наверняка здесь уже всё раньше разрыли, проверили, потом снова засыпали. Нет никакой утечки воды, — отказался Славка.

— А ты попробуй! Не хочешь — поехали домой. Да не на Октябрьскую восемь, а в свой город. Годик просидишь в колледже, потом папа тебя в университет пристроит…

— А ты?

— А я буду думать. Не мешай.

— Нетушки, — заявил Славка и поплёлся бродить с импровизированной лозой.

А Борька присел на бортик фонтана и снова стал слушать. Он попытался выкинуть из головы городские шумы, Славкино ворчание. Весь мир, одним словом. Даже шорох нескольких не убранных дворником листьев в нижней чаше фонтана. Что-то ему почудилось…

Так, здесь вместо современной системы слива — здоровенная решётка, прикрученная ужасающе толстыми заржавленными болтами. Борька спрыгнул в чашу фонтана. Нет, чтобы отвернуть такой болт, потребуется по крайней мере газовый ключ. Или хорошая болгарка, чтобы его срезать. А не подойдёт ли головка одного из ключей, которые килограммовым весом оттягивают его ремень?

— Что ты тут делаешь? Хочешь решётку открыть? Дай-ка я попробую, а ты сам с палочкой побегай, — раздался над ним голос друга.

— Давай попробуй, — сказал Борька и протянул ему толстый ключ с головкой, точно совпадающей с болтами.

Сколько прошло времени, пока друзья пыхтели, с великим трудом отвинчивая болты, неизвестно. Только небо стемнело, на улицах зажглись фонари и огни рекламы. Точно так же осталось неизвестным, почему их никто не заметил и не прогнал. Но конце концов, последний болт был вытащен. Перед ними зияла чёрная дыра, в которую можно было лишь сунуть руку. Но каким же было удивление Славки, когда голова друга не только скрылась в этой дыре, но проскользнули и атлетичные плечи, а следом мелькнули кроссовки.

— Стой! Ты куда без меня полез?! — завопил обиженный Славка и нырнул в отверстие, которое только с виду было небольшим.

Борька, конечно, слышал, как за ним, ругаясь, пробирается друг. Он и сам обдирался о шершавую, даже шипастую плотность трубы, но упорно отталкивался локтями, не жалея новой рубашки и дорогущих фирменных джинсов. Только повторял, как мантру, главное, чему научился за первый день в колледже: «Всё не то, чем кажется».