"Crossout". Сборник рассказов

Первый рассказ сборника родился из произведения «Отступать некуда», написанного для конкурса рассказов ко дню рождения игры «Crossout». Тот маленький рассказ я безжалостно правил, чтобы уложиться в лимит. За бортом остались многие идеи. Мой рассказ в финал не попал, поэтому я, уже не ограничивая фантазию, развернулся здесь во всю ширь.

В онлайн-игру «Crossout» я рубился когда-то больше года. Пришел еще на стадии ЗБТ (вероятно начало 2017-го) и понеслась… Позже даже довелось порулить одним кланом. Славные были деньки, есть, что вспомнить. На мой взгляд, важная составляющая в любой онлайн-игре — это люди с их характерами и жизненными историями. Без них нет полноценной игровой вселенной.

Если бы я создал сборник тогда, он вышел бы другим. Может наивным, но более разудалым и веселым. Однако с тех пор случилось очень многое. Сейчас в мире происходят вещи, которые влияют на сознание, заставляя думать, сопереживать, переосмысливать, волноваться, верить и надеяться. В результате, сборник отражает нашу сложную реальность, в которой мы живем. И от этого никуда не денешься.

Пыль, жара, солнце и мухи. Адское сочетание. Хороший сентябрь выдался, ничего не скажешь, больше на июль похоже. В такую погоду бегать и отжиматься не очень-то весело.

— Перед пулей и снарядом все равны! — Виталий, по прозвищу Воевода, лютует, благо повод есть. — Им плевать, какой у вас рост или цвет глаз! Вы тут в поселке, как сыр в масле катаетесь, а там в пустошах люди каждый день гибнут. Драку решили устроить? Кто это начал?! Отвечать!

Павел и Егор молчали.

— Встать! Вокруг склада бего-ом… арш!

...Войдя к себе в хибару, Павел с трудом доплелся до кухни, напился воды, сполоснулся, прошел к себе, разделся и упал на кровать.

— Паша, ты как? — позвала из своей комнатушки мама. — Случилось что? Устал?

— В норме, — с трудом отозвался парень. — Тренировка… Внеплановая…

Говорить не хотелось. Тело ныло, голова соображала плохо.

— Ты так себя совсем загонишь. Да в такую жару… Это вредно же.

— Враг ждать не будет. Тяжело в учении, легко в бою… — пробормотал Павел.

— Что говоришь?

— Нормально все, мам!

Из другой комнаты донесся привычный звук швейной машинки. Парень перевернулся на спину. Потолок дощатой хибары потрескался, давно надо покрасить. Вообще дом ремонтировать надо. Где материалы достать? Тяжело жить без отца.

Молодой человек думал о разном. Напасть, названная Кроссаутом, изменила облик планеты, убила миллионы людей. От былой славы сверкающих мегаполисов остались одни воспоминания. Теперь это были огромные могильники, с покосившимися зданиями и ржавеющими остовами автомобилей. Планетарная катастрофа искалечила тела и души выживших. Изменила внешний облик, стерла часть памяти. Кошмар начала катаклизма Павел не помнил. Повезло вообще, что они с матерью выжили. Не всем такое счастье досталось.

Ушли в прошлое годы первоначального хаоса, когда сотни напуганных и озлобленных людей, потерявших энную часть воспоминаний, рыскали по пустошам, горам, болотам и деревням в поисках еды и укрытия. Из страха, ярости, неразберихи, взаимной вражды, через кровь и боль, рождались новые структуры.

Люди сбивались в отряды, общины, секты, подразделения, коммуны и племена. Ходили в набеги, делились знаниями, выращивали хлеб, отбивались от мародеров, конструировали машины, молились у костров вечерами. Одной из могущественных фракций нового мира стали Степные Волки. Ядро их составили бывшие военные, ополченцы и наемники, которые знали, что такое дисциплина и умели обращаться с оружием. Поселок, в которым жил Павел, был под их защитой.

Кроссаут здорово изменил людскую природу. Заметные внешне мутации были обычным делом. Неизменными остались тяга к власти и славе, жадность и злоба, нужда в поддержке, доброта и отвага, стремление к справедливости и порядку, самопожертвование. Одни рыскали по пустошам в поисках добычи и славы, другие чинили машины и растили хлеб.

Павел был среднего роста, худощавый, выносливый, гибкий и подвижный. Носил потертый комбинезон или выцветший камуфляж. Глаза у молодого человека были желто-оранжевые, очень яркие. Таких в поселке не было ни у кого. Парень прятал их под темными очками, стеснялся. В детстве его то и дело дразнили из-за ярких глаз, некоторые суеверные граждане считали, что они принесут общине беду. Громкого постоянного прозвища парень пока не имел. Не заслужил еще. Временные кликухи к нему не приставали.

Мать юноши маялась ногами, ходила плохо, работала на дому, чинила и шила одежду. С утра до ночи юноша или работал в поле, или пропадал на полигоне. Лентяев и тунеядцев в общине не терпели. Работали все от зари до зари.

Когда на душе у Павла было мутно, он обычно шел к Мудрому Змею. Бодрый старикан работал за троих, то возился в гараже, то помогал в теплицах, то монтировал что-то для шахтеров или изобретал для фермеров. В свободное время он собирал библиотеку из старых книг, изданных до катастрофы, уже образовалась солидная коллекция. Интересно, кем был старик до Кроссаута?

Этим вечером парень заглянул в гараж. Старый, как обычно, был при деле, ковырялся в движке бронемобиля. Это была легкая багги, с установленными на крыше пулеметом и АГСом. Павлу сидеть в кабине этого мобиля пока не светит, умением и статусом не вышел. Ну, если только на полигоне. Защитные панели с машины были сняты, капот поднят. Жилистый старик, хорошо так заставший мир еще до катастрофы, с упоением, мурлыча под нос песенку, занимался делом.

Комбинезон Старого был грязный и потертый. Змей без дела сидеть не любил. Своих пронзительных зеленых глаз он не стеснялся. «Мне взгляд прятать нечего, жизнь прожил так, как посчитал нужным, у кого претензии есть, пусть скажет в глаза глядючи», — так говаривал он.

Внутри что-то звякнуло, треснуло.

— Твою ж дивизию! — выругался дед. — Не, это ерунда какая-то. Так мы не придем к победе коммунизма. Мы так вообще никуда не придем…

— К чему не придем? — переспросил парень.

— О, бесплатная рабсила явилась! — приветствовал Павла бодрый ветеран. — Сэр, разрешите вас припахать? Не насмешки ради, а пользы для. Подайте скальпель, доктор Ватсон! А то мы пациента щаз потеряем…

— Чи-иво?! — вытаращил глаза парень.

— Господи… Что стало с молодежью! Вон тот ящик тащи сюда быстро. Там инструменты. Нас ждут великие дела на техническом фронте. Ком цу мир, камрад!

Павел, слегка обалдев, притаранил ящик. Старик, как обычно, был в своем репертуаре. С ним не соскучишься. Мужик он не злобивый, но отбитый на психику. Некоторое время они работали молча.

— Наслышан о твоих подвигах, — произнес Мудрый Змей. — Егор опять к твоим глазам цепляться начал? Пару лет назад он тебя лупил, а теперь ты его почти заломал. Тренировки на полигоне даром не прошли. Растешь…

— Он дуралей, — проворчал Павел. — И вообще мне надоело, что в общине на цвет глаз слишком много смотрят, а не в душу.

— Хм, да ты прям философ…

Некоторое время они сосредоточенно работали. Старый рулил процессом, юноша помогал по мере сил.

— Как сам? Чего нового? Матушка как? — спросил Змей, продолжая возиться.

— У мамы ноги болят, дома сидит. Я работаю с утра до вечера. Задолбался уже. Вот думаю… Вдруг хана человечеству? Нас и так мало, а еще фракции меж собой грызутся и бандиты эти… В Долине просто мрак творится, хорошо, что мы на отшибе…

— На мрачные мысли навел кто?

— Не, я сам подумал, — мотнул головой парень.

— Сам с усам. Ты Кроссаут помнишь, именно катастрофу?

— Ребенком был. Не помню. Меня мать на руках вынесла. Отец пропал без вести. Потом мы хорошего человека встретили, он нас под защиту взял. Научил меня кой-чему. А затем погиб в драке, резкий он был, бесстрашный… Я пытаюсь отца вспомнить иногда. Не могу. Совсем мелкий был.

— Ясно… А вот я помню этот бардак. Страх, крики, паника, стрельба, лежащие тела, пожары на весь горизонт… У меня крыша ехала, то дикая боль, то галюны. Чуть не загнулся. Чудом выжил. Вокруг такое творилось… В какой-то момент я думал, что человечеству кирдык. Но мы выжили. И до Кроссаута у людей много было шансов загнуться. Эпидемии, войны, генная инженерия, эксперименты с ИИ. Но мы не исчезли. Мы, люди, живучие. Вот с моралью у нас бывают проблемы, а просто выжить у нас неплохо получается. Опускать руки не следует. Так что кончай хандрить, лучше ключ подай.

— Да я не хандрю. Так просто…

Минут пятнадцать двое мужчин почти молча трудились. Иногда ветеран кратко говорил что и как.

— Ну-ка, молодой, проверь движок у тачанки, — велел дед.

Павел залез в кабину багги, завел двигатель. Тот работал ровно, как надо.

— Во, — обрадовался Старый. — Как грится, что один человек смастрячил, другой завсегда разломать сможет. Или починить, ежели голова на месте и руки из плеч. Мы с вами, сэр, только что из навоза сделали конфетку. Ай да мы, где наша премия? Где почетная грамота ударникам выживальчецкого труда? Глуши мотор!

Парень заглушил двигатель, вылез из машины.

— Заслуженный отдых! — провозгласил старик и ушел в подсобку.

Павел присел на скамью, поглядел в сторону, туда, где стоял огромный бронемобиль. Эту машину его общине презентовали Степные волки, в оплату ресурсов и урожая. С таким монстром, мелкие банды мародеров не страшны.

Павел засмотрелся на махину. Бронемобиль отдаленно напоминал гигантский щербатый кирпич, поставленный на восемь огромных колес. Со всех сторон облепленный решетками, шипами и лезвиями. Конструкция неказистая, но эффективная. Скоростью машина не отличалась, зато хорошо сочетала броню и огневую мощь. Первый и четвертый мост оснащены поворотными колесами, что весьма ценно для такой громадины.

На борту броневика, выкрашенного защитной краской, виднелась надпись «Бармаглот». Эту надпись нанесли уже в гараже общины. Старый сказал, что это монстр такой, живший на Земле до катастрофы. Жуткая тварь, летающая по небу и плюющая огнем во врагов, круче дракона. Его еле победили, специальным оружием. Каким именно оружием, Павел все хотел спросить, но постоянно забывал.

Фигура человека казалось ничтожно малой на фоне грозной машины. Восемь огромных арочных колес, прикрытых защитой, поддерживают тяжелый, угловатый корпус. Спереди просторная кабина от армейского тягача, закрытая листами брони и решетками. Сзади, сразу за кабиной, мощный, тяговитый двигатель, придающий махине сокрушающий напор. Генератор энергии, надежно спрятанный в недрах стального монстра, питал приборы и системы «Бармаглота». Монстр был хорошо вооружен. На крыше корпуса виднелись два минигана «Жнец». Убойные штуки на средней дистанции. Смертельно опасные как для пехоты, так и для вражеской брони. Сейчас они были закрыты чехлами.

Шестиствольная мотор-пушка «Жнец» была создана на базе авиационного скорострельного орудия. В бою выдавала ливень взрывчатого металла, косивший вражескую пехоту как косой. Цель бронемобиль? Переключаемся на другую ленту питания. Стремительные бронебойные снаряды корежат и пробивают листы железа, за считанные секунды «раздевая» вражескую бронемашину до каркаса. Рвут в клочья колеса, разбивают гусеницы, сшибают с бронекорпуса оружие, выводят из строя двигатель, взрывают генератор. Главное за боезапасом следить, да чтобы мотор-пушка не перегрелась.

Все уязвимые узлы и агрегаты мобиля были закрыты броневыми листами и решетками. Внизу, перед кабиной бронехода, виднелся огромный шнек, грозное оружие для ближнего боя. Сейчас он был в транспортном положении, приподнят, чтобы не мешать. Это устройство не для сбора хлеба, а для другой жатвы. Хищная махина из прочнейшего сплава при атаке в секунды перемалывает пуды вражеского железа, выплевывая обломки. Что будет с человеком, попавшим в эти жернова, лучше не думать.

В задней части машины находился радар, который выдавал информацию на дисплей в кабине. Система подсвечивала свои и вражеские бронемобили, а еще стационарные огневые точки. Вот пехотинцы были не видны.

— Квас с хлебом будешь? — спросил старик, выходя из подсобки. — Имеем право подкрепиться.

— Буду.

Некоторое время они молча ели и пили, сидя на скамье. Павел вытянув ноги, наслаждался покоем.

— О чем задумался, детина? — спросил Мудрый Змей. — Какие проблемы мироздания тебя волнуют?

— Мощная машина, грозная. Но вот если бы все люди объединились, зажили мирным трудом, переплавили оружие в инструменты и сельхозтехнику, мы бы вместе уже все напасти победили. Хлеб выращивали и науку двигали.

— Может такие времени и настанут, но не в ближайшие годы, — заявил дед. — Мы, люди, слишком агрессивные и амбициозные. Оружие — это просто инструмент, направляет же его человек. Думаю, у людей еще есть шанс. А реализуем мы его или протеряем, от нас от всех зависит. Тут вообще все на весах — отвага, организованность, мудрость, вооруженность знаниями, доброта и тяга к справедливости. И четкое понимание, когда надо жать на спуск, а когда договариваться. Рай на земле вряд ли возможен, но чуть лучше общество сделать можно и нужно. В том числе, за счет воспитания молодых и неопытных.

— Я не такой молодой… — буркнул Павел. — Видал кой-чего.

— В настоящем бою не был, врагов не убивал, значит пока молодой, — отрезал старик. — А вообще не стремись повзрослеть. Это билет в одну сторону, возврата не будет.

— Воевода считает по-другому.

— Да, есть такое… — Старый вздохнул, посмотрел сквозь оконце на верхушки холмов вдалеке, окрашенные закатным солнцем. — Может он и прав, этот мир слишком жесток для юных и наивных. Я к некоторым вещам так до конца и не привык. В мое детство все другое было…

— А ты его помнишь?

— Очень плохо. После катастрофы память здорово просела. Обрывки, осколки, образы гуляют в голове. Всякая мешанина. Огромные сверкающие дома, потоки машин на улицах, люди в модной, красивой одежде, разноцветные вывески над магазинами. Громадные торговые комплексы, просто забитые продуктами и вещами. Стремительные самолеты в небе. Дети, играющие на специальных площадках... Такого дизельно-кровавого абзаца в то время не было. Я вот библиотеку дома собираю, с помощью нее, в том числе, восстанавливаю прошлое по кускам.

— Про твой спецхран легенды ходят, — усмехнулся Павел.

— Может и ходят… Понимаешь, какая штука, мало просто выжить, надо возродить цивилизацию, сохранить в душах людей хоть толику добра. А еще привить системный взгляд на вещи. Мало факты знать, нужно понимать закономерность процессов, что в сельском хозяйстве, что в истории человечества. Весь этот кошмар с кровавым бардаком и грызней фракций за власть пройдет, и надо будет строить новую жизнь. Понимаешь?

— А как построить новую жизнь? — спросил парень.

— Да если бы я только знал… Но мне кажется, что в конце все же победят люди, которым нравится строить, создавать и сотрудничать ради общего дела, а не сносить другу другу головы. К сожалению, без оружия пока не обойтись. Слишком много вокруг всякой хищной и злобной пакости.

Я вижу, ты вкалываешь, интересуешься наукой и техникой. Мне это по душе. Желающих просто валять дурака или очертя голову носиться в пустошах в поисках славы и добычи хватает. А вот люди, вдумчиво пытающиеся докопаться до сути вещей, у нас в дефиците.

— Не все с тобой согласны, — грустно усмехнулся Павел.

— Я знаю, как к тебе в поселке некоторые относятся. Какие слухи распускают за твоей спиной. То цепляются к твоим глазам, то дразнят умником и профессором. Дураки это все не от большого ума делают. Насколько я знаю, Воевода к тебе нормально относится, хоть и орет на полигоне. Ты дельный парень, но мне кажется война — не твое. Тебе бы конструировать что-то полезное… Я слышал, у Степных Волков есть учебка при научно-техническом центре, вот тебя бы туда определить… Ладно, ты книгу прочел?

— Прочел, интересно было, — кивнул Павел головой.

— Ну и отлично. Ученье — свет. Потом другую дам почитать, это старые, изданные еще до катастрофы. Там полно всякого полезного.

— А ты во многих местах побывал?

— Всякое случалось в моей сложной жизни, — усмехнулся старик. — Вел разведку, торговал, строил, изобретал, налаживал, грузы возил. Людей искал пропавших. Повоевать пришлось тоже. Много чего было.

— А я вот не был почти нигде, — вздохнул парень.

— Сейчас мир за периметром довольно суровое место, — покачал головой Змей. — Фракции всё Долину не поделят. То вроде мир, а потом опять кровавая мясорубка. Плюс банды. Плюс одиночки всякие. Авантюристы, беженцы, мародеры, отшельники… кого только не встретишь. И у всех свои планы, в том числе относительно одинокого путешественника. Никогда точно не знаешь, что будет. Первый встречный тебя из беды может выручить, а может до нитки обобрать и потом пулю в лоб пустить.

— А если к торговому каравану примкнуть? — спросил юноша.

— Можно, конечно, — кивнул ветеран. — Но туда берут не всех. Либо деньги плати, чтоб тебя охраняли, либо работай как-то всю дорогу. Обычных крепких мужиков везде хватает. Нужны специалисты. Так что учись как следует, пока можешь.

— А Степные Волки, они какие?

— Жесткие, умелые вояки. Дисциплина, тренинг, муштра, учения… Во многих передрягах бывали. Попасть туда не просто, не всех они принимают. Да ты ж их видел, приезжали в поселок.

— Видел. Я же с ними не общался толком. На кой я им сдался. Мне вот интересно. Если фракцию выбирать, я лучше к Волкам пойду. Не к Мусорщикам же идти.

— А чем плохи Мусорщики? — поднял бровь дед. — Что за снобизм в твоем голосе, что за презрение такое, отрок?

— Я не отрок, я старше уже, — насупился Павел. — Что мне в Мусорщиках делать? По помойкам и заброшкам рыскать, ржавчину всякую таскать? Я лучше на бронемобиле конвои охранять буду.

— Ну-ну, — усмехнулся ветеран. — Чтобы конвои охранять, многому сначала научиться надо, репутацию себе заработать. И попутно выжить. А не сгинуть в пустошах. Кстати, Мусорщики не такие простые, как может показаться.

— И чего в них особенного?

— У каждой фракции есть плюсы и минусы. Мусорщики в своем деле специалисты. Много где были, в технике разбираются отлично. Знают всякие заброшенные места, где много ценного. Конструируют всякое полезное. У них свои умельцы есть. Как и воины. Может не такие умелые, как Волки и не такие отпетые, как Бешеные, но по зубам тоже надавать могут. Будь уверен.

— Бешеные вообще отморозки, — поморщился парень.

— Не скажи, — усмехнулся старик. — Не все так примитивно. Будь они просто кодлой злобных раздолбаев, их бы давно разгромили. У них есть свои правила, свой кодекс. И они ему следуют. А кто барагозить начинает, тому старшие вмиг укажут, как себя вести надо. Там с этим строго. Если ты друг и напарник, Бешеный тебе последнюю рубашку отдаст. Но если враг… это уже не смешно. Врагов они, кстати на две категории делят. Достойный враг и полная мерзость, которую надо вычистить. Самый страшный грех — это предательство. Таких не прощают.

— Понятно.

— Я тебя сейчас скажу кое-что, запомни, пожалуйста. Это важно, — медленно сказал Змей. — Когда-нибудь ты попадешь в большой мир. Там все будет другое. Вполне возможно, рядом не окажется друзей и напарников, только ты. Не кичись своей силой, ловкостью, происхождением и знаниями. Даже если очень захочется. Не сори деньгами, даже если их будет много. Будь внимателен, вежлив и все время настороже. Соблюдай местные законы и обычаи. Внимательно слушай, что люди говорят. Наблюдай за ними, учись у них. Следи за своей речью и поступками. Шути с оглядкой. А про ругань лучше вообще забудь. Никогда не трогай верования других людей, даже если тебе они покажутся странными. Уважай старших. Говори вежливо, но с достоинством.

— Даже с нищим у дороги? — усмехнулся парень.

— Обязательно, — без улыбки сказал ветеран. — Во-первых, может так произойти, что через неделю ты сам с этим нищим рядом сидеть будешь. С протянутой рукой. Никто не знает, каким боком его судьба о стену приложит. Во-вторых, нищие все видят, все знают, всегда в теме. У них повсюду глаза и уши. Да к тому же почти все из них либо наводчики бандитов, либо агенты полиции. Я уже про шпионаж в пользу какой-то фракции молчу. Если с местной беднотой у тебя завязки будут, тебе крупно повезло, значит.

— Понял, — вздохнул парень. — Ну, благодарю за науку.

— Мотай на ус. Набирайся мудрости, — усмехнулся старик. — Ладно, приберешься здесь? Я пойду с Воеводой поговорю, дело есть.

Змей ушел. Закончив наводить порядок в гараже, парень вышел на воздух. Тело ломило после трудов, но зато день прошел не зря. Солнце уже село, повеяло прохладой. На темнеющем с каждой минутой небе, зажглась яркая звезда. Змей говорил, что до Кроссаута, люди в космос летали. Даже удивительно. Вот бы туда, посмотреть, что там!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ