— Ну дык хде мы аказались?! — с непониманием и одновременно нетерпением спросил карсарский капитан орков Фофырк Грохотопун своего навигатора.

— Нинаю, босс! — с не меньшим непониманием ответил навигатор. — Йа пазырил ва фсе теляскопы, и ничаво нипонел — ни звязд знокомых, ни плонет! Ничаво нипонел, куды литеть, нинаю!

— Ну дык нахрина ты нама дарогу указываишь?! — капитан со всей дури дал навигатору в челюсть (заодно лишние зубы на карманные расходы не помешают). — А ну пшол сквигов кармить! Иш ты, нашосся кали…фи…цырный спицалист! Во!

И для верности (а также ради того, чтобы конфуз со сложным словом побыстрее забылся) капитан ещё раз дал по зубам подчинённому.

Спровадив навигатора (девятнадцатого за последний месяц), Фофырк Грохотопун подобрал его зубы с пола и крепко призадумался. Ситуация вроде уже гораздо лучше, чем раньше, но всё равно далеко не радужная. Неожиданный варп-шторм, налетевший в самый ответственный момент перехода на флот орков-карсаров, не только сорвал перспективный «Вааагх!!!», но и поставил флагман, которым управлял капитан Фофырк, на грань гибели. Варп-шторм разметал все корабли в разные стороны — даже флагман сбился с курса и теперь блуждал в одиночестве по самым тёмным глубинам этого проклятого пространства. К счастью, корабль спасли его размеры и «общая продвинутость» — Фофырк Грохотопун командовал огромным кораблём класса «орочий линкор», который непросто дастся и самому варпу, не говоря уже о других кораблях. Однако даже если на корабль не прорвутся порождения варпа, существует оружие, которое с лёгкостью уничтожит самый непобедимый линкор — это время. Сколько длились скитания? Месяцы? Годы? Десятилетия? Столетия? Даже самые умные из умнейших орков сбились со счёта. Оставалось ориентироваться только по количеству оставшихся припасов… хотя скорее экипаж друг друга перебьёт, чем закончится продовольствие. В дело приходилось вмешиваться авторитетному капитану, который убедительно доказывал каждому, что право на насилие по отношению к другим принадлежит ему и только ему — исключительно благодаря этому корабль сумел выйти из варпа с экипажем на борту.

Неожиданно обнаруженный выход из варпа стал подарком, который подобным заблудившимся кораблям выпадает раз в миллион лет с окном возможностей на пару миллисекунд. К счастью, экипаж корабля Фофырка вовремя заметил свой шанс и быстро среагировал, так что теперь орки могли наслаждаться «свежим воздухом» открытого космоса. Осталось только понять, где они находились и куда лететь.

Осознав, что полагаться на навигаторов бесполезно, Фофырк принял решение.

— Бойзы! — обратился он к экипажу с капитанской трибуны. — Мы наканец-та выскачили из энтого гробанаво варпа! Типер нам фсе нипачём! Мы пастукаем фсех, раздалбаим фсё, ниаставим ничаво живова! Мы праскачили нахрин гробаный варп-шторм! Мы ызбраники Горки-Морки, нахрин! Нама астаётся самае малае — натти таво, каво мы можым пастукать! И мы наддём! И я наю, как наддём! Кароче, сушай миня, бойзы! Литим туды, куды смотрыт нос каробля! ВААААААААААААААГГГГГГГГГХХХХ!!!!!

И тут же клич подхватили остальные орки. Не прекращая во всю глотку дико кричать «ВАААГХ!!!», экипаж с энтузиазмом бросился выполнять свои обязанности. Гигантский линкор ожил, заработали двигатели, посудина двигалась вперёд. Все орки, находившиеся на борту, энергично работали, разгоняя двигатели, отлаживая системы, устраняя неполадки. Адский вопль «ВАААГХ!!!» постепенно трансформировался в нечто более осмысленное, пока неистовые крики не перетекли в не менее неистовую песню, сотрясавшую весь корабль:

— Мы ыдём! Мы ыдём! Мы ыдём сквызя Космас!

Мы ыдём! Мы ыдём! Сквызь бисканечнасть!

Мы ыдём! Мы ыдём! Мы ыдём нипайми куды!

Мы ыдём! Мы ыдём! Пака ни дабирёмся до туды!

***

Мофф Тиаан Джерджеррод испытывал двойственные чувства к проекту, в котором участвовал. С одной стороны, доверие, оказанное императором, и руководство строительством стратегически важнейшего объекта в Галактике были большой честью для него. Джерджеррод вспоминал презрительные взгляды и насмешливые ухмылки имперских советников, услышавших его ложную «легенду», что якобы Джерджеррода переназначили на должность директора «Имперских энергетических систем». «Зато, в отличие от этих воров и коррупционеров, я занимаюсь настоящим делом — именно мне доверили работу над оружием, которое окончательно сокрушит Восстание», — любил утешать себя Джерджерррод. А в утешении он очень нуждался.

Строительство «Звезды Смерти II» только началось, но уже с самого первого дня оборачивалось сущим кошмаром. Джерджерроду было поручено построить за срок от двух до четырёх лет боевую станцию по размерам больше той, что строилась 19 лет! В самом начале работ на волне энтузиазма мофф был уверен, что справится с этим заданием, не особо напрягая себя физически и морально (это всё выпадет на долю рабочих), но с каждым днём требования начальства к нему повышались, сроки становились всё меньше и строже, а осознание того, с какой скоростью нарастает ком возложенных обязательств, приводило Джерджеррода в ужас.

Оказалось, что страдать предстояло далеко не только рядовым работягам. Чтобы обеспечить ускорение темпов строительства, Джерджеррод изнурял себя до предела (и сверх него) — день за днём он корпел над планами и заполнял бесчисленные документы, параллельно раздавая приказы и лично посещая множество строительных участков. Даже административная работа была настолько необъятной, что мофф уже весьма длительное время спал в среднем по четыре часа, а когда в связи с визитами начальства происходили авралы (строительство и так велось в авральном режиме, но это были особые авралы), Джерджерроду неизбежно предстояло пережить от двух до пяти бессонных ночей. Чтобы сохранить работоспособность, моффу пришлось подсаживаться на стимуляторы. Он осознавал все риски, но никак не мог определить, что хуже — приобрести зависимость или перегореть на работе.

А ведь это был всего лишь начальный этап строительства! Будущий Ужас-Всей-Галактики пока что представлял из себя лишь невнятную мешанину из несущих конструкций — и то данный этап был пройден меньше чем на четверть. А ведь вокруг этого «скелета» предстояло ещё нарастить «мясо» — реактор, внутренние помещения, обшивку, броню, суперлазер в конце концов, не говоря уже о разного рода мелочёвке. Да вдобавок начальство при каждом удобном случае высказывало недовольство тем, что строительство не укладывается в сроки. Ничего удивительного, что Джерджеррод уже начинал искренне ненавидеть «Звезду Смерти II». Но даже этого судьбе-злодейке было мало — и теперь, когда, помимо уже осточертевшего строительства, пришла информация о внешней угрозе, Джерджеррод был готов выть от отчаяния.

В очередной непримечательный день, посвящённый изнурительному труду, моффа Джерджеррода вызвали в переговорный зал для принятия сообщения по голосвязи. По привычке ожидая очередного доклада от строителей, ещё не до конца соображавший от недосыпания мофф был ошеломлён, когда вместо Бевела Лемелиска увидел голограмму командира разведчиков.

— Сэр!

— Слушаю вас.

— В секторе XB-88 обнаружен неопознанный корабль. Он находится в…

И тут у моффа округлились глаза, когда он услышал, насколько близко к «Звезде Смерти» подошёл неопознанный корабль.

— Что?.. Как?.. Что это за корабль? Мятежники?

— Мы не смогли определить, сэр. Он не похож ни на один известный в Галактике образец. Таких нет ни у мятежников, ни у пиратов, ни у кого. При этом данный корабль уникален — это самый настоящий суперлинкор, превышающий размер стандартного звёздного разрушителя как минимум в 7-8 раз!

Вот тут-то с Джерджеррода и слетела вся сонливость.

— Что?! Вы хотите сказать, что к объекту вплотную подошёл линкор, значительно превышающий по размерам любой корабль нашего флота — и вы его засекли только сейчас?!

— Но, сэр, — испуганно и виновато промямлила голограмма, — сектор, в котором появился корабль — это совершенно глухой район. Он находился в наименьшем приоритете при организации патрулирования — и при полной загруженности всех ресурсов это абсолютно обоснованно! Даже если бы мятежники попытались атаковать объект, при этом действуя в обход, они всё равно бы даже не дошли до этого сектора — там совершенно мёртвая логистика! Там абсолютно ничего нет! По сути, корабль появился попросту из ниоткуда! К тому же наши разведчики не сразу поняли, что это — изначально они приняли корабль за огромное скопление мусора…

Но Джерджеррод уже не желал тратить драгоценное время на выслушивание оправданий — и отключил коммуникатор, а затем лихорадочно набрал код для связи с командующим Охранной флотской группой коммодором Гаунтом.

— Привести корабли в боевую готовность! — нервно скомандовал мофф. — Немедленно!

***

— Глиди, вождя, кокой фкусный булка! — подобострастно произнёс гретчин-повар, протягивая поднос с едой.

— Булка, булка… — буркнул Фофырк. — Мне йиё зопить нада. Тащы сюды грыбное пыво!

Гретчин растерянно захлопал глазами.

— ТЫ ЧО, АГЛОХ?! — яростно заорал капитан. — ТАЩЫ СЮДЫ ГРЫБНОЕ ПЫВО!!!

— Но, вождя… — промямлил повар. — У нась грыбное пыво зоконьчилась!

— Нофае свори!

— Пывные грыбы тожы зоконьчелись!

— Дык росчихляй ниприкаснавенный зопас!

— Вождя… У нась кок рась ниприкаснавенный зопас и зоконьчисся!

— ЗОГ!!! — с досадой рявкнул Фофырк, стукнув кулаком по столу.

Похоже, дела действительно настолько плохи — тем более, что всё давно к этому и шло. За время блуждания в варпе корабль был отрезан от большинства источников пополнения провизии — при этом экипаж, естественно, был очень прожорливым. К моменту, когда корабль вырвался на свободу, уже давно нормой была ситуация, когда сквиги плодились медленнее, чем орки сжирали их. Кормовых сквигов на корабле практически не осталось. Боевых сквигов оставили на самый крайний случай, но и их теперь пришлось употреблять в пищу — при том, что экипажем предпринимались самые грамотные меры по самой жёсткой экономии (переход на диету из гретчинов).

Тем не менее, страдания экипажа не мешали капитану жить на широкую ногу. Обедал он в своей роскошной и невероятно просторной каюте, которая служила одновременно и гостиной, и конференц-залом, и центром связи, и даже запасным капитанским мостиком на случай чего. При этом было крайне необходимо находить побольше поводов для проведения церемоний и использования в качестве альтернативного капитанского мостика — демонстрация статуса вещь обязательная. А каюта сия демонстрировала крайне высокий статус. Тут и коллекция самых больших и мощных пушек, тут и стойки с самыми роскошными доспехами, тут и чучела самых больших и зубастых сквигов (некоторые из них сделаны так, чтобы параллельно выполнять функции мебели), повсюду висели черепа поверженных врагов, на столах стояли сделанные из всё тех же черепов поверженных врагов чаши и кубки, а ещё стены были украшены громадными орочьими зубами — самыми большими из тех, которые удавалось когда-либо выбить.

И особый предмет гордости капитана — на самом видном месте стояла большая и увесистая статуэтка, представлявшая собой позолоченный бюст Фофырка Грохотопуна. Капитан давно мечтал украсить каюту подобной вещью и неоднократно, при любом удобном случае обращался к соответствующим специалистам. Первый удачный образец был бюстом, сделанным полностью из золота, но та статуэтка долго не «прожила» и была безнадёжно испорчена — её покусал сквиг (за столь мерзкое преступление из этой твари сделали чучело, выполнявшее функции унитаза). Но второй, нынешний образец, был настоящим шедевром орочьего искусства. Этот бюст был лишь покрыт позолотой, но его «начинка» была даже более великолепной, чем золото — уникальный металл невероятной прочности, способный выдержать не то, что зубы сквига, но и даже выстрел чуть ли не из болтера или мощного лазгана. А ещё бюст был крайне увесистым, благодаря чему им можно было крушить черепушки всяким чересчур наглым оркам и даже раскалывать керамитовую броню. Фофырк не помнил название материала, но это и не важно — главное то, что он убил всех создателей бюста сразу же после его изготовления, чтобы подобная шикарная вещица не была сделана ни для кого, кроме Фофырка. Конечно, за всё это Фофырка считали понторезом, но никто не решался говорить это даже шёпотом — черепа самых несдержанных украсили капитанскую каюту.

Да, это была роскошная жизнь. Но роскошь роскошью — а Фофырку нужно было срочно решать проблему с отсутствием выпивки.

— Ладна, — угрюмо решил капитан. — Йа наю ольтернативный вориант!

— Кокой? — навострил уши повар-гретчин.

— Карочи… — начал вспоминать Фофырк. — Ноливаим в жылезную бочку косматоплево и шпырт. Зотем кидаим туды гретчина и делоем из ниво ностойку. Шдём судки. И палучаим нопиток — нозываица «гротовуха»!

— «Гротовуха»? — переспросил гретчин.

— Ога! — подтвердил Фофырк.

— Хммм… — нахмурился повар. — Папробуим пригатовить. Хде мьне нойти сьпырть?

— Йиво ескать ни нада, — ответил капитан. — Он у миня здеся ф халадильники хроницца.

— А хде мьне нойти косьматоплево? — продолжил свой расспрос гретчин.

— У мекбоев в чинильном атсеке, — сказал капитан. — Тибе зо ним хадить ни нада, йа сам вазьму.

— Тякь, а хде мы гретьчина дастаним? — задумчиво почесал подбородок повар.

Фофырк сурово посмотрел на него.

— А хде мы… гретьчина дастаним? — переспросил повар уже более робким голосом.

Фофырк посмотрел на него ещё суровее.

Уши гретчина поникли, когда тот осознал, к чему идёт дело. Но вдруг в каюту вбежал — причём без стука — адъютант Фофырка, ноб Шмыгготц.

— Босс!

— ЧО?!!! — капитан яростно вскочил, опрокинув увесистый обеденный стол, тем самым пришибив насмерть гретчина — лучшего повара на корабле (девяносто седьмого лучшего повара за последнюю неделю).

— Мы тама каробли кокии-та ношли! — доложил Шмыгготц.

Фофырк стремительно рванул к выходу из каюты:

— АНУ ФСЕ РОСТУПИТИСЬ, ЙА ПАШОЛ ПАСТУКОМ РУКАВАДИТЬ!!!

Ступив на капитанский мостик, Фофырк первым делом поинтересовался у экипажа, не установили ли они визуальный контакт с неизвестными?

— О, да, босс! — отчитался Шмыгготц. — Черес теляскопы ужо видна их каробли!

— Так, йа щас лична пасматрю черис теляскоп, што тама у ных.

Результат наблюдения за флотом через телескопы несколько смутил Фофырка — таких кораблей ему не доводилось видеть ни разу в своей бурной жизни. На орбите неизвестной зелёной луны находилась какая-то мешанина из серых палок — по-видимому, орбитальная станция в процессе строительства. Вокруг стройки располагались похожие на треугольники корабли, размером примерно с канонерку или даже меньше.

— Эта есчо кто токии? — капитан повернулся к Шмыгготцу. — Юдишки?

— Та вроди неть, босс! У юдишек каробли как утюги, а энти — как утюги раздафленые!

— Синюмордые?

— А вони расве не в шолтый пакрашыны?

— Островухие?

— Дык как-та слишкам грубавата для островухих!

Вдруг заработал сигнал коммуникатора — кто-то пытался выйти с командным пунктом на связь.

— Эта чо? — раздражённо рявкнул Фофырк. — Ачиридной даклад ат внутриних атсекоф?

— Кожись нет, босс! — откликнулся мекбой, отвечавший за систему связи. — С нашыво каробля нихто вас ни вроди ни вызываит!

— А хто ета тагда?! — недоверчиво нахмурился капитан.

— Сегнал прешол ис космаса! — сообщил мекбой, перепроверив данные. — Кожись, те абьекты для пастука с вами пагаварить пытаюца!

— Ща йа им кажу пару ласкавых! — злобно рыкнул Фофырк и решительно направился к коммуникатору.

Нажав кнопку ответа на вызов, капитан набрал в грудь воздуха — и выдохнул со всей силой первое предложение своей гневной речи, которая обещала быть крайне длительной:

— Вы, смирдящайе сквигавае дирьмо…

***

Попытка связаться с этим кораблём была долгой и мучительной. Похоже, что они не пользовались общепринятой в Галактике системой связи. Тем не менее, техники со «Звезды Смерти» знали своё дело — и к этому линкору всё-таки удалось каким-то чудом подключиться. Из-за критического несоответствия систем связи голограмму собеседника получить не удалось, но всё же голосовое общение можно было вести — хоть что-то. Джерджеррод не знал, как инженерам удалось это сделать, и знать не хотел.

Но на установлении связи дело не закончилось. Когда связь с неизвестным линкором была налажена, из коммуникатора полился поток каких-то яростных и бессвязных криков, рыков и плевков. Эта тарабарщина даже близко не напоминала общегалактический — с самого же первого «слова», «сказанного» неизвестным пришельцем, стало понятно, что обычному человеку не стоит пытаться с ним говорить. Нужно было вызывать протокольного дроида. По запросу моффа в центр связи прибыл один из RA-7.

Выслушав поток невнятной белиберды, дроид заявил:

— Этот язык мне неизвестен. Он не относится ни к одной из шести миллионов форм общения, зарегистрированных в освоенной части Галактики.

— То есть, переговоры невозможны? — спросил Джерджеррод.

— К счастью, у меня есть зацепка, — обнадёжил моффа дроид. — Незадолго до отправки на Объект в мой коммуникационный модуль было загружено обновление, добавляющее информацию о нескольких недавно открытых языках Неизведанных регионов. Один из языков в этом обновлении имеет точки соприкосновения с языком ваших собеседников. Поэтому у меня есть возможность его расшифровать. Задача упрощается тем, что язык, с которым мы имеем дело, обладает множеством признаков примитивного наречия — это дополнительно ускорит процесс его расшифровки. Ожидайте…

Сделав небольшую паузу, дроид щёлкнул от напряжения оперативной памяти и сказал:

— Анализ окончен. Язык расшифрован. Готов приступить к переговорам.

— Хорошо, — кивнул Джерджеррод. — Сообщи этим пришельцам, что их корабль вошёл в запретную зону. К ним будет направлен звёздный разрушитель… — мофф на мгновение задумался. — Нет, три звёздных разрушителя для проведения досмотра. Они должны остановить свой корабль, заглушить двигатели и допустить к себе на борт наших представителей. Мы требуем…

***

Услышав ответ переговорщика, Фофырк опешил и замолк. Из динамиков лилась холодная размеренная речь, излагавшаяся искусственным голосом, который мог принадлежать только разумной машине.

— Босс! — закричал один из мекбоев. — Это шылизяки! Шылизяк стукать будим!

Некроны… Оркам предстояло сражаться с некронами… Фофырк невольно поёжился от ужаса.

Когда-то ему пришлось иметь дело с некронами — орочий «Вааагх!!!», в котором капитан участвовал, случайно пробудил мир-гробницу, сокрытую на какой-то захолустной планете. Ожесточённые бои с некронами оставили у Фофырка крайне болезненные воспоминания — закусив ими, карсарский капитан и его бойзы очень долго мучались от несварения желудка и запора. Этот опыт оставил в душе Фофырка глубокую психологическую травму.

Опомнившись, капитан не допустил предательской дрожи в руках. Нельзя было демонстрировать слабость перед бойзами. Предварительно набрав воздуха в грудь, он выдал в микрофон коммуникатора очередную гневную тираду.

***

— Что он говорит? — спросил Джерджеррод.

— Он угрожает мне, — ответил дроид.

— То есть? — непонимающе поднял бровь мофф.

— Он считает, что руководитель здесь я, а не вы. И что мы — это армия дроидов.

У Джерджеррода округлились глаза.

— Так что он тебе сказал? — растерянно спросил он.

— Что он вытрясет из меня все винтики и выкинет в мусорное ведро, — поведал RA-7. — Что он оторвёт мне все конечности и поменяет их местами. Что мои руки он воткнёт мне в задницу, а ноги поставит вместо головы.

Джерджеррод не выдержал и мерзко ухмыльнулся — он не ожидал, что переговоры войдут в такое русло.

— А голову? — спросил мофф, ухмыльнувшись ещё шире.

— Голову он обещал насадить на палку и использовать в качестве щётки для чистки санузла. При этом он заявил, что я продолжу при этом функционировать, чтобы я всё увидел и прочувствовал.

Тем временем динамик центра связи изрыгнул из себя ещё одну волну неистовых криков и рыков.

— А сейчас что он говорит? — спросил Джерджеррод, на время забыв об имперской дисциплине.

— Он сказал, что отдаст мой изуродованный корпус на изнасилование толпе слесарей, — ответил дроид.

Мофф чуть не прыснул от смеха. Но, вовремя вспомнив о своих обязанностях, вернул дело в конструктивное русло.

— Сообщи им, — приказал дроиду Джерджеррод, — что в случае отказа выполнить наши требования они будут уничтожены.

***

— Уништожины?! УНИШТОЖИНЫ?!!! — яростно заорал Фофырк, услышав наглое требование некрона. — Да вы знаити, кто мы токии — вы, снотлингофо атродье?! Мы орки нахрин!!! Ничаво вы ни уништожити — эта мы тута фсех уништажаим!!! Мы вашы триугольнеки пастукаем! Мы вас сажрём — и вашы кушки дажи в жубах у нас ни жаштрянут! И ваша плонета с вашый грудай мусара — нашы будут!

***

— Он отказался выполнять наши требования в самой грубой форме, — доложил RA-7. — А ещё он назвал «Звезду Смерти» грудой мусора.

На этом можно было бы и закончить разговор с неизвестным пришельцем, но Джерджеррод всё же решил следовать стандартному протоколу — и всё-таки предпочёл сделать незнакомцу последнее предупреждение.

— Скажи этому существу, — приказал мофф дроиду, — что мы делаем ему последнее предупреждение. Подчеркни, что ему предстоит столкнуться в одиночку со всей имперской мощью, и ему требуется тщательно обдумать своё последующее решение.

Свои указания Джерджеррод передал дроиду громким и отчётливым голосом — достаточно громким и отчётливым, чтобы неведомый собеседник его услышал через свой коммуникатор.

***

— Юдишки? ЮДИШКИ?! С шылизяками спелись?! — злобно зарычал Фофырк, услышав голос второго собеседника.

Да, тут присутствовали не только некроны, но и люди, в этом нет никаких сомнений. Фофырк был орком опытным — на протяжении очень долгого времени он стукал и людей, и эльдар, и тау, и много кого ещё, раз за разом слушая их предсмертные вопли, благодаря чему научился безошибочно различать разные расы между собой по одному только голосу.

Так значит, оркам будет противостоять союз людей и некронов? И как это вообще некроны столковались с людьми? Впрочем, это было неважно — важно то, что кораблю Фофырка предстоит столкнуться сразу с двумя противниками. Это хорошо — Фофырк мог сосредоточиться на постуке людей, которые хорошо пережёвываются зубами и лучше усваиваются пищеварительной системой, а некронов оставить на менее везучих рядовых бойзов.

***

— Теперь он обращается к вам, — доложил дроид.

Поняв, что переговоры окончены, и не желая слушать гадости про себя, Джерджеррод открыл рот, чтобы приказать отключить связь, но дроид его опередил.

— Он сказал, что вывернет вас наизнанку, после чего намотает ваши внутренности на огромное сверло. Затем он вставит ракету вам в задний проход и выстрелит вами из реактивной установки.

Тут из динамиков устройства связи раздался оглушительный, вызывающий кровь из ушей неистовый рычащий ор: «ВАААААААААААААААААААААГХ!!!!!».

— А ещё он считает вас младшим союзником нас, дроидов, — добавил переводчик.

— Избавьте меня от этой какофонии! — злобно буркнул Джерджеррод, после чего дежурный офицер нажатием кнопки прервал сеанс связи.

Немного дав отдохнуть ушам, мофф включил связь с коммодором Гаунтом, руководившим обороной стройки.

— Сэр?

— Боевое построение уже готово?

— Да, сэр!

— Уничтожить вторженцев.

***

Для коммодора Гаунта назначение на охрану строящейся Звезды Смерти было почётом и мучением одновременно. С одной стороны, это ответственная миссия — и защита объекта стратегической важности означает высшее доверие к офицеру со стороны начальства. К тому же, учитывая, что объект секретный, на его охрану предпочтительнее было назначить малоизвестного офицера — присутствие в глухом секторе Галактики целого адмирала неизбежно привлекло бы внимание повстанцев. Поэтому назначение на столь скучное задание Гаунт встретил с достоинством. С другой стороны, бездействие тяготило его. Ещё совсем недавно Гаунт занимался перехватом повстанческих конвоев и отдельных флотских и пиратских группировок — и в этом деле он проявлял себя одним из лучших. Он любил бой и рвался в бой — и потому охрана Звезды Смерти, проходившая без инцидентов, была особенно мучительным делом. Секретный объект на то и секретный, что располагается в самом глухом районе — там, где противник с наименьшей вероятностью будет его искать. И поэтому приходилось помирать со скуки, переживая один спокойный день за другим. Единственная продуктивная деятельность, которой мог заняться Гаунт — проводить со своей группировкой регулярные учения, на которых отрабатывалось взаимодействие при выполнении самых сложных, рискованных и опасных манёвров (в том числе и с участием звёздных разрушителей). Но военные учения невозможно было проводить каждый день. Так что в свободное время оставалось только наблюдать за строительством объекта, за тем, как «Звезда Смерти II» потихоньку начинала приобретать свои будущие очертания.

К боевой станции коммодор испытывал неоднозначные чувства. С одной стороны, Гаунт преклонялся перед мощью «Звезды Смерти». Он был солидарен со взглядами Таркина (мир праху его) о том, что внушительная демонстрация силы оттолкнёт колеблющихся от проявления нелояльности, и «Звезда Смерти» была прекрасным орудием усмирения — ей даже не нужно было взрывать планеты, всем достаточно было просто знать, что она на такое способна. С другой стороны, к боевой станции Гаунт относился очень холодно, хотя прекрасно научился скрывать свои истинные чувства даже перед императором. Если всё-таки будет построено несколько таких «Звёзд Смерти» — а потребуется ли флот? Гаунт вспоминал генерала Рома Мока, которому не нравилась ещё первая «Звезда Смерти» — причём потому, что она развратит солдат, забывших о настоящих битвах лицом к лицу с врагом. Впрочем, такое будущее наступит ещё далеко не скоро — слишком уж дорогим был подобный проект. А первый экземпляр показал — чем больше шкаф, тем громче он падает. Во время Битвы при Явине одномоментно сгинули в небытие львиная доля государственной казны, более миллиона штурмовиков и солдат поддержки, 20 тыс. офицеров и гранд-мофф Уилхафф Таркин, патрон Гаунта, которого коммандер очень уважал. Поэтому Гаунт, испытывая неподдельный трепет перед этой грандиозной боевой станцией, всё же относился к ней скорее со скептицизмом — эта махина требовала слишком много ресурсов, потребляла слишком много энергии, а в случае уничтожения (как с первой «Звездой Смерти») она и унесёт с собой слишком много. А Гаунт очень не любил, когда ресурсы тратятся впустую.

И вот сквозь тьму скуки и тлена пробился луч света — настоящая битва! Вражеский корабль — и какой! Предварительные отчёты от разведывательных дроидов и истребительных патрулей рисовали этот линкор как потенциально опасного противника. Опасного — и неизвестного. Где его уязвимые точки? Каковы его сильные и слабые стороны? Щиты, броня, оружие? Всё это предстояло выяснить лишь опытным путём. К тому же его размер был сопоставим с самыми масштабными имперскими проектами, вроде «Палача». Справиться с таким будет явно непросто. Тем не менее, у Гаунта было преимущество по количеству кораблей. Огромная цель наверняка будет медленной и неповоротливой, а отсутствие прикрытия из более мелких кораблей может превратить грозного противника в беззащитную жертву.

Когда вражеский линкор подошёл на расстояние прямой видимости, Гаунт даже несколько разочаровался. Корабль был больше похож на груду мусора, а не на боевой линкор. А точно ли его боевые качества соответствуют размеру? Гаунт быстро отбросил внезапно возникшее чувство презрения к противнику. «Мусорный» внешний вид корабля ничего не означает — техника, которой пользовались, например, вуки, тоже казалась сделанной из спичек и желудей, но разве это делало их плохими воинами? Каждый раз, когда в нём просыпалось высокомерие, Гаунт требовал от себя вспомнить фразу, которую ему однажды сказал при личной беседе прославленный флотоводец Траун: «Уважайте своего противника, иначе погибнете».

Первым делом в бой вступили истребители и бомбардировщики. На первых порах обстрел вёлся робко — истребители в основном «прощупывали» систему ПКО корабля, делая над ним заход и тут же отдаляясь. Оказалось, что линкор не особо на них реагировал — возникало ощущение, что своим беглым огнём ПКО того дредноута пыталось лишь лениво отгонять истребители как назойливых мух. Тогда пилоты осмелели и начали атаковать врага напрямую. Впрочем, они не знали, где находятся уязвимые места противника, так что большинство истребительных и бомбардировочных залпов ушли в щиты. Но были и хорошие новости — эта посудина шла прямо под огонь корабельных орудий.

Вражеский линкор действовал крайне прямолинейно. Он просто шёл вперёд, не обращая внимания ни на что. За ним не было замечено попыток провести разведку, приготовиться к бою или пристреляться. Если бы ему не доложили, что у корабля есть экипаж из неизвестных существ, то Гаунт пришёл бы к выводу, что это была просто сбрендившая автоматика, у которой не осталось других работающих функций кроме как идти вперёд. Внезапно его посетила мысль: «А не кроется ли тут подвох?».

Но эта мысль тут же улетучилась, как только офицеры на мостике доложили коммодору, что противник находится на расстоянии прямого выстрела из турболазеров. По своей позёрской привычке пафосно указав пальцем на цель, Гаунт отдал команду:

— Всем кораблям — огонь из всех орудий!

***

Лазерный обстрел сотрясал корабль орков с такой силой, что это чувствовалось даже на капитанском мостике.

— Босс, у нась шыты нокрылись! — доложил адъютант Шмыгготц.

— Ну и нахрин их! — рявкнул в ответ Фофырк.

Обстрел продолжался — зелёные лазеры массово врезались в обшивку линкора, от корабля отлетало множество осколков и даже целых кусков.

— Босс, а у нас атсек атвалился! Суди па дакладам, ф космас улитела палтары тыщи членаф икипажа! — снова доложил Шмыгготц, выслушав один из отчётов из коммуникатора.

— Да и хрын с ентими гретчинами! — отмахнулся капитан.

— Но, босс, тама был склад с паследнюми кармавыми сквигами!

Услышав эту информацию, Фофырк яростно зарычал:

— Та я им чычас!..

В это время интенсивность обстрела зелёными лучами начинала снижаться. Последствия были тяжёлыми. В корабле появилось несколько пробоин. В случае с крупными дырами пришлось перекрыть часть отсеков для недопущения разгерметизации. Небольшие трещины в корпусе затыкали гретчинами (в буквальном смысле). Но Фофырк отступать не планировал.

— Прыгатовить фсе арудия! — скомандовал капитан. — Но пака ни начынатть быть напавал! Ночнём с «придваритильных ласак»…

***

Экипаж работал с энтузиазмом. И действительно — на протяжении очень долгого времени (Годов? Столетий?) приходилось драться только друг с другом, а теперь появилась возможность постукать кого-то другого!

— Бойзы! Вы сышали, што нама скамандавали?! — кричал своим подчинённым орк-канонир. — Устраиваим «придваритильныи ласки»! Ташы спицыальные баиприпасы! Зарыжай!

К орудию подтолкнули огромный ящик со снарядами и с громким скрипом открыли крышку ломом. Из открытого ящика раздался слабый противный голос:

— Уой, наканець-та свыжый возьдух…

***

Интенсивность обстрела снизилась — орудия начинали потихоньку перегреваться. К тому же нужно было оценить обстановку — какие повреждения удалось нанести противнику. Коммодор Гаунт связался командиром крыла истребителей Рошем.

— Каковы результаты обстрела противника? — спросил Гаунт.

— Сложно сказать, сэр. Вам удалось пробить их щиты и нанести немало видимых повреждений. Но, похоже, жизненно важные части корабля не пострадали. Противник движется вперёд на довольно большой скорости, при этом параллельно ведёт обстрел.

— Разве? — удивился Гаунт. — Нас никто не обстреливает…

Вдруг в иллюминатор капитанской рубки ударился маленький зелёный объект. Коммодор присмотрелся к нему и понял, что это было какое-то существо — зеленокожий коротышка с большой головой, длинными заострёнными ушами, не менее длинным носом и зубастой пастью. Существо застыло в вакууме в «героической» позе — вытянув вперёд кулак, оно словно хотело влететь в свою цель и расколошматить её. Оно умерло с решительным взглядом и радостной улыбкой во всю зубастую пасть. Вскоре о корпус корабля стукнулась ещё пара-тройка застывших в вакууме мелких зелёных существ.

— Сэр, — доложил командир крыла Рош, — вражеский корабль продолжает вести огонь. Судя по всему, противник стреляет по вам… живыми снарядами. В чём смысл подобных действий? Казнь военнопленных, чтобы нас устрашить?

— Если это военнопленные, то точно не наши. Таким способом устрашать нас бессмысленно.

— Тогда я не понимаю — зачем?

— Понимать не надо. Продолжайте наблюдение. И отойдите на безопасное расстояние — мы дадим по ним ещё один залп.

— Так точно, сэр!

***

Ещё большее количество зелёных лазеров сотрясало орочий линкор — появлялись новые пробоины, отваливались очередные куски обшивки, но корабль оставался полностью боеспособен и продолжал идти вперёд.

— Хы-хы, енти смарчки надеюцца нас астанавить! Ничаво, ша мы им навуляем! Бойзы! — отдал команду через коммуникатор Фофырк. — Шудки с энтими чавырлами закончелись! Ацтавить «придваритильные ласки» — пара им врезать харашенька! Дакка-дакка-дакка!

В ту же секунду был открыт огонь из всех имевшихся орудий.

***

В мельтешении множества зелёных лучей и взрывов на имперских кораблях не сразу заметили, что противник сам открыл огонь — уже не «холостыми», а настоящими боеприпасами, причём это были кинетические боеприпасы, к применению которых имперцы оказались не готовы. Внезапно один из звёздных разрушителей сотряс мощный взрыв и корабль получил большую пробоину. Даже несмотря на то, что на крупных кораблях стоял не только энергетический щит, но и корпускулярный, оказалось, что снаряды на корабле противника были достаточно большими, быстрыми и мощными, чтобы пробивать защитное поле. Вот тебе и груда мусора!

К счастью, противник вёл крайне беспорядочный огонь. Судя по всему, тот корабль просто палил во все стороны, не целясь и не разбираясь, куда летят снаряды. По звёздным разрушителям попадания были явно случайными, а мелкие корабли стали и вовсе символом поговорки «из пушки по воробьям».

Тем временем вражеский корабль продолжал тупо идти вперёд. Судя по «меткости» его орудий, Гаунт предположил, что тот линкор ведёт «заградительный» огонь, чтобы ошеломить противника, а самому занять позицию поближе — видимо, он может вести меткий огонь только на коротком расстоянии. Гаунт зловеще ухмыльнулся во все свои белоснежные зубы — пока этот корабль приближается к имперцам, под мощным обстрелом он попросту получит критические повреждения, от которых сбавит ход либо потеряет управление, что в космическом бою смерти подобно.

Указав рукой на врага, Гаунт скомандовал:

— Огонь из всех орудий! Не прекращать обстрел — давить его до полного уничтожения!

***

Под всесокрушающим обстрелом, теряя куски обшивки, орочий корабль продолжал идти вперёд и палить во все стороны. Энтузиазм экипажа только возрастал — чем ближе к противнику, тем более вожделенным становился грядущий постук.

Оценив обстановку, Фофырк Грохотопун поделился со своими соображениями с экипажем:

— Триугольникаф как-та мнагавата — нахрин ганять энту мелачь! Йа наю, как нам фсе зделать крута! Карочи, сматрити, бойзы… У них должын быть флакман! Ща мы ентот флакман таранам пастукаем, и ани ат энтава ахрюнеють! И вот туть-та мы фсех их пиридавим как гробаных снотлингоф!

— Но, босс… — возразил Шмыгготц. — Тама жы сплош мелачь фсякая! Фсе каробли адинакавые — как мы апридилим, где флакман?

— Дупой как сквиг, а ищо ноб! — дал затрещину адъютанту Фофырк. — Карочи, сматри… Есля фсе каробли адинакавые, зночит, тот, каторый в зади — флакман!

— Ты токой вумный, босс! — подобострастно восхитился Шмыгготц, почёсывая шишку на голове.

Но Фофырк не воспринял комплимент — сейчас он был занят другим. Линкор орков уже подошёл к флоту противника на расстояние, позволяющее провести эффективный таранный удар. Треугольные канонерки явно не готовились к грядущему тарану — они продолжали обстреливать корабль Фофырка, не меняя построения и не готовясь уворачиваться. Что ж, тем хуже для них…

— Гатофь краснаю кнопку! — рявкнул капитан.

Орки быстро открыли люк в полу, представив публике здоровенную красную кнопку, на которую были завязаны все двигатели корабля. Одно нажатие — и все двигатели будут переключены в режим форсажа.

— Давайти суды гретчина, каторый жмакает на кнопку!

Быстро кивнув, один из рядовых орков кулаком ударил по настенной панели, открыв раздвижные двери главного входа. Сначала в командный центр забежала маленькая группа гретчинов, суетливо расстелившая от входа на мостик до кнопки красную ковровую дорожку. Затем наступила очередь оркестра — пара десятков гретчинов, державших в руках трубы-фанфары и барабаны, вошли в зал и выстроились вдоль ковровой дорожки. И вот, наконец, наступила очередь главного участника церемонии. В дверном проёме, сияя в лучах искусственного освещения, показался гретчин в шляпе-треуголке и с саблей на боку. Оркестр загремел в барабаны — и гретчин, который нажимает на кнопку, начал своё шествие. Твёрдо чеканя шаг в чётком ритме с барабанным боем гретчин промаршировал к красной кнопке. Остановившись у нужного места, он достал саблю из ножен и поднял её над головой. Барабаны смолкли. Гретчин гордо занёс ногу над красной кнопкой — и в этот момент заиграли фанфары. Выдержав пафосную паузу, он терпеливо дождался, когда мелодия завершится. И вот фанфары смолкли, после чего в тот же миг гретчин торжественно опустил свою ногу на красную кнопку.

Освещение корабля полностью переключилось в красный, по всем отсекам прокатилась мощная гулкая сирена. Линкор ускорился настолько резко, что даже многие орки, не говоря уже о гретчинах, потеряли равновесие. Но от этого оркам стало только веселее — чем выше была скорость корабля, тем сильнее становилось охватившее экипаж возбуждение. Стуки оружием, выкрики и рычание становились всё громче и интенсивнее по мере приближения корабля к противнику. На самой кульминации орки дружно сделали молчаливую паузу… и тут линкор сотряс мощный удар — он врезался прямо во вражескую канонерку. В этот миг, упиваясь моментом успешного тарана, весь экипаж орочьего корабля заорал на всю глотку: «ВАААААААААААГХ!!!!!».

***

Коммодор Гаунт просчитал все возможные варианты тактики противника. Проработал действия своего флота на любой вариант развития событий. Но он всё равно не ожидал, что враг будет действовать ТАК…

Конечно, хотя лично Гаунт не был свидетелем применения тарана, но такие случаи действительно имели место — как, например, во время битвы при Скарифе. Однако даже в этих случаях таран чаще всего был оружием отчаяния. Коммодор попросту не ожидал того, что таран окажется краеугольным камнем тактики противника. Командиры истребительных звеньев сообщили о том, что корабль резко ускорил ход, но было уже слишком поздно.

Первая линия тоже не сразу поняла намерения врага и не успела среагировать. Небольшие канонерки и корветы быстро увернулись от удара, но один из звёздных разрушителей не успел. Никакой корпускулярный щит не мог защитить от такого удара — и корабль буквально разлетелся на мелкие кусочки. Более того, вражеский линкор даже не замедлил ход и продолжил прорываться через ряды звёздных разрушителей как нож сквозь масло.

Корабли лихорадочно расступались перед линкором — но, увы, успели не все. Во второй линии оказавшийся под ударом звёздный разрушитель начал свой манёвр уклонения заранее — и к моменту приближения линкора почти ушёл от столкновения. Но «почти» не считается, и вражеский корабль ударил звёздный разрушитель по корме, снеся ему двигатели. Звёздные разрушители четвёртой линии расступились заранее и не пострадали.

Вот тут-то Гаунту и открылся замысел капитана вражеского корабля — замысел, который слишком долгое время был скрыт за тучей обломков, взрывов и тысяч зелёных лучей турболазеров. Линкор противника не интересовали другие звёздные разрушители — он нацелил свой удар прямо на корабль коммодора! От этого осознания присущая ему уверенность стремительно улетучилась…

— Манёвр уклонения! Манёвр уклонения! — нервно скомандовал Гаунт.

***

Прорываясь сквозь ряды вражеского флота, Фофырк даже посреди охватившей экипаж эйфории, вызванной успешным постуком, не забывал анализировать обстановку на поле боя. Хотя несколько «серых треугольников» удалось снести или хотя бы вывести из строя ударом по касательной, эти корабли были слишком мелкими и юркими для того, чтобы бить по ним увесистой гротобойкой. Стукать их тараном накладно, стрелять по ним из крупнокалиберных орудий — неудобно. Наиболее подходящий (и наиболее приятный для орков) способ борьбы с ними — брать на абордаж. Но эти «треугольники» слишком уж скорострельные, что представляло критическую опасность для десантных челноков. Когда возбуждённо ожидающего хорошего постука орка безнаказанно уничтожают ещё в космосе, без вступления в бой — это разочаровывающий результат, а Фофырк очень не любил разочаровываться. Поэтому изначальный план не нуждался в коррективах — добраться до вражеского флагмана, уничтожить его тараном, а затем расстрелять остальные корабли, воспользовавшись неизбежной дезорганизацией вследствие потери командования.

Однако по мере приближения к вражескому флагману форсаж орочьего корабля начинал выдыхаться, а командование тем флагманом раскусило замысел Фофырка и начало выводить свой корабль из-под удара. Скорость орочьего линкора уже снизилась до обычного уровня, а проклятый «треугольник» к тому моменту развернулся и начал уходить от преследования. К счастью, флагман не успел разогнаться, а орочий линкор ещё не потерял инерции после форсажа. Хотя треугольная канонерка была достаточно быстрой и юркой, корабль орков всё же догонял её. И вот настал заветный момент — корабли сблизились практически вплотную.

«Треугольник» попытался уклониться от удара, отвернув в сторону, в расчёте на неповоротливость орочьего линкора. Но Фофырк вовремя среагировал и сумел упредить врага — удар был направлен ему в бок. Тогда треугольный флагман попытался поднырнуть под корабль Грохотопуна, но поздно. Впрочем, Фофырк понял, что удар окажется лишь скользящим — враг не будет уничтожен, а если корабль орочьего капитана пролетит мимо, то это снотлингово отродье вряд ли даст ему шанс на второй заход. Не доверяя мелким и туповатым бойзам, Фофырк лично взял штурвал в руки, чтобы аккуратно скорректировать курс своего корабля.

Несмотря на риск, всё же удалось не пролететь мимо флагмана. Корабль орков задел этот «треугольник» днищем, проделав в нём огромную борозду, из которой весело вылетали людишки в серых мундирах и белой броне. Треугольная канонерка начала потихоньку разваливаться на половинки, но она явно ещё не была уничтожена.

Открыть огонь? Самый простой, но в то же время накладный способ. Орочий линкор находился по отношению к цели под неудобным углом — стрельба даже в стиле «дакка-дакка» не будет точной. А ведь к оркам подбирались основные силы противника, которые были намерены уничтожить или хотя бы отогнать корабль Фофырка — а может быть, как знать, они попытаются и эвакуировать свой флагман, взяв его на экстренный буксир. Понимая, к чему дело идёт, Фофырк резко крутанул штурвал. Орочий линкор начал нарезать круги вокруг подбитого флагмана, отгоняя вражеское подкрепление «даккой-даккой» из всех орудий и угрозой тарана.

А с флагманом оставался только один вариант — чтобы лишить противника командования, необходимо было брать корабль на абордаж и штурмовать капитанскую рубку. Судя по всему, она находилась внутри массивной ступенчатой башни у кормы корабля — вот туда-то и будет направлен десант. От мощного удара у него явно слетели перегруженные щиты — пора начинать!

— Бойзы! — заорал Фофырк. — Прышло время для харошай траки! Пастукаем энтих падобий гротов! ВААААААААААААААГХ!!!!!

***

В отсеки, в направлении которых летели вражеские десантные корабли, были срочно направлены штурмовики. Определив, где будет произведена высадка, они заняли позиции.

Ожидание атаки было томительным. Но даже когда заранее ожидаешь бури, она всегда оказывается неожиданной. Внезапно дверь взорвалась и из тучи пыли и дыма на штурмовиков, размахивая огромным топором, с диким ором ринулась гигантская зелёная туша с зубастой пастью.

— Открыть огонь! — раздалась истерическая команда, но зелёная туша продолжала переть вперёд.

Штурмовики поспешно отступали в коридор. Но тех, кто был в арьергарде, это существо стремительно догоняло. Им приходилось буквально подставлять врагу спины, спасаясь от этой зелёной громадины. Последний штурмовик, которого существо почти настигло, в отчаянии прыгнул, залетая в коридор, но почувствовал, что на его ноге сжимается рука существа. Он закрыл глаза, приготовившись к смерти… однако внезапно осознал, что неприятно приземлился. Подняв голову, он увидел, что остальные штурмовики не стреляют и, судя по тому, как они держат оружие, выглядели в каком-то… замешательстве. Повернувшись на спину и посмотрев на вход в коридор, он увидел, что зелёный монстр с топором застрял в дверном проёме и теперь лишь дико орал и беспомощно лязгал зубами. Снаружи раздавались рычащие крики:

— Эй, што тама?

— Кажысь, он зострял, бойзы!

— Талкай йиво, талкай!

— Ни палучаица!

Штурмовики растерянно переглянулись…, а затем уверенно «накормили» застрявшее зелёное существо длинными очередями из бластеров.

***

Как и любой уважающий себя вождь, Фофырк планировал принять участие в абордаже вражеского флагмана. Но его ждали неприятные известия.

— Босс, — доложил Шмыгготц, — бойзы дакладывают, што тамашний каробль пастроин каратышками, нидамерками и гретчинами! Ани ни прализают в каридоры!

И Фофырк как орк большой и увесистый тут же потерял всякий интерес к личному участию в абордаже:

— Та ну нахрин энтот каробль недамеркаф! Йесле энтот каробль пастроен гретчинами — тагда пусть гретчины йаво и штурмуют! И сквигов туды зопсутити!

***

Большая часть вражеского десанта на время отступила. Штурмовики получили возможность получше укрепить свои позиции. На баррикады даже притащили бластерную пушку за это время. И вот подошла ещё одна группа десантных кораблей противника. Штурмовики приготовились. Все бойцы твёрдо держались на укреплениях. Все направления простреливались. Оборона была непробиваемой, но врага это не смущало. В этот раз вместо огромных зелёных монстров в бой вступила другая раса экзотов — в коридоры хлынули полчища мелких носатых и ушастых зелёных тварей.

— Вяяяяаааааагх! — кричали они противными голосами.

Под шквальным огнём штурмовиков мелкие твари падали как скошенная трава — бластерная пушка и вовсе рвала их на мелкие обугленные кусочки. Но они всё пёрли и пёрли вперёд. Наконец волна схлынула, оставив после себя гору маленьких трупиков, загородившую вход в коридор. Вот только за мельтешением красных лучей и падающих зелёных тел штурмовики не заметили, как несколько мелких тварей ушмыгнули в вентиляцию. Вдруг сверху из маленького технического отверстия им под ноги упал странный округлый сгусток пульсирующей плоти…

***

Когда вражеский линкор пошёл на таран звёздных разрушителей, истребителям и бомбардировщикам стало сложнее сопровождать его. Тем, кто находились ближе, пришлось уворачиваться от множества обломков, остальным же потребовалось делать крюк дабы не попасть под космический мусор и шквальный огонь турболазеров.

Когда корабль противника вышел из тучи обломков и ринулся на флагманский звёздный разрушитель, истребители яростно принялись атаковать врага. Но линкор, казалось, не реагировал ни на какие раздражители. Несмотря на шквальный обстрел, несмотря на сильные повреждения, несмотря на высокие потери — он упрямо пёр вперёд. Командир крыла Рош отдал приказ сосредоточить огонь на единственном зримом уязвимом месте линкора — двигателях. Но, похоже, даже двигатели были мощно защищены бронёй. Благодаря шквальному обстрелу несколько двигателей вражеского корабля заглохли, но он лишь слегка сбавил ход. А когда линкор «взял в заложники» имперский флагман, обстрел пришлось прекратить — истребители и бомбардировщики боялись задеть своих. Эту тактику подтвердил и мофф Джерджеррод — всем командирам эскадрилий и офицерам звёздных разрушителей он отдал приказ прекратить активный обстрел.

***

Мофф Тиаан Джерджеррод не ожидал того, что один корабль может принести столько проблем. Даже несмотря на то, что он находился вдали от сражения, на строительном объекте, всё равно происходящее вызывало неподдельный ужас, словно он там, на месте тех офицеров, что столкнулись с врагом лицом к лицу. Он напряжённо слушал сообщения о том, как линкор берёт на абордаж флагманский корабль. Казалось бы, вражеская посудина увязла в имперских рядах, и теперь её можно добить шквальным огнём со звёздных разрушителей — но тогда под удар попадёт флагман, на борту которого всё ещё находилось множество штурмовиков, офицеров и командующий собравшейся вокруг Звезды Смерти флотской группировки. При этом сам коммандер Гаунт не выходил на связь ни с кем — по-видимому, от удара пострадала система коммуникации.

— Прекратить огонь! — скомандовал Джерджеррод по голосвязи. — Действуют только истребители и бомбардировщики! Точечные удары! Сбивайте вражеские десантные челноки!

***

— Сэр! — неожиданно связалась с Рошем лейтенант звена Ада, пилотировавшая бомбардировщик. — Кажется, я нашла у противника уязвимое место!

— На двигателях? — уточнил Рош. — С ними пока что лучше не рисковать — нельзя подвергать опасности жизнь коммодора Гаунта. Если они сдетонируют со слишком большой мощностью…

— Сэр, — ответила Ада, — кажется, наше звено нашло их капитанскую рубку. Мы можем одним ударом лишить их командования.

«Хорошая идея», — подумал Рош.

— Хорошо. Бомбардировщики — атакуйте капитанскую рубку. Ориентируйтесь на указания и действия звена лейтенанта звена Ады.

***

— Босс! — встревоженно сообщил Шмыгготц. — Тама на нашу рупку нолетают мелкии чибурашкавые каробли! — вдруг капитанский мостик сотрясла серия взрывов снаружи. — И пуляють па нам!

— Мы уходем из рупки! — скомандовал Фофырк.

— Но, босс! — удивился Шмыгготц. — А как мы кароблём рулить будим?

— Дупой как сквиг, а ищо ноб! — Фофырк врезал по зубам Шмыгготцу. — У миня ф каюти ольтырнотивный центер упровления! Ани пудут битть ф малако, а мы ужо в тругом мести и будим аттуда рулить!

— А вдрук ани дагадаюца? — всё ещё сомневался Шмыгготц. — Вдрук у них есть спосап уфидить, што здеся? Вдрук узнають, што тута никаво нет?

Тут снаружи раздалась ещё серия взрывов — стены в капитанской рубке начали покрываться трещинами, сверху упал увесистый кусок потолка, придавив насмерть одного из орков. Броня корабля ещё выдерживала и защищала экипаж, находившийся на капитанском мостике, но рано или поздно противник добьётся своего. Немного подумав, Фофырк нашёл выход из положения:

— Закиним сюды гретчинов! Ани бутут думоть, што тута ищо есть кумандование, а мы будим ситеть ф маей каюти и рулить!

— Ты токой вумный, босс! — подобострастно восхитился Шмыгготц.

— Ташыти сюды гретчинов, и пабольши! — скомандовал Фофырк Грохотопун. — Дафайти быстрее, пака ани тута ни разнисли фсё к Горковой грыбницэ!

Находившиеся на капитанском мостике орки быстро ринулись в коридоры отлавливать гретчинов, а Фофырк украдкой подобрал с пола выбитые зубы Шмыгготца.

***

Коммдор Гаунт оказался в очень тяжёлом положении. Линкор противника нанёс звёздному разрушителю существенные повреждения — корабль был ещё на ходу, но уйти от противника уже было невозможно. Оставалось покинуть корабль, но и тут ничего нельзя было сделать — враги (оказавшиеся коалицией неизвестных огромных зелёных зубастых существ и мелких носатых тварей) тут же начали брать звёздный разрушитель на абордаж. Они не знали схемы корабля, но своё незнание они компенсировали количеством, судя по докладам прибывших из «горячих точек» офицеров. При этом на звёздном разрушителе накрылась связь — так что в случае эвакуации пришлось бы идти наугад, не зная, где опасные участки. Оставалось только забаррикадироваться в капитанской рубке, положившись на защищавших звёздный разрушитель штурмовиков и остальной флот.

Гаунту оставалось безучастно наблюдать за ходом боя в космосе. Остальные звёздные разрушители прекратили обстрел вражеского линкора, но оставались истребители и бомбардировщики. Гаунт заметил, что СИД-бомбардировщики сосредоточили свой огонь на одной из точек. «Неужели нашли капитанскую рубку?» — подумал Гаунт. После непродолжительного обстрела предполагаемая рубка мощно взорвалась — и в душе коммодора возникла надежда, что противник остался без руководства. «Молодцы, — мысленно похвалил пилотов Гаунт. — Мои истребители никогда меня не подводили». Оставалось только дождаться того момента, когда практически окружённого противника наконец дожмут.

Вдруг сзади раздался какой-то странный звук. Гаунт обернулся и увидел, как из вентиляционных люков начали выпрыгивать какие-то существа — круглые красные зубастые пасти на ножках, чем-то похожие на детёнышей ранкоров, только без рук. Ближайшая к коммодору тварь выскочила из люка в полу и ринулась прямо на Гаунта. Коммодор быстро выхватил бластер, но тварь уже прыгнула. Ещё находясь в воздухе, существо раскрыло пасть и с рычащим утробным звуком «АМ!!!» в один момент откусило Гаунту верхнюю половину туловища.

***

Тиаан Джерджеррод с тревогой наблюдал за ходом боя, который начинал откровенно затягиваться. Битва продолжалась долго — слишком долго. И ей сопутствовали слишком высокие потери. После длительных тяжких раздумий Джерджеррод принял решение.

— Сообщите всем командирам звёздных разрушителей — поскольку коммодор Гаунт до сих пор не выходит на связь, общие приказы теперь буду отдавать я.

— Каковы будут указания, сэр? — спросил один из офицеров.

— Открыть огонь по противнику из всех орудий со всех кораблей.

— Сэр, вы уверены? — поднял бровь подчинённый. — Там же наш флагман с коммодором Гаунтом на борту!

— Истребители отозвать, звёздным разрушителям открыть огонь по готовности, — скрепя сердце отдал приказ Джерджеррод.

Быстро кивнув, офицер ринулся к передатчику для отдачи команды.

***

В капитанской каюте было уютно — даже слишком. Это, разумеется, совершенно естественным образом вело к падению дисциплины. Орки вместо выполнения своих обязанностей принялись заниматься дурью — кто-то уселся в кресло, сделанное из чучела сквига, кто-то пытался стащить большую пушку со стеллажа, кто-то отколупнул эмаль с прикреплённого на стену большого зуба-клыка, кто-то принялся лапать позолоченный бюст Фофырка. Капитану пришлось раздать много затрещин, пока те наконец не заняли рабочие места. И вот от абордажной команды пришло сообщение.

— Босс! — доложил Шмыгготц. — Бойзы с таво триугольнаво каробля гаварят, што ани зохватили копетанский мостик! Фсё их кумандование сошрано сквигами! Мы пабидили, босс — пастукаем астальные триугольники!

Но Фофырк не успел порадоваться торжеству своих бойзов. Он вдруг увидел в смотровом окне что-то тревожное и подошёл поближе для лучшего обзора. Вражеские корабли, до этого довольно-таки робко державшиеся на расстоянии от нарезавшего круги орочьего линкора, теперь осмелели — и дружно открыли шквальный огонь из всех орудий. На корабль Фофырка обрушились тысячи зелёных лучей, от которых тряслись пол, стены и потолок даже в уютной капитанской каюте.

— Босс!!! — заорал Шмыгготц, перекрикивая оглушительный грохот. — Нама саабщили, што у нас адин из двиготелей раздалбали!

— Бобахнул? — уточнил Фофырк.

— Нет, тока атвалился! — обнадёжил Шмыгготц.

Это хорошо — раз детонации не было, значит линкор всё-таки останется на ходу. Но уже было понятно, что орков просто безнаказанно постукают. А Фофырк не любил, когда его стукают безнаказанно. Поэтому капитан принял закономерное решение — перейти к плану «Б».

— Ытак, бойзы! — сообщил Фофырк. — Нахрин энти триугольники! Литим на ту зилёнаю плонету — будим стукать йиё жытилей!

— Мы ацтупаим, босс? — нагло задал провокаторский вопрос Шмыгготц.

Фофырк незамедлительно дал ему в челюсть, на лету поймав выпавший зуб.

— Орки ни ацтупают! — рявкнул капитан. — Мы наступаим ф тругом напровлении! Полный фпирёд — на зилёную плонету!

Но существовал очень серьёзный риск, что орки не успеют долететь до обитаемой луны. Вражеские канонерки не сидели сложа руки — пока корабль Фофырка нарезал круги вокруг подбитого флагмана, «треугольники» заблаговременно и методично окружали орочий линкор. И теперь, когда противник твёрдо решил всё-таки пожертвовать флагманским кораблём, корабль орков попал под шквальный обстрел зелёных лучей. А его броня уже дала огромную трещину…

— Босс, мы токой апстрел ни выдиржим! — сообщил Шмыгготц. — А мы ишо до плонеты ни далители! Мы ни успеим призимлица!

— Ничаво! — парировал Фофырк. — Ща мы к плонете паближы падлитим — а патом сами на ниё уподём! Нам нада тока пад приттиженье папасть.

— Босс, кажысь, мы ни успеим! — снова подал голос Шмыгготц. — Нада литеть бустреи! А красная кнопка асталась на старам мостеке!

— У нас есть жапашная! — ответил капитан и пинком ноги открыл люк в полу, под которым оказалась спасительная красная кнопка.

— Уря, уря, мы далитим, Вааагх! — дружно обрадовались орки.

Но тут внезапно оказалось, что радоваться было ещё рано.

— Так, хде гретчин, каторый жмакает на кнопку? — спросил Фофырк.

Орки растерянно переглянулись.

— Босс! — робко ответил Шмыгготц, обладавший хорошей памятью. — Гретчина, каторый жмакает на кнопку, мы зошвырнули в стараю рупку!

Учитывая, что старая командирская рубка находилась под шквальным обстрелом вражеских бомбардировщиков, было сомнительно, что нужный гретчин ещё жив — а даже если он и был жив, на проверку этого не было времени. В капитанской каюте поднялся ропот.

— Как мы ускоремся? — спросил один из орков. — Што делоть, босс?

Но тут Фофырк нашёл решение. Он схватил Шмыгготца за шкирку и швырнул его мордой в кнопку, после чего придавил башку адъютанта ногой. Кнопка была нажата и корабль под резкий гул сирены и переключение освещения в красный резко ускорился.

Находясь под шквальным обстрелом треугольных канонерок, разваливаясь на ходу, орочий линкор всё же шёл к спасительной луне.

***

Флагманская треугольная канонерка также была ещё на ходу, хотя её и довели до совсем уж небоеспособного состояния. Корабль всё ещё представлял собой поле битвы, протянувшееся через узкие коридоры — бои между солдатами в белой броне и орочьим десантом продолжались. Однако капитанский мостик удалось захватить — он был оккупирован сквигами, гретчинами и подошедшей позже небольшой группой орков (тех, которые ещё могли хоть как-то пролезать через местные узкие коридоры).

Тут орочий линкор тронулся и полетел в сторону зелёной луны, оставив десант на треугольном корабле. Он достаточно быстро перешёл на форсаж, и стремительно отдалялся от треугольного флагмана. Оркам и гретчинам, оставшимся там, нужно было как-то выбираться из передряги самостоятельно.

Без лишних разговоров орки и гретчины решили, что нужно срочно попытаться взять захваченный корабль под своё управление. Тут же в командной рубке началась суета — орки яростно стукали по всем кнопкам, гретчины бойко бегали по приборным панелям, а глядевшие на это зрелище сквиги смущённо озирались по сторонам и не менее смущённо кушали зазевавшихся гретчинов. Тут один из гротов, тыкая по приборной панели, внезапно начал соображать, что тут есть какая-то комбинация.

Вдруг треугольный флагман сдвинулся с места. Прыгающие и улюлюкающие гретчины и орки продолжали беспорядочно нажимать на все кнопки и скакать по приборным панелям. А тем временем нащупавший подходящую комбинацию гретчин продолжал осваиваться в управлении кораблём. Канонерка набирала скорость, шла вперёд, даже несмотря на катастрофические повреждения. Чувствуя, как дело сдвинулось с мёртвой точки, орки и гретчины стали ещё более неистово бегать и прыгать по приборным панелям, внося тем самым в движение корабля ещё больше хаоса.

***

Позволив себя окружить превосходящими силами имперцев, вторженцы фактически подписали себе смертный приговор. Когда опасение погубить флагман коммодора Гаунта перестало быть сдерживающим фактором, звёздные разрушители открыли по противнику такой неистовый огонь из турболазеров, что даже планета не смогла бы выдержать обстрела. Совсем немного времени потребовалось, чтобы «мусорный линкор» начал разваливаться, будучи продырявленным со всех сторон.

Получив тяжёлый урон, вражеский корабль находился на последнем издыхании — оставалось только его добить. Но даже в таком состоянии этот проклятый исполин из хлама всё равно продолжал яростно сражаться за свою жизнь. Он уже не огрызался, не отстреливался, не отправлял десант — он просто сбегал, явно пытаясь дотянуть до луны Эндора. Звёздные разрушители, истребители и бомбардировщики пытались помешать ему, обстреливая из всех возможных орудий.

Но даже в таком состоянии этот проклятый корабль каким-то образом умудрялся оставаться на ходу. Держась буквально на честном слове, он не просто шёл вперёд — он даже начал ускоряться. Нельзя было позволить его упустить! Джерджеррод только открыл рот, чтобы отдать приказ применить притягивающие лучи, но знающие своё дело флотские офицеры не нуждались в команде свыше. Один за другим звёздные разрушители ловили противника в свои силки. Конечно, такой огромный корабль не получится полностью остановить и притянуть к себе, но совместными усилиями множества звёздных разрушителей врага можно было серьёзно замедлить, сделав крайне удобной мишенью для турболазеров.

Однако в самый ответственный момент пришёл в движение звёздный разрушитель коммодора Гаунта — хоть его флагман был уже совершенно небоеспособен, но, как оказалось, ещё оставался на ходу. Имперский флот не был готов к такому развитию событий.

Искорёженный, практически располовиненный флагман вдруг резко ускорился, одновременно совершая беспорядочные манёвры, хаотично виляя из стороны в сторону, разбрасывая вокруг себя тучу обломков. Звёздные разрушители, не ожидая такой подлости, лихорадочно расступались перед взбесившимся кораблём, но было слишком поздно. Один из звёздных разрушителей не успел отвернуть — и флагман Гаунта врезался ему прямо в бок, в районе командной башни. Результаты тарана принесли имперцам не меньше проблем, чем подобная акция мятежников во время Битвы при Скарифе. Из-за того, что флагман Гаунта ещё задолго до тарана находился в глубоко аварийном состоянии, его реактор не выдержал последствий столкновения — и сдетонировал. Взрыв полностью уничтожил флагман, вместе с ним погиб и звёздный разрушитель, в который тот врезался — от чего огромное пространство вокруг них оказалось моментально заполнено тысячами крупных и средних и миллионами мелких обломков.

Теперь из-за засорения окрестного пространства бесчисленным множеством крошечных объектов значительная часть звёздных разрушителей не могла эффективно использовать притягивающие лучи, что сыграло на руку отступавшему «мусорному» дредноуту. Враг, перешедший в режим форсажа, стремительно удирал, направившись в сторону лесистого спутника Эндора. Имперцы не могли его задержать — оставалось лишь обстреливать его вдогонку из всех орудий, подключая к делу также истребители с бомбардировщиками.

Огонь имперцев был сосредоточен на двигателях — вражеский линкор «подставил спину» и теперь жестоко за это расплачивался. Двигателей было много, но даже количество не имеет никакого значения перед шквальным огнём из турболазеров — отключался один двигатель за другим. Корабль постепенно терял ход… И вот последний двигатель был взорван, но к этому моменту линкор успел выйти на орбиту луны Эндора…

***

— Босс! — доложил Шмыгготц. — У миня читыри новасти — дфе плахих и дфе хароших!

— Ночинай с первай плахой! — решил Фофырк.

— У няс двиготели бобахнули! — сообщил адъютант.

— А первоя харошая? — нахмурился капитан.

— Мы папали пад приттиженье плонеты!

— А фтарая плахая?

— Приттиженья ни хватит, штобы мы на ниё упали!

— А фтарая харошая?

— Мы сможым далитеть да ниё на дисантных летадлах!

Что ж, всё было довольно-таки неплохо — до зелёной луны действительно было рукой подать! Единственное неудобство — тратить время на эвакуацию. Но другого решения уже не было.

— Карочи! — отдал Фофырк приказ адъютанту. — Саобщи фсем, фплоть да снотлингов, штобы содились на летадлы и зпускалесь на зилёную плонету. Понел?

Шмыгготц кивнул. Капитан, убедившись, что его указания будут выполнены, направился к стеллажам, собираясь выбрать себе оружие и броню для будущей высадки.

Шмыгготц же, включив по коммуникатору режим громкой связи для всех отсеков корабля, начал своё официальное обращение к экипажу:

— Фниманее! Фниманее! Фсем оркам, гретчинам, сквигам и дажы снотлингам! Слыхать миня и выпалнять фсе што зкожу!

Затем адъютант набрал воздуха в грудь, выдержал напряжённую паузу — и заорал:

— БРАСАЙТИ ПАСТЫ!!! БИГИТИ!!! ЗПОСАЙТИСЬ!!!

Нет, это не была паника, это не была трусость — орки даже таких слов не знали. Фофырк, как опытный капитан, сразу раскусил, что задумал этот тупой грязный хитрожопый нобишка — своими речами Шмыгготц подрывал авторитет босса, чтобы спровоцировать на корабле хаос и урвать себе побольше имущества и власти во время суматошной высадки.

Капитан быстро вернул ситуацию под контроль — яростно рявкнув «ЗОГ!!!», он стремительно рванулся от стеллажей с пушками к коммуникатору и со всей силы врезал наглому нобу прямо в его самодовольный оскал, одним ударом выбив тому около дюжины зубов и клык в придачу.

— Бойзы! — заорал Фофырк в коммуникатор, лихорадочно пресекая возможную суматоху. — Ни слыхайти энту чавырлу! Мы праводим высодку дисанта на зилёную плонету! Соберайтись в баивыи вотаги и содитись на летадлы! Будит харошый пастук — грыбницей кленусь! Кстате, ни зобутти прехвотить фсё ценнае!

Затем, отключив коммуникатор, капитан нагнулся, чтобы подобрать выбитые зубы адъютанта. Это было его смертельной ошибкой.

— Бойзы! — вдруг подал свой голос Шмыгготц. — Вы слыхоли, што копетан скозал?! Прехватываем фсё ценнае!

Радостно взревев, все орки, находившиеся в капитанской каюте, с неистовым энтузиазмом ринулись выполнять последний приказ. Фофырк, не успевший выпрямиться, был моментально сметён нахлынувшей живой волной. Потеряв равновесие от сотен толчков, капитан упал животом на пол. Теперь он уже ничего не мог сделать — любая попытка подняться пресекалась тем, что ему постоянно кто-нибудь наступал на руку, ногу, спину или голову.

Фофырку в этой суматохе оставалось лишь беспомощно рычать на своих обнаглевших бойзов:

— НИ ТРОШЬ!!!.. ПАЛАЖЫ!!!.. МАЁ!!!.. АДДАЙ!!!..

Но бойзы его не слушали даже краем уха, самозабвенно присваивая себе имущество капитана. Кто-то стащил со стеллажа особо большую пушку, параллельно пристрелив из неё конкурента, кто-то запрыгнул в бронекостюм, после чего его оттуда жёстко выковыряли соперники, оставив в бронесапогах оторванные ноги, кто-то примерял чучело сквига в качестве головного убора… В какой-то момент, чувствуя одну наступающую на голову ногу за другой, Фофырк перестал соображать, будучи не в силах следить за усугубляющейся ситуацией.

Когда капитан сумел наконец оклематься и поднять заболевшую башку, ему открылась безрадостная картина. Бойзов в каюте уже не было — как и всех находившихся в помещении ценностей. Оружие, доспехи, зубы, другие сокровища — отбившиеся от рук подчинённые спёрли даже чучела сквигов. Лишь одинокий гретчин тащил позолоченный бюст из сверхпрочного неуничтожимого металла — тот самый бюст, который был главным экспонатом в коллекции драгоценностей Фофырка.

— МАЁ!!! АДДАЙ!!! — яростно взревел капитан, мгновенно вскочив на ноги и ринувшись к проклятому гретчину.

Но этот мерзкий мелкий грот оказался слишком юрким — даже будучи обременённым необходимостью тащить очень большую и крайне увесистую статуэтку, он необычайно ловко увернулся от кулака Фофырка. Осознав, что удар прошёл мимо, капитан стремительно развернулся и рванулся за убегающим гретчином, но споткнулся об люк, за которым была спрятана запасная Красная Кнопка. Грузно рухнувшему Фофырку оставалось лишь бессильно наблюдать, как гретчин, шустро волочивший за собой ценный бюст, забежал в дверь и юркнул в коридор. Отчаянно рыча, капитан резко встал и побежал вслед за воришкой, но было уже поздно. Когда Фофырк выскочил из своей каюты, перед ним открылся запутанный лабиринт из множества коридоров. Куда скрылся гретчин вместе с украденной драгоценностью, было бесполезно даже гадать. Лишь далёкое эхо от грохочущего бюста гулко разносилось по стенам. С досадой выдохнув злобным рыком слово «ЗОГ!!!», Фофырк понял, что ему остаётся только покинуть гибнущий корабль, забыв обо всей нажитой непосильным постуком коллекции.

***

Мофф Джерджеррод наблюдал за уничтожением противника, не скрывая удовлетворённой улыбки на лице. Наконец-то этот проклятый «мусорный дредноут», ставший очередным источником головной боли, будет уничтожен! Уже хоть какое-то облегчение! Но еще лучше будет, если в процессе ликвидации противника ни одна тварь с этого корабля не выживет.

Вражеский линкор стремительно превращался в ничтожество — изнутри его пожирал огонь тысяч взрывов, его корпус разваливался на мелкие кусочки… А из его ангаров тем временем вылетали сотни челноков и спасательных капсул.

Нахмурившись, Джерджеррод вышел на связь с флотом:

— Звёздным разрушителям — продолжать обстрел главной цели. Истребителям и кораблям ПКО — срочно выйти на малую орбиту для перехвата малых кораблей и спасательных капсул. Никого не пропускать, уничтожать всех!

***

Фофырк Грохотопун, неистово шевеля своими булками, отчаянно пытался выиграть гонку со смертью. Его могучие ступни вызывали землетрясение при каждом соприкосновении с полом, а от его одышки по коридорам шёл оглушительный гул.

— Нада… была… устроеть… онгар… паближы!.. — злобно выдыхал Фофырк слово за словом из своих уставших лёгких.

Речь шла не о простых ангарах, которые располагались ещё дальше. Речь шла, разумеется, о личном капитанском ангаре, в котором находился личный капитанский челнок. Фофырк нуждался в поддержании своего высокого авторитета, который не заработаешь, если будешь ютиться на обычных рядовых летадлах. Потому капитан обзавёлся своим собственным десантным челноком — с самыми внушительными габаритами, с самыми большими и мощными пушками, с самыми уютными жилыми помещениями и с самым богатым внутренним убранством. Идеальная универсальная летадла — и для атак по поверхности, и для дипломатических миссий, и для пафосных высадок. Она и только она была достойна вывезти капитана с гибнущего корабля.

Но, забежав в свой личный ангар, Фофырк с ужасом понял, что его опередили. Трап его капитанской летадлы уже закрывался, а в суживающемся проёме виднелась самодовольная морда Шмыгготца.

— ЭЙ!!! ЭНТА МАЯ ЛИТАДЛА!!! АНУ КЫШ АДСЮДА, ТРУГУЮ СИБЕ ИЩЩИТИ!!! — отчаянно заорал капитан, с места в карьер рванувшись к трапу.

Но было уже поздно. С чувством собственного превосходства, от уха до уха лыбясь в свою практически беззубую пасть, Шмыгготц показал Фофырку неприличный жест, и тут же трап закрылся чуть ли не перед носом капитана. Затем челнок оторвался от пола — и направился к выходу из ангара, обдав Фофырка густым чёрным дымом.

Оставшийся в одиночестве капитан некоторое время растерянно стоял как вкопанный, осмысливая случившееся. А затем по опустевшему ангару и прилегающим коридорам прокатился дикий рык:

— ЗОГ!!!

***

Капитанский челнок пулей вылетел в открытый космос, оставив гибнущий корабль позади. Теперь наступило время расслабиться — пока корабль не войдёт в нижние слои атмосферы, можно было зафиксировать штурвал в прямом положении и не трогать. Так что пятеро высокопоставленных орочьих нобов во главе со Шмыгготцем решили сполна воспользоваться минутой передышки — и осмотреть внутреннее убранство фофырковой летадлы.

А поглазеть там было на что!

— Ой, сматрити, да у ниво кафёр ис чкуры сквиггота! — закричал один из орков.

— А исчо трон ис пушык! — присоединился другой.

— И залатой нужник! — добавил третий.

— Бойзы, а йа фсигда фсем гаварил, што наш копетан пантарез! — заявил во всеуслышание Шмыгготц, после чего все орки дружно захохотали.

— Бойзы, пазырьти што ношол!!! — вдруг позвал всех пятый орк, залезший в маленькую тайную комнатку.

Яростно расталкивая друг друга, нобы забежали в сию комнатку, где им открылось удивительное зрелище. В комнате стояло множество роскошных сундуков, покрытых золотом и инкрустированных черепами. Один из сундуков был открыт — и он оказался доверху наполнен выбитыми орочьими зубами.

— Жубы… — раздался хор восторженных шепотков.

Вдруг один из орков протянул руку к сундуку, пытаясь ухватить зуб побольше. Другой тут же врезал ему по ладони:

— Эй, ты чо палез?!

— Энта чо, тваё, штоле?!

— Да, маё!

— Э-не-не-не! Энта маи жубы! — подключился к спору третий.

— Эй, вы чо тута устроели?! — авторитетно вмешался Шмыгготц. — Йа тут ришало, и йа фсё роспределю спровидлива! Фсе энти жубы — маи!

Но успокоить орков у Шмыгготца не получилось. Спор перерос в ожесточённую драку не на жизнь, а на смерть, где принадлежность богатств капитана определялась методом старого доброго ультранасилия. Учитывая, что все находившиеся на борту орки-нобы были примерно равны по силе, решение вопроса о принадлежности капитанских богатств могло затянуться на бесконечно долгое время.

Впрочем, итоги этого жаркого спора подвёл нацелившийся на челнок СИД-перехватчик командира крыла Роша. Один залп из лазерных пушек L-s9.3 — и в считанное мгновение личный корабль Фофырка вместе со всеми капитанскими сокровищами и дерущимися за них орками превратился в космическую пыль.

***

Яростно стуча ногами по железному полу, тяжело дыша от бесконечной гонки со смертью, Фофырк Грохотопун отчаянно пытался найти подходящий для себя десантный челнок. Но раз за разом его поджидала неудача — сказывалось то, что капитан слишком поздно присоединился к эвакуации. Большинство орков уже отправилось высаживаться на зелёную луну, так что большинство челноков давно покинуло корабль. Фофырк бежал от одного ангара к другому, но каждый в итоге оказывался пуст. Весь поиск возможности для эвакуации свёлся к несложному алгоритму: заглянуть в ангар, убедиться, что там ничего нет, рявкнуть «ЗОГ!!!» и побежать к следующему. Правда, один раз, казалось бы, Фофырку улыбнулась удача — в одном из ангаров стояла вполне технически исправная летадла. Капитан присмотрелся к ней… после чего крикнул «ЗОГ!!!» и побежал дальше. Тот летательный аппарат был слишком мелким и тесным.

И вот остался последний ангар. Фофырк заглянул в него, и… О, Чудо Горко-Морково, там действительно стоял подходящий челнок! Большой, просторный… бронированный! И готовый к взлёту!

Вдруг Фофырк почувствовал за своей спиной мощный грохот. Он обернулся — и увидел, что его преследует пламя катящихся по коридорам многочисленных взрывов. Яростно заорав, капитан побежал к челноку, буквально сорвавшись с места в карьер. Заветный челнок стремительно приближался, но и стремительно заполняющее коридоры и помещение пламя уже обжигало Фофырку пятки. Вдруг трап челнока начал подниматься. Понимая, что может не успеть, капитан, издав неистовый рычащий ор, прыгнул, залетая в сужающуюся щель.

Удалось! Стремительно влетев в закрывающийся проём, Фофырк с мощным грохотом упал животом на пол. И в этот самый момент челнок начал взлёт. Корабль направился на выход из ангара, но его уже вплотную настигало всепожирающее пламя. Но летадла была быстрее. Прорвавшись сквозь непроходимую стену огня, челнок стремительно вылетел из ангара, оставив за собой поглощаемый огнём разваливающийся линкор — и устремился к поверхности зелёной луны.

— Фух… — облегчённо выдохнул Фофырк, продолжая лежать на пузе мордой в пол.

Некоторое время капитан блаженствовал в таком положении, но всё-таки вспомнил, что ему надо встать.

— Тык, а хто рулит энтой лета… — поднял Фофырк голову, но ошеломлённо застрял на полуслове.

Перед капитаном открылась ужасающая картина — весь пассажирский отсек был заполнен гретчинами. Ни одного орка — даже в кабине пилота. Только гретчины — от ста до двух сотен гротов посмели захватить орочью летадлу. Впереди всех, перед самой мордой Фофырка, стоял тот самый воришка, который стырил ценнейший позолоченный бюст из капитанской коллекции — он и сейчас стоял в обнимку со статуэткой.

— Уой, прювет, вождя! — приветственно помахал рукой этот мелкий носатый прыщ, продолжая лапать украденную драгоценность.

Капитан ничего не ответил — просто не понимал, как на это реагировать. Его морда не могла пошевелить ни одним лицевым мускулом, пасть застыла в раскрытом положении, веко на глазу сводило нервным тиком. Так продолжалось много секунд.

Но всё-таки Фофырк взял себя в руки. В одно мгновение вскочив на ноги, он дико и неистово взревел аки взбесившийся сквиггот. Гретчины в ужасе замерли, молясь, чтобы капитан успокоился и пощадил их. Но капитан не успокоился — и никого не пощадил.

— АНУ ФСЕ АСВАБАДИЛИ МАЁ ЖЫЗНИНАЕ ПРАСТРАНСТВО!!! — рявкнул Фофырк и яростно ринулся в сторону гретчинов.

Гроты бросились врассыпную, но это было бесполезно. Небольшой челнок — не линкор, здесь не было коридоров, вентиляционных шахт и щелей, где можно было легко спрятаться от злобных, но громоздких и ленивых орков. В маленькой скорлупке посреди пустоты тебе некуда бежать, и даже мелкий хитрожопый гретчин не уйдёт от своей заслуженной участи.

Фофырк загребал гретчинов пачками по десять-двадцать голов — и бросал их в мусоропровод, специально предназначенный для очистки корабля от забравшихся туда гротов (таким была оснащена почти каждая летадла на линкоре Фофырка). Капитан делал своё дело старательно и самоотверженно — на всё про всё ушло примерно три минуты (даже с учётом того, что мусоропровод быстро переполнился, а гроты то и дело пытались выбраться из приемника). В конце концов Фофырк запихнул последнего гретчина в приемник, после чего захлопнул навесной клапан и дёрнул за рычаг выброса мусора.

Послышался звук барабанящих о стенки труб маленьких тел. Чувствуя, как один гретчин за другим вылетает в открытый космос, Фофырк облегчённо вздохнул. Но вдруг он вспомнил…

Предпоследний гретчин, которого капитан закинул в мусоропровод, сжимал в своих ручонках статуэтку — тот самый позолоченный бюст Фофырка, украденный из капитанской каюты. Последняя из драгоценностей — которую при этом можно было реально вернуть! А теперь… Теперь она дрейфует в космосе вместе с парой сотен мёртвых гротов.

Фофырк тяжело задышал, схватившись рукой за сердце. Буквально несколько часов назад он был настоящим капитаном — со своим мощным кораблём, опытным экипажем, бесчисленной армией и несметными сокровищами… В итоге корабль уничтожен, экипаж с армией разбежались (предварительно кинув капитана), а сокровища исчезли. Даже бюст-статуэтка — последняя драгоценность, личная реликвия, которую к тому же можно было действительно вернуть себе! — тоже была потеряна, причём потеряна из-за собственной невнимательности!

Это был конец. Был капитаном — стал обычным орком. Простым орком, не имеющим ничего своего. Ранее главарь целой армии теперь остался в полном одиночестве посреди пустоты на борту маленькой летадлы, спускающейся на поверхность неизвестной луны. У него не осталось ничего. Ничего. Всё, что было нажито долгим старательным постуком — ушло в небытие.

Деморализованный этим осознанием, Фофырк с грохотом опустился на колени. Раскинув руки в стороны, он задрал голову вверх, раскрыл пасть — и издал протяжный крик, полный досады, горечи и боли. Но в космосе никто не услышит его…

***

Лейтенант звена Ада, резко накренив свой СИД-бомбардировщик, зашла на новый вираж, выискивая следующую жертву. Долго высматривать цель не потребовалось — она сразу же обратила внимание на очередной ржавый челнок, вылетевший из ангара разрушающегося корабля. Ещё одно «мясо на столе» — тот корабль даже не пытался маневрировать, летя в сторону Зелёной луны Эндора по примитивной прямой траектории. А учитывая, что он был в «последней очереди» — скорее лети и бей, пока другие не подсуетились!

Ада повернула штурвал — и с диким рёвом её СИД-бомбардировщик начал вираж, заходя на цель. Один короткий манёвр — и она села челноку на хвост. Хищно облизнувшись, Ада подалась вперёд и прищурилась, аккуратно выбирая момент для атаки. Она уже приготовилась запустить во врага оставшиеся ракеты… как вдруг по смотровому стеклу её кабины забарабанили мелкие зелёные объекты. Это не было проблемой — конструкция СИДов позволяла выдерживать и не такое. Ада на всякий случай решила дождаться окончания «бомбардировки» космическим мусором… однако внезапно смотровое стекло разлетелось вдребезги! Пилот почувствовала невероятно мощный удар по голове и груди — как от осколков, так и от крайне увесистого твёрдого объекта. На время у неё помутился рассудок — слишком крепко ей досталось. Но, оклемавшись, Ада с ужасом осознала, что досталось ей слишком уж крепко.

Инородный объект, влетевший в кабину, расколошматил приборную панель и вдавил пилота в кресло, сломав Аде несколько рёбер. Один из обломков фонаря кабины воткнулся ей в грудь, пробив лёгкое. Система жизнеобеспечения была критически повреждена. В панике она попыталась выйти на связь со своими — но и связь тоже не работала. Других вариантов больше не оставалось — только жуткая мучительная смерть в вакууме.

Что? Что стало причиной этой катастрофы?! Ада повнимательнее присмотрелась к объекту, разрушившему кабину. Это было мёртвое существо с зелёной кожей, острыми ушами и длинным носом. Застывший в вакууме труп сжимал в объятиях скульптуру. Это был бюст существа с широкой мордой, массивной квадратной челюстью и довольной улыбкой во всю пасть, усеянную огромными острыми зубами — прям ранкор, напяливший вдобавок шляпу-треуголку себе на макушку. Бюст большой — больше полутора метров высотой. И золотой — точнее позолоченный, поскольку потёртости и сколы обнажили скрывающийся под декоративным слоем тёмный металл. Да что это должен был быть за материал такой, чтобы пробить броню СИДа?!

Конечно, СИД-истребители были очень уязвимы из-за отсутствия генератора щитов — и это действительно приносило свои проблемы в боях с мятежниками. Но одно дело проиграть дуэль с ублюдским крестокрылом, и совсем другое — когда один из лучших пилотов Империи погибает от столкновения с каким-то дурацким бюстом! Ё-моё, жизнь — до чего же ты ироничная сука! Ада бы рассмеялась — если могла.

Тем временем мучение плавно перетекло в агонию. От отсутствия кислорода тело окончательно перестало слушаться. Слюна на языке начинала пузыриться и закипать. Теряя сознание, Ада чувствовала, как внутри неё рвутся кровеносные сосуды. Это были не страдания, нет — это намного, намного худшее. По сути, Ада была уже мертва — лишь нервная система несла в умирающий мозг всю пронзившую организм нестерпимую боль.

За мгновение до того, как потерять сознание и окончательно упасть в объятия смерти, в стремительно мутнеющем сознании Ады пронеслась последняя мысль:

«Какая же мелочь… Проклятье, какая же мелочь…».

***

— Вражеский корабль полностью уничтожен, — козырнул капитан одного из звёздных разрушителей, заменивший погибшего коммодора Гаунта. — Так же, как и его уцелевшие отсеки и обломки, где теоретически могли бы находиться выжившие.

Джерджеррод удовлетворённо кивнул.

— Истребители сделали всё возможное для недопущения эвакуации противника, — начал свою часть доклада командир крыла Рош. — Большинство покинувших корабль челноков было сбито. Однако часть из них всё-таки сумела приземлиться на поверхность Лесистого спутника Эндора. Мы «накрыли» все обнаруженные места посадки, однако… Мы могли уничтожить прежде всего технику. Живая сила противника, скорее всего, по большей части скрылась в лесах.

— Удачи им там выжить, — садистски усмехнулся Джерджеррод.

— Мы организовали усиленное патрулирование орбиты спутника, — продолжил Рош. — Если кто-то из-них припрячет уцелевший звездолёт и попытается тайно покинуть на нём луну — мы им не позволим.

— Хорошо, — кивнул мофф. — Уничтожайте всех, кого перехватите. Пленных не брать.

— Будет сделано, сэр! — отдал честь Рош.

— Дополнительные указания? — поинтересовался капитан звёздного разрушителя.

— Никаких, — ответил мофф. — Вы свободны.

Отдав честь, флотские офицеры покинули кабинет. Теперь там остались только Джерджеррод и его секретарь, которые могли наедине могли обсудить то, что не предназначалось для лишних ушей.

— Что думаешь по поводу инцидента? — спросил мофф.

— Ну… — растерялся секретарь. — Сэр, то, что произошло сегодня — это очень серьёзно. Вторжение на секретный объект мощного боевого корабля, понесённые нами потери… Когда мы сообщим руководству, будут очень серьёзные разбирательства.

— Вот поэтому мы ничего никому сообщать не будем, — поднял Джерджеррод указательный палец.

— Почему? — удивился секретарь.

— Именно потому, что будут очень серьёзные разбирательства, — объяснил мофф. — Откуда взялся этот линкор? Как он смог нанести нам такие потери? Не пострадала ли «Звезда Смерти»? Строительная инфраструктура? К тому же чужеродное вторжение ставит под угрозу секретность объекта — придётся искать новое место строительства. И за всё это спросят с нас.

— То есть… — испуганно догадался секретарь.

— Именно, — подтвердил Джерждеррод. — Полностью засекретить инцидент. Они все должны считать, что здесь ничего не произошло. Чем позже руководство об этом узнает, тем дольше мы протянем.

— Ваши указания?

— Для начала — сообщи буксировщикам, чтобы переключились на расчистку окрестного пространства от обломков. Можно сбросить их внутрь газового гиганта — хорошее прикрытие.

— А что с теми, которые упали на поверхность спутника?

Джерджеррод задумался.

— Складывайте на местах крушения строительные отходы, — решил мофф. — Обустроим по свалке на каждом подозрительном месте. Думаю, мы сможем скрыть всё неподобающее в приемлемые сроки.

— Но… Как мы сможем засекретить гибель Гаунта? — растерянно спросил секретарь. — И ещё нескольких звёздных разрушителей…

— Засекречивать не нужно, — отмахнулся Джерджеррод. — Сообщим, что наш коммодор довыпендривался во время военных учений, благо все знают, что он действительно любил выпендриваться. Довёл дело до столкновения нескольких звёздных разрушителей и сдох в процессе. Практиковались на орбите газового гиганта, куда и упали все обломки. От этого и отталкивайся, потом продумаешь поподробнее, чтобы никто ни к чему не подкопался. Не стесняйся валить всё на мертвецов — они не возразят.

— Но… Свидетели…

— Подписку о неразглашении, с каждого, — злобно прорычал Джерджеррод. — И полное согласие с нашей версией инцидента. Дави на рядовых. Договаривайся с верхами — большинству из них тоже огласка ни к чему, могут помочь.

— Но…

— Действуй, — холодным голосом произнёс мофф. — Тебя это всё тоже касается. Уверен, что можешь сработать не хуже Имперского бюро безопасности. А если не можешь… придётся.

Секретарь нервно сглотнул. Растерянно кивнув, он развернулся и покинул кабинет. А Джерджеррод, убедившись, что никого больше в помещении нет, достал из ящичка стола стимуляторы. Сегодня ему потребуется принять побольше, чем обычно.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги