"Добродушный Йети"

...

— Та зима, двадцать лет назад, тоже выдалась на редкость снежной. Городки и деревушки нашего кантона часто оказывались отрезаны как друг от друга, так и от внешнего мира.

Я стояла у окна и смотрела как свет за окнами меркнет, тонет в крупных белых хлопьях, и не сразу поняла, о чем говорит доктор Сибелиус. Он встал со своего кресла и подошел ко мне. Его трубка погасла, или он вообще ее не раскуривал? Крупный, седоватый мужчина, чья выправка напоминала скорее военную, чем простого сельского врача.

Я лишь мельком взглянула на его задумчивое лицо и больше из вежливости спросила:

— На Вашей родине, доктор?

Он утвердительно кивнул. Ткнул холодной трубкой в стекло.

— Мы застряли тут, верно?

— Завтра к утру будет понятно. Это всё ж муниципальная трасса и ее должны чистить, — отозвался из глубины комнаты Лей Кромби.

— Что говорит наш хозяин, Кромби? — спросила Тара Берг, отрываясь от книги. — И где он, кстати?

— А черт его знает. Где-то в доме, полагаю. Я не смог добиться от него ничего путного. Поэтому, — Кромби хохотнул, — будем по старинке, без электричества и телефона. Бросьте читать, Тара, уже темнеет.

Такова была наша маленькая случайная компания, собранная снегопадом и нечищенной магистралью где-то между Адванстауном и Гленскоттом.

Доктор и Тара сумели добраться до этого странного местечка еще на своих автомобилях, а вот мой и Кромби застряли на повороте, пришлось добираться по заметенным колеям примерно с полмили.

Снегопад, начавшийся с полудня, уже к трем дня сделал видимость почти нулевой, и, знай я заранее, что так будет, ни за что бы не отправилась в путь.

По счастью удалось выцепить взглядом довольно большой, хоть и залепленный снегом, указатель на отель "Добродушный Йети". Постель и ужин по умеренным ценам." Ужин по умеренным ценам... Хм.

Кому вообще пришло в голову строить отель на глухом участке дороги окруженной лесом с обеих сторон? Впрочем, сейчас этот вопрос меня интересовал меньше всего. Слава богу, он вообще есть, иначе пришлось бы замерзнуть в машине, ожидая помощи.

Дом, скорее небольшой особняк, казался старым, но ухоженным. Как я уже упомянула, он был утоплен на полмили в лес. Очаровательное уединенное местечко, если вы любите такое.

Когда я добралась до стойки администратора, трое постояльцев уже были тут, что чрезвычайно успокоило меня, хотя я и не подвержена суеверным страхам. В целом, я и так не собиралась встречать Новый год, так что, какая разница, где спать...

Хозяин, молчаливый краснолицый великан, представившийся Мортимером, определил мне комнату на втором этаже. И пока мы поднимались, я думала, что это никакой не отель, просто жилой дом, минимально переделанный под номера.

Открыв дверь, хозяин пропустил меня внутрь, тихо бубня, что ужин будет в девять, потому что он один, а нас много.

Я оглядела просторную комнату с широченной древней кроватью, уверившись в своей догадке и повернулась к Мортимеру, чтобы спросить. Он стоял в дверном проеме, в сером шерстяном свитере, чуть ссутулившись, опустив длинные руки, и наблюдал за мной.

— Не Вы ли тот самый добродушный йети? — вырвалось у меня, я ойкнула и смутилась своей бестактности, проклиная безудержное воображение.

У Мортимера чуть дрогнул левый уголок рта, что, очевидно, означало усмешку.

— Ужин в девять. Я попробую что-то решить с электричеством. В эту пору у нас мало постояльцев.

— У... вас?

— Персонал прибудет послезавтра утром.

Он ушел, а я только обратила внимание, что старомодность касалась не только дома, но и речи, "ужин", "персонал прибудет". Еще раз “хм”...

...

Чуть позже выяснилась одна любопытная нелепица старой архитектуры. Для меня стало сюрпризом, что ванная комната была рассчитана на два соседних номера. То есть, войдя туда нужно было защелкнуть замок на противоположной двери. И не забыть открыть, когда уходишь. Представьте мое удивление, когда я обнаружила там высокую рыжеволосую женщину, безмятежно красящую ресницы.

— О, — сказала она моему отражению.

— Эм... Просто "о"? — улыбнулась я и хотела выйти, но она повернулась ко мне.

— Привет. Я Тара. И мы, кажется, соседи.

— Привет. Эвиллин.

Ее изящные брови поползли вверх.

— Как в мультике?

Я пожала плечами.

— Мои родители посчитали, что это довольно оригинально. Они отличаются странным чувством юмора.

…

Это Тара стащила меня вниз, в гостиную и познакомила с доктором и Леем Кромби. Она довольно быстро взяла со мной приятельский тон и я сильно не сопротивлялась. Знаете, иногда легче поддаться энергии таких людей, даже исключительно из самосохранения.

— О, неужели ты будешь сидеть одна в холодной комнате в канун Нового года? Идем, составим компанию мужчинам. Может быть, что-нибудь выпьем. На вечеринке в Гленскотте меня не дождутся, но почему я должна отказываться от развлечения? И... я выжала из Мортимера шампанское! Представь, у него есть винный погреб!

— Господа! У меня для вас сюрприз! Настоящая ведьма! Извольте жаловать, Эвиллин!

Двери гостиной, примыкающей к "лобби" были распахнуты настежь. Она была сумеречной, в темных изумрудных и зеленоватых тонах, отчего казалась холодной. Однако настоящий камин и стоящая в углу рождественская ель скрашивали обстановку.

Двое мужчин в креслах с любопытством взглянули на меня и поприветствовали.

— Это доктор Сибелиус, он из... — и Тара назвала одну из тех маленьких континентальных стран, что вечно путаются в моей голове. — А это...

— Лей Кромби, торговля подержаными автомобилями, — подскочил блондинистый коротышка и жестом фокусника сунул мне в руку визитку. — Если Вам понадобится...

— Да-да... На одном таком я сюда... почти доехала, — рассеянно сказала я, но он не смутился. Подобные люди вообще не знают смущения.

Когда Тара успела с ними сойтись? Впрочем, они с Кромби похожи. Не все устоят под напором подобной жизнерадостности.

— Как Вас занесло в "Йети"? — спросил доктор.

— А? О, я переезжаю. Машина с вещами ушла еще до Рождества, а я задержалась, заканчивая дела в Адванстауне. И по дороге завязла в снегу.

— Похоже, что док единственный из нас, кто знал об этом месте, — хохотнул Кромби.

Тара отошла к книжному шкафу и водила длинными пальцами по корешкам, пока не выбрала одну.

— Кромби, налейте нам с Лин шампанского. Вряд ли сегодня мы сядем за руль.

Я вяло воспротивилась, но бокал уже был в моей руке.

...

Пока Кромби делал вид, что пытается отнять у Тары книгу, я спросила доктора:

— Почему Вы сказали "та зима"?

— Вы так смотрели на снег, словно пытались увидеть что-то за ним. И я вспомнил одну историю, случившуюся со мной в Новый год.

Шампанское было неплохим, и я немного расслабилась.

— М, я видела такое в кино, — кивок в сторону смеющихся Тары и Кромби. — Люди застряли в метель. Они ждут спасения и рассказывают истории. Незнакомцы, сведенные судьбой в странном месте.

— Не совсем, — мягко поправил Сибелиус. — Я знаком и с Кромби, и прежде останавливался здесь пару раз. То есть, нашего хозяина тоже знаю.

Он задумался. А мне померещилось, что я вижу чью-то тень во дворе.

Потом хлопнула дверь и послышалась тяжелая поступь Мортимера. Что он делал там снаружи? Но он не заглянул в гостиную.

— Эй, док! Вы рассказываете одну из Ваших страшных баек? — окликнул Кромби, вольно расположившийся на подлокотнике кресла Тары. — Мы тоже хотим послушать!

Сибелиус посмотрел на меня, я неопределенно пожала плечами и пошла к дивану почти рядом с елью. Кромби успел долить мне еще. Если история доктора будет слишком скучной, никто не увидит, как я дремлю.

...

На диване я обнаружила заботливо оставленный "персоналом" плед, и, слегка пренебрегая манерами, забралась с ногами, пока доктор устраивался в кресле у камина.

На этот раз он раскурил трубку и отказался от бокала, протянутого неугомонным коротышкой.

— Нет, Лей, сердце, знаешь ли...

— Да Вы еще меня переживете, док!

— При условии что ты будешь пить, а я нет, — полушутливо ответил Сибелиус.

Тара блеснула глазами.

— Доктор, ну не тяните же! Я сгораю от любопытства!

Мне снова подумалось, что я попала в старый фильм с заезженным сюжетом. Загадочный отель с пугающим владельцем, винный погреб, нет электричества, интернета. Это было забавно, и... почему нет?

Доктор затянулся, выпустил облачко дыма и начал.

— В ту пору я служил окружным врачом и ведении моем находилось несколько деревень вокруг Энсбурга и фермерские хуторы. Местность была гористая, поэтому зима к нам приходила рано и часто морозная, снежная.

Вы, верно, и не представляете себе, что в подобных местах уклад жизни меняется настолько медленно, что кажется, будто ты оказываешься в предыдущем столетии.

И мне подумалось, что добрый доктор, верно, перед тем как осесть, всё таки служил в армии.

— И в отношении к медицине они тоже застряли в прошлом веке. Я долго бился над тем, чтобы велась просветительская работа в глухих поселках, но люди меняются крайне неохотно. Ведь поверить в чудовищ легче, чем в невидимых глазом бактерий. Благо и чудовищ хватало. Горные волки, иногда медведи, кабаны... Я и сам не раз зашивал рваные раны у охотников и пастухов. Дикие и прекрасные края...

Доктор уставился в огонь, словно видел в нем островерхие снежные пики.

— У меня была машина, но зачастую мы добирались до самых отдаленных уголков на лошадях, по крутым тропам.

…

— У, чем бы ты там занимался, Лей? — Тара пихнула Кромби в бок.

— Я бы нашёл, крошка, — хохотнул он. — Подержаные... телеги? Или лошади?

"Крошка..." Надо же! Пфф…

…

— Всё бы ничего, кроме жуткого непроходимого невежества крестьян, верящих в свои сказки об оборотнях, ведьмах, феях, гномах... Ну и знахарки, конечно. Как часто приходилось мне смотреть бессильно на последствия горячих компрессов там, где нужны холодные, применение растительных ядов в жуткой дозировке...

— А йети? — тихо спросила я.

— В то время мы еще не знали этого слова. Но легенды рассказывали о каких-то горных людях, живущих в пещерах. Чушь, я полагаю. Впрочем... Кое во что мне пришлось поверить.

Доктор бросил взгляд на дверь, на темное лобби.

— Новогоднюю ночь я собирался отметить в кругу семьи, этот праздник не был популярен, на так, как Рождество. Однако часов в десять вечера в дверь заколотили.

Мрачный и бледный мужчина, я видел его в первый раз, умолял меня отправиться с ним к роженице. Я без лишнего промедления начал собираться, попутно расспрашивая, куда нужно ехать и почему он не привез женщину в город. "Кто с ней сейчас?" — спрашивал я и ужасался тому, что он отвечал. С ней осталась повитуха, но она не уверена, что мать и дитя останутся живы. И что схватки длятся уже больше половины суток. В этих условиях женщину и правда нельзя было трясти на узких дровнях по неровным тропам.

…

Со своего места я прекрасно видела, как Тара вцепилась пальцами в руку Кромби, глаза ее блестели от выпитого, и я списала ее впечатлительность на пузырьки шампанского.

…

— Совершенно в тот момент не думая, как буду добираться обратно, я взгромоздился рядом с мужчиной. Должен сказать, что пах он так, словно неделями не мылся, но я отнес его запах на меховую куртку, словно бы из шкуры горного козла.

И мы поехали. Его лошадка вывезла нас из города, мой спутник сильно нервничал, а я, чтобы отвлечь его, начал расспрашивать, чем он занимается, как проходила беременность, есть ли еще дети и все в таком духе.

Ночь была не слишком морозной, по небу ходили облака и мой возница зажег фонарь на шесте, чтобы лошадка видела путь. Надо сказать, что добравшись до леса, мы и правда могли бы потерять дорогу. Однако, вскоре небо немного расчистилось. Я обрадовался, а мой спутник отчего-то напротив, примолк. И я перестал терзать его вопросами. Вскоре причина нервозности стала понятна, вдали раздался волчий вой.

Я спросил, есть ли у него ружье, уж если он промышляет охотой, ответом мне стал странный диковатый взгляд и невнятное бурчание. Я понял, что ружье в дровнях под сеном. Сам же достал пистолет, я ведь неплохо стрелял тогда.

…

— Неплохо? — перебил Кромби. — Да док скромничает! Дамы, он лучший стрелок округа. Нет-нет, дорогой Сибелиус, не отпирайтесь. В нашем клубе не я один завидую ему чернейшей завистью!

Доктор добродушно рассмеялся.

— Не преувеличивай, Лей.

— Так на вас напали волки, доктор? — нетерпеливо вмешалась Тара.

— Можно сказать и так...

— Судя по тому, что он здесь, вероятно всё же, что доктор выжил, — саркастично пробормотала я, думая, что меня не слышно.

Но Сибелиус чуть повернулся, обнажил в усмешке крупные зубы.

— Вы так считаете? Возможно…

…

Вой приближался. Это вам, городским жителям, видевшим волков в телевизоре, да в зоопарках, они кажутся похожими на собак. В действительности же голодный волк много опаснее. И, хе-хе, страшнее.

Наша лошадка начала приплясывать и ускорила шаг. А возница то поглядывал вокруг, то на прояснившееся небо. В свете луны снег мягко серебрился. И даже я видел тени, следующие рядом с нами за стволами деревьев.

Щелкнул предохранитель, но мужчина издал странный гортанный звук и сбил меня. Он подхлестнул лошадь. Вой нескольких голосов раздался совсем рядом. Они бежали и не нападали, словно ждали чего-то! Все ближе, ближе...

Моя выдержка дала трещину и я таки выстрелил, и этот чудак, взревел и ударил меня по руке.

Дальше все произошло быстро, что я не понял как. Он что-то сделал с лошадью, она вскрикнула, взвилась на дыбы и помчалась по узкой дороге. Сам же человек кувыркнулся в снег и крикнул что-то вроде "спаси их!" Я перехватил вожжи рефлекторно, чтобы сошедшая с ума от испуга лошадь не понесла и не врезалась со всего размаху в дерево на повороте. И, обернувшись в свете луны, я увидел как волки окружают его.

…

Доктор взял паузу и оглядел нас, как мы слушаем.

Даже я прониклась незамысловатым, но напряженным сюжетом, понимая, что в тот момент доктору было не до философских изысканий, следует ли спасать дикого мужика или его жену с потомством.

…

— Дорога свернула, лошадь еще неслась, когда раздался тот... крик? Рычащий вой? Это точно не было человеческим воплем. И выстрелов я, кажется, не слышал.

Мне наконец удалось справиться с вожжами.

Нас никто не преследовал и вокруг воцарилась тишина, гнетущая тишина. Небо опять заволокло. Я был потрясен случившимся и правил лошадью почти не осознавая, однако она очнулась быстрее и послушно шла по известному ей пути. Не доезжая до деревушки Хасслемюлле, она свернула на просеку. И, если я правильно понял, то нам оставалось совсем недалеко.

И там, после поворота, я испытал странное чувство, что кто-то смотрит мне в спину. Но сколько ни оглядывался, так никого и не увидел.

…

Я затаила дыхание, вглядываясь в отблески пламени на лице доктора и не сразу заметила, что Мортимер стоит, подпирая косяк широким плечом, стоит, скрестив длинные руки на груди и тоже слушает доктора.

— Вы нашли дом? — спросила Тара.

— Да, он вскоре замелькал огоньком впереди, залаял пес, и я с облегчение выдохнул, что Господь не дал мне заблудиться. Ведь тем временем пошел снег. Ворота открыть я еще смог, но лошадку бросил так, торопясь в дом.

Мне не открывали долго, а когда открыли, на пороге стоял испуганный мальчик лет десяти-одиннадцати. Он не спросил меня, где отец, а я сказал, что врач. Снял куртку и пошел искать в небольшом доме женщину.

Она вышла сама, держась рукой за стену. И в свете керосиновой лампы, что меня мельком удивило, была мертвенно-бледной с синяками под глазами.

— Где... Матиуш?

— Он... будет позже. С ним всё... Где повитуха?

Я не мог ей врать, поэтому подхватил под локоть и повел обратно в комнату.

— Кто?.. — переспросила женщина, находясь не в себе.

С тем же вопросом я обернулся к мальчику, но тот сказал, что они одни, отец уехал в город, а повитуха почти сразу сбежала. Очевидно, я скрипнул зубами слишком громко. Но разбираться было некогда. Женщина нуждалась в срочной помощи.

Ей было больно, но мне необходимо было провести осмотр.

— Поставь греться воду, — приказал я мальчишке, — много воды.

Доктор перевел дыхание.

— Не буду утомлять вас медицинским аспектом, скажу только, что случай вышел сложным. Не скажу, что мне не приходилось оперировать в полевых условиях, но тут я оказался вовсе без ассистентов. Малыш оказался здоровым, очень крупным, с длинными черными волосами и очень темными глазами.

Оставив женщину и младенца, я вышел на крыльцо, глотнуть немного воздуха после натопленной комнаты и немного табачного дыма. Мне нужно было подумать, как сказать женщине о ее муже и стоит ли сейчас?

Лошадки уже не было, очевидно мальчик сообразил несмотря на поздний час, чуть обиходить ее. И тут я увидел, в рассеянном свете, отбрасываемом окнами, в пелене снега, что за плетнем кто-то ходит. Ходит и смотрит на дом. Тот, кто буравил мне взглядом спину. Между лопатками у меня пробежал холодок, я пытался нащупать пистолет, но тот лежал в доме.

Тогда я не понял, что собака молчала.

"Эй, — крикнул я в темноту, — эй! Кто там!"

Маленькая рука, дернувшая меня за локоть заставила вздрогнуть. Мальчик смотрел большими глазами и качал головой. "Туда нельзя."

…

— Как Вы выбрались из леса, док? — даже весельчак Кромби, казалось, был под впечатлением.

Трубка доктора погасла, он вынул ее изо рта и взглянул на Мортимера.

— По утру снег был глубоким, таким, что я напрасно искал следы существа, бродившего за плетнем ночью. Я предложил мальчику отправиться в деревню и попросить кого-нибудь забрать меня. Это был неплохой вариант, так я бы мог рассказать, что случилось с хозяином этого домишки, даже скорее хижины. Может быть организовать поиск останков. Но он снова странно посмотрел на меня и покачал головой.

"Вы можете взять лошадь, потом отец заберет ее."

Я потрепал мальчишку по плечу. Отец заберёт...

Мортимер кашлянул.

— Я починил генератор. Электричество есть.

— О, — разочарованно протянула Тара. — Мистер Мортимер, не портите своим светом атмосферу страшного рассказа. Доктор, так Матиуш... умер?

— По мне, так подобное лучше рассказывать при свете, — отрезал Мотример, отлип от косяка и через мгновение в лобби зажглись светильники, а сам он принес несколько поленьев к камину.

— Ну вот... Нет, Кромби, не включай здесь. Доктор, продолжайте!

Я была слегка обескуражена. Ну, конечно, Мортимер бродил по двору не просто так. Никакой таинственности. Он посмотрел на меня и уголок рта снова пополз наверх. Я не отвела взгляда. Интересно, каков на ощупь его серый свитер?

…

— Все решилось простым образом. Женщина проснулась и чувствовала себя неплохо. Она уверила меня, что в состоянии позаботиться о себе и о ребенке, пока старший отвезет меня в деревню. Я все еще колебался, сказать ли ей о муже, когда она сама спросила, всю ли ночь шел снег. Я удивился и ответил, что нет. Она кивнула.

— Дровни медленно плелись по просеке. По дороге я расспрашивал мальчика, ходит ли он в школу, и был удивлен отрицательным ответом. Он пояснил, что дети его не любят и мать разрешает ему не ходить. Что их в целом не очень привечают. На вопрос почему, он замялся и пробормотал, что они живут одни и редко ходят в Хассемюлле и другие места. Я предположил, что возможно им надо переехать, мальчик неуверенно засмеялся.

И пока мы ехали до поворота, мне снова казалось, что за нами кто-то следит.

До города я добрался с молочником, везущим в город по морозцу сливки и масло. Это был веселый говорливый человек.

Но когда я рассказал ему, что произошло ночью, он нахмурился и ответил, что я чертовски везуч, потому что волки могли задрать меня. А как же Матиуш? И он пообещал, что они поищут, но произнес это таким тоном, что мне перехотелось развивать тему. Я добавил, что сообщу, пожалуй, в жандармерию. Он покивал, погруженный в свои мысли.

— О женщине я не забыл, ведь ей следовало снять шов и проверить как она за ним ухаживала. Путь был неблизкий, прибыли это мне не принесло бы, множество пациентов не отпускало, и я отправил молодого фельдшера проведать вдову.

Когда он вернулся, то сказал, что никакого дома в указанном месте нет, лишь одно свежее пожарище…

Тара вскрикнула и прикрыла рот рукой. А ладонь Кромби сжала ее плечо.

— Я обратился в жандармерию, но они так ничего и не смогли узнать. Эти горцы хорошо хранят свои тайны.

Однако через несколько лет, я получил письмо и встретился с отправителем. Мы встретились в его приюте. Мальчик очень вырос. Но он ничего не знал о пожаре, потому что родители услали его к тетке.

"Как? Родители? Разве твоего отца не загрызли той ночью в лесу?" — воскликнул я. Он засмеялся, показав красивые ровные зубы. "Волки? Моего отца? Это вряд ли. А вот люди..."

И тут я всё понял, и он тоже это почувствовал. "Мне пятнадцать, еще год и я не смогу оставаться здесь. Вы можете мне помочь?"

— Вы помогли ему, доктор? — я даже чуть привстала. — Вы же помогли ему?

— Ну, конечно, милая. Однако это очень и очень конфиденциальная информация. Не то, чтобы совсем никто не знал, и при нужном расследовании можно все проследить, но...

Он обвел нас добродушным взглядом.

— Вы же не будете этим заниматься? Ведь это всего лишь байки пожилого иностранца.

Он засмеялся.

— Что с ужином, Мортимер?

...

Ужин прошел очень мило, уютно, все шутили, отойдя от истории доктора. И даже Мортимер улыбался. Мне понравилась его улыбка, делающая мрачное лицо мальчишеским.

Теперь это все и впрямь напоминало кино. Самое начало фильма, где все еще живы и счастливы. Что ж... пожалуй, я не буду портить им вечер. Пусть Тара останется красивой, а Кромби весёлым.

Морти пригласил меня на танец, пробурчав что-то про канун Нового года.

— Так ты оборотень? — спросила я, положив руки на плечи великана, а это было не так уж просто, поверьте.

— Время от времени. Хочешь проверить?

Цвет его глаз сменился мимолетно на желтый. Некоторое время мы молчали. Сложно было заподозрить в нем хорошего партнера по танцам.

— Так ты ведьма?

— Время от времени. Хочешь проверить? — парировала я.

— Непременно.

Я положила голову ему на плечо. Последнее время дела мои шли из рук вон плохо, город сделал меня злобной, но и высосал все силы. К тому же соседи начали подозревать... Понимаете, почему мне внезапно захотелось переехать? Новые люди, новая кровь.

Я посмотрела Мортимеру в глаза. "У него есть винный погреб", — сказала я себе.

— Оборотень и ведьма... Почему нет? Почему бы и нет?