"Гостья из прошлого"

Наташа Гусева

rptagn@list.ru

Психологическая трагикомедия в трёх действиях

Действующие лица:

Александра

Евгений Гордеев

Николай

Кирилл, сын Александры

Стас

Элла Леонидовна, мать Николая и Стаса

Настя, невеста Кирилла, дочь Николая

Лиля, школьная подруга Александры

Петр Львович, чиновник региональной администрации

Антон, сотрудник кафетерия ДК, он же баянист

Игорёк, посетитель кафетерия и он же Секретарь в офисе Гордеева.

АКТ I

Сцена 1.

Дом Эллы Леонидовны. Гостиная. На диване сидят Николай и Кирилл. Николай показывает Кириллу на планшете фотографии мебели. Кирилл вежливо кивает, но взгляд его немного блуждает. В углу яркое кресло, в котором сидит Стас. В руках у него книга. Он не столько читает, сколько наблюдает за происходящим поверх страниц. Стол накрыт к ужину, уже стоят салатники, хрустальные бокалы. Из приоткрытой двери на кухню доносится лёгкий звон посуды. Из кухни выходит Настя, в переднике, с салфеткой в руках. Она поправляет на столе приборы

Настя. Пап, лучше покажи Кириллу наш альбом. В нём есть красивые виды нашего города и вообще фото в нём интереснее, чем твои шкафы. Тем более, что и выглядят оникак… как шкафы. А у нас тут речка, церковь…

Николай. Речка мокрая, церковь не отапливается. А шкаф, он вечен. И прибылен. Вот этот, например, мы называем "Гордеев": снаружи лак и позолота, а внутри ДСП. Евгению Васильевичу понравилось. Вот, Кирилл, смотри, это наше новое кресло-кровать. Механизм шведский.

Кирилл (кивая). Да, солидно выглядит.

Входит Элла Леонидовна. Она несёт вазочку с солёными огурчиками, которые ставит на стол.

Элла Леонидовна. Шкафы, кресла… Вечная твоя меркантильность. Николай, ты мог бы и о высоком поговорить с будущим зятем. Кирилл же из Москвы из совершенно другой сферы. А ты ему про древесно-стружечные страсти.

Николай. Мама, я о том, что умею.

Элла Леонидовна (оценивающим взглядом окидывая сервировку.) Умеешь мало. Настя, салфетки сложены не по тому принципу. "Лебедь", а не "лилия". Я же показывала.

Настя (вздыхает). Сейчас исправлю, бабуля.

Стас (не отрываясь от книги). Принцип салфеток – основа мироздания. Нарушение ведёт к хаосу.

Элла Леонидовна. Остроумие не твой конёк, Станислав. Лучше бы подумал о своём деле. Сидит в музее, как птица в клетке, которую сам же себе и сделал. Если бы ещё и золотая была, то полбеды, а то никаких перспектив на будущее.

Стас (с лёгкой насмешкой). Музей, мама, это теперь не только про пыль и старину. Это и про будущее. Культурные кластеры, гранты, цифровизация... Я, между прочим, теперь ещё и в серьёзной комиссии по приёмке того самого "будущего". Так что ещё как думаю.

Элла Леонидовна (пренебрежительно). Комиссия… Собрание тех, кто не смог отказаться. Впрочем, сегодня Петр Львович, заходил... на чашечку чая, и что-то упоминал об этом цифровом будущем. В администрации, оказывается, целая комедия с этой вашей… цифровизацией разыгрывается. С "Умным Залом". Привезли, установили, а оно не так как надо работает. Можно сказать, что скандал назревает.

Она делает паузу, проверяя эффект.

Николай (отрываясь от планшета). Какой ещё скандал?

Элла Леонидовна. С этой вашей… автоматизацией культуры. Систему-то заказали, а принимать отказываются. Акт не подписывают. Говорят, сырая, много недоделок.

Кирилл. Элла Леонидовна, Вы о каком именно проекте? Случайно не о "ЦУКиТ", ну то есть Центр Управления Культурой и Творчеством.

Элла Леонидовна. Никаких "цукитов" я не знаю. Знаю, что московские какие-то приезжие наобещали с три короба, а теперь местным специалистам отдуваться, потому что недоделок много. Петр Львович, конечно, человек осторожный, бумагу без полной уверенности не подмахнёт. А без его подписи вся эта затея может стать мыльным пузырём. Деньги немалые, между прочим, бюджетные.

Кирилл. Вообще-то я в курсе этого проекта, моя мама как раз руководит этим направлением в компании, что разрабатывала систему "Умный Зал".

Настя (радостно). Ой, да! И я уже миллион раз звала Александру Сергеевну в гости! Ну что бы и вы все могли познакомиться! У неё всё как-то… не получалось. То командировка, то срочные переговоры… Она такая занятая! Жаль, конечно, но мы с ней чудесно общаемся, она такая… живая! И так интересно рассказывает про свою работу. Будто не про какие-то там алгоритмы, а про волшебство. Этот искусственный интеллект, будто это не программа, а такой… очень внимательный и умный призрак, который живёт в камерах и всё видит.

Элла Леонидовна (очень медленно Кириллу). Твоя… мама?.. Как занятно. А мы о ней пока так мало знаем. Ты говорил, Александра Сергеевна дама успешная. В Москве карьеру выстроила. А не подскажешь, откуда она родом-то? Не из наших ли краёв, часом? У нас тут каждый второй или гений, или его родственник.

Кирилл. Да, она отсюда. Из этого города. Только уехала очень давно, учиться. Мама рассказывала, что после переезда в Москву была здесь только один раз. Говорила, что даже со мной приезжала, это когда бабушка умерла, но я тогда совсем маленький был и ничего не помню. Больше она сюда не возвращалась.

Стас (глядя в книгу). Значит, не все, кто уехал, растворились в московской суете. Некоторые возвращаются. В виде софта.

Элла Леонидовна. Очень, очень интересно. Бывает же такое совпадение. А фамилия, у неё какая? Вероятно, она сменила фамилию после замужества. У тебя-то фамилия отца, я так понимаю?

Кирилл. Да, у меня фамилия отца. А мама… она после развода обратно свою девичью взяла. Петрова. Александра Петрова.

Николай резко вскидывает голову, смотрит на мать. Стас медленно закрывает книгу и смотрит то на Николая, то на мать.

Элла Леонидовна. Пет-ро-ва. Александра Петрова. Ну конечно. Мир действительно, тесен, Кирилл. Удивительно тесен. Мы, конечно, знали её… когда-то. В маленьком городе все друг друга знают. Петровы… да. Так значит, это она теперь наш московский партнёр? Понятно, почему система глючит. Это для Петровых, обычное дело: обещать одно, а делать, как получится.

Настя. Бабуля, что ты! Кирилл, не слушай, она шутит так!

Пауза. Элла Леонидовна делает пару шагов в сторону кухни, а потом как бы опомнившись, возвращается к столу. Настя продолжает складывать салфетки по принципу "Лебедь". Николай смотрит в пол. Кирилл смотрит в телефон.

Стас (откладывая книгу). Мама, а ты не пробовала приглашать Петра Львовича прямо вот на такие семейные ужины? А то весь город уже знает о ваших… отношениях, а мы тут все делаем вид, будто бы он приходит на чашечку чая или правописание в документах проверить. Теперь, я думаю, тем для разговора за столом прибавится.

Элла Леонидовна (ледяным тоном). Петр Львович человек высокой культуры и старой закалки. Наши беседы за чаем – это потребность души. А сплетничать о том, чего не понимаешь, Станислав, последнее дело. Всё, можно садиться. Настя, неси горячее.

Настя идёт в кухню и вскоре возвращается с утятницей в руках. Все начинают двигаться к столу. Кирилл смотрит в экран телефона.

Николай. Да, садитесь, садитесь. Кирилл, попробуй наши грибочки, мама солит их по уникальному рецепту.

Кирилл. Спасибо.

Все рассаживаются. Элла Леонидовна во главе стола.

Кирилл. Я, собственно, кстати, так сложилось... Я хотел сказать. Моя мама уже в городе. Она приехала… по делам. И… она будет здесь с минуты на минуту. Я ей отправил адрес.

Николай роняет вилку. Она с грохотом падает на тарелку. Элла Леонидовна замирает, её рука, несущая салфетку к губам, застывает на полпути.

Николай (хрипло). Саша?.. Александра?.. Здесь?

Элла Леонидовна (медленно опуская салфетку на стол). Как… интересно.

Стас медленно откидывается на спинку стула, на его губах улыбка. Он смотрит на брата. Настя смотрит то на отца, то на бабушку. Кирилл удивлённо смотрит на реакцию каждого. За окном слышен звук подъезжающей и останавливающейся машины. Николай вскакивает с места. Быстрым шагом идет к выходу в прихожую.

Настя (радостно). Пап, подожди, я с тобой!

Настя бежит за Николаем.

Кирилл. Я тоже помогу.

Кирилл идёт к выходу. В гостиной остаются Элла Леонидовна и Стас. Слышен звук открывающейся двери. Элла Леонидовна замирает на секунду, затем, быстро встаёт, поправляет стоящую на столе вазочку, переставляет бокал, сдувает невидимую пылинку со скатерти, поправляет и так идеально сложенные салфетки.

Стас (с наигранным восторгом). Мама, поздравляю! Ваша любимая легенда возвращается не в виде слухов, а в полном блеске. Причём, судя по звуку двигателя, совсем не на телеге. У нас будет уникальный шанс обсудить все детали прошлого и вашего к ней отношения прямо за ужином.

Элла Леонидовна, резко поворачивается к Стасу, но через секунду отворачивается. Из приоткрытой двери в прихожую слышны голоса, которые говорят почти одновременно.

Настя. Как здорово, что Вы все-таки приехали! Правда, пап?

Николай. Да, конечно, мы очень рады.

Александра. Благодарю.

Дверь в гостиную открывается. Первой вбегает сияющая Настя. За ней появляется Николай. Он выглядит растерянным, его рука неуверенно жестом представляет гостью.

Николай (глухо). Саша… Добро пожаловать. Входи… то есть, проходи.

Входит Александра. Она улыбается: улыбка профессиональная. Её взгляд скользит по комнате, минует замершую с салфеткой в руках Эллу Леонидовну, задерживается на лице Стаса и возвращается к Элле Леонидовне.

Александра (делая два уверенных шага навстречу). Элла Леонидовна! Наконец-то. Огромное вам спасибо за приглашение и за терпение. Настя говорила, что давно ждали в гости. Знаю, что непростительно долго откладывала визит, виновата, целиком и полностью. Работа, знаете ли, в последнее время напоминает попытку починить самолёт в полёте. Но тем ценнее эта встреча.

Александра протягивает руку. Жест безупречно вежливый и деловой. Элла Леонидовна медленно протягивает свою. Рукопожатие короткое.

Элла Леонидовна. Александра, милости просим. Как говорится, лучше поздно… если, конечно, не слишком поздно.

Александра. О, я надеюсь, что для всего хорошего время ещё не ушло.

В этот момент Кирилл приносит из прихожей небольшой, но явно дорогой чемодан на колёсиках.

Кирилл. Мам, куда это поставить?

Стас (поднимаясь). Позвольте. Профессиональная деформация, привык ценные предметы перемещать с особым трепетом.

Он берет чемодан у Кирилла и ставит его у стены, но не возвращается на место, а остаётся стоять рядом с Александрой, рассматривая её.

Стас (громко). У нас тут, в провинции, появилась такая новая категория людей. "Уехавшие". Они становятся почти мифическими существами. Про них говорят: А помнишь Петрову? Ну, которая в Москву.…И дальше варианты: "вышла замуж, управляет чем-то очень умным". И все думают, что это просто байки. Что никто на самом деле не может просто взять и уехать, а потом… вот так взять и вернуться. Не призраком из соцсетей, а вот так, вот этой вот, живой, настоящей, пахнущей не сиренью и жасмином, а… самолётом и какой-то другой, далёкой жизнью. Это же… это поступок. Это смело. Даже если это глупо. Даже если это опоздало на двадцать лет. Но, в нашем болотце любое движение уже подвиг. Прошу прощения за пафос. Я в музее работаю, я привык вещам давать оценки.

Пауза. Элла Леонидовна смотрит на сына почти с ненавистью. Николай потупил взгляд в пол. Кирилл и Настя удивлённо смотрят то на Стаса, то на Александру. Александра медленно поворачивается к Стасу.

Александра (с улыбкой). Спасибо за… оценку экспоната. Я давно не слышала, чтобы обо мне говорили… стихами. Или почти стихами. Особенно с таким… пиететом. "Мифическое существо, полёт, подвиг"… Знаете, когда ежедневно копаешься в договорах или багах, как-то забываешь, что со стороны твоя жизнь может выглядеть как сюжет. Стас, честно говоря, ты меня даже немного смутил, но это трогательно. Спасибо за внимание к моей персоне. Правда, мифы обычно не появляются с чемоданами, в которых половина вещей ноутбук и зарядки от гаджетов. И не беспокоятся о том, как бы не опоздать на ужин к знакомым из прошлого, которые одновременно будущие родственники сына. Но есть, как есть.

Элла Леонидовна. Александра, узнаю твою экстравагантность. Звонок в дверь, конечно, эффектно, как в кино. Но обычный телефонный звонок перед визитом позволил бы хозяевам… ну, хотя бы дух перевести. Или пирог допечь.

Александра. Виновата, Элла Леонидовна, тысячу раз виновата. Полетела сломя голову, думая только о том, чтобы успеть. Это непростительная бестактность с моей стороны. Надеюсь, ваш знаменитый пирог не пострадал от моего неожиданного вторжения? Простите ещё раз. Очень рада наконец-то всех видеть. Особенно тебя, Настенька.

Настя подходит к Александре и они обнимаются.

Николай. Ну что ж… Прошу всех к столу. Садитесь, пожалуйста. Саша… присаживайся сюда.

Элла Леонидовна (быстро). Николай, не путай рассадку. Наше почётное место для гостя тут. А ты садись рядом. На своё место.

Она указывает Александре на стул в середине длинной стороны стола. Александра ловит взгляд Николая, который почти незаметно качает головой в знак извинения, и с лёгкой улыбкой занимает указанное место.

Александра. Спасибо. Прекрасный стол, Элла Леонидовна.

Стас. О, вы попали в точку. Каждая вещь здесь имеет своё значение и историю. Вот эта ваза, к примеру, пережила две свадьбы и один скандальный развод в нашей семье. Надеюсь, она заряжена на позитив.

Настя (садясь рядом с Кириллом). Да перестань, дядя Стас! Пап, давай разливать?

Николай. Да, давайте… Саша, тебе? Это яблочный сидр, из своих... антоновки. Чудесный сорт, мама сохраняет такие яблоки почти до весны.

Элла Леонидовна. Яблоки, как и люди, должны знать своё место и время.

Неловкая пауза. Николай торопливо доливает остальным и садится.

Николай (поднимая бокал). Ну что ж… Я очень рад, что мы все здесь собрались. За… за будущее наших детей. За Кирилла и Настю. Чтобы у них всё было… иначе. Лучше.

Выпивают.

Элла Леонидовна. Иначе, это как? Без корней? Без памяти? Без уважения к старшим? Странный тост, Николай. Но раз уж начали и все здесь собрались… такие старые-новые знакомые.… Давайте поговорим. Кирилл и Настя молоды, они влюблены, им всё кажется простым. А мы-то с тобой, Александра, знаем, что жизнь штука сложная. Поэтические сюжеты, как нам тут Стас воспевал, бывают, но в жизни чаще без поэзии.

Александра. Жизнь действительно многогранна, Элла Леонидовна.

Элла Леонидовна. Именно. Вот, к примеру, твой сын. Чудесный молодой человек. Ответственный. А отца, я так понимаю, в жизни не было? Ты одна его поднимала. Подвиг, и я без иронии. Тяжело было?

Александра. Было по-разному. Но мы справились. Спасибо.

Элла Леонидовна. Конечно, справились. Видно же. А первый муж… как его… прости, память уже не та. Он хоть как-то помогал? Или, как водится, с новой семьёй забыл про старую?

Николай (резко). Мама, зачем ты…

Элла Леонидовна (невинно). Что зачем? Я же просто интересуюсь судьбой человека. Мы же все за одним столом, почти родня. Александра не обидится на простой вопрос. Правда, Саша? Ты же человек открытый, современный.

Пауза. Все смотрят на Александру. Стас наблюдает, прищурившись, как будто рассматривает картину.

Александра (делая маленький глоток). Первый муж… помогал. Потом перестал. Связь как-то потерялась. Так бывает. Я благодарна ему за сына. И за урок. Урок был очень своевременным. Научил полагаться только на себя.

Настя. Александра Сергеевна! Ваша история... Это же, как в кино! А вы не боялись?

Александра. Боялась, Настенька. Часто боялась, особенно когда денег не было, а на работе давили сроки и трудности, плюс дома ждали уроки школьной программы, по математике или химии. Но страх плохой советчик. На востоке говорят, что пройти даже самый длинный путь не трудно, нужно просто ставить одну ногу впереди другой и главное: не останавливаться.

Элла Леонидовна. Красивая метафора. Всё-таки женщине без мужского плеча… тяжело. Даже с успешной карьерой. Так сколько же дней, Александра, планируешь погостить у нас? Надеюсь, не один день? Хоть отоспишься в тишине.

Александра. Спасибо за заботу, Элла Леонидовна. На пару дней. Отоспаться вряд ли получится. Приехала, собственно, и по делам. У нас тут проект завис. Надо подтолкнуть, по-хорошему договориться с вашим Петром Львовичем. Так что завтра с утра по делам.

Стас (оживляясь). А! Значит, слухи правда. Система буксуюет, а ты тот самый московский спецназ, который должен всё починить. Интересное совпадение.

Николай. Дела делами, а ужин ужином. Саша, попробуй грибы, мама действительно мастерица. Или мясо… Настя старалась. Ты… ты совсем не изменилась.

Элла Леонидовна (холодно). Что ты, Николай, как можно. Изменилась, конечно. Стала… твёрже. Чувствуется. Столичная закалка.

Настя. Александра Сергеевна, а можно я завтра с вами? Мне так интересно посмотреть, как вы будете работать! Я ведь в Доме творчества с детьми занимаюсь, мне эта система для мероприятий очень интересна!

Александра. Конечно, Настя. Буду рада. Только это может быть скучно: переговоры, бумаги…

Стас. О, не обесценивайте! У нас тут переговоры: почти театр, а иногда и детектив. Особенно когда на кону бюджетный пирог и интересы… местных производителей. Кстати, о местных. Ваш главный оппонент, Евгений Гордеев, он тоже не дремлет. Говорят, он предлагает свой, "проверенный" аналог. И, что характерно, дешевле. И, что ещё характернее, уже работающий.

Александра. Спасибо за информацию, Стас. Пригодится.

Элла Леонидовна (торжественно). Евгений Васильевич человек дела. Уважаемый в городе человек. Не приезжий. И систему свою на местных специалистах сделал.

Николай. Мама, хватит!

Пауза. Кирилл смотрит на мать, потом на Николая, потом на Эллу Леонидовну.

Кирилл. Мам, а вы… вы с Николаем Ивановичем… раньше были близко знакомы?

Александра. Да, Кирилл. Мы были близки. Очень давно. До того, как я уехала в Москву. До твоего отца.

Настя (испуганно). Пап?..

Николай. Были. Я Сашу любил. И… отпустил. Это была самая большая глупость в моей жизни.

Элла Леонидовна (встаёт). Николай! Веди себя достойно! За столом дети! Или ты хочешь испортить всё, что у нас есть? Всю нашу жизнь? Ради… ради прошлого, которое уже сгнило?

Стас. Ого. Акт первый: "Скелеты в шкафу".

Александра. Элла Леонидовна, нашу жизнь никто не собирается портить. Прошлое есть прошлое. Я приехала не за ним, а ... за будущим. А теперь, прошу прощения, я устала с дороги. Кирилл, проводи меня, пожалуйста, в гостиницу. Я там номер забронировала.

Николай. Саша, ты же можешь остаться у нас.

Александра. Нет, Коля. Спасибо. Мне… нам всем нужно время. Доброй ночи.

Она решительно направляется к выходу. Кирилл, после секундного замешательства, идёт за ней, взяв её чемодан.

Стас. Ну что ж. Ужин удался. Прямо как в античной трагедии. Только вместо хора: я. И я жду продолжения.

Стас поднимает свой бокал, смотрит на оставшееся вино и ставит его на стол. Настя растерянно смотрит на отца. Николай идет следом за Кириллом, провожая их к выходу. Элла Леонидовна секунды стоит неподвижно, а потом берет салатник и быстро идет к двери, ведущей на кухню.

Сцена 2.

Действие происходит в кафетерии при Городском Доме Культуры, что в помещении бывшего буфета. Звучит тихая, джазовая музыка. За столиком сидит Игорёк что-то читает в телефоне и одновременно пьёт кофе. За барной стойкой Антон, сотрудник кафетерия. Он натирает мягкой салфеткой прозрачные кофейные бокалы на ножке, в них тут подают лате. В углу большой фикус в горшке, рядом с ним стоит гипсовая скульптура женщины в легком платье. Лиля идёт по залу, размахивая руками, как экскурсовод. Александра следует за ней, внимательно осматриваясь.

Лиля. Ну, вот и эпицентр местной культурной жизни! Не Лувр, конечно, но у нас тут и Венера Милосская есть... немного не похожа, зато как полагается без рук. Потеряла она свои руки ещё в конце девяностых, когда тут дискотеки были. Видишь пустую нишу? Помнишь там бюст Ленина стоял? Переехал в музей к Стасу, теперь на его месте у меня фикус. Прогресс!

Александра (улыбаясь). Да у тебя тут целый заповедник. И народ, я смотрю, бывает...

Лиля. Ага, с утра мамочки с малышами на развивашки, днём пенсионеры на шахматы, вечером молодёжь. Живём! А ещё у нас тут Петр Львович любит встречи проводить. Говорит, атмосфера творческая. А я думаю, просто со своей администрации сбегает. Кофе у меня хороший и аура благоприятная.

Александра (садясь за столик и доставая ноутбук). Идеально. Мне как раз нужно место, где можно поработать. В гостинице интернет какой-то допотопный.

Лиля. Ну вот! Встретилась с подругой детства, а ей надо поработать. Хотя чего от тебя ожидать, ты всегда была такой. С мечтами и планами, которые не влезали в наш мирок. Кстати, я тебе ещё в школе по-хорошему завидовала. Ты тогда рванула, как торпеда. А я так здесь и осталась. Три мужа, два развода и один Дом Культуры. Всегда думала "вот сорвусь, вот уеду", но то мама болела, то тут работу хорошую предложили, то просто… страшно стало, представляешь? Будто сделаю шаг за порог и провалюсь в никуда. А это хоть болотце, но своё родное. Теперь я тут... и начальница, и психолог для сотрудников, а бывает, что и уборщица. И знаешь, я, наверное, и не смогла бы так, как ты. Мне нужны эти стены, эти звуки репетиций музыкантов, запах краски из кружка ИЗО, пирожков из буфета. Моя вселенная. Не такая большая, как твоя, но зато я в ней каждую трещинку на паркете знаю. А пирожки, кстати, отличные.

Александра. Лилька, я так рада тебя видеть, сама даже не думала, что много лет скучала по твоей уникальной способности устраивать праздник посреди любого бардака. Ты меня, наверное, лучше всех знаешь. Говорить я могу о чём угодно, а в голове крутится одна пластинка: "акт не подписан, проект горит, команда ждёт премии...". Не могу переключиться. Даже здесь, с тобой. Будто заклинило.

Лиля. Понятно... тебе нужен штаб. Ой, Алька, расскажи сначала, как тебя приняли в доме Эллочки Людоедовны? Я как узнала, что вы там все собрались, так прямо места себе не находила!

Александра. Как и ожидалось. Торжественно и со вкусом приготовленного яда. Она играла в гостеприимство, я в воспитанную московскую гостью. Николай пытался тушить пожар компотом, Стас наслаждался зрелищем, как критик на премьере плохой пьесы.

Лиля (закатывая глаза). Ох, у неё всегда была энергетика низких вибраций, я ещё в школе это заметила. Карма рода, не иначе. Алька, я помню, как ты "дурно влияла на Николашу ". А чего ещё ожидать? У тебя же по натальной карте, Венера во Льве и ты просто обязана сиять, несмотря ни на что! А Коля... у него Луна в Раке, маменькин сынок, что уж тут поделаешь. Но скажи честно, это было кошмарно, или... катарсис? Понимаешь, иногда такие взрывы прошлого выносят на поверхность весь кармический мусор, чтобы его, наконец, сжечь в огне нового осознания. А Коля? Как он то отреагировал?

Александра. Извинялся глазами, пытался быть рыцарем. Это было... трогательно и нелепо. Но суть не в этом. Я так понимаю..., что Элла Леонидовна "дружит" с Петром Львовичем. А это тот самый Петр Львович, главный подписант на акте приёмки моего проекта. В той же комиссии Стас.

В это время в зал входят Стас и Кирилл. Александра сидит спиной к входу и не видит их. Кирилл сначала делает шаг в сторону матери, но Стас останавливает его, указывая на Лилю, и их разговор. Они молча садятся за соседний столик, за которым слышно весь разговор Александры и Лили. К ним подходит Антон.

Антон (обращаясь к обоим). Добрый день! Вам как обычно?

Стас и Кирилл молча кивают, Антон идёт к барной стойке.

Лиля. Так вот что за войнушка у тебя тут развернулась. Я слышала, ваш "Умный Зал" споткнулся.

Александра (вздыхает). Споткнулся мягко сказано. Систему сделали, железо стоит, ПО установлено. Мелочи, в общем-то есть, как и в любом новом проекте. Все это можно поправить, на этапе техподдержки. А твой Петр Львович и КО-миссия отказываются подписывать акт приемки. А мне без этого акта никак, проект не закрыть, денег не получить, и знаешь ли... репутация.

Лиля. Понятно. Стас, говоришь? Ну, этот сейчас в амплуа неоценённого гения, от него можно чего угодно ожидать. А тут еще и Женька Гордеев...

Александра. Гордеев? Евгений Гордеев?

Лиля. Он самый. Собрал пару десятков умных ребят из политеха, делает системы видео наблюдения и аналитики. Для магазинов, складов. Теперь вот на учреждения культуры заглядывается. Кстати, они с Колей когда-то начинали вместе, мебельку какую-то делали, потом разошлись. Женя в технологии, Коля в производство.

Александра. Так вот откуда ноги растут.

Лиля. Алька, ты не смотри, что Женька тут большой начальник. В душе он такой же закомплексованный технарь-трудяга, как и… ну, как ты сейчас. Вы прям два сапога пара! Оба в работе так, что только пятки из ноутбука торчат, оба личную жизнь на второй план. Только ты в Москве, а он тут. Я, конечно, не сватаю тебя, но…

Александра. Лилька, ты в своём репертуаре. Мне сейчас проект спасать надо, а не искать вторую половинку, да ещё и в лице конкурента.

Лиля. А почему нет? Из бывших врагов знаешь, какие союзники получаются! Я по родственному, могу устроить вам "случайную" встречу на моей территории. Хотя у него офис тут рядом, в соседнем здании... Кофе, пирог домашний. Располагающая обстановка поможет договориться по-человечески, ... но лучше полюбовно.

Александра. Нет, подруга. Мне нужен официальный посредник. А встреча с Гордеевым только в присутствии союзника в лице Петра Львовича. Мой реальный и официальный козырь – это качество системы и готовность всё доработать. Но, похоже, здесь этого недостаточно. Здесь нужны какие-то другие рычаги. Раньше я думала повлиять на Петра Львовича через бумаги, через Москву, через формальные процедуры. А теперь... Разумеется, я не буду просить Эллу Леонидовну о помощи, она скорее удавится. Но я могу создать ситуацию. Неформально, за столом с его... близкой подругой. И с её сыном, который в той самой комиссии, показать Петру Львовичу, что я не чужой московский менеджер, которого можно тормозить. Что я здесь, в городе своя. И что для общего блага стоит наладить конструктивный диалог.

Лиля. Конструктивный... То есть ты хочешь, чтобы Эллочка Людоедовна, сама того не желая, стала твоим помощником? Опасненько. Она ж тебя насквозь видит. Алька, играть на тонких планах, на эмоциях надо очень осторожно. Если будешь действовать из манипуляции, то всё вернётся бумерангом. Надо действовать из сердца, из желания гармонии для всех! Может тебе помочь, провести медитацию на намерение?

Александра. Медитировать будем позже, когда настанет потехи час. Сейчас нужно использовать этот... семейный доступ к решению Петра Львовича. В теплой обстановке поговорить о культуре, о будущем, о том, как важно поддержать проект, который уже здесь, а не гнаться за призрачными альтернативами от местных... энтузиастов. Стасу же я могу предложить... например, рекомендацию для московской арт-резиденции. В его мире это дороже денег. Стас художник. Он театрально восхищается мной как "мифическим существом", но в глубине души, мне кажется, сильно недолюбливает.

Лиля. Ну, как знаешь, генерал. Я тогда пойду, у меня дела. Делай тут свой штаб. Wi-Fi пароль: "ЛюбимаяЛиля1985". Без пробелов и всё маленькими буквами.

Лиля машет рукой и исчезает в глубине ДК, откуда доносятся первые пробные звуки баяна. Александра остаётся одна. Достаёт беспроводные наушники. Её лицо меняется, становится сосредоточенным и непроницаемым. Её пальцы быстро бегут по клавиатуре. Она полностью поглощена работой. В зал входит Настя. Она видит Александру, сияет и собирается подойти, но замечает её полную погружённость, наушники, устремлённый в экран взгляд. Настя замирает на полпути. Постояв секунду, она видит за соседним столиком Кирилла и Стаса и идет к ним. Но в это время Кирилл встаёт и идёт к столику Александры. Александра ничего не замечает. Она нажимает на клавишу Enter с таким видом, будто запускает ракету. И продолжает работать. Настя присаживается рядом со Стасом и молча смотрит на Кирилла. Тут в зале опять появляется Лиля, видит Кирилла, около Александры, направляется к бару и встаёт за стойкой.

Кирилл. Штаб? Рычаги? Это всё, что тебя интересует?! Ты приехала не для того чтобы познакомиться с семьёй Насти. Конечно! Вы же все оказывается, давно знакомы! Мам, а мне об этом сказать? Заранее, ну чтобы я не чувствовал себя дураком. Ты приехала, чтобы использовать всех нас как пешек в своей очередной бизнес-партии?!

Александра резко снимает наушники, оборачивается. Она видит сына и на секунду замирает от неожиданности.

Александра. Кирилл... Ты где...

Кирилл. Я тут мам, как всегда рядом, и как всегда не замечен. Я всё слышал! "Семейный доступ, предложить Стасу контракт, поговорить с Петром Львовичем за чаем..."! Боже, мам, ты вообще слышишь себя? Мы для тебя что, ещё один "проект", который нужно "закрыть"? С очередным актом?

Александра. Кирилл, успокойся. Это не...

Кирилл. Всю жизнь! Всю мою жизнь ты так! У тебя всегда есть план, тактика, стратегия! Только твоя стратегия почему-то не предполагала присутствия на утреннике в детском саду. Ты в это время в самолёте. Мой первый сайт в школе, мне нужна помощь - ты на сделке. А поступление в институт я праздновал с пиццей и твоим ассистентом, потому что ты "закрывала квартал"! Я вырос, глядя на маму в скайп! И теперь, когда у меня, наконец, появился шанс на большую настоящую семью, на домашнее тепло, на что-то простое и человеческое, ты врываешься сюда со своим "штабом" и превращаешь мою жизнь в ещё один корпоративный кейс! В игровое поле для своих амбиций! Ты когда-нибудь задумывалась, почему я так держусь за Настю, за её отца, за их уютную, пахнущую пирогами кухню? Потому что у меня этого никогда не было! Была неуловимая мама, всё время убегающая на следующий созвон. А ещё вечно уставшая, вечно занятая, доказывающая всему миру... Мам, я рос, глядя в твой ноутбук вместо лица!

Пока Кирилл говорит, Настя вскакивает с места и делает шаг к столику Александры, но потом, поворачивается и быстро идёт к выходу. К их столику подходит Антон, ставит две чашки и две тарелки с пирожными. Стас ему кивает, кладёт на стол купюру, делает глоток из чашки.

Александра. Да. Ты прав. Утренников я не видела. Сайтов делать не помогала. И я была уставшей. Может потому, что в твои три года у меня было три рубля до зарплаты, заочка в институте, работа секретарши на полторы ставки и страх, что нас выкинут с тобой на улицу, потому что за квартиру платить нечем. Моя ответственность в тот момент была не в том, чтобы быть идеальной матерью. Она была в том, чтобы выжить в предложенных условиях. Чтобы у нас с тобой была крыша над головой и возможность получить образование. Ты прав, я выбрала такую жизнь ценой твоих утренников. И да, теперь я оцениваю мир через призму проектов и договоров. Потому что это язык, на котором я хорошо умею разговаривать. Всё что ты сказал, правда. Я всё это делала, и не только для себя, но и для того, чтобы ты мог присутствовать на тех самых утренниках и отмечать поступление в институт. Чтобы ты сейчас такой уверенный, красивый, умный, самостоятельный, мог позволить себе роскошь обвинять меня в том, что я недостаточно времени была с тобой. Теперь у тебя есть своя жизнь. Своя невеста. Твоя пара и будущая семья. И твоя ответственность. Не ищи виноватых в прошлом. Строй своё будущее сам. Ты уже не ребёнок.

Александра делает шаг к Кириллу. Кирилл стоит, сжав кулаки. Стас, поставив чашку на стол, выходит из зала.

Кирилл. Я... я не это...

Он резко разворачивается и почти выбегает из кафе. На выходе сталкивается с Николаем, который как раз собирался войти.

Николай. Кирилл? Что случилось?

Кирилл. Спросите у стратега. У неё на всё есть план.

Кирилл уходит, оставив Николая в недоумении. Тот заходит в кафе и видит Александру, которая стоит у стола, опершись на него руками, дыша глубоко и неровно.

Николай. Саша? Ты в порядке? Он что...

Александра быстро вытирает ладонью уголок глаза, поворачивается к Николаю, и на её лице снова появляется собранное, уверенное выражение.

Александра. Ничего. Возрастное. Нашёл, за что упрекнуть. В гостинице плохой интернет, а тут отличный и я могу работать.

Николай. Я... я хотел тебя найти. Поговорить. Без мамы. Без всех этих... салфеток и принципов.

Он садится напротив нее. Пауза.

Александра. Очень хорошо, что ты пришёл. Я давно хотела попросить у тебя прощения за то, что так пропала тогда. Просто уехала, ничего не объяснив, просто сбежала. На самом деле, я очень долго ждала и мечтала, что вот окончу школу, поступлю в институт, и избавлюсь от родительских скандалов. Больше не буду слышать ни упрёков, ни оскорблений. Сколько себя помню, папа сильно пил, мама гнала его из дому, а когда он погиб, оказалось, что жить она без него не может, буквально. Да и ярлык: девочки из неблагополучной семьи, которая хочет заполучить интеллигентного парня, тот ещё статус, знаешь ли. Вначале я, разумеется, собиралась тебе написать, всё объяснить, потом, когда встретила отца Кирилла, решила что судьба. Что вот сейчас как изменю свою жизнь... одним махом! ... Только не вышло. Если честно, то мне перед тобой было просто стыдно. Когда мама умерла, я же целую неделю здесь жила, всё собиралась встретиться, но так духу и не хватило.

Николай: Тогда. Я был слаб. Я знал, что ты в городе и даже собрался идти к тебе, но мама встала в дверном проёме и сказала "нет". Что у тебя своя жизнь, что чужой ребенок, а я должен думать не только о себе, но и о последствиях, о репутации всей семьи, что мои решения отражаются не только на мне, но и на близких людях... и я согласился. Я думал, это долг. Что я что-то действительно должен, обязан ставить интересы семьи выше собственных желаний. Уже потом понял, что это всё просто трусость.

Александра. Коля, это было двадцать лет назад. У нас уже седина в висках и взрослые дети. Сейчас точно нет необходимости посыпать голову пеплом. У тебя прекрасная дочь...

Николай: Есть необходимость. Потому что я смотрю на тебя сейчас, и у меня всё сжимается внутри. От той же боли. И от гордости. Ты выросла в такую... Ты сделала себя сама. А я так и остался здесь. В цеху, с мамиными огурцами и шкафами для Гордеева. И самая смелая вещь, которую я делал многие годы, это мужественно вдовел. Хочешь, я поговорю со Стасом? Он зол на весь мир, но... он мой брат. И он не злой. Петра Львовича я не смогу переубедить, но я могу создать фон. Чтобы твои деловые аргументы звучали... на фоне семейной поддержки. Подумай. И... приходи сегодня вечером. К нам. На ужин. Официально. Я поговорю с мамой. А сейчас мне нужно идти.

Николай уходит. Александра смотрит ему вслед. Она выглядит измотанной. Из-за барной стойки к ней выскальзывает Лиля. Она подходит и молча ставит перед Александрой большую кружку.

Лиля. Мой фирменный чай. В нём имбирь, придающий сил, мята для покоя, и немного радиолы для стойкости духа. Пей. Я всё слышала.

Александра (беря кружку). И что скажешь, оракул? Какие там вибрации?

Лиля (серьёзно). Вибрации... разные. Сын выплеснул боль, которую копил годами, и это для него хорошо, потому что освобождение, хоть и болезненное. Николай раскрыл своё сердце, и это прекрасно, потому что исцеление для вас обоих. Но, Алька... Хватит. Хватит пытаться быть хорошей для всех. Идеальной матерью для сына, идеальной переговорщицей для чиновников. Кстати, хорошей невесткой для Эллочки Людоедовны, тебе всё равно не бывать! Ты заякорилась в прошлом и в своём иллюзорном долге. Тебе нужен рывок. Прорыв.

Александра. Что ты предлагаешь? Медитацию на прорыв?

Лиля. Нет. Я предлагаю тебе перестать ходить кругами. Твой главный камень преткновения не Стас и даже не Петр Львович, а Гордеев. Он стоит за ними, как тень, которая не даёт подписать твой акт. Ты что его боишься? Это же Женька, я про него тебе ещё в школе все уши прожужжала, помнишь? Мой двоюродный брат, который во второй школе десятый класс заканчивал, потому что у них в деревне восьмилетка. Он нас всего на пару лет старше...

Александра. Я его не боюсь. Я его игнорирую... пока.

Лиля. Слушай свою интуицию, а не должностную инструкцию! Коля будет говорить со Стасом. А ты... иди к Гордееву. Смотри ему в глаза. Но не как конкурент конкуренту. Как... Александра к Евгению. Два упрямых, одиноких занозы. Может, вы друг друга поймёте. А может, порвёте друг друга в клочья. Но это будет честно. И это решит всё. Он либо снимет свои претензии, либо нет. Зато ты будешь знать. И перестанешь метаться. Так что поезжай к Гордееву и добудь уже свой контракт.

Александра резко допивает чай, встаёт и начинает быстро складывать ноутбук в сумку. Потом останавливается секунду стоит в задумчивости, а после опять достаёт ноутбук, садится за стол и одевает наушники. Лиля сначала молча наблюдает за этой картиной, а потом, улыбнувшись, поворачивается и идёт к барной стойке.

АКТ II

Сцена 1.

Действие происходит в гостиной дома Эллы Леонидовны. Настя стоит у окна. На широком подоконнике разложены её инструменты: секатор, флористическая лента, проволока. У её ног стоит ведро с водой, в котором свежесрезанные живые цветы и веточки зелени. Она сосредоточенно собирает небольшой, но изящный букет. Николай сидит в кресле, листая каталог мебельной фурнитуры, но взгляд его отсутствующий он явно погружён в свои мысли. В комнату входит Элла Леонидовна в нарядном платье.

Настя. Бабуля,… а за что ты так… не любишь Александру Сергеевну?

Николай (не поднимая глаз). Настя, не надо.

Элла Леонидовна. Почему не надо? Настя имеет право знать, тем более что это напрямую её касается. Её будущего... Ты Александру плохо знаешь, Настенька. Видишь обложку, успешную женщину. А я знала её ещё девчонкой. Преподавала в их классе русский язык и литературу. Гордая, упрямая, уже тогда была с характером. И семью её хорошо помню, из которой она хотела вырваться любой ценой. И вырвалась. Сначала папу твоего окрутить пыталась, а потом появился какой-то московский студент. Видимо более подходящий шанс для её целей. После этого она разбила сердце моему сыну и уехала, не оглядываясь.

Николай (захлопывает каталог). Мама, хватит! Это неправда. Твоя история про "шанс" это ложь! Она уехала учиться, одна. Хватит перевирать прошлое!

Элла Леонидовна. Ты был ослеплён тогда, и ослеплён сейчас. Она всегда добивается своей цели. Сейчас ей нужно подписать этот свой акт и спасти контракт. Для этого она использует и тебя, и Кирилла, и наше знакомство, чтобы повлиять на Петра Львовича.

Настя. Бабуля, раз уж это и меня касается и моего будущего, то позволь и мне сказать. Этот проект нужен не только Александре. Я, конечно знакома с ней не так много лет, как вы с папой, но мне достаточно того, что я видела. Я видела, как её команда работает, иногда по выходным и даже ночами, если Александра Сергеевна попросит. И если бы она думала только о себе, её бы никто из подчинённых не любил, а просто боялся. А её уважают. Да, она целеустремлённая, но не эгоистичная. Она любит Кирилла, она интересовалась моими работами, она… добрая. Просто её доброта не в красивых словах, а в деле. И я уверена, дело у неё хорошее.

Элла Леонидовна. Это откуда такая осведомлённость позволь узнать?

Настя. Александра Сергеевна советовалась со мной по поводу внешнего вида системы. Я учусь в институте дизайна, если вы помните, и это моя будущая профессия. Она показала мне интерфейс, хотела узнать моё мнение и попросила проконсультировать разработчиков. Так я и познакомилась и с командой, и с проектом.

Пауза.

Элла Леонидовна. Сегодня Петр Львович обещал зайти. Разумеется, я не буду ничего просить. Но я и не стану… отговаривать его, если он изменит своё решение. Это максимум, на что я способна. Ради тебя Настенька и вашего с Кириллом будущего. И ради того, чтобы в моём доме перестали уже ходить с лицами, словно на похоронах.

Николай и Настя удивленно переглядываются. Элла Леонидовна резко поворачивается и смотрит на Стаса, который в этот момент входит в комнату. Он в рабочей одежде, запачканной чем-то, похожим на позолоту и глину. В руках он несет огромный, нелепый кактус в ярко-оранжевом горшке.

Стас. Мир нашему дому! Несите дары и готовьте лучшие яства, ибо несу я вам… символ! Стойкости, неприхотливости и долголетия в условиях скудного полива и тотального непонимания!

Он ставит кактус прямо на стол.

Элла Леонидовна. Стас, дитя моё, что это за… монстр? И зачем ты его сюда притащил?

Элла Леонидовна подходит к кактусу и поворачивает горшок на сто восемьдесят градусов.

Стас. Это, мама, не монстр. Это тест. Тест на эстетическую гибкость. Я его у Лили взял. Она сказала, что он излучает энергию защиты от негатива. А нам, как я понимаю, эта энергия сейчас жизненно необходима. Несу его в мастерскую, но могу и дома оставить, поскольку семья важнее. Насть, красивый букет.

Настя. Это… просто так. Для настроения.

Элла Леонидовна. Убери его со стола. Сейчас же! Этот колючий уродец, похоже, действительно твой тотем. Так же колется со всех сторон. И ты прав, я действительно не понимаю, зачем ты принёс это чудовище в дом?

Она выходит из комнаты.

Николай. Перестань дразнить маму. Я хотел с тобой поговорить. Ты же можешь Саше помочь? Ты в комиссии. Ты можешь просто подписать этот акт. Как специалист. Я уверен, что её команда доделает всё как надо. Ты же её знаешь.

Стас (театрально). Брат! Ты предлагаешь мне нарушить священный принцип объективности? Пойти против голоса совести? И всё это ради какой-то там пользы для города и… личного счастья близких? Это же цинизм!

Настя. Дядя Стас, ты же сам говорил, что система в целом работает. Что баги ерундовые!

Стас. Я говорил об эстетике интерфейса. А функционал: это другое. И потом, я не один в комиссии. Там Петр Львович, а он столп правдолюбия. И поскольку он наш потенциальный… как бы это сказать… отчим? То предлагаю вам направить свои мольбы о помощи в сторону мамы, а я что я маленький винтик. Винтик, которому, кстати, сулили интересные перспективы в случае, если проект пойдёт дальше. Дизайн, арт-резиденции… Соблазнительно, чертовски соблазнительно.

Стас вздыхает, подходит к столу и поднимает кактус.

Стас. Что ж… Пойдём друг, миссия по гармонизации пространства провалена. Колючки правды в очередной раз ранят нежную кожу иллюзий. Я пошел. Меня ждёт реставрация старины. В общем, я занят.

Он направляется к выходу, но в дверях сталкивается с Кириллом. Кирилл останавливается при входе.Вид у него задумчивый и уставший.

Стас. О! Подающий надежды москвич вернулся с фронтов семейного противостояния. Каковы потери?

Кирилл. Мне просто нужно было… пройтись. Подумать.

Николай. Кирилл, ты в порядке?

Кирилл. В порядке. Просто… город осматривал.

Кирилл садится на диван, достаёт телефон. Все смотрят на него, но он уставился в телефон. Настя хочет что-то сказать, но видит его выражение лица и замирает. В комнату возвращается Элла Леонидовна, ставит на стол вазочку с вареньем.

Стас. Ну, что ж, раз уж атмосфера и без меня насыщена мыслями и чувствами, я удаляюсь.

Стас с кактусом исчезает в прихожей, и через мгновение слышен звук закрывающейся входной двери. В комнате повисает тягостное молчание, нарушаемое только тиканьем часов. Николай смотрит то на Кирилла, то на Настю. Элла Леонидовна собирается что-то сказать, но её опережает новый, уверенный звонок в дверь. Она мгновенно выпрямляется, поправляет платье и, бросив оценивающий взгляд на остальных, сама идёт открывать. Через минуту она возвращается в гостиную, а за ней следует Петр Львович.

Элла Леонидовна. Проходите, Пётр Львович, будьте как дома. У нас тут как раз… небольшой семейный совет.

Петр Львович. Всем добрый день. Надеюсь, не помешал. Элла Леонидовна сказала, что есть некий срочный вопрос.

Кирилл поднимает голову, видит незнакомого важного мужчину, смотрит на смущённую Настю и хмурого Николая, и его отстранённость моментально сменяется настороженным интересом. Он начинает наблюдать, не двигаясь с места.

Николай (вставая). Пётр Львович, добро пожаловать. Прошу прощения, мы… не готовились к приёму.

Элла Леонидовна. Не говори глупостей, Николаша. Я же просила накрыть стол к чаю. И Настенька, голубушка, убери, пожалуйста, цветы и инструменты на кухню. Кирилл, ты, пожалуйста, помоги Насте.

Это явная просьба удалиться. Николай сразу идёт на кухню. Настя берет ведро и букет, Кирилл ей помогает собрать инструменты, и они тоже уходят, переглянувшись. Элла Леонидовна улыбаясь, жестом предлагает Петру Львовичу присесть.

Петр Львович (присаживаясь). Я признаюсь, Элла Леонидовна, что Ваш звонок и последующий визит мне показался немного неожиданным, я заподозрил, что приглашение связано с рабочими вопросами и это приобретает… интересный оборот. Откуда такой интерес к новым технологиям?

Элла Леонидовна (присаживаясь рядом). Буду откровенна, мой интерес связан с Александрой Петровой. Так сложилось, что она мама Кирилла, жениха нашей Насти и, кроме этого мы с ней давно знакомы.

Петр Львович (кивает). Ваша проницательность, как всегда, на высоте. Действительно, она предпринимает активные шаги. Мне поступило очень грамотное и подробное письмо о поэтапном плане устранения недоделок, с гарантиями и поручительством самой госпожи Петровой. И сегодня, буквально час назад, она лично заезжала ко мне. Предложила… необычное решение. Встретиться с Евгением Васильевичем.

Элла Леонидовна. Встретиться? А разве она не может это сделать сама? Насколько я знаю эту особу, ей не стоит особого труда явиться куда угодно без приглашения, как снег на голову. Не женщина, а простите за пошлость: вездеход.

Петр Львович. Она просила о моём содействии в организации встречи. Сказала, что хочет понять его мотивы и… найти точки соприкосновения. Уже ни для кого не секрет, что Гордеев напрямую заинтересован в провале её проекта, но она готова говорить.

В этот момент раздаётся чёткий звонок в дверь. Элла Леонидовна вздрагивает. Николай, выглянув из кухни, встречается с ней взглядом. Она кивает. Он идёт открывать. В гостиную входит Александра. В её руках элегантная папка и небольшая коробка конфет.

Александра. Добрый день. Петр Львович, я рада, что застала вас здесь. Элла Леонидовна, простите за вторжение и опять без предупреждения, но я как раз собиралась зайти, чтобы… поблагодарить за вчерашний приём. И принести вам, небольшой знак внимания. А также сообщить, что, по всей видимости, мне придётся задержаться в городе чуть дольше, чем на пару дней. Деловые переговоры требуют времени. На неделю, как минимум.

Элла Леонидовна. Неделю? Как интересно. Наша скромная гостиница, надеюсь, будет соответствовать вашим… столичным стандартам.

Александра. Разумеется, всё прекрасно. Тем более что у меня есть и дополнительный стимул, я очень хочу получше узнать семью, в которую входит мой сын.

Пауза. Из кухни выходят Кирилл и Настя. Элла Леонидовна окидывает взглядом всех присутствующих, и её лицо озаряется искусственно радушной улыбкой.

Элла Леонидовна. Ну что ж, раз уж мы все здесь собрались по такому… многослойному поводу, давайте не будем стоять как на параде. Николай, помоги накрыть на стол. Настенька, принеси вазочку с моим вишнёвым вареньем. Кирилл, будь другом, подвинь тот стул поближе.

Все в лёгком замешательстве начинают двигаться. Кирилл угрюмо берётся за стул. Элла Леонидовна, поправляя салфетку, говорит как бы в пространство, но очень чётко:

Элла Леонидовна. И ведь правда, жизнь порой такие кружева плетёт. Дети наших прошлых… чувств, сами создают новые семьи. Почти как в старых романах. Николай, ты ведь до сих пор хранишь ту самую кассету, с мелодией под которую вы с Сашей на выпускном танцевали? А, прости, Александра, я забыла, вам сейчас не до сантиментов. У тебя теперь другой роман, с карьерой. И, судя по всему, очень успешный.

Николай замирает с подносом в руках. Александра медленно поворачивает голову к Элле Леонидовне. Кирилл выпускает ножку стула и тот с грохотом падает на пол.

Кирилл. Всё.

Настя (испуганно). Кирилл…

Кирилл. Всё! Я сыт по горло этим водевилем! Сыт по горло всякими намёками, взглядами, разговорами о тех самых "мелодиях" и всякими разговорами со вкусом яда за чаем с вареньем! Вы все тут застряли в каком-то своём прошлом спектакле, а мы с Настей, будто декорации для старых обид и амбиций!

Александра. Сын, успокойся…

Кирилл. С меня довольно! Мы уезжаем. Сегодня же. В Москву. Настя, собирай вещи.

Настя. Я никуда не поеду. Потому что, уехав, мы ничего не решим. Сбежать у нас с тобой не получится. Это наши родители и других у нас не будет.

Пауза. Кирилл несколько секунд с яростью в глазах смотрит на Настю. Настя стоит спокойно глядя на него. Александра с уважением смотрит на Настю. Николай медленно ставит чашки на стол. Элла Леонидовна с растерянным видом садится за стол. Петр Львович сидит с видом, будто ничего особенного не происходит.

Кирилл. Прекрасно. Играйте дальше в ваши игры. Без меня.

Он резко разворачивается и выходит из комнаты. Настя делает шаг ему вслед, но останавливается. Слышен звук хлопнувшей входной двери. Неловкое, гнетущее молчание. Через минуту Александра делает глубокий вдох и поворачивается к Петру Львовичу.

Александра. Петр Львович, прошу прощения за эту... сцену в исполнении моего сына. Это не должно влиять на рабочие вопросы. Я подтверждаю свою готовность к встрече с Евгением Васильевичем.

Петр Львович. Александра Сергеевна, да... До Вашего прихода мы как раз говорили о Вашем предложении. Должен Вас предупредить, что я пока не изменил своего решения. Мне нужно время для уточнения деталей устранения неполадок в системе на этапе техподдержки проекта, но я готов выступить арбитром и организовать встречу с Евгением Васильевичем. Скажем, завтра. В одиннадцать.

Александра. Это отличная новость, Петр Львович. Я очень ценю вашу готовность помочь. Я убеждена, что мы с Евгением Васильевичем сможем договориться. В конце концов, мы оба хотим развития для города. Я уже набросала несколько тезисов. Это не часть контракта, а инициатива с нашей стороны как потенциального партнёра. Социальная ответственность бизнеса, если хотите.

Александра открывает папку и подаёт один из листков бумаги Петру Львовичу. Петр Львович просматривает листок, одобрительно кивает. Настя выглядит очень расстроенной, но она медленно возвращается к столу и начинает расставлять чашки.

Петр Львович. Очень конструктивно. Я передам это Евгению Васильевичу завтра, как фон для переговоров. Думаю, это добавит весомости вашей позиции. Что касается акта приёмки... То, если завтрашний разговор пройдёт в конструктивном ключе, и Гордеев снимет свои активные возражения, то у комиссии, полагаю, не останется формальных препятствий, чтобы подписать его с условием поэтапного устранения замечаний. Как вы изначально и предлагали.

Николай смотрит на их разговор с разочарованием. Настя присаживается за стол.

Николай. Саша. Твой сын только что выбежал отсюда, сломя голову! Настя на грани слёз! И всё, что тебя волнует, это тезисы для переговоров?

Александра. Это два параллельных процесса, Николай. Личный и профессиональный. Их нельзя смешивать.

Николай. Не изменилась. Совсем. Тебе, как и двадцать лет назад, нужно всех победить. Всех переиграть. Даже если на кону... Просто теперь у тебя для этого не юношеский максимализм, а... должностная инструкция. Ясно.

Он резко отворачивается и, не прощаясь, выходит из гостиной. Дверь в прихожую громко захлопывается. Пауза. Элла Леонидовна и Настя переглядываются, у Насти на глазах слёзы. Петр Львович выглядит озабоченным, будто ему крайне неловко.

Александра. Элла Леонидовна, я понимаю вашу позицию по отношению ко мне. Вы меня с трудом терпите в своём доме, и у Вас есть на это все основания. Но речь сейчас не обо мне. Кирилл и Настя любят друг друга. Им сейчас тяжело и, похоже, что их чувства единственное настоящее, что есть в этой ситуации. Я предлагаю перемирие. Ради них. Если хотите, то я больше никогда не появлюсь здесь. Сниму это... напряжение с вашего дома. Мы же можем быть, союзницами, когда дело касается наших детей. Пожалуйста, помогите мне донести до Кирилла, что мои переговоры с Гордеевым это просто часть моей работы, а не война за влияние, которую я веду за его счёт. Поверьте, это правда.

Пауза. Элла Леонидовна несколько секунд пристально смотрит на Александру, потом медленно встаёт.

Элла Леонидовна. Разумное предложение. Напряжение в доме действительно зашкаливает. Петр Львович, Вы не против, если мы с Вами пройдёмся по городу? Нам, кажется, есть что обсудить по дороге.

Петр Львович. Буду рад. Александра Сергеевна, я передам Евгению Васильевичу о встрече в его офисе на завтра. До свидания Настенька.

Элла Леонидовна взяв Петра Львовича под руку, выходят из комнаты. В гостиной остаются Александра и Настя. Настя сидит молча, её пальцы теребят край скатерти, а по щекам текут слёзы. Александра подходит к окну, смотрит на пустую улицу, куда ушёл Кирилл. Потом оборачивается.

Александра. Настенька. Прости меня. За... весь этот ужас.

Настя. Он... он такой упрямый, но он так Вас любит. Просто не умеет справиться, то есть не знает, как защитить что ли... Я знаю, что он рос, думая, что должен вас защищать. От всего мира. А теперь оказалось, что мир – это мы. И он не знает, что теперь делать. Он просто... потерялся.

Александра. Ты очень мудрая для своих лет. Ты его понимаешь лучше всех. В том числе и лучше меня. На самом деле я тоже потерялась и не знаю, что мне делать? У меня ведь нет никого ближе Кирилла, а теперь и тебя.

Настя. Дайте ему время. Но не уезжайте. Если вы уедете сейчас, он воспримет это как бегство. Или как то, что он вас выгнал. Ему будет ещё хуже. Останьтесь. Будьте здесь. Тем более что у Вас завтра встреча. Я же знаю, что Вы боретесь не только за свой проект, но и... за нас.

Александра смотрит на Настю.

Александра. Хорошо. Я останусь. Спасибо тебе. Похоже, что ты вдруг оказалась самым здравомыслящим человеком во всей этой истории.

Она обнимает Настю за плечи. Настя кладёт голову ей на плечо. В этот момент слышен тихий щелчок входной двери. Через мгновение в дверном проёме гостиной появляется Кирилл. Он стоит, опустив голову, его поза выражает крайнюю степень усталости и растерянности. Он видит их вместе, своих мать и невесту, тихо сидящих в опустевшей гостиной. Он замирает. Александра и Настя смотрят на него, не двигаясь.

Сцена 2.

Действие происходит поздно вечером того же дня. В кафетерии Дома Культуры. Полумрак. Несколько ламп над барной стойкой отбрасывают жёлтые круги света. Слышна тихая, меланхоличная джазовая музыка. Заведение уже закрыто для посетителей, но пока открыто для своих. За столиком у барной стойки сидят Лиля и Николай. Перед ними две недопитые кружки. Лиля ритмично постукивает пальцами в такт музыке. Николай сидит, сгорбившись, его лицо выражает усталость и горечь. Он вертит в руках свою кружку, не глядя на хозяйку заведения.

Лиля. И что, так и ушёл? Хлопнув дверью? Классика жанра, Коля. Только вот в этой драме ты не Ромео, а больше на образ принца Эскала смахиваешь... того что князь Вероны.

Николай. Она не изменилась, Лиль. Ни капли. Сын в истерике выбегает, а она, как ни в чём не бывало: "организуйте встречу у конкурента в офисе". Холодная, расчётливая. Ей нужна только победа. И точка.

Лиля. Победа? А над кем? Над Женькой Гордеевым? Так это её работа. А что касается холодности... Знаешь, человечество придумало такую практику, типа: создание энергетического щита. Это когда весь мир на тебя давит, а ты строишь вокруг себя энергетический, непробиваемый купол из воли, просто чтобы не развалиться на кусочки. Так вот у Альки, этот щит практически из титана и с двойным контуром. И нарабатывала она его не в духовных практиках, а в самых банальных житейских буднях. Этот щит мы все и видим. А что внутри... поди разберись.

Николай. Внутри? Да там карьера заполнила всё. Она замужем за своей должностью.

Лиля резко ставит кружку, громко стукнув ею об стол. Её голос теряет игривые нотки. Николай испуганно поднимает голову.

Лиля. Слушай, Николай Иванович. А ты-то кто такой, чтобы судить, что у неё внутри? Ты, который развёл Бабушка-Архат у себя в доме. Тот самый, с накрахмаленными салфетками, сложенными по уставу! Скажешь, и от Альки отказался не по маминой указке? Может и жену себе не по разнарядке нашёл? Тихую, всем удобную, чтобы с мамой не спорила... Ты что ли не видишь, что теперь и дочь растишь по тем же лекалам? Раз уж ты ко мне пришёл по душам говорить, то я тебе честно скажу, что я думаю по этому поводу: Прежде чем на зеркало пенять, навёл бы порядок в собственной жизни!

Николай смотрит на неё, поражённый такой реакцией.

Николай. При чём тут моя мама? Она... она всю жизнь старалась для нас. Да, она сложный человек, но она не виновата в моих решениях.

Лиля (уже снисходительно). О! Какая знакомая энергия жертвы. Самый тяжёлый, но удобный принцип действия. Конечно мама не при чем, она просто заняла вакуум, который ты сам создал, отказавшись от своего права на личный выбор. Из самых лучших, разумеется, побуждений отказался, чтобы никого не обидеть. И так десятки лет. А теперь обидно тебе. Ладно, не буду тебя грузить тонкими материями. Дело в том, что Алька звонила. Я ей сказала, чтобы сюда шла.

В этот момент дверь кафетерия открывается, и входит Стас. Он несёт под мышкой большой свёрток в упаковочной бумаге, а в руке две бутылки пива.

Стас. О. Собрание страдальцев. Я с продуктами. Можно присоединиться, или тут уже все токсичные отливы выведены?

Лиля. Присаживайся, колючий.

Стас ставит бутылки на стол, разворачивает свёрток, в нём лежат вяленые рыбины. Он садится. Наливает себе в бокал и обращается к брату.

Стас. Слышал, что ты эффектно из дома ушёл.

Николай. Я просто устал. От всего этого театра.

Лиля. От своего же спектакля ты устал. В котором сам себе написал роль второго плана. А теперь обижаешься, что Алька в своей пьесе сама себе режиссёр.

Стас. Слушай, вот никак не ожидал, что она сумеет зайти с самого неожиданного фланга. Через Петра Львовича, ещё можно было представить. Но через маму? Это какой-то высший пилотаж. Или чертовски удачное стечение обстоятельств. Теперь оказывается, что Петр Львович негласный союзник, а мама, вместо того чтобы отыграться за все свои обиды, заняла позицию "строгого нейтралитета", что в текущих условиях равносильно поддержке. Кстати наша гостья из прошлого и мне сулила арт-резиденции. Соблазнительная роль. Но я, как истинный артист, жду большего накала страстей.

Николай. И что? Ты ей не веришь? Думаешь, она обманет?

Стас. Нет, не думаю... просто моя роль давно определена и уже оплачена. Гордееву тут нужна своя система, а мне нужны реальные инвестиции. Всё по-честному.

Николай откидывается на спинку стула и удивлённо смотрит на Стаса.

Николай. Оплачена? Ты же говорил, что винтик и если Петр Львович... Гордеев тебе заплатил? Чтобы ты не подписывал акт?

Стас (вздыхает). Не так прямолинейно, брат. Не заплатил, а спонсировал реставрацию нового зала в музее. Под его будущую экспозицию местных предпринимателей, то бишь героев нашего времени. Где, кстати, твой шкаф, он же его тезка займёт почётное место. А я просто куратор этой экспозиции, безотчетный распорядитель вложенным средствам. Это не взятка, Коля. Это инвестиция в культуру и мою реализацию. А что предлагала она? Призрачную возможность где-то там, в будущем. Я этой призрачности уже наелся, благодарю. Мне теперь нужно здесь и сейчас.

Лиля. О, Боги. Ты, мой ангел, продал не подпись, а свою душу. И даже не за тридцать сребреников, а за шанс покрасить стены в новом зале. Печально.

В этот момент дверь снова открывается. На пороге стоит Александра. Она выглядит уставшей, но собранной. Видит друзей, на секунду замирает при входе, но потом направляется к столику.

Александра. Лиля не говорила, что тут у вас компания. Не помешаю?

Лиля. Заходи, заходи, родная. Как раз дошли до самого сочного. Выясняется, что наш локальный гений продался местному олигарху за персональный зал в музее.

Стас. Не продался, а заключил взаимовыгодное партнёрство. В отличие от некоторых, кто сеет смуту в семьях и попутно предлагает воздушные перспективы.

Александра медленно снимает пиджак, вешает его на стул. Её движения спокойны, почти замедленны. Она подходит к стойке, берёт себе стакан и только потом поворачивается к Стасу.

Александра. А ведь это хорошая новость. А я ломала голову, почему такой тонкий специалист, как ты, упёрся в какие-то формальные недоделки. Теперь всё встало на свои места. Но тем лучше, сильно упрощает задачу. Мне больше не нужно уговаривать тебя, спорить о багах или плюшки сулить. Мне нужно решить один-единственный вопрос. С Евгением Васильевичем. Потому что если он скажет тебе, что проект нужно принять, ты подпишешь акт, не глядя. Верно?

Стас кивает один раз, коротко и безо всякого пафоса.

Стас. Верно. Я исполнительный. И свои обязательства перед тем, кто в меня, вложился, выполню. Даст команду, подпишу без разговоров.

Лиля. Боже мой. А я-то думала, тут хоть какая-то трагедия выбора, внутренние терзания творческой души! Ан нет. Всё просто, как пять копеек. Ну что ж, Алька, поздравляю.

Александра молча смотрит на Стаса несколько секунд. Потом достаёт из своей сумки бутылку с водой и наливает себе в стакан. Николай в это время приносит от другого столика стул и ставит его за их столик. Александра садится на этот стул. Её движения спокойны, без тени агрессии. Она делает глоток из стакана.

Александра (тихо, не глядя ни на кого, будто размышляя вслух). Пять копеек... Да. Всё просто. Спасибо, Стас. Честно. За то, что не стал дальше строить из себя борца за эстетику интерфейса... Знаете, я так не хотела сюда ехать. Вы не представляете, как не хотела. Я ведь придумала себе новую жизнь. Сама в неё почти поверила, даже прошлое себе отредактировала... Как резюме. Оставила только лучшие строчки. И всё было хорошо. Пока я не познакомилась с Настей.

Николай (удивлённо). С Настей?

Александра. Да. Она в первый же день сказала, откуда приехала и кто её папа. Я как это услышала, словно словила удар под дых. Прямо паника началась, я ж поняла, что, всё! Не отвертеться, придётся ехать. Ни за какие деньги я бы сюда не вернулась, но Кирилл... Понимала, что поеду, но тянула, откладывала, а когда прилетел этот кейс с актом, даже обрадовалась. Есть повод вернуться на малую родину не Сашкой Петровой, а крутой дамой из Москвы, спасающей крупный и перспективный контракт. Но оказалось, что повод так себе... Потому что тут каждый кирпич, кричит: "Привет, Сашка Петрова. Мы тебя помним. Помним твоих маму и папу. Помним твой старый дом. Помним, как ты бежала отсюда, как от чумы. И смотри, ничего не изменилось. Ты просто привезла сюда свой дорогой костюм".

Николай (хрипло). От кого ты сбежала, Саша? От меня?

Александра. Скорее не от кого, а от чего. От ощущения, что моя судьба уже прописана в метриках и сплетнях. И в них мне назначено быть сначала "девочкой из неблагополучной семьи", потом "разведёнкой с ребёнком", потом... да кем угодно, но только не собой. Да и сейчас у меня тут тот же ярлык: матери-одиночки. Только теперь ещё и карьеристка, которая ради контракта готова разрушить семью сына. И она же: чужачка, которая приехала всех победить. Всё те же ярлыки. Только цена на них... подросла.

Стас. Ничего себе... Я, честно говоря, ждал чего угодно. Ещё одной лекции о синергии. Ультиматума. Молчаливого презрения. Готовился к осаде крепости, а обнаружил... раненого десантника на нейтральной полосе. А как же: доказать этому городишке и всем нам, что ты его переросла, что мы для тебя пыль?

Александра (с горькой усмешкой). Придётся тебя разочаровать, а заодно подтвердить мнение вашей матушки, о том, что я действительно эгоистка, потому что думаю не о вас. Этот проект мне нужен, потому что в той, новой московской жизни у меня есть не только придуманный образ, но и обязательства перед живыми людьми, которые мне поверили.

Молчаливая пауза несколько секунд. Лиля перестаёт постукивать пальцами. Потом она резко встает, её голос дрожит от сдерживаемых эмоций.

Лиля. Обязательства? Живые люди? Алька, я тебя сейчас готова чем-нибудь стукнуть! Я злюсь, понимаешь? Я… я боюсь за тебя. Ты так крепко вцепилась в этот свой образ и в эти свои обязательства, что скоро за ними самой себя не разглядишь! И кому от этого будет хорошо? Тем "живым людям" в Москве? Они найдут другого директора. А ты?

Лиля агрессивной походкой, направляется в сторону барной стойки. Откуда-то из-за стойки достаёт коврик для йоги и раскатывает его на пол. На коврике, медленно встаёт на колени, потом садится на пятки. Вытягивает перед собой руки ладонями вниз, кладёт руки себе на колени, растопырив пальцы. Делает глубокий вдох через нос и на длинном выдохе широко открывает рот. При этом высовывает язык, так, что касается его кончиком своего подбородка. Одновременно, глаза её широко раскрыты, а взгляд направлен в точку между собственных бровей. Мышцы шеи и лица при этом напряжены. Громко вдыхает, а на выдохе издаёт звук: "Ха". В этот момент выглядит она устрашающе. Затем лицо Лили полностью расслабляется, но на очередном вдохе она опять высовывает язык, касается его кончиком своего подбородка и взгляд направлен в точку между бровей, выдыхает со звуком "Ха"... Лиля повторяет эту процедуру в общей сложности три раза. Николай и Стас смотрят на неё, округлив глаза от удивления. Александра, как ни в чём не бывало, но с улыбкой наливает себе в стакан воды, делает глоток и спокойно ждёт завершения процедуры. После трёх "Ха". Лиля медленно встаёт, идет к столику величественной походкой королевы и садится на свой стул. Она спокойна, её лицо приобретает обычную игривость.

Николай. И что это было?

Лиля. Симхасана. Обычная "Поза Льва". Работает сразу на нескольких уровнях. Очень хорошо снимает "энергетические блоки" в горле, связанные с невысказанными мыслями и страхом самовыражения. А ещё позволяет безопасно выразить то, что накопилось внутри. Очень рекомендую.

Николай. Обычная?! Рекомендуешь?

Стас. А кричать обязательно?

Лиля. Это не крик, это рык льва.

Стас. И часто ты так… рычишь?

Лиля. Регулярная практика Симхасаны, две три минуты в день, но я делаю не регулярно, а только когда чувствую негативные эмоции. Когда Алька про себя говорила, я, мягко говоря, расстроилась. Потому что очень хорошо знаю, что бывает, когда не принимаешь своего прошлого.

Стас берёт в руку бокал Лили, смотрит на него в просвет лампы.

Стас. Слушай, а что у тебя в бокале? И сколько этого надо выпить, чтобы захотелось вот так само выразиться?

Лиля. В бокале мой фирменный чай, и в нём нет ничего особенного.

Николай. И что же бывает? Если отказаться... от прошлого.

Лиля. Отказаться от своего прошлого, это всё равно, что отказаться от самой жизни. Своей собственной, настоящей, а не отредактированной жизни. Когда человек принимает такое решение, то с этого самого момента, он будто замер в своём решении жить. А это очень серьёзно, потому что он вроде живёт, ходит на работу и даже может быть успешен, но чувства куда-то деваются, будто замороженный становится. Но выход есть! Все эти невысказанные обиды, страхи, они ведь накапливаются в горловом центре, блокируют энергию. Надо выпускать. Алька, ты попробуй. Прямо сейчас. Хочешь?

Лиля показывает на свой коврик, который так и остался лежать развёрнутым.

Александра (качает головой). Спасибо, Лиль. Моя броня сегодня и так дала трещину. Боюсь, если я её сейчас сорву рыком, тут уже не только рыбы вяленые пострадают.

Стас. Да... Это было сильно. И честно. Даже слишком... А зачем ты вообще это всё здесь сказала? При всех, при мне... Я ведь всё равно акт не подпишу. Ты же это знаешь.

Александра. Думаешь, я для тебя говорила? Нет. Просто устала притворяться. Захотелось на пять минут снова побыть собой, той, что до сих пор не знает, как жить.

Николай. А я думал, ты знаешь. Что тебе нужно. Всегда знала.

Александра. Я знала, как выжить. Это другое. А сейчас… сейчас мне нужно понять, как договориться. Не столько с Гордеевым или сыном. Сколько с этой… как выразилась Лиля, жизнью, которую я когда-то бросила здесь, как старый чемодан.

Лиля. Симхасана помогает. Но перед ней хорошо бы сделать Уттанасану. Чтобы отпустить контроль, смириться... метафорически, конечно. Показать?

Александра отрицательно качает головой. Стас даже подскочил от предложения Лили ещё что-то показать.

Стас. Нет! На сегодня с меня достаточно практик. И вообще, собрание страдальцев, кажется, исчерпало свою драматургическую и энергетическую ценность. Я пойду.

Все смотрят на него. Стас пожимает плечами. Он поднимается, берёт одну недопитую бутылку и свою вяленую рыбу. Уходит. Пауза. Николай смотрит на дверь, тяжело вздыхает, встаёт.

Николай. Он всегда таким был? Или это я просто не замечал? Мне тоже пора. Завтра… рабочий день. И… Саша. Прости за сегодня. За хлопанье дверью. Это было… по-детски.

Александра (кивает). Ничего. Двери, наверное, привыкли.

Николай стоит ещё мгновение, как будто хочет что-то добавить, но потом лишь машет рукой и уходит. Звук закрывающейся двери на этот раз тихий и даже приглушённый. В кафетерии остаются две подруги.

Александра. Лиль. А за что ты так на меня рассердилась? И этот твой… львиный ритуал. Это было из-за того, что я сказала? Мы с тобой знакомы очень давно, и я вижу, что ты реально разозлилась на меня. Почему?

Лиля. Не из-за того, что сказала. Из-за того, что я услышала и почувствовала. В то время как ты про себя говорила.

Александра. Ну, я вроде не открыла Америку. Призналась, что притворялась. Что до сих пор не знаю, как жить. Ну и что? Это же правда.

Лиля медленно поднимает свою кружку, смотрит на неё, потом ставит на место. Её лицо в жёлтом свете лампы задумчиво и спокойно.

Лиля. Ты всё верно говорила про выживание, так вот выживание это страх смерти. Иногда люди путают его со страхом жизни. Перестают различать и подменяют одно другим. Человеку кажется, что если аккуратно и правильно существовать, то можно обмануть смерть. Так человек всю жизнь и прячется от жизни. Алька, я почувствовала, что ты прячешься... за своей работой, обязанностями, ответственностью. Как будто если не будешь полноценно жить, то и не умрёшь никогда. Я понимаю, как бредово звучат сейчас мои слова, но я не умею лучше сказать. Да и не уверена уже, что говорю всё это о тебе, а не о себе.

Александра не возражает. Она молча протягивает руку через стол и кладёт свою ладонь поверх руки подруги. Так они и остаются сидеть две женщины в пустом кафетерии, под тихий джаз, в свете одинокой лампы. Не нуждаясь в словах. Каждая со своими мыслями. Музыка играет чуть громче, заполняя собой пространство между ними, а затем начинает тихо затихать. Свет над стойкой медленно гаснет, оставляя их в почти полной темноте, где различимы только силуэты. Тишина, наполненная только джазовой музыкой.

Сцена 3.

Действие происходит в офисе Гордеева. Солидное помещение. Гордеев в идеально сидящем костюме, но без галстука, стоит у стола, на котором огромный монитор. На стене фотографии Гордеева с губернатором и на открытии местного стадиона. На отдельном стенде дипломы и сертификаты его компании. Петр Львович сидит в кожаном кресле для гостей, с чашкой в руке.

Гордеев. Петр Львович, я ценю ваше стремление к объективности. Но, если честно, не совсем понимаю её цель в данном случае. Наш местный продукт работает. Он дешевле в обслуживании. И он… наш. Зачем нам слушать предложения московской компании, которая не смогла даже с первого раза сдать систему в работу?

Петр Львович. Евгений Васильевич, объективность это взвешивание всех "за" и "против" на одних весах. Да, их система споткнулась на финише. Но технические недоделки вопрос времени и ресурсов. А вот что не вопрос времени, так это потенциал. Александра Сергеевна представила мне не просто исправление багов. Она представила дорожную карту интеграции... А это уровень мышления, на который нам стоит обратить внимание. Я хочу, чтобы вы услышали это из её уст. И чтобы ваше решение было взвешенным, а не… эмоциональным.

Гордеев. Эмоциональным? Вы намекаете на какую-то личную историю? С Петровой? Нет, Петр Львович. У меня всё просто. Я защищаю свой рынок. И рынок своих ребят, которых растил десять лет. А она явилась сюда со своим "столичным лоском" и хочет всё перекроить под себя. Вот и вся моя "эмоция".

В этот момент в дверь деликатно стучат. Входит секретарь.

Секретарь. Евгений Васильевич, к вам Александра Сергеевна Петрова.

Гордеев (кивает). Проси.

Секретарь открывает дверь, пропуская Александру, а сам остается стоять при входе. Входит Александра. Лицо Гордеева принимает профессионально-приветливое выражение. Александра в деловом костюме, с той же элегантной папкой. Она протягивает руку Гордееву.

Александра. Евгений Васильевич, благодарю за возможность встречи. Пётр Львович здравствуйте.

Гордеев (пожимая руку, немного дольше, чем нужно). Александра Сергеевна. Рад видеть. Хоть и обстоятельства… спорные. Прошу, садитесь. Кофе? Чай?

Александра. Благодарю и с удовольствием выпью кофе. Я знаю, вы человек дела. Давайте сразу к сути.

Гордеев смотрит на секретаря, тот кивает и выходит из кабинета. Гордеев отодвигает один из стульев, жестом предлагая Александре сесть. После этого сам садится в своё хозяйское кресло во главе стола и поворачивает к ней монитор. На экране монитора, транслируется видео явно одного торгового зала в магазине, которое одновременно показано с нескольких камер. На видео люди и торговое оборудование обведены разноцветными прямоугольниками, это автоматически распознаются и выделяются объекты наблюдения.

Гордеев (показывая на экран монитора). Суть, как я её вижу, проста. Ваша система не прошла приёмку. Моя работает. Причём не только на бумаге. Вот, к примеру, новый торговый центр. Всё чисто, без глюков. И цена на двадцать процентов ниже вашей сметы на аналогичный объект. Зачем администрации родного города усложнять задачу? Рисковать? Я же местный, я здесь, я отвечаю своей репутацией. А вы… вы подпишете акт и уедете в свою Москву. Кто будет доделывать? Кто будет отвечать?

Александра несколько секунд внимательно смотрит в монитор.

Александра. Хорошая детекция, Евгений Васильевич. Для торгового центра. Но мы же говорим об учреждениях культуры. Не о потоке покупателей, а о зрителях. Не только об очередях в кассы, но и о качестве звука и света в зале. Не только о температурном режиме склада, но и о сохранности экспонатов в музее при изменении температуры и влажности воздуха. Ваша система считает тела. Моя анализирует поведение, эмоциональный отклик зала, например. Это не "усложнение". Это переход на другой уровень. Цифра не для отчёта, а создания условий для людей и творчества.

Она открывает папку и кладёт перед ним страницы распечатанной презентации. В это время входит секретарь, ставит на стол рядом с Александрой чашку и тихо уходит.

Александра. Вот сравнительный анализ. Ваш модуль "Безопасность и учёт". Наш модуль включает и безопасность, и мониторинг любого из действий в помещении, но есть ещё и "Аналитика культурных событий", а аналога у вас нет. Вы предлагаете инструмент учёта. Я предлагаю инструмент развития. И да, мы не забираем рынок. Мы его расширяем. А что касается репутации, то для меня она так же ценна.

Гордеев молча изучает документ. Петр Львович наблюдает, явно скрывая одобрение. Александра всё сказала и теперь спокойно пьёт кофе. Пауза затягивается и Петр Львович, будто неохотно нарушая тишину, обращается к Гордееву.

Петр Львович. Евгений Васильевич, как специалист... Скажите честно. То, что предлагает Александра Сергеевна... Это технически реализуемо или из области фантастики? Вот эти... онлайн-трансляции с аналитикой, интеграция с порталами, мониторинг поведения и отклик зала?

Гордеев не поднимает глаз с документа, его палец пробегает по одной из схем.

Гордеев. Реализуемо. Разумеется, реализуемо. Технически это набор решений, которые уже существуют. Вопрос в грамотной интеграции, деньгах на серверные мощности и в команде, которая сможет всё это поддерживать. Даже странно, почему мои ребята не додумались?.. Фантастики здесь нет. Есть... амбициозная карта.

Он отрывает взгляд от бумаг и смотрит на Александру уже с другим выражением, не как на соперника, а как на коллегу, предложившего сложную, но интересную задачу.

Гордеев. Вы неплохо архитектуру модулей продумали... Расширяемо. Умно. Дорого в первоначальной разработке, но с лихвой окупится в перспективе. Но вот что интересно, Александра Сергеевна. Такую систему проектируют люди, которые чувствуют почву под ногами и смотрят далеко вперёд. А Вы... простите за прямоту, производите совсем другое впечатление. Это точно Ваша система?

Александра замирает с чашкой в руке.

Александра. Интересно и какое же впечатление произвожу я?

Гордеев откидывается в кресле, его интонация меняется, становится менее деловой, более личной, почти приятельской. Пауза. Он оценивающе разглядывает Александру. Петр Львович удивлённо, но с любопытством переводит взгляд с одного, на другую.

Гордеев. Ну, тогда может, перестанем делать вид, что мы только сегодня познакомились. Саш, мы же знаем друг друга с тех самых пор, когда ты девчонкой-отличницей в музыкалку бегала, а я, пацан с окраины, гайки крутил и уже тогда думал, как бы в этом мире пробиться. Давай прекратим этот маскарад. Согласна?

Александра. Согласна.

Гордеев. Ты производишь впечатление человека, который бежит. Не вперёд, а от. Весь этот столичный лоск, блеск, уверенность... Это костюм, под которым я вижу того же испуганного провинциального ребёнка, который когда-то сбежал отсюда, спасаясь от... чего? И что, нашла ты себе дом в Москве? Не похоже. Похоже, ты просто научилась очень хорошо делать вид, что он тебе не нужен.

Александра молча смотрит на него широко раскрытыми глазами. Петр Львович кашляет в кулак, смущённо отводя взгляд. Пауза. И вдруг... Александра начинает смеяться. Тихий, сдавленный смех, который быстро перерастает в, почти истерический хохот. Она смеётся, закрывая лицо рукой, а потом откидывает голову, и слёзы катятся по её щекам, смешиваясь со смехом. Она вытирает слёзы ладонью, её смех стихает, оставляя после себя пустоту и странное спокойствие.

Александра. Женька Гордеев. Ты... ты всегда был чертовски проницательным. И да. Ты прав. На все сто. Я так и не нашла. Ни дома, ни покоя. Я только не ожидала, что это так заметно. Вчера мне то же самое Лилька выдала, а сегодня ты. Неужели это так сильно видно всем... кроме меня.

Гордеев. Ну, допустим не всем, а только тем, кто тебя хорошо помнит и не боится открыто говорить. Ну, ещё и кто сам не до конца от дома ушёл, хоть и остался.

Александра какое-то время смотрит на Гордеева молча, потом подвигает папку с презентацией по направлению к нему.

Александра. Всё. Решено. Капитуляция. Контракт твой. Я лично сдаюсь, но сейчас речь не обо мне, а о деле... проект хороший. Люди над ним работали талантливые. Им нужна эта победа. Их карьерам это нужно. Я имею в виду команду разработчиков. Возьми их под крыло. Как того, кто меня помнит, прошу. Ребята тебе всё как надо допилят, они сработают удалённо и... ты не пожалеешь.

В кабинете воцаряется гробовая тишина. Петр Львович смотрит на стол. Гордеев сидит не двигаясь. Он явно не ожидал такого поворота событий. Его взгляд уже не оценивающий, а почти что растерянный.

Гордеев. Саш... Ты чего это? Это... это не капитуляция. Это самоубийство. Ты ж не такая.

Александра. А какая я? Ты сам только что описал. Испуганный ребёнок в дорогом костюме.

Гордеев. Чёрт... Всё перевернула. Играла в свою игру, а тут... взяла и сдала все карты. Это что? Такой очередной хитрый ход?

Александра. Нет, Жень. Не хитрый ход. Просто... я ведь боялась сюда ехать. До дрожи. Думала, если вернусь, то провалюсь в прошлое, в ту липкую безнадёгу, из которой так долго выбиралась. А приехала и увидела, что это не прошлое на меня навалилось. Это я сама всё та же. С тем же сценарием. Что здесь, что в Москве... Везде и всегда что-то доказываю, бегу не останавливаясь, типа если остановлюсь, то догонят. Дурацкое чувство, что... что бы я ни делала, всё равно не достаточно хороша. И никуда оно не девается... И вот теперь, здесь, глядя на тебя и на Петра Львовича, я вдруг подумала: а может, хватит? Может, пора уже сменить этот принцип действия?

Александра говорит это с пугающей искренностью, без намёка на игру или манипуляцию. Гордеев встаёт, проходит за своим столом в одну сторону, потом поворачивается и идет в другую. Пауза затягивается, но всем понятно, что хозяин кабинета не просто ходит, он так думает. Петр Львович, заинтригованный поворотом, замирает, стараясь не нарушить момент.

Гордеев. Я не могу взять твой проект. Это что тебе, милостыня что ли? Что значит "взять под крыло" твоих людей. Я что, не знаю, как такие системы делаются? Не знаю что ли, что это не их проект. Он твой. Без тебя это просто набор модулей. Ты его придумала. Ты за него боролась. В нём твоя... твоя душа, что ли.

Он делает паузу, собираясь с мыслями.

Да, я всегда тобой... восхищался. Потому что я-то знал, с чего ты начинала. И то, что ты сделала... это уровень. Настоящий. Так что хватит нести всякую чушь про капитуляцию.

Он подходит к столу и кладёт ладонь на её папку, но не забирает, а как бы накрывает её.

Давай сделаем так. Партнёрство. Твоя команда и моя команда. Твоя архитектура и моя поддержка на местах. Твои "аналитики культурных событий" и моё железо здесь, в городе. Ты остаёшься у руля своего направления. А я... я закрываю вопрос с доверием администрации и со всеми другими администрациями, если понадобится. Что скажешь?

Александра. Зачем тебе это? Не из жалости же?

Гордеев (почти злится). Чёрта с два! Из уважения! И из здравого смысла. Вместе мы сделаем то, что по отдельности не сможет никто. Ты же сама сказала – это не захват рынка. Мы его расширяем.

За дверью кабинета вдруг слышится нарастающий шум. Голоса секретаря и Лили звучат приглушённо, но достаточно эмоционально.

Секретарь (за дверью). Лилия Степановна, ну нельзя же так! Там совещание, важные люди! Я не могу вас пустить без разрешения!

Лиля. Мальчик, милый, во-первых, у меня там брат... двоюродный, но это почти как родной! Во-вторых, подруга, которой нужна моя поддержка. А в-третьих, если ты меня сейчас не пустишь, то тебе придётся за это ответить, потому что карму ещё никто не отменял. Ты как, готов к такому повороту событий?

Секретарь. Что? Это что за набор слов Вы тут применяете... Я просто работу свою делаю...

Лиля. Вот именно что "просто"! А надо с душой! Пропусти немедленно и твоя карма сразу улучшится, я гарантирую!

Дверь резко открывается. На пороге стоит Лиля, раскрасневшаяся, с победным блеском в глазах, поправляя сбившийся на бок яркий цветок в волосах. За её спиной маячат Кирилл и Настя. Секретарь безуспешно пытается заглянуть ей через плечо, но явно не знает, что делать дальше. Лиля входит и с ослепительной улыбкой, обращается к Гордееву.

Лиля. Женечка, дорогой! Не ругай своего охранника, он честно выполнял свой долг перед системой! Но ты же знаешь, когда Вселенная даёт знак, никакие мирские преграды не остановят посланника судьбы! А я сегодня именно посланник! И со мной группа поддержки!

Она делает широкий жест в сторону вошедших следом Кирилла и Насти, которые выглядят слегка смущёнными. Из-за их спин выглядывает секретарь.

Секретарь. Евгений Васильевич, я пытался...

Гордеев. Иди, Игорек, разберусь. И... чаю нам всем сделай. Покрепче.

Секретарь с явным облегчением исчезает. Лиля триумфально проходит по кабинету, совершенно не обращая внимания на официальную обстановку.

Лиля. Я очень хорошо тебя не знаю, братец! Ты у нас гений и стратег, всё просчитываешь на два хода вперёд, но эмпатия у тебя, прости за прямоту, как у моего кактуса!.. Правда, я его Стасу одолжила. Ты можешь сказать что-то очень правильное, умное и по делу, но даже не заметить, что человек после твоих слов рассыпался на атомы. А Алька моя подруга, и мне она нужна живая, а не в виде облака над офисом твоим!

Гордеев. Эмпатии нет... Ну, спасибо, сестричка, удружила. Саш, а у тебя тут целая армия прикрытия. И подруга-воин, и сын с невесткой. Я, кажется, недооценил масштаб... поддержки.

Лиля обводит взглядом кабинет, видит спокойные лица, папку на столе, расслабленную позу Петра Львовича и... улыбающуюся Александру. Осекается.

Лиля. О. А чего это вы тут все такие... довольные?

В это время Гордеев уже отодвигает ещё один стул, предлагая Насте присесть. Настя садится. Гордеев подходит к Кириллу и протягивает ему руку.

Гордеев. Приветствую. Рад знакомству. Твоя мать оказалась гениальным переговорщиком. Я таких ещё не встречал. Очень надеюсь, что мы станем партнёрами. Если, конечно, она согласится.

Кирилл. В смысле партнёрами и если согласится? Вы же только что... Но как?

Кирилл подходит к Александре.

Мам, я вчера... наговорил лишнего. Прости. Я был не прав. Никакая старая история не разрушит то, что у нас с Настей. И я не хочу, чтобы ты думала, что ты... что ты одна. Ты не одна. Поняла?

Он замолкает, подбирая слова. Александра обнимает сына.

Гордеев. Я сделал Саше предложение.

Лиля. Вот это новость!

Гордеев. Деловое. Серьёзное. Но решение, разумеется за ней. Она теперь вольна выбирать. Может уехать в Москву и забыть этот город, как страшный сон. Может принять моё предложение и начать здесь новую историю. Я своё слово сказал. Дальше её ход.

Кирилл. То есть, как остаться? Здесь?

Гордеев. Я предлагаю партнёрство. Здесь и в Москве. А оставаться или нет, это уже к вопросу о доме. Ты подумай, Саш. Спокойно. Взвесь всё. Я не гонюсь за сиюминутным результатом. Предложение в силе. Хоть завтра, хоть через месяц. Я знаю, что такие решения сгоряча не принимают.

Он отступает на шаг, давая Александре пространство. Вся его поза говорит о том, что он сказал всё, что хотел, и теперь ждёт, не требуя немедленного ответа. Гордеев возвращается к своему креслу, но не садится в него, а просто опирается на спинку, наблюдая за гостями.

Александра. Да... Спасибо, Жень. За предложение. И за то, что не торопишь.

Гордеев. Всегда, пожалуйста, землячка. А теперь, раз уж тут собрался почти весь местный актив, может, отметим это дело?

Лиля. О! Наконец-то правильная мысль! Жень я тебе как-то свой любимый травяной сбор заносила, если мне память не изменяет. Найдётся?

Гордеев. У меня тут всё найдётся.

В этот момент дверь кабинета открывается, и входит Секретарь с совершенно растерянным выражением лица.

Секретарь. Евгений Васильевич, извините... Там это... хор пришёл.

Гордеев. Какой хор? Куда пришёл?

Секретарь. Хор ветеранов труда нашего города. Из Дома культуры. Человек двадцать, наверное. С баяном.

Из-за закрытой двери действительно доносится нестройный гул голосов, характерные звуки растягиваемых мехов баяна и чей-то высокий женский голос, напевающий.

Голос из приёмной. Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко. Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь!

Входит Антон, сотрудник дома культуры. В руках у него баян, а на голове кепка с ярким искусственным цветком, воткнутым сбоку от козырька.

Антон. Лилия Степановна, нам сказали, что Вы здесь, и все почему-то решили, что репетиция переносится сюда. Я пытался объяснить, что это офис, что у вас тут переговоры... Но все решили, что проще самим узнать. Мы в приёмной и подождём если надо.

Петр Львович (с улыбкой). Ай да Лилия Степановна, ай да организатор культурного досуга.

Лиля (совершенно невозмутимо, даже с гордостью). А что такого? Жень, я же говорила, что твой офис энергетически тёплое место, вот люди и чувствуют, что тут можно петь. Но..., всем, конечно, лучше в ДК вернуться. Там акустика, чайник всегда горячий.

Лиля делает паузу, будто задумывается, оглядывает строгий кабинет, дубовую мебель, кожаные кресла, потом переводит взгляд на дверь.

Лиля. Антон! Сворачиваемся! Идём в ДК! Там репетиция будет.

Антон. Хорошо Лилия Степановна.

Из приёмной доносится одобрительный гул. Антон исчезает за дверью.

Кирилл. Мам..., мы с Настей с ними пойдём. Никогда не слышал, как настоящий хор ветеранов поёт. Настя говорит, это что-то невероятное.

Настя. Александра Сергеевна, пойдёмте с нами! Там так уютно, особенно когда все вместе. И бабушка моя, кстати, тоже приходит, у неё голос хороший.

Лиля. Алька, пошли. Это же твой город! Твоя культура, в конце концов! Давай, шевелись, стратег!

Лиля выходит в приёмную, оттуда ещё слышны её команды.

Лиля. Не толкаемся, Антон, береги инструмент, бабуль, и Вы тут... Так! Все возвращаемся в ДК...

Гордеев. Саш, понимаю, не планировала. Но, знаешь... иногда самые важные решения принимаются не в кабинетах, а с баяном и песнями. Сходи, завтра договорим.

Александра смотрит на него, потом на дверь, за которой уже затихает шум, видимо потому что ветераны начали движение к выходу.

Александра. А ты? Ты что ли не идёшь?

Гордеев. Я? На хор ветеранов? В ДК? ... Да, ладно, иду. Всё равно работать уже не получится.

Петр Львович (поднимаясь). Я, пожалуй, тоже составлю вам компанию. Элла Леонидовна будет рада, если я приду послушать. Она, знаете ли, солирует во втором голосе.

Гордеев (улыбаясь). Так вы, Пётр Львович, значит, не только за культурой следите, но и за солистками?

Пётр Львович (с достоинством). Это моя общественная нагрузка.

Все смеются. Кабинет наполняется движением. Первым выходит Пётр Львович. Кирилл, Настя и Александра тоже направляются к выходу. Гордеев берёт пиджак и выходит последним. Свет в кабинете гаснет. Несколько секунд ещё слышны удаляющиеся голоса. Но их сменяет тишина пустого офиса.

ЗАНАВЕС.