"Как прах на гумне..."

Глава 1. Загадка

Той ночью Вавилон не спал. Впрочем, великий город никогда не спал по-настоящему, ибо никогда не останавливалась в нем жизнь. Медленные воды Евфрата торжественно текли мимо золотых дворцов и сказочных храмов. На набережных горели факелы и перекликались стражи, скрипели у причалов вёсла рыбачьих лодок. Город дышал, как здоровый, крепкий, не подвластный никаким внешним угрозам организм. Да и о чем было тревожиться столице этого царства, обнесенной неприступными стенами? С одной стороны его защищала река, с другой — мощные ворота Иштар с хитроумными запорами. Охрана была сыта, хорошо обучена, предана своему правителю и прекрасно вооружена.

Во дворце, в опочивальне царя, горел светильник. Вавилонский владыка, известный всему миру как Навуходоносор, царь Аккада и Шумера, покоритель Египта и Сирии, завоеватель Иерусалима, сидел на краю своего ложа и дышал, как загнанный зверь. Тяжелые льняные покрывала были скомканы и сброшены на пол. Могучее тело царя лоснилось от пота, хотя ночь была прохладной — ветер с реки задувал в высокие окна, шевелил занавеси. Рядом, на низком столике из ливанского кедра, стоял золотой кубок с водой. Рука царя дрожала, когда он тянулся к нему. Вода не облегчала состояния: она казалась теплой и безвкусной.

— Что это было? — прошептал Навуходоносор в пустоту, напряженно пытаясь вспомнить сон, напугавший его. Сейчас ночной кошмар ушел, растаял, как утренний туман над Евфратом. Остался страх, который каменной рукой сжимал сердце, сбивал дыхание и не желал уходить.

Навуходоносор провел ладонью по лицу. Пальцы нащупали жесткую бороду — по ассирийскому обычаю он брил голову, но бороду носил, завивая ее мелкими кольцами. Обычно аккуратно уложенные, сейчас волосы спутались, и царь вдруг почувствовал себя старым и разбитым.

— Истукан… — шептал он, пытаясь ухватить ускользающий образ. — Истукан...

Что-то важное было в этом сне, чего он не мог вспомнить, как ни старался. Царь застонал и ударил кулаком по ложу.

— Я должен вспомнить! — голос его сорвался на крик.

За дверями опочивальни послышался шорох. Там, в коридоре, несли службу телохранители — три рослых темнокожих кушита с мечами наголо. Они услышали голос повелителя, но войти не посмели: царь не звал.

Навуходоносор поднялся. Ноги дрожали. Он сделал несколько шагов к окну и отдернул занавес.

Внизу простирался величественный и прекрасный Вавилон. Навуходоносор смотрел на него и чувствовал, как страх понемногу отступает, сменяясь негодованием. Он, владыка вселенной от заката до восхода, который сокрушал народы, как глиняные сосуды! Он проходил по земле, и земля тряслась, строил стены, и они были нерушимы, поднимал зиккураты, чтобы возносить молитвы богам, и даже боги знали, как велика его слава! И вот теперь могущественный царь не может вспомнить собственный сон?!

— Немедля позвать тайноведцев, халдеев, звездочётов, гадателей и обаятелей! — сказал он громко.

За дверью мгновенно отозвались:

— Слушаем и повинуемся, господин!

Затопали сандалии — слуги бросились выполнять приказ. Царь стоял у окна и ждал.

Глава 2. Утро великого гнева

В парадном зале было душно, несмотря на ранний час. Навуходоносор сидел на высоком золотом троне с подлокотниками в виде крылатых львов. Ноги его покоились на скамеечке из слоновой кости. Он был облачен в пурпурные одежды, расшитые золотом, на голове — высокая тиара, усыпанная редчайшими самоцветами. Царь ненавидел этот наряд: в нём было жарко и неудобно. Но церемония требовала — перед лицом мудрецов он должен был предстать богоподобным.

Перед ним на полу, на драгоценных коврах, стояли они: тайноведцы, придворные маги, чародеи, халдеи — цвет вавилонской мудрости. Люди, которые умели читать по звездам, по печени жертвенных животных, по полету птиц, знали заклинания против демонов, умели вызывать духов и толковать сны. Их было около двадцати. Самые старые — с седыми бородами до пояса, в островерхих шапках, с жезлами в руках. Самые молодые — еще безбородые, с глазами, полными страха. Они кланялись, касаясь лбами ковра и недоумевая, что могло привидеться их господину, чтобы он собрал их в такую рань.

— Встаньте, — величественным голосом произнёс Навуходоносор.

Мудрецы поднялись. Самый опытный из них, седой старец по имени Ах-Шамаш, сделал шаг вперед и почтительно поклонился.

— Повелитель призвал нас, и мы готовы служить. Какое сновидение посетило нашего господина?

Навуходоносор смотрел на мудреца пристально и тяжело. Ах-Шамаш выдержал этот взгляд. Он прожил долгую жизнь, служил еще отцу Навуходоносора, Набопаласару, видел смерть и восхождение царей, знал и коварство дворцовых интриг, и опасность открытого противостояния, поэтому уже ничего не боялся.

— Ты хочешь знать мой сон? — медленно произнес царь. — Хорошо. Я скажу тебе.

Ах-Шамаш склонил голову.

— Мне приснился сон, — медленно продолжал царь. — Он был велик и страшен. И... — тут он сделал многозначительную паузу, — я забыл его.

В зале повисла тишина.

Мудрецы переглянулись. Ах-Шамаш поднял голову, но лицо его осталось невозмутимым.

— Повелитель шутит? — осторожно спросил он. — Если повелитель забыл сон, пусть он скажет нам хотя бы обрывки, хотя бы чувства, которые сон вызывал, и мы...

— Ты не понял меня, о мудрейший, — перебил его Навуходоносор, и голос его стал таким тихим, что всем, кто стоял перед ним, захотелось убежать без оглядки и спрятаться. — Я не снизойду до пересказа обрывков и не стану посвящать вас в свои чувства. Я требую, чтобы вы рассказали мне этот сон и пояснили его значение.

В зале стало так тихо, что нежное воркование голубей на карнизе показалось оглушительным.

Ах-Шамаш побледнел, его губы дрогнули.

— Повелитель... Но это невозможно. Ни один человек не может...

— Молчи! — рявкнул Навуходоносор, и голос его эхом прокатился под сводами. — Молчи, презренный халдей!

Царь встал. Он был огромен — ростом около трех с половиной царских локтей — широк в плечах, с руками, которые могли согнуть подкову. В гневе он был страшен.

— И вы называете себя мудрецами? — закричал он. — Получаете от меня золото, живете в моих дворцах, едите мой хлеб, но, когда я прошу вас о помощи, прячетесь за пустыми словами?!

Он сошел с возвышения. Мудрецы попятились.

— Я скажу вам, что будет, — голос царя снова упал до шепота. — Если вы не расскажете мне сон и его значение, то будете изрублены в куски. Ваши дома станут развалинами, ваши кости бросят псам, а имена сотрут из памяти людей!

Мудрецы, как подкошенные, повалились в ноги к царю.

— Пощади, господин! — завопили они, рыдая. — Нет на земле человека, который мог бы исполнить твое повеление! Ни один царь, ни один владыка никогда не требовал такого от своих мудрецов!

— Зато требую я! — Навуходоносор пнул ближайшего мудреца ногой. Тот откатился, скуля.

Ах-Шамаш стоял на коленях, подняв голову. Он смотрел царю прямо в глаза.

— Господин, — сказал он твердо. — То, что ты требуешь, не по силам смертным. Только боги могут открыть тайну, которую ты ищешь. А боги говорят с теми, кто им угоден. Если ты хочешь знать сон, моли о том богов. Мы же бессильны.

Навуходоносор замер. На мгновение что-то дрогнуло в его лице: может быть, он вспомнил Мардука, которому молился каждое утро, или подумал о том, что боги молчат еще чаще, чем люди, но гнев снова захлестнул его.

— Вы издеваетесь надо мной? — прошипел царь, дико вращая глазами. — Вы хотите, чтобы я молился, пока вы прохлаждаетесь в своих домах?

Он повернулся к страже, застывшей у дверей.

— Взять их! Запереть в покоях! А завтра казнить всех мудрецов Вавилона, если эти обманщики ничего не скажут!

Мудрецы завопили. Стражники бросились исполнять приказ. Началась суматоха — стариков хватали за бороды, тащили по коврам, безжалостно волокли, разрывая дорогие одежды, не обращая внимания на мольбы о милосердии.

Ах-Шамаш, которого два стражника тащили к выходу, успел крикнуть:

— Ты пожалеешь об этом, царь! Без мудрецов империя слепнет!

— Мне не нужны слепые мудрецы! — крикнул ему в ответ Навуходоносор.

Когда зал опустел, царь тяжело опустился на трон. Гнев прошел, осталась пустота в душе и тупая боль в висках. Он потер переносицу.

— Будьте вы прокляты, — пробормотал он. — Не могут рассказать правителю его сон и истолковать его! Зачем я их кормлю?

Рядом неслышно возник главный евнух Набу-шаруссу-укин — старый, хитрый, преданный как пес.

— Господин, — сказал он тихо, — среди мудрецов есть один человек. Не вавилонянин — из пленных иудеев. Молодой, но говорят, что ему открыты многие тайны. Его зовут Даниил. Он еще не знает о твоем приказе.

Навуходоносор заинтересованно повернул голову.

— Иудей? — переспросил он. — Из тех, что служат во дворце?

— Да, господин. Он и его друзья: Анания, Мисаил и Азария. Ты велел дать им вавилонские имена и обучать наукам.

— Помню, — царь раздражённо поморщился. — Седрах, Мисах и Авденаго. Сообразительные юноши. Но они еще дети! Что могут знать дети?

— Господин, — евнух понизил голос, — этот Даниил уже отличался мудростью. Он объяснял сны стражам, и они сбывались. Может быть, позвать его?

Навуходоносор молчал долго. Потом махнул рукой.

— Все равно всех казнят. Какая разница — сегодня или завтра? Если этот иудей и вправду так мудр, пусть придет. Я скажу ему то же, что и другим. А завтра Ариох отрубит ему голову.

Он невесело усмехнулся:

— Надеюсь, его Бог поможет ему вспомнить то, что забыл я.

Глава 3. Даниил

Ариох, начальник царской стражи, считал себя солдатом. Он чтил порядок и четкость. Ему был отдан приказ казнить всех мудрецов Вавилона — значит, надо пойти и казнить. Меч у него был хороший — дамасская сталь, острая как бритва. Он проверил лезвие большим пальцем, остался доволен и вышел из казармы.

Солнце уже поднялось высоко. День обещал быть жарким. Ариох шел по улицам Вавилона, и люди шарахались от него. Страшный был человек — кривой на один глаз, с лицом, покрытым шрамами — следами великих сражений. Он знал, где живут мудрецы, — в богатом квартале у самого храма. Но сначала он решил зайти во дворец — там держали под стражей мудрецов, которые служили при царе и сегодня впали в немилость.

В коридорах дворца было прохладно. Ариох шел, гремя доспехами, и стражники почтительно уступали ему дорогу. Он уже почти добрался до покоев, где держали придворных мудрецов в ожидании казни, когда чей-то голос остановил его.

— Господин Ариох!

Ариох обернулся. Перед ним стоял молодой человек — довольно высокий, стройный, с тонким лицом и большими темными глазами. Одет он был в вавилонское платье, но черты лица выдавали чужеземца.

— Кто ты? — спросил воин.

— Меня зовут Даниил. Я один из мудрецов, которых ты пришел убить.

Ариох усмехнулся:

— Смельчак! Сам идешь навстречу смерти?

— Нет, — спокойно ответил Даниил. — Я иду, чтобы спросить тебя, зачем так спешить?

Ариох нахмурился:

— Мудрецы разгневали царя. Он приказал убить их, и я подчиняюсь.

Даниил слушал внимательно, потом спросил:

— А ты знаешь, что это за сон?

Ариох угрюмо ухмыльнулся — мальчишка издевается? — и лицо его стало похоже на лик чудовища:

— Где уж мне, простому солдату! Даже царь забыл его.

Даниил почтительно поклонился.

— Господин Ариох, — сказал он смиренно. — Прошу тебя: не казни мудрецов немедленно, повремени. Меня пригласили к царю, и я разгадаю его загадку.

Ариох удивлённо уставился на него единственным глазом.

— Ты?! Мальчишка - слуга растолкует сон, который не смогли пересказать лучшие придворные мудрецы?

— Да.

— Ты знаешь, что, если обманешь, я лично отрублю тебе голову? И не рассчитывай на лёгкую смерть от меча — для тебя я приготовлю топор.

— Не обману, — Даниил посмотрел на него: взгляд был прямой и открытый. — Мой Бог не позволит мне обмануть.

Ариох покачал головой. Он не поверил юноше, но как опытный воин почувствовал в нём спокойную уверенность и силу духа — это заставило его остановиться.

— Ладно, — сказал начальник царской стражи. — Подожду во дворце. Посмотрю, как ты переговоришь с повелителем.

Ариох отправился к царю, а Даниил вернулся в свои покои. Там его ждали друзья: Анания, Мисаил и Азария — три молодых иудея, таких же пленников, как и он. Четыре года назад их, здоровых, умных, знатных юношей, привезли в Вавилон служить при дворе.

— Ну что? — спросил Анания, высокий, широкоплечий, с рыжеватой бородкой. — Правда, что царь приказал убить всех мудрецов?

— Правда, — ответил Даниил, садясь на циновку. — Но я выпросил время.

— Время? — Мисаил, самый младший, всплеснул руками. — Зачем тебе время? Чтобы умереть чуть позже?

— Чтобы помолиться, — сказал Даниил. Он посмотрел на друзей. — Вы знаете, что наши отцы рассказывали о снах. Иосиф в Египте толковал сны фараону. Я, — он усмехнулся, потому что не любил говорить о себе, — толковал сны здешним стражникам. Но те сны рассказывали люди, которые их видели, в тут загадка посложнее…

— Я слышал! Царь сам забыл тот сон, — усмехнулся Азария, самый старший и рассудительный. — Это не человеческое дело, Даниил! Только Бог может открыть тайну.

— Вот именно, — Даниил встал. —Потому я и прошу вас: молитесь со мной Богу отцов наших, чтобы Он открыл нам эту тайну, и чтобы мы и все мудрецы Вавилона не погибли.

Они встали в круг, как делали это в детстве, в Иерусалиме, когда учили Тору.

— Слушай, Израиль: Господь — Бог наш, Господь — один, — начал Даниил. — И да будет воля Его...

Они молились долго. Солнце поднялось высоко, в комнате стало жарко, пот катился по лицам, но они молились, забыв о времени. Лишь на исходе дня, когда тени стали длинными, Даниил вдруг замер. Он поднял руку.

— Тихо!

Друзья замерли. Даниил стоял неподвижно, с закрытыми глазами, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Я видел истукана, огромного и страшного, — прошептал он наконец и начал, как в трансе, водить руками по своему телу, объясняя. — Голова — золотая. Грудь и руки — серебряные. Чрево и бедра — медные. Голени — железные. А ступни частью из железа, частью из глины...

Он открыл глаза и продолжал, глядя мимо друзей в пустоту:

— А потом камень. Он оторвался от горы сам, без рук человеческих. Ударил истукана по ногам — и разбил их. И все рухнуло: железо, глина, медь, серебро, золото... А камень вырос в великую гору и наполнил всю землю.

Друзья смотрели на него в изумлении.

— Это сон царя? — спросил Анания. — Ты уверен?

— Бог открыл мне, — ответил Даниил. — Теперь я знаю этот сон и его значение.

Он повернулся к выходу.

— Пойду к царю. Молитесь, чтобы Бог дал мне силы сказать правду.

Глава 4. Разгадка

Навуходоносор принял Даниила в малом тронном зале — там, где обычно слушал прошения. Царь сидел не в парадном облачении: на нем была надета простая льняная туника, голова не покрыта. Видно было, что он плохо спал— под глазами темные круги, лицо осунулось.

Рядом стоял Ариох с мечом наголо. В углу жались несколько придворных. За троном тенью стоял главный евнух и советник царя Набу-шаруссу-укин.

Даниил вошел, поклонился до земли.

— Встань, — устало сказал Навуходоносор. — Набу говорит, ты можешь рассказать мой сон. Я слушаю.

Даниил поднялся. Он стоял прямо, глядя царю в глаза. В зале стало тихо.

— О, великий царь, — начал он, — тайны, о которой ты спрашиваешь, не могут открыть тебе ни мудрецы, ни обаятели, ни тайноведцы, ни гадатели. Но есть на небесах Бог, читающий в наших сердцах, как в свитках. Он и открыл мне то, что ты забыл.

Навуходоносор подался вперед.

— Ты тоже видел сон? — спросил он хрипло.

— Я видел то, что видел ты, царь. Ты лежал на своем ложе, мысли твои были о том, что будет после тебя, и Бог послал тебе великое видение.

Даниил сделал паузу. Все затаили дыхание.

— Тебе приснился истукан. Огромный, страшный на вид. Голова его была из чистого золота, грудь и руки — из серебра, чрево и бедра — из меди, голени — из железа, а ступни — частью из железа, частью из глины. Ты смотрел на него, пока камень не оторвался от горы без помощи рук, не ударил истукана по ногам и не разбил их. Тогда все — железо, глина, медь, серебро, золото — раздробилось и стало, как прах на гумне. Ветер унес его, и следа не осталось. А камень, разбивший истукана, сделался великой горой и заполнил всю землю.

Даниил замолчал, почтительно склонив голову.

Навуходоносор сидел неподвижно. Лицо его побледнело, губы пересохли, глаза с ужасом смотрели на хрупкого юношу, явившего своими словами столь сверхъестественную силу. Потом он медленно поднялся.

— Да, — сказал он, и голос его дрогнул. — Да! Это он! Этот сон я видел! Именно его!

Он шагнул к Даниилу.

— Как ты узнал? — закричал он. — Как ты мог узнать то, что забыл я?

— Бог открыл мне, — спокойно повторил Даниил.

Навуходоносор схватил его за плечи. Руки царя были как железные клещи.

— Говори! — потребовал он. — Говори, что значит этот сон!

Даниил осторожно повёл плечами, высвободился из рук Навуходоносора и снова поклонился.

— Великий царь, — сказал он, — позволь мне говорить. То, что я скажу, — не от меня — это слово истинного Бога.

Навуходоносор вернулся на трон. Руки его дрожали. Он кивнул:

— Говори.

Даниил поднял руку, указывая на царя.

— Ты, царь, царь царей, которому Бог небесный даровал царство, власть, силу и славу, которому отдал сынов человеческих, зверей земных и птиц небесных! Ты, Навуходоносор, — это золотая голова!

В зале пронесся шепот. Придворные замерли. Никто никогда не говорил с царем так прямо. Но Навуходоносор слушал, затаив дыхание.

— Твое царство, — продолжал Даниил, — великое. Ты построил Вавилон, возвел стены до небес, создал висячие сады, равных которым нет в целом мире. Власть твоя крепка и драгоценна, как золото. Но...

Он помолчал, как бы собираясь с духом, и продолжил:

— После тебя настанет другое царство — ниже твоего, как серебро ниже золота.

Навуходоносор нахмурился.

— Другое царство? Кто посмеет?

— После тебя придут мидяне и персы. Они сокрушат Вавилон. Их царство будет обширным, но не таким великолепным, как твое.

— Но этого не может быть! — снова вскричал царь. — Ворота Иштар такие прочные, что ни одна армия не сможет взять их штурмом!

— В назначенный день ворота будут открыты предателем, великий царь, — смиренно ответил Даниил и продолжил:

— И после них настанет третье царство — медное. Оно будет владычествовать над многими землями. Царь греков Александр, пройдет по земле, как ураган. Он разобьет персов, дойдет до Индии, построит империю от моря до моря. Но он умрет, и царство его разделится…

Навуходоносор молчал. Он пытался представить, о чем говорил этот юноша. Греки? Он слышал о них: дикий народ где-то на западе. Неужели они смогут?

— А потом, — голос Даниила стал тише, — будет четвертое царство. Крепкое, как железо. Ибо как железо сокрушает все, так и оно будет сокрушать.

— Какое? — хрипло спросил Навуходоносор.

— Рим, — ответил Даниил. — Город на семи холмах. Его легионы пройдут по земле, и никто не устоит перед ними. Римляне построят дороги, создадут законы, на их языке будет говорить полмира. Но и они падут.

Даниил подошел ближе к трону.

— А теперь, царь, ноги истукана. Частью они из железа, частью из глины. Это значит, что царство будет разделено. В нем будет и крепость железа, и хрупкость глины.

Он посмотрел в глаза царю.

— Ты видел железо, смешанное с глиной? Правители так же смешаются через браки между родами, но не сольются в монолит. Как железо не соединяется с глиной, так и люди не будут едины. Они начнут воевать, заключать союзы, предавать друг друга. И так будет долго, очень долго…

— А потом? — спросил Навуходоносор. — Что потом?

Даниил улыбнулся, впервые за весь разговор.

— А потом, царь, во дни тех царств, Бог небесный воздвигнет собственное царство, которое вовеки не разрушится. И оно не будет передано другому народу, сокрушит все царства, а само будет стоять вечно.

Он радостно смотрел на царя, а у того бешено стучало сердце от осознания великих тайн, что открывались сейчас ему через юного мудреца его неведомым Богом.

— Тот камень, что оторвался от горы без рук человеческих, — это Царство Божие, — говорил Даниил. — Оно не будет построено людьми, а придет от Бога, заполнит всю землю, станет великой горой, и не будет ему конца.

Благоговейное молчание было ответом юноше. Придворные, стража, Ариох и сам Навуходоносор потрясенно смотрели на него. Потом царь медленно поднялся.

— Ты говоришь, — произнес он, — что все наши царства —это прах? Что придет кто-то, кто сокрушит все?

— Не кто-то, — мягко поправил Даниил. — Не царь или завоеватель, а камень, оторвавшийся от горы без рук человеческих. Это совершит Бог, а не человек.

Навуходоносор долго молчал. Потом на глазах у всех сошел с трона и пал ниц перед Даниилом.

— Истинно, — воскликнул он, — Бог ваш есть Бог богов и Владыка царей, открывающий тайны!

Придворные в ужасе повалились следом. А Навуходоносор поднял голову и сказал:

— Ты будешь начальником над всей областью Вавилонской и главным правителем над всеми мудрецами. Твои друзья — Седрах, Мисах и Авденаго — будут поставлены над делами страны. Я прикажу установить золотого истукана на поле Деир. Пусть все знают, что было видение, и помнят, что золотая голова— это я, а камень — то, что выше меня.

Эпилог

По велению царя Навуходоносора, на поле Деир, недалеко от Вавилона, выросла статуя: шестьдесят локтей в высоту, шесть в ширину. Навуходоносор выполнил обещание — воздвиг истукана, но не того, которого он видел во сне, — этот был целиком золотой. Он нёс потомкам послание царя Навуходоносора: «Я золотая голова. Я вечен. Ничто меня не сокрушит».

Но время пришло, и пал золотой Вавилон под натиском Мидо-Персии. Потом пала Персия, за ней Греция, Рим… Приходили другие цари, кесари, халифы, султаны, императоры. Они строили свои империи из железа и глины, но так и не стали монолитом.

В смутные времена в маленькой стране родился тот, кого иудеи назвали Мессией, а греки — Христом. Этот человек не создавал империй и не собирал армий — он умер на кресте, как разбойник. И в этот момент камень, оторвавшийся от горы без рук человеческих, ударил в символического истукана.

С тех пор людям не удалось создать ни одной вечной империи. Монгольская, Испанская и Французская колониальные, Российская, Империя Цин в Азии… Самая могущественная — Британская — продержалась несколько столетий. И все они в итоге стали «прахом на гумне», как предсказывал Даниил, ибо в разгадке сна царя Навуходоносора зашифровано послание человечеству: попытки построить вечное царство силой оружия и политики всегда заканчиваются крахом.