"Между строк"

Часть 1: ПОСЛЕДНИЙ ЗВОНОКГлава 1: СЛУЧАЙНОСТЬ ИЛИ СУДЬБА?

Март в школе №47 всегда был особенным месяцем. Не потому что весна — хотя и она играла свою роль, наполняя коридоры каким-то тревожным ожиданием. А потому что начиналась подготовка к последнему звонку. Одиннадцатый класс чувствовал это острее всех: через два с половиной месяца школа останется в прошлом.

Лера задержалась после уроков в кабинете химии. Она должна была сдать проект, который готовила с осени, но учительница заболела, и девятикласснице сказали оставить папку на столе.

Кабинет был пуст. Солнечные лучи пробивались сквозь пыльные окна, освещая плакаты с периодической таблицей и формулами. Лера аккуратно положила папку на учительский стол и уже собиралась уходить, когда заметила забытый кем-то блокнот на первой парте.

Это был простой чёрный блокнот в твёрдой обложке, без надписей. Лера взяла его в руки, подумав сдать в учительскую. Но что-то заставило её задержаться. Она открыла первую страницу.

Аккуратный, чёткий почерк, почти каллиграфический. Конспекты по физике. Формулы, графики, схемы. На полях — маленькие рисунки: ракеты, звёзды, молекулы. Лера листала дальше. Между страницами с конспектами попадались другие записи:

«12 марта. Опять дождь. Не успел на тренировку. Завтра контрольная по математике. Нужно решить вариант номер семь».

«18 марта. Увидел рыжую кошку у подъезда. Дал ей колбасы. Она посмотрела на меня как будто с пониманием».

«25 марта. Сегодня на литературе читали Ахматову. «Сжала руки под тёмной вуалью...» Странно, но почувствовал что-то. Как будто эти строки про меня. Хотя какое мне дело до тёмной вуали?»

Лера улыбнулась. Кто-то вёл дневник в блокноте для физики. Она перевернула страницу и замерла. На чистом листе был нарисован портрет. Девочка с карими глазами и тёмными волосами, заплетёнными в косу. Узнаваемые черты. Слишком узнаваемые.

Это была она.

Сердце забилось быстрее. Лера пригляделась. Да, точно она. Сидит за партой у окна, подперев голову рукой, смотрит куда-то вдаль. Рисунок был сделан карандашом, но с такой точностью, что видно было каждую прядь волос, каждую ресницу.

Кто? Кто мог нарисовать её? Она оглядела блокнот снова, ища подпись, но её не было. Только на последней странице мелко: «К. 11-А».

К. Кто это? Кирилл? Константин? Или, может, просто инициал?

Лера закрыла блокнот, положила его обратно на парту. Но через секунду снова взяла в руки. Нужно было узнать, чей он. Она открыла дневник и нашла имя на внутренней стороне обложки, написанное мелко в уголке:

«Александр Ковалёв. 11-А».

Саша Ковалёв. Она знала его. Вернее, знала, кто он. Самый умный парень в параллели, победитель олимпиад по физике и математике, капитан школьной команды КВН. Высокий, тихий, всегда с книгой или ноутбуком. Они почти не пересекались — он на два года старше, они учились в разных корпусах до этого года, когда школу объединили.

Но он нарисовал её. Почему?

Лера положила блокнот в свой рюкзак. Не сдать в учительскую. Не отдать. Просто... взять. Это было неправильно, она это понимала. Но любопытство оказалось сильнее.

Весь вечер она думала о блокноте и о рисунке. Перечитывала записи, рассматривала портрет. Он видел её. Заметил. И зарисовал. Когда? На уроке? На перемене? Она пыталась вспомнить, пересекались ли они когда-нибудь. Разве что в столовой или на школьных мероприятиях.

На следующий день Лера пришла в школу с твёрдым намерением вернуть блокнот. Но как? Подойти к нему и сказать: «Это твой? Я нашла его в кабинете химии и, кстати, видела рисунок»? Нет, это невозможно.

Она решила положить блокнот в его ящик в раздевалке. Там у каждого старшеклассника был свой ящик с номером. Лера знала, что у Саши ящик №17 — она случайно слышала, как он говорил об этом кому-то.

На большой перемене она пробиралась к раздевалке одиннадцатиклассников. Сердце колотилось так, как будто она собиралась совершить преступление. И в каком-то смысле так и было — она ведь прочитала чужой дневник.

«Лера?»

Она обернулась. В коридоре стоял он. Саша Ковалёв. В школьной форме, с рюкзаком за плечом. Его глаза смотрели на неё с лёгким удивлением.

«Я...» — начала Лера, но слова застряли в горле.

«Что ты делаешь в нашем крыле?» — спросил он. Голос у него был спокойным, немного низким.

«Я... искала кого-то.»

«Кого?»

«Подругу. Из вашего класса.»

Саша кивнул, но взгляд его был изучающим. «Как её зовут? Может, я знаю.»

«Не надо, я потом найду,» — быстро сказала Лера и хотела уйти, но он сделал шаг вперёд.

«Ты вчера не была в кабинете химии после шестого урока?»

Лера почувствовала, как краснеет. «Была. Почему?»

«Я забыл там блокнот. Не видел его?»

Они смотрели друг на друга. В коридоре пробежала группа старшеклассников, смеясь и толкаясь. Кто-то крикнул: «Ковалёв, идём на репетицию!»

«Сейчас!» — крикнул Саша в ответ, не отводя глаз от Леры.

«Я... я видела его,» — призналась она. — «Но не взяла.»

«Понятно.» Он почему-то выглядел разочарованным. «Жалко. Там важные записи.»

«Может, он ещё там?» — предложила Лера, чувствуя себя ужасно из-за лжи.

«Уже проверял. Нет.»

Он вздохнул, поправил рюкзак на плече. «Ладно. Извини, что задержал.»

И он ушёл, скрывшись за углом. Лера стояла, прислонившись к стене. Рюкзак с его блокнотом казался невероятно тяжёлым.

На следующий урок она почти ничего не слышала. Мысли были только о блокноте и о Саше. Почему он разочаровался? Потому что потерял записи? Или потому что она сказала, что не взяла блокнот?

После уроков Лера решила действовать. Она написала записку:

«Я взяла твой блокнот. Прости, что солгала. Хотела вернуть незаметно. Можешь забрать его сегодня после шестого урока у старого дуба за спортзалом. Л.»

Она сложила записку треугольником, написала на нём «Саше Ковалёву, 11-А» и попросила передать одноклассника. Теперь оставалось только ждать.

В шесть вечера у старого дуба, того самого, под которым, по легендам, уже три поколения школьников назначали свидания, было пустынно. Лера сидела на скамейке, сжимая в руках блокнот. Мартовский ветер был ещё холодным, и она куталась в куртку.

Он пришёл ровно в шесть. В тёмном пальто, без рюкзака. Увидев её, замедлил шаг, потом подошёл.

«Привет,» — сказал он.

«Привет.»

«Спасибо, что вернула.»

Лера протянула ему блокнот. Он взял его, но не уходил.

«Ты... ты читала?» — спросил он тихо.

Она кивнула. «Прости. Не удержалась.»

«И рисунок видела?»

«Да.»

Они помолчали. Где-то вдали залаяла собака.

«Почему ты нарисовал меня?» — спросила Лера, не выдержав.

Саша сел на скамейку рядом, но не близко. На расстоянии вытянутой руки.

«Ты сидишь у окна в кабинете литературы. Когда я иду по коридору, я вижу тебя. Ты всегда смотришь в окно, как будто ждёшь кого-то или думаешь о чём-то важном.»

«И что?»

«И я... я начал зарисовывать. Сначала просто как упражнение. Потом... потом стало получаться.»

«Ты хорошо рисуешь.»

«Спасибо.»

Ещё одно молчание. Более напряжённое.

«Тебе не страшно?» — спросил Лера. — «Что кто-то найдёт? Увидит?»

«Страшно. Но я всё равно это делаю.»

«Почему?»

Он посмотрел на неё. Глаза у него были серо-зелёные, с золотистыми крапинками. Странные глаза, которые, казалось, видят больше, чем показывают.

«Потому что некоторые вещи нужно фиксировать. Пока они не исчезли.»

«Что ты имеешь в виду?»

«Через два месяца я закончу школу. Уеду в Москву поступать. И всё это...» — он обвёл рукой вокруг, — «...останется в прошлом. А твой профиль у окна... он как символ. Символ чего-то, что нельзя унести с собой, но хочется сохранить.»

Лера почувствовала, как что-то ёкнуло внутри. Глупо, нелепо, но его слова тронули её.

«А что насчёт других записей?» — спросила она. — «Про кошку, про Ахматову...»

Он улыбнулся — впервые за весь разговор. Улыбка преобразила его лицо, сделала моложе, мягче.

«Это моя странность. Записывать мелочи. Чтобы потом, когда забуду, напомнить себе: жизнь состоит не только из формул и экзаменов.»

«Мне понравилось,» — призналась Лера. — «Читать это.»

«Правда?»

«Да. Ты пишешь... честно.»

Он посмотрел на неё внимательно, как будто изучая. «А ты? Ты пишешь что-нибудь?»

«Стихи иногда. Но никому не показываю.»

«Почему?»

«Боюсь, что плохо.»

«Наверное, это нормально — бояться,» — сказал Саша. — «Я тоже боюсь показывать свои рисунки.»

«Но ты нарисовал меня.»

«Это другое. Это... для себя.»

Они сидели, смотря в разные стороны, но чувствуя присутствие друг друга. Лере было тепло, хотя ветер не утихал.

«Я должен идти,» — наконец сказал Саша. — «Репетиция КВН.»

«Удачи.»

Он встал, поколебался. «Может... может, ещё посидим как-нибудь?»

Лера посмотрела на него. «Хорошо.»

«Завтра в это же время?»

«Завтра я занята. А послезавтра — да.»

Он кивнул. «Послезавтра. Здесь же.»

И ушёл, оставив её на скамейке с необъяснимым чувством лёгкости и тревоги одновременно.

Два дня пролетели как один миг. Лера думала о встрече постоянно. Перечитывала в уме их разговор, вспоминала его глаза, его улыбку. Она даже написала стихотворение — короткое, неловкое, о мартовском ветре и странных встречах.

Когда она пришла к дубу послезавтра, он уже был там. Сидел на той же скамейке, что-то чертил в блокноте. Увидев её, закрыл его.

«Привет,» — сказал он.

«Привет.»

Она села рядом. На этот раз ближе.

«Я принёс тебе кое-что,» — сказал Саша и достал из кармана небольшую тетрадку в твёрдой обложке. — «Это пустая. Для стихов. Если захочешь.»

Лера взяла тетрадь. Она была красивой — тёмно-синей, с тиснением в виде звёзд.

«Спасибо.»

«И я... я нарисовал ещё один рисунок.»

Он открыл блокнот, показал. На этот раз это был не портрет, а целая сцена: школьный двор, деревья, скамейка, и на ней — две фигурки. Мужская и женская. Сидят рядом, но не касаясь друг друга. Над ними — ветви дерева с первыми почками.

«Это мы?» — спросила Лера.

«В каком-то смысле.»

Она рассматривала рисунок. Каждая деталь была проработана с такой тщательностью, с такой любовью, что становилось немного не по себе.

«Ты... ты хочешь быть художником?»

Саша покачал головой. «Нет. Я буду поступать на физфак. Рисование — это... хобби. Способ думать.»

«Странный способ.»

«Все мы странные по-своему.»

Они снова замолчали, но теперь молчание было другим — не неловким, а наполненным. В нём было место для мыслей, для чувств, для невысказанного.

«Расскажи мне о себе,» — попросил Саша. — «Настоящей. Не той, которую все видят.»

И Лера рассказала. О том, как боится экзаменов, хотя учится хорошо. О том, как мечтает поехать в Петербург, но родители хотят, чтобы она осталась в городе. О том, как пишет стихи с двенадцати лет и прячет их под матрасом. О том, как её лучшая подруга переехала в другой город, и теперь ей не с кем делиться самым важным.

Саша слушал внимательно, не перебивая. Иногда кивал, иногда задавал уточняющий вопрос. И когда она закончила, сказал:

«Я тоже боюсь. Боюсь не поступить. Боюсь разочаровать родителей. Боюсь, что всё, что я делаю сейчас, не имеет смысла.»

«Но ты же лучший в школе.»

«Это не значит, что я не боюсь.»

Лера посмотрела на него. В его глазах читалась та же неуверенность, что была в ней. И это сближало больше, чем любые общие интересы.

«Можно я расскажу тебе одну историю?» — спросил Саша.

«Конечно.»

«Когда мне было четырнадцать, я решил, что стану астрофизиком. Прочитал книгу о чёрных дырах и был покорён. Но потом узнал, что у меня плохое зрение, и в космонавты меня не возьмут. Я плакал всю ночь. Потом понял: не обязательно лететь к звёздам, чтобы их изучать. Можно смотреть с Земли. И это тоже прекрасно.»

«Ты нашёл компромисс.»

«Да. И с тех пор я стараюсь находить компромиссы. Между тем, что хочу, и тем, что могу. Между мечтой и реальностью.»

Лера задумалась. «А сейчас? Сейчас у тебя есть мечта?»

«Есть. Но я боюсь её озвучивать.»

«Почему?»

«Потому что некоторые мечты становятся реальными, только если о них молчать.»

Он посмотрел на неё так, что у Леры перехватило дыхание. И она поняла — не умом, а чем-то глубже — о какой мечте он говорит.

Они просидели ещё час. Говорили о книгах, о музыке, о странных привычках. Обнаружили, что оба любят старые французские фильмы и ненавидят авокадо. Что оба собирают необычные камни. Что оба верят в приметы, хотя и делают вид, что нет.

Когда стало совсем темно, Саша проводил Леру до её дома. Шли молча, но это было хорошее молчание. У подъезда он остановился.

«До завтра,» — сказал он.

«До завтра.»

Он повернулся, чтобы уйти, но она окликнула его:

«Саша.»

Он обернулся.

«Спасибо. За сегодня.»

Он улыбнулся. «Это я должен благодарить.»

И ушёл. Лера поднялась в квартиру, но не сразу вошла. Стояла на лестничной площадке, глядя в окно на улицу, где он только что был.

Так началось что-то. Что именно — она ещё не знала. Но чувствовала: это важно. Это изменит всё.

Глава 2: ПРОСТРАНСТВО МЕЖДУ

Следующие две недели стали для Леры и Саши временем открытий. Они встречались у дуба почти каждый день после уроков. Иногда просто молча сидели, каждый со своими мыслями. Иногда говорили часами. Они узнавали друг друга через детали, через мелочи.

Саша узнал, что Лера боится грозы с детства, но любит смотреть на молнии из окна. Что у неё есть родинка в форме сердца на левом запястье. Что она пьёт чай только с двумя ложками сахара и без молока. Что её любимый цвет — цвет морской волны, тот, что бывает на рассвете.

Лера узнала, что Саша играл на скрипке семь лет, но бросил, потому что учитель сказал, что у него нет таланта. Что он коллекционирует старые монеты. Что у него аллергия на кошек, хотя он их обожает. Что он верит, что числа имеют свои характеры — тройка дружелюбная, семёрка замкнутая, девятка мечтательная.

Они стали частью дня друг друга. Утром в школе они обменивались взглядами в коридоре — быстрыми, почти незаметными, но от которых у Леры теплело внутри. На большой перемене Саша иногда подходил к ней, когда она сидела с подругами, и спрашивал что-нибудь о домашнем задании. Все думали, что они просто общаются по учебе.

Только Юля, лучшая подруга Леры, догадывалась, что происходит нечто большее.

«Ты в последнее время какая-то... светящаяся,» — сказала она как-то на перемене. — «И постоянно улыбаешься в никуда. Это не связано ли с тем старшеклассником, которого я видела с тобой у дуба?»

Лера покраснела. «Мы просто разговариваем.»

«Два часа каждый день?»

«Нам есть о чём поговорить.»

Юля подняла бровь. «Лер, он же через два месяца уедет.»

«Я знаю.»

«И?»

«И ничего. Мы просто общаемся.»

Но это была неправда. Это было больше, чем общение. Это было... предчувствие любви. Ещё не сама любовь, но её тень, её обещание.

Однажды в субботу Саша предложил пойти в музей. Не школьной экскурсией, а просто так. Лера согласилась, сказав родителям, что идёт с подругой.

В краеведческом музее было почти пусто. Они бродили по залам, рассматривая экспонаты — старинные монеты, орудия труда, чучела животных. Говорили шёпотом, хотя вокруг никого не было.

«Знаешь, что я здесь люблю больше всего?» — спросил Саша, останавливаясь у витрины с фотографиями старого города.

«Что?»

«Это чувство времени. Как будто ты можешь протянуть руку и коснуться прошлого.»

Он посмотрел на неё. «Иногда я думаю: а что, если мы уже были здесь? В прошлых жизнях. И сейчас просто встретились снова.»

Лера улыбнулась. «Ты веришь в реинкарнацию?»

«Верю в то, что некоторые встречи не случайны.»

Они подошли к окну, выходившему на внутренний двор музея. Там росла старая яблоня, уже покрытая первыми почками.

«Когда я был маленьким, я думал, что время — это прямая линия,» — сказал Саша. — «Детство, школа, институт, работа, старость. А теперь понимаю: время — это скорее спираль. Мы возвращаемся к тем же точкам, но на другом уровне.»

«К каким точкам?»

«К точкам выбора. К точкам встреч.»

Он обернулся к ней. В полумраке музейного зала его лицо казалось серьёзным, почти печальным.

«Мы встретились в точке выбора, Лера. Я выбираю, куда ехать учиться. Ты выбираешь, кем быть. И наша встреча... она тоже часть выбора.»

«Какого?»

«Выбора между безопасным путём и... и другим.»

«Каким другим?»

«Путём, на котором есть место для чуда.»

Он замолчал, как будто сказал слишком много. Лера чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.

«Ты думаешь, наша встреча — это чудо?»

«Я думаю, что всё, что выбивается из рутины, — чудо. А ты... ты определённо выбиваешься.»

Она рассмеялась, но смех получился нервным. «Спасибо, наверное.»

«Это комплимент,» — серьёзно сказал Саша. — «Большинство людей живут как во сне. Делают то, что надо. Говорят то, что ожидают. А ты... ты смотришь в окно. Ищешь что-то. И я тоже ищу.»

«И что мы ищем?»

«Возможно, друг друга.»

Эти слова повисли в воздухе между ними. Зал был тихим, только где-то капала вода из крана в соседнем помещении.

«Мне страшно,» — призналась Лера шёпотом.

«Мне тоже.»

«Что делать, когда страшно?»

«Идти вперёд. Потому что отступать ещё страшнее.»

Он протянул руку. Лера посмотрела на неё, потом медленно положила свою ладонь в его. Его пальцы были тёплыми, немного шершавыми от карандаша и ручки.

Так они стояли несколько минут, держась за руки и глядя в окно на яблоню. Мир вокруг казался застывшим, нереальным. Как будто они были единственными живыми людьми в музее призраков.

«Я хочу показать тебе одно место,» — сказал Саша наконец. — «Но не сегодня. Когда-нибудь.»

«Какое место?»

«Секретное. Моё.»

Они отпустили руки, и ощущение потери было почти физическим.

После музея они пошли в маленькое кафе рядом. Заказали горячий шоколад и сидели за столиком у окна, наблюдая за прохожими.

«Знаешь, что я сегодня понял?» — спросила Лера.

«Что?»

«Что ты не такой, каким кажешься.»

Саша улыбнулся. «А каким я кажусь?»

«Серьёзным. Сосредоточенным. Немного отстранённым.»

«А какой я на самом деле?»

«Мечтательным. Романтичным. И... одиноким.»

Последнее слово она произнесла тихо, как будто боялась обидеть. Но Саша лишь кивнул.

«Да. Одиноким. Хотя меня окружают люди.»

«Почему?»

«Потому что я не умею... быть как все. Говорить о том, о чём все. Интересоваться тем, чем все.»

«И я тоже,» — сказала Лера. — «Иногда мне кажется, что я с другой планеты.»

«Может, мы с одной планеты? Только заблудились и теперь нашли друг друга.»

Они улыбнулись друг другу, и в этот момент Лера почувствовала что-то, чего раньше не чувствовала никогда. Ощущение родства. Не просто симпатии или влюблённости, а глубокого понимания, что этот человек говорит на её языке. Том самом, которого она не знала, но всегда искала.

«Расскажи мне про свой город мечты,» — попросил Саша.

Лера задумалась. «Это не город. Это... состояние. Утро после дождя. Пустая улица. Запах мокрого асфальта и цветущей сирени. И тишина. Такая, когда слышно, как растёт трава.»

«Красиво.»

«А твой?»

«Мой город мечты — ночной. С огнями, которые отражаются в воде. С мостами, которые ведут в никуда. С тихими кафе, где играет джаз.»

«Похоже на Петербург.»

«Похоже.»

Они замолчали, каждый погрузившись в свои мечты. И Лера подумала: а что, если их мечты совпадают не случайно? Что, если они действительно ищут одно и то же?

Когда они вышли из кафе, уже смеркалось. Саша проводил Леру до дома, как всегда. Но на этот раз у подъезда он не сразу ушёл.

«Лера,» — сказал он. — «Я хочу... я хочу, чтобы ты знала. Эти недели... они были самыми важными в моей жизни.»

Она посмотрела на него. В сумерках его лицо казалось нечётким, как рисунок, сделанный мягким карандашом.

«Для меня тоже.»

«Я не знаю, что будет дальше. Но я хочу, чтобы это... чтобы это не заканчивалось.»

«Я тоже.»

Он сделал шаг вперёд. Лера замерла. Она знала, что сейчас произойдёт, ждала этого и боялась одновременно.

Саша наклонился и поцеловал её в лоб. Нежно, почти несмело.

«До понедельника,» — прошептал он.

«До понедельника.»

Он ушёл, а она осталась стоять у подъезда, касаясь пальцами того места, где его губы коснулись её кожи. Это был не поцелуй в губы, но он означал больше, чем любой другой поцелуй мог бы означать.

Это было обещание. Осторожное, нежное, но обещание.

Весь вечер Лера думала о нём. Перебирала в памяти их разговоры, его слова, его взгляды. Она достала тетрадь, которую он подарил, и написала стихотворение. Не о любви — ещё нет. О пространстве между людьми. О том невидимом мосте, который возникает, когда два одиночества встречаются.

На следующий день, в воскресенье, она не могла ни на чём сосредоточиться. Всё время смотрела на телефон, надеясь на сообщение. Но Саша не писал. И она не писала ему. У них была негласная договорённость: в выходные не беспокоить друг друга. Дать пространство. Подумать.

Но к вечеру Лера не выдержала. Написала: «Сегодня весь день шёл дождь. Вспоминала наш разговор о точках выбора.»

Ответ пришёл через пять минут: «Я сегодня перечитывал Ахматову. «Я научилась просто, мудро жить». Интересно, правда ли этому можно научиться?»

Они переписывались до полуночи. Обо всём и ни о чём. О дожде, о стихах, о страхах, о надеждах. И с каждым сообщением Лера чувствовала, как расстояние между ними сокращается. Не физическое — они были в разных концах города. А то самое, внутреннее расстояние, которое обычно разделяет людей.

Перед сном Саша написал: «Спокойной ночи, девочка у окна.»

И Лера ответила: «Спокойной ночи, мальчик, который рисует время.»

Она легла спать с улыбкой на лице. И впервые за долгое время не чувствовала одиночества.

Глава 3: ТЕНЬ РАССТАВАНИЯ

Апрель принёс с собой не только теплоту, но и тревогу. Экзамены приближались, и даже в их уединённом мире, созданном у старого дуба, начали просачиваться отголоски реальности.

Однажды после уроков Саша пришёл на встречу бледный и молчаливый. Сидел, глядя куда-то вдаль, не реагируя на вопросы.

«Что случилось?» — наконец спросила Лера.

«Родители. Они... они хотят, чтобы я поступал не в Москву, а в Питер. В политех.»

Лера почувствовала, как сердце ёкнуло. Питер. Тот самый город, о котором она мечтала.

«А ты?»

«Я хочу в МФТИ. Но они говорят, что это слишком далеко. Что в Питере есть родственники, которые помогут.»

«И что ты скажешь?»

«Не знаю.» Саша провёл рукой по лицу. — «Они столько для меня сделали. Мать работала на двух работах, чтобы я мог ходить в физматшколу. Отец... отец вообще не хотел, чтобы я занимался наукой. Хотел, чтобы пошёл в экономисты. Но позволил.»

Лера молчала. Она понимала это чувство долга, эту вину перед родителями. Её собственные родители жертвовали многим, чтобы дать ей образование.

«А что будет, если ты поступишь в Питер?» — осторожно спросила она.

«Я буду ближе к дому. Буду учиться на хорошей специальности. Но... но это будет не моё.»

«А если в Москву?»

«Тогда я буду делать то, что люблю. Но буду далеко. И родители будут переживать.»

Они сидели в тишине. Весеннее солнце пробивалось сквозь листву дуба, отбрасывая кружевные тени на землю.

«Знаешь, что мне сказал однажды дед?» — сказал Саша. — «Он прошёл войну, потерял брата, но выжил. И когда я спросил его, как он решился уйти на фронт, он ответил: «Иногда нужно выбирать между правильным для других и правильным для себя. И только ты можешь решить, что важнее»».

«И что ты решишь?»

Саша посмотрел на неё. В его глазах была борьба. «Я не знаю. Но я знаю, что если я выберу Питер, я всегда буду думать: «А что, если?». А если выберу Москву... я буду думать: «А правильно ли я поступил с родителями?»».

«Нет идеального выбора.»

«Нет.»

Он взял её руку. «А ты? Ты решила, куда будешь поступать?»

Лера вздохнула. «Родители хотят, чтобы я осталась здесь. Поступила в пед. Говорят, это стабильно.»

«А ты?»

«Я хочу в Петербург. На филфак.»

«Значит, мы оба хотим уехать.»

«Да. Но в разные стороны.»

Эта мысль висела между ними невысказанной всё время, но теперь они наконец произнесли её вслух. Москва и Петербург. Разные города, разные направления. Разные жизни.

«Что будет с нами?» — тихо спросила Лера.

Саша сжал её руку. «Не знаю. Но я хочу, чтобы что-то было.»

«Даже на расстоянии?»

«Даже на расстоянии.»

Она хотела верить ему. Хотела верить, что их чувства достаточно сильны, чтобы выдержать разлуку. Но в глубине души сомневалась. Она видела, как расходились пары после школы. Как расстояние убивало даже самую сильную любовь.

«Давай пообещаем друг другу,» — сказал Саша. — «Что будем писать. Звонить. Встречаться на каникулах.»

«Обещаю,» — сказала Лера, хотя в её голосе слышались сомнения.

«И ещё. Давай сделаем что-нибудь. Что-то, что останется. Память.»

«Что?»

«Я не знаю. Может, посадим дерево? Или спрячем капсулу времени?»

Лера улыбнулась. «Капсулу времени. Мне нравится.»

Они решили, что каждый положит в капсулу что-то важное. И закопают под дубом. А откроют через пять лет.

На следующий день они принесли маленькую жестяную коробку из-под печенья. Саша положил туда свой первый рисунок Леры — тот самый, с профилем у окна. И записку: «Для девочки, которая смотрела в окно и не знала, что её кто-то видит».

Лера положила первое стихотворение, написанное в тетради, которую он подарил. И записку: «Для мальчика, который научил меня не бояться своих странностей».

Они завернули коробку в полиэтилен, закопали неглубоко под дубом, отметив место плоским камнем.

«Через пять лет,» — сказал Саша. — «Где бы мы ни были, мы встретимся здесь.»

«Обещаешь?»

«Обещаю.»

Они пожали друг другу руки, как заключая договор. И поцеловались — впервые по-настоящему. Не в лоб, а в губы. Медленно, нежно, как будто боялись спугнуть этот момент.

Этот поцелуй стал для Леры откровением. Она думала, что поцелуй — это просто прикосновение губ. Но оказалось, это целый мир. Мир, в котором есть только они двое, и время останавливается, и ничего больше не важно.

Когда они разошлись, у Леры было ощущение, что она только что переступила невидимую границу. Из мира детства — в мир взрослых чувств.

Но реальность не заставила себя ждать. Через несколько дней в школе произошёл инцидент.

Лера и Саша сидели на скамейке у дуба после уроков. Держались за руки, разговаривали тихо. И не заметили, как к ним подошла группа одиннадцатиклассников — друзья Саши по КВН.

«О, Ковалёв! А мы тебя ищем!» — крикнул один из них, высокий парень по имени Артём. — «Репетиция через полчаса, а ты...»

Он замолчал, увидев, что Саша держит за руку Леру. Его лицо выразило удивление, затем понимание, затем насмешку.

«Ого,» — протянул он. — «Так вот куда ты пропадаешь после уроков. Не думал, что ты любишь... помладше.»

Саша нахмурился. «Артём, не надо.»

«Что не надо? Я ничего. Просто интересно.» Артём посмотрел на Леру. — «Ты из девятого, да?»

Лера кивнула, чувствуя, как краснеет.

«Мило. Очень мило.» Артём повернулся к остальным. — «Ну что, ребята, не будем мешать романтикам. У них, наверное, важные дела.»

Они ушли, смеясь и перешёптываясь. Саша сжал кулаки.

«Прости,» — сказал он. — «Они... они иногда такие.»

«Всё в порядке,» — сказала Лера, хотя ей было не всё в порядке. Она чувствовала себя выставленной на показ, униженной.

«Не переживай. Они скоро забудут.»

Но они не забыли. На следующий день в школе Лера почувствовала на себе взгляды. Одноклассники перешёптывались, когда она проходила мимо. Кто-то крикнул ей вслед: «Эй, девочка у окна!»

Юля подошла к ней на перемене, выглядевшая озабоченной.

«Лер, ты в курсе, что по школе ползут слухи?»

«Какие слухи?»

«Что ты встречаешься с Ковалёвым. И что это... ну, ты понимаешь.»

«Что?»

«Что ты его отвлекаешь от подготовки. Что из-за тебя он может не поступить.»

Лера почувствовала, как земля уходит из-под ног. «Кто это говорит?»

«Его друзья. И некоторые учителя, наверное, тоже.»

«Но мы... мы просто общаемся.»

«Для них это не «просто». Для них ты угроза его будущему.»

Весь день Лера чувствовала себя под прицелом. На уроке физики учитель, который также готовил Сашу к олимпиадам, посмотрел на неё как-то особенно — с сожалением и осуждением.

После уроков она не пошла к дубу. Не могла. Вместо этого пошла домой, закрылась в комнате и плакала. Плакала от несправедливости, от стыда, от страха.

Вечером позвонил Саша.

«Ты не пришла,» — сказал он. — «Всё в порядке?»

«Нет, не в порядке.» Лера рассказала ему о слухах.

Саша помолчал. «Я поговорю с ними.»

«Не надо. От этого будет только хуже.»

«Но я не могу позволить, чтобы тебя обижали.»

«А ты можешь позволить, чтобы из-за меня у тебя были проблемы?»

На том конце провода тишина. И этот ответ — вернее, отсутствие ответа — сказал Лере больше, чем любые слова.

«Саша,» — сказала она тихо. — «Может, нам... стоит сделать паузу?»

«Какую паузу?»

«Пока ты не сдашь экзамены. Пока не поступишь.»

«Ты хочешь, чтобы мы перестали видеться?»

«Я хочу, чтобы у тебя не было проблем. Чтобы ты смог поступить туда, куда хочешь.»

Саша вздохнул. «Лера, я не хочу выбирать между тобой и будущим.»

«Но, похоже, тебе придётся.»

Они помолчали. Лера слышала его дыхание в трубке — ровное, но напряжённое.

«Давай встретимся завтра,» — наконец сказал он. — «Обсудим.»

«Хорошо.»

Но на следующий день встретиться не удалось. У Саши была репетиция выпускного, потом консультация по математике. Они только переписались вечером, коротко, сухо. Как будто что-то сломалось между ними. Как будто внешний мир вломился в их хрупкий мир и разбил его.

Через несколько дней Лера увидела Сашу в школе. Он шёл по коридору с Артёмом и другими одноклассниками. Увидел её, но не подошёл. Только кивнул издалека.

И в этот момент Лера поняла: он выбрал. Он выбрал будущее. И в этом выборе для неё не было места.

Она не злилась на него. Понимала. Но было больно. Очень больно.

Они не встречались неделю. Лера ходила в школу как во сне. Училась, отвечала на уроках, общалась с подругами. Но внутри была пустота. Та самая пустота, которая была до него, но теперь она ощущалась острее, потому что она знала, каково — когда эта пустота заполнена.

Однажды после уроков она всё же пошла к дубу. Сидела на скамейке одна, глядя на камень, под которым была закопана их капсула. Пять лет. Целая вечность.

«Я знал, что ты здесь.»

Она обернулась. Саша стоял в нескольких метрах, с рюкзаком за плечом. Выглядел уставшим.

«Привет,» — сказала Лера.

«Привет.»

Он подошёл, сел рядом. Не близко, но и не далеко.

«Как дела?» — спросил он.

«Нормально. А у тебя?»

«Готовлюсь. Экзамены через месяц.»

Они помолчали. Между ними была стена — невидимая, но ощутимая.

«Я скучаю,» — тихо сказал Саша.

Лера почувствовала, как слёзы подступают к глазам. «Я тоже.»

«Я поговорил с родителями. Сказал, что поступаю в Москву.»

Она посмотрела на него. «И?»

«Они... не обрадовались. Но согласились.»

«Это хорошо.»

«Да. Но...» — он замолчал, потом продолжил: — «Они сказали, что у меня сейчас не должно быть никаких отвлекающих факторов. Что я должен сосредоточиться.»

Лера кивнула. Она понимала, что он хочет сказать.

«Значит, нам нужно...» — она не могла договорить.

«Взять паузу. До конца экзаменов.»

«Да.»

Он взял её руку. Его пальцы были холодными. «Это не конец, Лера. Это просто... перерыв.»

«А если после перерыва мы будем другими?»

«Мы уже другие. Но это не значит, что мы стали чужими.»

Она посмотрела на него — на его серьёзные глаза, на упрямый подбородок, на губы, которые она целовала всего один раз, но запомнила навсегда.

«Я буду писать тебе,» — сказала она. — «Даже если ты не будешь отвечать.»

«Я буду отвечать. Когда смогу.»

Они сидели, держась за руки, как в тот день в музее. Но теперь это было не начало, а скорее прощание. Временное, но прощание.

«Я подарю тебе что-нибудь на память,» — сказал Саша. — «Перед отъездом.»

«И я тебе.»

Он наклонился, поцеловал её в щёку. «До встречи, девочка у окна.»

«До встречи, мальчик, который рисует время.»

Он ушёл. Лера осталась сидеть, глядя ему вслед. Солнце садилось, отбрасывая длинные тени. Где-то пели птицы, готовясь к ночи.

Она положила руку на камень, под которым была их капсула. Пять лет. Она представила себя через пять лет. Взрослую, другую. И его — тоже взрослого, другого. Увидимся ли они тогда? Узнают ли друг друга?

Только время покажет.

Часть 2: РАССТОЯНИЕГлава 4: ПЕРВЫЕ ПИСЬМА

Лето после девятого класса было для Леры самым долгим в жизни. Школа закончилась, экзамены сданы, впереди — целых три месяца каникул. Но вместо радости она чувствовала пустоту.

Она пыталась занять себя: читала книги, ходила в кино с подругами, помогала родителям на даче. Но мысли постоянно возвращались к Саше. К их разговорам у дуба. К его рисункам. К тому единственному поцелую.

Он не писал. Они договорились не общаться до конца его экзаменов, а потом... потом он уехал с родителями на юг, на море. Лера знала об этом от Юли, чья старшая сестра училась с Сашей в одном классе.

«Он сдал все экзамены на отлично,» — сообщила Юля. — «И, кажется, уже подал документы в Москву.»

Лера радовалась за него, но в то же время понимала: чем лучше у него всё складывается, тем дальше он от неё. Москва — это не просто другой город. Это другая жизнь.

В середине июля она не выдержала и написала ему. Короткое сообщение: «Надеюсь, у тебя всё хорошо. У нас жара.»

Ответ пришёл только через два дня: «Всё хорошо. Море, солнце. Скучаю по дождю.»

Они переписывались несколько дней — коротко, осторожно, как будте боялись сказать что-то лишнее. Потом связь снова прервалась — у Саши начались вступительные испытания.

Август. Лера сидела на той же скамейке у дуба, где они сидели весной. Дерево теперь было полностью покрыто листвой, дававшей густую тень. Она читала книгу, но мысли были далеко.

«Лера?»

Она подняла голову. Перед ней стоял Саша. Загорелый, в простой футболке и шортах, с рюкзаком за плечом. Выглядел он иначе — старше, увереннее.

«Привет,» — выдохнула она.

«Привет.»

Он сел рядом. «Я вернулся вчера.»

«Как прошли экзамены?»

«Поступил. В МФТИ.»

Лера почувствовала, как сердце сжалось. Он сделал это. Он добился своего. И теперь уедет.

«Поздравляю,» — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал искренне.

«Спасибо.» Он посмотрел на неё. — «Ты... как ты?»

«Нормально. Готовлюсь к десятому классу.»

«Серьёзно? Уже?»

«Мама купила мне учебники. Говорит, нужно начинать готовиться заранее.»

Они помолчали. Между ними была неловкость людей, которые когда-то были близки, но потом отдалились.

«Я уезжаю через неделю,» — сказал Саша. — «Раньше начала учёба в подготовительной школе.»

«Так скоро?»

«Да.»

Лера смотрела на свои руки. Хотела что-то сказать, но слова не шли.

«Я принёс тебе кое-что,» — сказал Саша и достал из рюкзака небольшой свёрток. — «На память.»

Лера развернула его. Это был блокнот. Такой же, как у него, чёрный, в твёрдой обложке. Но на этот раз на обложке было вытиснено изображение — профиль девочки, смотрящей в окно.

«Я сам делал,» — пояснил Саша. — «В мастерской у дяди.»

Лера провела пальцами по рельефу. Работа была тонкой, искусной.

«Спасибо. Это... прекрасно.»

«А я... я приготовила тебе тоже.» Она достала из сумки маленькую коробочку. В ней лежала ручка — старинная, с пером, которую она нашла на блошином рынке.

«Это для записей,» — сказала она. — «Чтобы ты записывал свои мысли. Как раньше.»

Саша взял ручку, повертел в руках. «Спасибо. Буду пользоваться.»

Они снова замолчали. Наступил тот момент, которого Лера боялась больше всего — момент прощания.

«Я буду писать тебе,» — сказал Саша. — «Если ты не против.»

«Конечно не против.»

«И, может быть, приеду на каникулах.»

«Буду ждать.»

Он посмотрел на неё долгим взглядом, как будто пытаясь запомнить каждую черточку её лица. Потом наклонился и поцеловал её. Мягко, нежно, но с какой-то грустью.

«До встречи, Лера.»

«До встречи, Саша.»

Он встал, поправил рюкзак. Ещё раз посмотрел на неё, потом развернулся и ушёл. Лера сидела, сжимая в руках подаренный блокнот, и смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду.

Потом она открыла блокнот. На первой странице было написано:

«Для девочки, которая смотрит в окно и видит не просто улицу, а целые миры. Пусть в твоём мире всегда будет место для чуда. Твой Саша.»

И ниже мелким почерком: «P.S. Капсулу не трогай. Через пять лет. Обещаю.»

Лера закрыла блокнот, прижала его к груди. Слёзы наконец вырвались наружу. Она плакала тихо, чтобы никто не услышал. Плакала по нему, по их короткой истории, по тому, что могло бы быть, но, вероятно, уже не будет.

Через неделю Саша уехал в Москву. Лера узнала об этом от Юли. Она не пошла его провожать — не хотела устраивать драму. Просто сидела у себя в комнате и смотрела в окно, представляя, как его поезд уходит со станции.

Первое письмо пришло через две недели. Настоящее письмо, на бумаге, в конверте с московским штемпелем.

«Здравствуй, Лера.

Пишу тебе из общежития. Всё здесь новое, странное, немного пугающее. Комната на троих, соседи — ребята из разных городов. Один из Новосибирска, другой из Казани. Оба умные, серьёзные. Разговариваем в основном об учёбе.

Учёба тяжёлая. Очень. Иногда кажется, что я не потяну. Но потом вспоминаю, зачем я здесь, и беру себя в руки.

Москва огромная. Шумная. Я пока мало куда ходил — только в институт и обратно. Но вчера сходил на Красную площадь. Стоял перед собором Василия Блаженного и думал о том, сколько людей стояло здесь до меня. И сколько будет после. Это завораживает и одновременно пугает.

А как ты? Как школа? Пиши.

Твой Саша.»

Лера перечитывала письмо десятки раз. Потом села и написала ответ. Долго, на нескольких страницах. Рассказала о начале десятого класса, о новых учителях, о том, что стала ходить в литературный кружок. И в конце добавила: «Я тоже иногда хожу к нашему дубу. Сижу на скамейке и вспоминаю наши разговоры. Иногда мне кажется, что ты вот-вот появишься из-за угла. Но ты не появляешься.»

Она отправила письмо и начала ждать. Ответ пришёл через неделю. Потом ещё один. Так завязалась их переписка.

Они писали обо всём: об учёбе, о книгах, о музыке, о мелочах жизни. Саша рассказывал о Москве, о своих открытиях. Лера — о школе, о подругах, о своих стихах, которые она начала показывать в кружке.

Месяцы шли. Осень сменилась зимой. Лера училась в десятом классе, Саша — на первом курсе. Они писали друг другу раз в две недели, иногда реже, когда у Саши была сессия.

В декабре Лера получила необычное письмо. В конверте кроме листа с текстом лежала фотография. На ней Саша стоял на фоне Кремля, в тёплой куртке и шапке, улыбался. На обороте было написано: «Вот я какой теперь. Похож на настоящего москвича?»

Лера долго рассматривала фотографию. Он действительно изменился. Повзрослел. Стал более уверенным. Но глаза... глаза остались теми же. Серо-зелёными, с золотистыми крапинками. Глазами мальчика, который рисует время.

Она положила фотографию в свой блокнот, между страниц. И написала ему в ответ: «Ты выглядишь серьёзно. Но в глазах всё та же мечтательность. Рада, что Москва тебя не изменила до конца.»

На Новый год Саша прислал открытку. Простую, с видом Москвы. И несколько строк: «С наступающим, Лера. Пусть новый год принесёт тебе всё, о чём ты мечтаешь. Я здесь, в общежитии, с соседями нарядили ёлку. Скучаю по дому. И по тебе.»

Лера повесила открытку на стену в своей комнате. Рядом с фотографией. Иногда, делая уроки, она поднимала глаза и смотрела на них. И чувствовала одновременно и тепло, и грусть.

В январе случилось первое недопонимание. Лера написала письмо, в котором жаловалась на сложности с математикой. Саша в ответ прислал длинное письмо с объяснениями и формулами. Сухое, чёткое, как учебник.

Лера обиделась. Она ждала не объяснений, а поддержки, сочувствия. Написала ему об этом.

Саша ответил: «Прости. Я привык решать проблемы, а не обсуждать чувства по их поводу. Но я учусь.»

И прислал другое письмо — с рассказом о том, как сам однажды завалил контрольную по физике и целый день ходил как в воду опущенный, пока друг не купил ему мороженое и не сказал: «Мир не рухнет из-за одной оценки».

Лера рассмеялась, читая это. И поняла: они действительно учатся. Учатся общаться на расстоянии. Учатся понимать друг друга через слова на бумаге.

Зимние каникулы Саша провёл в Москве — нужно было подрабатывать и готовиться к сессии. Лера надеялась, что он приедет, но он не приехал. Вместо этого они разговаривали по телефону в Новый год. Всего десять минут — между звонками его родителей и её родственников.

Его голос в трубке звучал так знакомо и так далеко одновременно.

«С новым годом, Лера.»

«С новым годом, Саша.»

«Что загадала?»

«Не скажу. А то не сбудется.»

Он рассмеялся. «Я загадал, чтобы мы встретились в этом году.»

У Леры ёкнуло сердце. «Правда?»

«Правда.»

После того разговора она долго не могла уснуть. Лежала в темноте и думала о нём. О том, как он сейчас, в Москве, в своей комнате в общежитии. Думает ли он о ней?

Февраль. Март. Весна снова пришла в город, но на этот раз без Саши. Лера ходила в школу, готовилась к экзаменам, писала стихи. И ждала писем.

В одном из писем Саша написал: «Здесь, в Москве, весна совсем другая. Не такая, как у нас. Более шумная, более быстрая. Иногда я выхожу в парк и сижу на скамейке. Смотрю на людей и думаю: у каждого своя история. И наша история... она продолжается. Только теперь на расстоянии.»

Лера перечитывала эти слова снова и снова. «Наша история продолжается». Это было важно. Это означало, что для него они всё ещё «мы». Несмотря на расстояние, несмотря на время.

В апреле она получила необычную посылку. Маленькую коробочку. В ней лежала книга — сборник стихов Ахматовой. И записка: «Помнишь, мы говорили о ней? Я нашёл это издание в букинистическом. Думаю, тебе понравится.»

Лера открыла книгу. На титульном листе Саша написал: «Для Леры, которая понимает стихи лучше, чем формулы. С надеждой, что однажды мы прочитаем их вместе.»

Она прижала книгу к груди. И впервые за долгое время почувствовала не грусть, а надежду. Надежду на то, что их история действительно продолжается. И что когда-нибудь у неё будет продолжение.

Глава 5: ВСТРЕЧИ И РАССТАВАНИЯ

Лето после десятого класса должно было стать особенным. Саша обещал приехать на каникулы, и Лера ждала этой встречи с трепетом и страхом.

Он приехал в конце июня. Позвонил ей вечером, и его голос в трубке звучал так близко, так реально.

«Я здесь. На три недели.»

«Как встретимся?»

«Завтра. У дуба. Как всегда.»

Лера не спала почти всю ночь. Перебирала вещи, выбирала, что надеть. Волновалась, как перед первым свиданием. Хотя это было не первое. Но и не обычное.

На следующий день она пришла к дубу за полчаса до назначенного времени. Сидела на скамейке, сжимая в руках книгу Ахматовы, которую он подарил. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

И вот он появился. Шёл по дорожке, в простых джинсах и футболке, с тем же рюкзаком за плечом. Увидел её, улыбнулся. И эта улыбка развеяла все её страхи.

«Привет,» — сказал он, подходя.

«Привет.»

Они стояли, смотря друг на друга. Год разлуки сделал своё дело — они оба изменились. Он стал более мужественным, более уверенным. Она — более женственной, более взрослой.

«Ты выросла,» — сказал Саша.

«Ты тоже.»

Они сели на скамейку. Сначала было неловко, как будте они снова стали чужими. Но потом начали говорить — о Москве, об учёбе, о книгах, о жизни. И неловкость постепенно исчезла.

«Знаешь, что я понял за этот год?» — сказал Саша. — «Что расстояние — это не только километры. Это ещё и время. Разное время. Ты живёшь в одном ритме, я — в другом. И чтобы услышать друг друга, нужно замедлиться. Или ускориться.»

«А ты смог?» — спросила Лера.

«Пытаюсь. Твои письма... они помогали. Когда я читал их, я замедлялся. Вспоминал. Чувствовал связь.»

«Мне тоже твои письма помогали.»

Они замолчали. Лера смотрела на него, на его профиль, на знакомые черты лица. Он был здесь. Рядом. Настоящий.

«Я соскучился,» — тихо сказал он.

«Я тоже.»

Он повернулся к ней, взял её руку. «Можно?»

Она кивнула. Он наклонился и поцеловал её. Медленно, нежно, но уже без той грусти, что была в прошлом году. Теперь в его поцелуе была уверенность. И надежда.

Этот поцелуй стал для Леры подтверждением — да, они всё ещё «мы». Год разлуки не убил их чувства. Наоборот, сделал их глубже, осознаннее.

Три недели пролетели как один день. Они встречались почти каждый день. Гуляли по городу, ходили в кино, сидели в кафе. Говорили, молчали, смеялись. Как будто наверстывали упущенное за год.

Саша рассказывал о Москве, об учёбе, о новых друзьях. Лера — о школе, о своих стихах, о планах на будущее.

«Я тоже хочу в Москву,» — призналась она как-то. — «Поступать в Литературный институт.»

Саша посмотрел на неё с удивлением. «Правда?»

«Да. Я поняла, что хочу писать. Не просто как хобби, а серьёзно.»

«Это здорово. Значит, мы будем в одном городе.»

Эта мысль наполняла Леру радостью. Москва перестала быть просто городом, где живёт Саша. Она стала городом её мечты. Местом, где они смогут быть вместе.

Но была и тень. Всего один год разлуки оставался. Сначала ей нужно закончить одиннадцатый класс, сдать ЕГЭ, поступить. Целый год.

«Мы справимся,» — сказал Саша, как будто читая её мысли. — «Вот уже год прошёл. И ещё один пройдёт.»

«А потом?»

«А потом... посмотрим.»

Он говорил уверенно, но Лера чувствовала: он тоже сомневается. Потому что будущее — всегда неизвестность.

В одну из их встреч Саша принёс с собой блокнот. Тот самый, чёрный, в котором он когда-то рисовал её.

«Я начал новую серию рисунков,» — сказал он. — «Хочешь посмотреть?»

Лера открыла блокнот. На страницах были зарисовки Москвы: метро, улицы, парки, люди. И среди них — её образ. То в толпе на Арбате, то у окна в кафе, то на скамейке в парке.

«Ты... ты всё ещё рисуешь меня?»

«Да. Только теперь по памяти.»

Лера перелистывала страницы. Каждый рисунок был наполнен такой нежностью, такой тоской, что у неё сжалось сердце.

«Я скучал,» — просто сказал Саша. — «И рисовал. Чтобы не забыть.»

«Я не забываю тебя,» — ответила Лера. — «Никогда.»

Они сидели, прижавшись друг к другу, листая блокнот. И в этот момент Лера поняла: вот оно, настоящее. Не в будущем, когда они будут вместе в Москве. А здесь и сейчас. В этих минутах, которые нужно ценить, потому что они конечны.

Последняя неделя его пребывания пролетела мгновенно. Они старались проводить вместе каждую свободную минуту. Но чем ближе был день отъезда, тем грустнее становились их встречи.

«Я напишу тебе, как только приеду,» — обещал Саша.

«И я.»

«И звони, если что.»

«Хорошо.»

Они стояли на вокзале. Сашины родители были тут же, поэтому они не могли обнять друг друга на прощание как следует. Только пожали руки, как старые друзья.

«До встречи, Лера.»

«До встречи, Саша.»

Он сел в поезд. Помахал ей из окна. И поезд тронулся, увозя его обратно в Москву, обратно в его жизнь, в которой для неё было так мало места.

Лера шла домой одна. И снова чувствовала ту же пустоту, что и год назад. Но теперь она знала: эта пустость временна. Через год, если всё сложится, они будут вместе.

Она вернулась к обычной жизни. Учёба в одиннадцатом классе, подготовка к ЕГЭ, занятия в литературном кружке. И письма. Письма стали её жизненной линией, связывающей её с Сашей, с будущим, с надеждой.

Осенью она получила от него необычное письмо. В нём не было обычных рассказов об учёбе или Москве. Было вот что:

«Дорогая Лера,

Сегодня был тяжёлый день. Завалил зачёт. Преподаватель сказал, что я недостаточно стараюсь. Может, он прав. Иногда я чувствую, что теряюсь. В этой огромной Москве, среди умных и целеустремлённых людей, я иногда чувствую себя самозванцем. Как будто я не на своём месте.

Я вышел вечером на улицу, долго ходил без цели. Потом зашёл в кафе, сел у окна и стал рисовать. Нарисовал тебя. Ты смотришь в окно, как тогда в школе. И в твоих глазах — спокойствие. Такое, которого мне сейчас не хватает.

Я понял: я скучаю не только по тебе. Я скучаю по тому себе, который был год назад. По тому, кто верил, что всё получится. По тому, кто не боялся мечтать.

Напиши мне что-нибудь. Что угодно. Просто чтобы я знал, что ты есть.

Твой Саша.»

Лера читала это письмо со слезами на глазах. Она всегда видела Сашу сильным, уверенным, знающим, чего хочет. А оказалось, он тоже сомневается, тоже боится, тоже теряется.

Она написала ему длинное письмо. Не утешала, не давала советов. Просто рассказывала о себе. О том, как тоже иногда сомневается. О том, как боится не поступить. О том, как иногда ночью просыпается от страха перед будущим.

«Мы все боимся,» — написала она в конце. — «И это нормально. Главное — не переставать идти. Даже когда страшно. Даже когда кажется, что не получится. Потому что если остановиться, то точно не получится.»

Через неделю пришёл ответ: «Спасибо. Ты не представляешь, как важно было это прочитать. Иногда мне кажется, что ты единственный человек, который меня по-настоящему понимает.»

Эти слова согрели Леру. Понимание — это то, чего она сама так жаждала. И то, что они могут дать это друг другу, даже на расстоянии, было чудом.

Зима снова принесла холода и короткие дни. У Леры началась усиленная подготовка к ЕГЭ. Она мало выходила из дома, почти не виделась с друзьями. Только учёба, учёба, учёба.

Саша писал реже — у него была сессия. Но когда писал, его письма были долгими, подробными. Он рассказывал о своих успехах, о трудностях, о маленьких радостях.

В одном из писем он написал: «Сегодня был на лекции по квантовой физике. Преподаватель говорил о том, что на субатомном уровне частицы могут быть связаны на расстоянии. Что они влияют друг на друга, даже будучи разделёнными. Я подумал: может, и люди так же? Может, на каком-то уровне мы все связаны? И ты и я... может, наша связь сильнее, чем кажется?»

Лера перечитывала эти строки снова и снова. Они давали ей надежду. Надежду на то, что расстояние — не преграда. Что их связь действительно сильнее километров и месяцев разлуки.

Весной Саша снова обещал приехать на каникулы. Но в марте он написал, что не сможет — нужно остаться в Москве для практики.

Лера была разочарована, но понимала. Его учёба важна. Его будущее важно.

«Зато летом, когда ты приедешь, мы будем вместе дольше,» — написал он.

Лера согласилась. Лето. Выпускной. Поступление. Всё решится летом.

Апрель и май пролетели в бешеном ритме подготовки к экзаменам. Лера сдавала пробные ЕГЭ, ходила к репетиторам, занималась до поздней ночи. Иногда засыпала за учебниками и просыпалась с ощущением, что ничего не успевает.

Саша писал редко, но поддерживал. Короткие сообщения: «Ты справишься, я верю в тебя». Иногда звонил поздно вечером, когда она уже заканчивала заниматься.

Его голос в трубке был для неё как глоток свежего воздуха. Он говорил о том, что всё это временно. Что скоро экзамены закончатся, и начнётся новая жизнь.

«Наша жизнь,» — добавлял он. И это «наша» грело её изнутри.

Наконец наступил июнь. Выпускной. Лера стояла в школьном дворе в выпускном платье, с аттестатом в руках, и чувствовала себя одновременно счастливой и грустной. Школа закончилась. Детство закончилось. Впереди — взрослая жизнь.

Она смотрела на дуб, под которым они сидели с Сашей. На скамейку, на камень, под которым была закопана их капсула. Четыре года прошло. Остался всего один.

«Что смотришь?» — подошла Юля.

«Вспоминала.»

«Его?»

Лера кивнула.

«Он приедет?»

«Обещал в июле.»

Юля вздохнула. «Четыре года... это много.»

«Но мы справились.»

«Да. Вы справились.»

Лера улыбнулась. Да, они справились. Четыре года переписки, редких встреч, надежд и сомнений. Но они всё ещё были «мы». И это было главное.

После выпускного началась жаркая пора ЕГЭ. Лера сдавала экзамены один за другим. Русский, математика, литература, английский... Каждый экзамен был испытанием. Но она справлялась. Потому что знала: за каждым экзаменом — шаг ближе к Москве. К нему.

Последний экзамен она сдала 20 июня. Вышла из школы с ощущением невероятной лёгкости. Всё. Теперь можно отдохнуть. Ждать результатов. И... ждать его.

Саша должен был приехать через неделю. Лера отсчитывала дни. Готовилась к встрече. Перечитывала его письма, смотрела на фотографии. Представляла, как они снова будут вместе.

Но за два дня до его приезда случилось непредвиденное.

Лера проверяла почту и увидела письмо от него. Не обычное письмо, а email — они редко пользовались электронной почтой, предпочитая бумажные письма.

Тема письма была: «Важное».

Сердце ёкнуло. Лера открыла письмо.

«Дорогая Лера,

Пишу это письмо с тяжёлым сердцем. У меня не получается приехать в июле, как мы договаривались. Университет предлагает летнюю стажировку в исследовательском центре в Новосибирске. Это уникальная возможность, которую нельзя упустить. Стажировка начинается как раз в июле и длится два месяца.

Я знаю, как ты ждала этой встречи. И я тоже ждал. Но... это шанс, который бывает раз в жизни. Шанс поработать с ведущими учёными, получить опыт, который пригодится в будущем.

Прости меня. Пожалуйста.

Я буду писать тебе из Новосибирска. И, может быть, в августе, перед началом учёбы, я смогу ненадолго приехать.

Твой Саша.»

Лера перечитывала письмо несколько раз. Каждое слово вонзалось как нож. «Не получается приехать». «Уникальная возможность». «Прости меня».

Она откинулась на спинку стула, закрыла глаза. Внутри была пустота. Та самая пустота, которую она чувствовала каждый раз, когда он уезжал. Только теперь она была глубже. Потому что надежда на встречу была так сильна, а разочарование — так велико.

Она не ответила ему сразу. Не могла. Нужно было время, чтобы переварить, принять.

Вечером он позвонил.

«Лера, ты получила моё письмо?»

«Да.»

«Прости. Пожалуйста.»

«Я понимаю,» — сказала она, хотя не понимала. Вернее, понимала умом, но не сердцем.

«Это действительно важно для моего будущего.»

«Я знаю.»

Он помолчал. «Ты злишься?»

«Нет. Просто... разочарована.»

«Я тоже разочарован. Но что поделать...»

Они поговорили ещё несколько минут. Саша рассказывал о стажировке, о том, как это важно для его карьеры. Лера слушала, кивала, отвечала односложно.

Когда разговор закончился, она положила трубку и заплакала. Впервые за долгое время она позволила себе плакать не от скуки или усталости, а от обиды. Обиды на него, на обстоятельства, на жизнь, которая раз за разом разлучала их.

Через несколько дней она получила ещё одно письмо — уже бумажное, отправленное перед его отъездом в Новосибирск.

«Дорогая Лера,

Пишу это письмо в поезде. Завтра буду в Новосибирске.

Я знаю, что обидел тебя. И мне очень жаль. Но, пожалуйста, пойми: я делаю это не потому, что не хочу видеться. А потому, что хочу построить будущее, в котором у нас будет больше возможностей быть вместе.

Сейчас трудно. Очень трудно. Но если мы продержимся ещё немного... Лера, я верю, что у нас всё получится. Верь и ты.

Я буду писать тебе из Новосибирска. Рассказывать обо всём. И ждать твоих писем.

Твой, всегда твой, Саша.»

Лера читала это письмо и чувствовала, как гнев и обида постепенно уступают место пониманию. Он прав. Он строит будущее. Их будущее. И иногда для этого нужно жертвовать настоящим.

Она взяла ручку и бумагу. Написала ему письмо. Длинное, откровенное. О своей обиде, о разочаровании, но и о понимании. И о любви. Впервые она написала это слово. Не «нравишься», не «скучаю», а «люблю».

«Я люблю тебя, Саша. И поэтому прощаю. И поэтому жду. Сколько нужно.»

Она отправила письмо и почувствовала облегчение. Да, будет ещё год разлуки. Но потом... потом они будут вместе. Она в Москве, он в Москве. Они смогут встречаться каждый день. Гулять, разговаривать, строить общее будущее.

Она верила в это. Потому что вера — это всё, что у неё было. И любовь.

Часть 3: ИСПЫТАНИЯ И ВЫБОРГлава 6: КРИЗИС

Лето после выпуска было для Леры странным. С одной стороны — свобода. Экзамены сданы, школа окончена, впереди целых три месяца каникул. С другой — неопределённость. Результаты ЕГЭ ещё не известны, документы в вузы не поданы. И Саша далеко.

Он писал из Новосибирска. Длинные письма о науке, о Сибири, о новых впечатлениях. Лера читала их, отвечала, но чувствовала отдаление. Не физическое — они и так были далеко друг от друга. А какое-то другое, внутреннее.

Его письма стали другими. Больше о науке, меньше о чувствах. Больше о будущем, меньше о настоящем. Как будто он уже жил в том будущем, а она ещё оставалась в прошлом.

В июле пришли результаты ЕГЭ. Лера сдала хорошо, даже лучше, чем ожидала. Достаточно, чтобы попробовать поступить в московские вузы. Она подала документы в Литературный институт и ещё в два университета на филологические факультеты.

Теперь оставалось ждать. И думать о будущем. И о нём.

В начале августа Саша написал, что стажировка заканчивается, и он вернётся в Москву. «Может, перед началом учёбы я смогу приехать на пару дней,» — добавил он.

Лера ждала. Но дни шли, а он не приезжал. Не писал о конкретных датах. И она начала беспокоиться.

Она позвонила ему. Впервые за долгое время. Он взял трубку, звучал уставшим.

«Привет,» — сказал он.

«Привет. Как ты?»

«Устал. Много работы.»

«А приедешь?»

Пауза. Слишком долгая пауза.

«Не знаю, Лера. У меня здесь... много дел. Нужно готовиться к новому учебному году. И ещё кое-что.»

«Что ещё?»

«Мне предложили остаться в исследовательской группе. Это значит — дополнительные занятия, исследования. Это отнимает много времени.»

«Но ты же обещал...»

«Знаю. И мне очень жаль. Но... приоритеты изменились.»

Эти слова ударили Леру как пощёчина. Приоритеты изменились. Значит, она больше не в приоритете.

«Я понимаю,» — сказала она, хотя не понимала. Совсем не понимала.

«Лера, не обижайся. Пожалуйста.»

«Я не обижаюсь,» — солгала она. — «Просто... скучаю.»

«Я тоже скучаю. Но это временно. Вот поступишь в Москву, и всё будет по-другому.»

«Да,» — сказала Лера. — «Будет по-другому.»

Они поговорили ещё несколько минут, но разговор был каким-то вымученным, искусственным. Как будто они стали чужими, но из вежливости делали вид, что всё как прежде.

Когда она положила трубку, у неё было ощущение, что что-то сломалось. Окончательно. Не из-за одной этой размолвки. А из-за всего: из-за лет разлуки, из-за редких встреч, из-за писем, которые становились всё суше, из-за телефонных разговоров, которые становились всё короче.

Она сидела в своей комнате, смотрела на фотографию Саши на фоне Кремля. На того мальчика, который когда-то рисовал её в блокноте для физики. Того мальчика, с которым она сидела под дубом и говорила о смысле жизни.

Куда он делся? Или он никуда не делся, просто стал другим? Вырос. Изменился. И, возможно, перерос их отношения.

Лера не спала всю ночь. Думала. Вспоминала. Анализировала. И к утру пришла к горькому выводу: они движутся в разных направлениях. Он — в мир науки, серьёзной, взрослой жизни. Она — только в начале пути. И их дороги, которые когда-то ненадолго пересеклись, теперь расходятся.

На следующий день она получила письмо от него. Обычное письмо, о науке, о планах. В конце: «Надеюсь, ты не обиделась на меня. Я правда очень занят, но это не значит, что ты стала для меня менее важной.»

Лера перечитала эти строки несколько раз. «Не менее важной». Но и не самой важной. Не настолько важной, чтобы отложить дела и приехать. Не настолько важной, чтобы сделать приоритетом.

Она села писать ответ. Долго, мучительно подбирала слова. В конце написала:

«Дорогой Саша,

Я долго думала о нас. О наших отношениях. О том, что было и что есть.

Ты был для меня самым важным человеком. Ты показал мне, что можно быть собой и не бояться. Что можно мечтать и стремиться к мечте. Ты научил меня многому.

Но сейчас... сейчас я чувствую, что мы становимся чужими. Не потому, что разлюбили. А потому, что выросли. И выросли по-разному.

Ты нашёл своё призвание. Я ещё ищу. Ты живёшь в мире науки, я — в мире слов. И эти миры... они разные.

Я не хочу, чтобы наши отношения стали тяжёлым грузом для тебя. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным писать, звонить, приезжать. Ты должен быть свободен. Должен идти туда, куда тебя ведёт твой путь.

И я тоже должна идти своим путём. Даже если он пока не ясен.

Поэтому, думаю, нам стоит... сделать паузу. Не писать какое-то время. Не звонить. Дать друг другу пространство. Чтобы понять, кто мы друг для друга теперь. И нужны ли мы друг другу.

Это не значит, что я разлюбила тебя. Это значит, что я люблю тебя достаточно, чтобы отпустить, если это нужно для твоего счастья.

Спасибо за всё. За каждое письмо, каждое слово, каждый рисунок. За то, что был в моей жизни.

Всегда твоя, Лера.»

Она перечитала письмо, запечатала в конверт, отправила. Руки дрожали, но внутри было странное спокойствие. Как будто она приняла трудное, но правильное решение.

Ответа не было неделю. Две. Три. Лера начала думать, что он просто проигнорировал её письмо. Или что оно потерялось.

Но в конце августа, когда она уже готовилась к отъезду в Москву (она поступила в один из университетов, не в Литинститут, но всё же в Москву), пришло письмо.

Тонкий конверт, внутри всего один листок.

«Дорогая Лера,

Твоё письмо стало для меня ударом. Но, перечитав его несколько раз, я понял: ты права.

Мы действительно выросли. И выросли по-разному. И, возможно, наши пути действительно расходятся.

Это больно осознавать. Очень больно. Потому что ты была... ты есть... самый важный человек в моей жизни. Тот, кто понимал меня без слов. Тот, с кем я мог быть собой.

Но, возможно, ты права: любовь — это не только держаться друг за друга. Это иногда и отпускать. Чтобы человек мог стать тем, кем должен стать.

Я отпускаю тебя, Лера. С болью, со слезами, но отпускаю. Потому что хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если это счастье будет без меня.

Возможно, когда-нибудь наши пути снова пересекутся. А возможно, и нет. Но я всегда буду благодарен за то время, что мы были вместе. За каждую встречу, каждое письмо, каждый момент.

Будь счастлива. Иди своим путём. И помни: где-то в мире есть человек, который тебя любит. И всегда будет любить.

Твой, навсегда твой, Саша.»

Лера читала это письмо со слезами на глазах. Они оба плакали, писав эти письма. Оба прощались. Оба отпускали.

Она положила письмо в блокнот, который он подарил ей когда-то. Рядом с фотографией, с открытками, с его рисунками.

Так закончилась их история. Не громко, не драматично. Тихо, как заканчивается песня, когда затихают последние аккорды.

Она уезжала в Москву. В новую жизнь. Без него. Но с благодарностью за всё, что было.

Перед отъездом она в последний раз пошла к дубу. Сидела на скамейке, смотрела на камень, под которым была закопана их капсула. Через год они должны были открыть её. Но теперь, наверное, не откроют. Потому что обещание, данное пять лет назад, уже не имело смысла.

Она положила руку на камень. «Прощай, Саша,» — прошептала. — «Спасибо за всё.»

И ушла. Не оглядываясь.

Часть 4: ВСТРЕЧА ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ЛЕТГлава 7: ДУБ. КАПСУЛА. ВОСПОМИНАНИЯ.

Пять лет — это целая вечность и миг одновременно. Для Леры эти пять лет прошли в учёбе, работе, новых знакомствах, разочарованиях и открытиях. Москва приняла её, но не с распростёртыми объятиями. Пришлось бороться за место под солнцем, за признание, за себя.

Она закончила университет, устроилась редактором в небольшое издательство, начала публиковать свои стихи в литературных журналах. Жизнь была насыщенной, интересной, но... чего-то не хватало. Того чувства, что ты кого-то понимаешь и тебя понимают без слов.

Иногда, особенно осенью, когда начинался дождь, она вспоминала Сашу. Вспоминала их переписку, их встречи, их разговоры. Вспоминала того мальчика, который рисовал время. И задавалась вопросом: как он? Что с ним? Счастлив ли он?

Она не пыталась его найти. Уважала его выбор и своё решение отпустить. Но мысль о нём жила где-то в глубине сердца, тихая, почти незаметная, но живая.

И вот однажды, в конце сентября, она получила письмо. Не электронное, а бумажное, в конверте с московским штемпелем. Почерк был знакомым — угловатый, с сильным наклоном вправо.

Сердце заколотилось. Она открыла конверт дрожащими руками.

«Дорогая Лера,

Прошло пять лет. Пять лет с того дня, когда мы закопали капсулу под дубом. Ты помнишь наше обещание?

Я помню. И хочу его выполнить.

Если ты ещё помнишь и если тебе не безразлично, встретимся 1 октября у дуба. В пять вечера. Я буду там. Независимо от того, придёшь ты или нет.

Твой Саша.»

Лера перечитывала эти строки снова и снова. Он помнит. Он хочет встретиться. После пяти лет молчания.

Что делать? Идти? Не идти? Она боялась. Боялась увидеть его изменившимся. Боялась, что чувства вспыхнут снова. Боялась, что не вспыхнут. Боялась всего.

Но к вечеру решила: пойдёт. Хотя бы для того, чтобы поставить точку. Или многоточие.

1 октября выдался тёплым, золотистым, по-настоящему осенним днём. Лера приехала в родной город накануне. Остановилась у родителей, но ничего им не сказала о встрече.

В пять вечера она подходила к школе. Школа №47 выглядела так же, как пять лет назад. Только покрашены стены, и на площадке новые тренажёры.

Она обошла спортзал, вышла к дубу. И замерла.

Он сидел на скамейке. Тот самый, что и пять лет назад. Но другой. Взрослый. В пальто, с портфелем. Читал что-то в телефоне.

Лера сделала шаг вперёд. Сухие листья хрустнули под ногами.

Он поднял голову. Увидел её. Встал.

Они смотрели друг на друга через несколько метров расстояния, которые казались пропастью и мостом одновременно.

«Привет,» — сказал он.

«Привет.»

Она подошла ближе. Теперь она могла рассмотреть его. Он действительно изменился. Выглядел старше своих лет. Усталость вокруг глаз, но и какая-то мудрость. И те же серо-зелёные глаза с золотистыми крапинками.

«Ты пришла,» — сказал он.

«Ты тоже.»

«Я обещал.»

Они сели на скамейку. Так же, как раньше. Но теперь между ними было не сантиметры, а годы. Годы разлуки, молчания, разных жизней.

«Как ты?» — спросила Лера.

«Хорошо. Защитил кандидатскую. Работаю в исследовательском институте. Живу в Москве.»

«Я знаю. Я... я видела твои публикации.»

Он удивился. «Ты следила за мной?»

«Иногда. Издательство, где я работаю, выпускает научно-популярную литературу. Твоё имя попадалось.»

«А ты? Ты публикуешь стихи. Я читал.»

Теперь удивилась она. «Откуда ты знаешь?»

«Подписан на литературные журналы. Видел твою фамилию.»

Они переглянулись. Оба следили друг за другом. Оба помнили.

«Почему ты написал?» — спросила Лера.

«Потому что обещал. И потому что... потому что я часто думал о тебе. О нас. О том, что было.»

«И?»

«И я понял: некоторые люди остаются с тобой навсегда. Даже если они не рядом. Даже если вы не общаетесь.»

Лера кивнула. «Я тоже часто думала.»

Они помолчали. Осенний ветер шелестел листьями, срывая их с деревьев.

«Вскроем капсулу?» — предложил Саша.

«Давай.»

Он достал из портфеля маленькую лопатку. Подошли к дубу, к тому самому камню. Он отодвинул его, начал копать.

Земля была мягкой, влажной. Через несколько минут лопата наткнулась на что-то твёрдое. Саша достал жестяную коробку, завёрнутую в полиэтилен.

Они вернулись на скамейку. Саша осторожно развернул полиэтилен, открыл коробку.

Внутри лежали те же предметы: рисунок Леры и её стихотворение. Бумага пожелтела, чернила немного выцвели, но всё было читаемо.

Саша взял рисунок, рассмотрел его. «Я тогда так старался... чтобы было похоже.»

«Было похоже.»

Она взяла своё стихотворение. Прочитала его про себя. Наивное, неловкое, но искреннее. Стихотворение девочки, которая только-только открыла для себя мир чувств.

«Мы были другими,» — сказала Лера.

«Да. Но в этих «других» было что-то настоящее.»

Он положил рисунок обратно в коробку, достал из портфеля ещё два предмета. Новый рисунок и новый листок.

«Я принёс кое-что на обмен.»

Лера взяла рисунок. На нём была она — но не девочка-школьница, а взрослая женщина. Сидела на скамейке в парке, смотрела куда-то вдаль. В глазах — спокойствие и лёгкая грусть.

«Ты... ты снова нарисовал меня.»

«По памяти. По той, что сохранилась за пять лет.»

Она взяла листок. На нём было написано:

«Прошло пять лет. Я стал другим. Но одно осталось неизменным: благодарность к тебе. За то, что ты была. За то, что ты есть. За то, что, встретив тебя тогда, я понял, что значит быть понятым.

Спасибо. За всё.»

У Леры навернулись слёзы. Она достала из сумки свой подарок — тетрадь со своими стихами, изданными за последние годы. И записку:

«Ты был прав: некоторые встречи не случайны. Наша встреча научила меня любить, понимать, прощать. И даже разлука с тобой стала частью моего пути. Спасибо за каждый урок. За каждое воспоминание.»

Они положили новые дары в коробку, закопали её обратно. На этот раз не на пять лет. Навсегда.

«Что теперь?» — спросила Лера, когда они закончили.

Саша посмотрел на неё. «Не знаю. Но я хотел бы... хотел бы иногда видеться. Если ты не против.»

«Я не против.»

«И, может быть, начать всё заново? Не как тогда. По-новому. Как взрослые люди, у которых есть прошлое, но которые смотрят в будущее.»

Лера улыбнулась. «Ты всё ещё мечтатель.»

«А ты всё ещё смотришь в окно и видишь миры.»

Они снова сели на скамейку. Говорили о жизни, о работе, о планах. Говорили как старые друзья, которые давно не виделись, но легко нашли общий язык.

И Лера поняла: да, они изменились. Да, они прошли разные пути. Но то, что связывало их тогда — понимание, родство душ — оно осталось. Оно прошло через годы, через разлуку, через молчание и выжило.

Когда стемнело, Саша проводил её до дома. У подъезда они остановились.

«До встречи, Лера,» — сказал он.

«До встречи, Саша.»

Он наклонился, поцеловал её в щёку. Нежно, почтительно. «На этот раз я не уеду. Я остаюсь в Москве. И если ты захочешь...»

«Я захочу,» — сказала Лера.

Он улыбнулся, развернулся, пошёл. Лера смотрела ему вслед, как когда-то пять лет назад. Но теперь это не было прощанием. Это было началом. Началом чего-то нового. Или продолжением чего-то старого.

Она поднялась в квартиру, подошла к окну. На улице горели фонари, падали листья. И где-то там, в этом городе, шёл человек, который когда-то нарисовал её в школьном блокноте. Человек, который был её первой любовью. И, возможно, станет последней.

Лера улыбнулась. Жизнь — странная штука. Она разлучает, чтобы потом снова свести. Испытывает, чтобы проверить чувства на прочность. И даёт второй шанс тем, кто действительно этого заслуживает.

Она достала блокнот, который он подарил ей пять лет назад. Открыла его на первой странице, где было написано: «Для девочки, которая смотрит в окно...»

И добавила снизу: «...и нашла то, что искала.»

За окном падал первый снег. Крупные, пушистые хлопья, как обещание чего-то чистого, нового, светлого.

А где-то в Москве, в своей квартире, Саша Ковалёв открыл старый блокнот с рисунками. На последней странице он начал новый рисунок. Две фигуры на скамейке под дубом. Взрослые, мудрые, нашедшие друг друга после долгой разлуки.

Он улыбнулся и подписал рисунок: «Начало. Или продолжение. Не важно. Важно, что вместе.»

Так закончилась одна история и началась другая. История не первой любви, а любви, прошедшей через испытания и нашедшей свой путь. Любви, которая оказалась сильнее времени и расстояния.

Любви, которая заслужила свой шанс.