"Мороз. Система: Холод"

Меня звали Морозом еще до того, как мир замерз.

В тридцать втором отделении Следственного комитета это была фамильная кличка. Морозов Андрей Николаевич, следователь по особо важным делам. Тридцать лет, майор юстиции, хронический недосып и пачка «Короны» в кармане броника. Коллеги говорили: «Мороз идет — трупы теплеют». Дурацкая шутка про то, что я умел разговорить даже мертвого.

Тогда это было фигурой речи.

Сейчас — единственный навык, который держит меня на плаву.

Тогда — это было три года назад. До Затмения.

Сейчас я сидел на корточках над телом в подвале заброшенной типографии на окраине бывшей Москвы. Светодиодный фонарь вырывал из темноты лицо — молодое, лет двадцать пять, с застывшим выражением дикой, нечеловеческой ярости. Глаза открыты, зрачки расширены так, что радужки почти не видно. Руки сведены судорогой, пальцы скрючены, ногти в кровь — драл бетонный пол.

Парня звали Костя. Три дня назад он ушел из нашего убежища на фармацевтический склад за антибиотиками. Ушел один, хотя я запрещал. Молодой, горячий, пробужденный второго ранга с классом «Берсерк». Думал, что ему море по колено.

Думал.

Я достал из разгрузки старый скальпель — еще с тех времен, когда мы могли позволить себе стерильные инструменты в морге. Костя был мертв уже минимум сутки, но это не имело значения.

Я закрыл глаза и включил навык.

Система отозвалась сразу — холодком под ложечкой и легким головокружением. Это цена активации. Каждый раз, когда я лезу в чужие последние минуты, я отдаю кусочек своей.

Перед внутренним взором вспыхнула алая надпись:

```

[НАВЫК АКТИВИРОВАН: АНАЛИЗ СМЕРТИ (УР. 3)]

[ЦЕЛЬ: ЧЕЛОВЕК (ПРОБУЖДЕННЫЙ, РАНГ 2, КЛАСС БЕРСЕРК)]

[ВРЕМЯ СМЕРТИ: 26 ЧАСОВ НАЗАД]

[ВОСПРОИЗВЕСТИ ПОСЛЕДНИЕ 60 СЕКУНД?]

[СТОИМОСТЬ: 5% ТЕКУЩЕГО РЕСУРСА "ОСТАТОК ЧЕЛОВЕЧНОСТИ"]

```

Я подтвердил.

И мир вокруг взорвался болью.

Я стал Костей на мгновение. Я видел его глазами — подвал, только темнее, потому что он еще не включил фонарь. Чувствовал его пульс — бешеный, 180 ударов, адреналин зашкаливает. Он кого-то преследовал. Нет — за ним гнались.

Рывок. Костя влетел в этот подвал, захлопнул тяжелую металлическую дверь. Ржавый засов. Лязг. Он прижался спиной к двери, тяжело дыша. В руке — монтировка, забрызганная чем-то черным.

— Ну давай, сука, — прошептал он. — Заходи.

Тишина. Секунда. Две. Пять.

А потом дверь просто... исчезла.

Не открылась, не вылетела от удара. Исчезла. Бесшумно. Будто ее никогда не было.

На пороге стояла ОНА.

Я не мог разглядеть лица — Костины глаза отказывались фокусироваться. Только силуэт. Женский. Высокий. Длинные волосы, которые, кажется, шевелились сами по себе, без ветра.

Костя закричал и бросился вперед. Берсерк в нем вскипел, мышцы раздулись, монтировка пошла в размахе со скоростью пули.

Она даже не пошевелилась.

Просто подняла руку.

Костино тело замерло в воздухе. Мышцы — стальные канаты, готовые рвать и крушить — стали ватными. Он висел в полуметре от пола, и что-то высасывало из него жизнь. Я чувствовал это через его нервные окончания — холод, который был страшнее любой зимы. Холод, который выжигал душу.

— Не кричи, — сказала она. Голос — мелодичный, почти нежный. — Я дам тебе уйти. Ответь на один вопрос.

Костя хрипел, пытаясь выдать хоть звук.

— Где Мороз?

Имя ударило под дых сильнее, чем разряд тока.

Костя молчал. Держался. Три секунды. Пять. Десять.

— Жаль, — вздохнула она.

И Кости не стало.

Навык отключился сам, вышвырнув меня обратно в мое тело. Я рухнул на колени рядом с трупом, меня вывернуло желчью на бетон. Перед глазами плавали алые сполохи, в ушах звенело, а в груди разрасталась ледяная пустота.

```

[ВНИМАНИЕ!]

[РЕСУРС "ОСТАТОК ЧЕЛОВЕЧНОСТИ" СНИЖЕН ДО 47%.]

[ПРЕВЫШЕНИЕ ПОРОГА 50% В ТЕЧЕНИЕ 30 ДНЕЙ АКТИВИРУЕТ СТАДИЮ 1 МУТАЦИИ КЛАССА "МОРОК".]

[РЕКОМЕНДОВАНО: ВОССТАНОВЛЕНИЕ (ТЕПЛЫЙ КОНТАКТ С ЖИВЫМИ ЛЮДЬМИ, 72 ЧАСА БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ НАВЫКОВ).]

```

Я утер рот рукавом и посмотрел на мертвого Костю.

— Прости, брат, — прохрипел я.

Меня ищут. И тот, кто ищет, умеет стирать двери реальности.

Я встал, подобрал фонарь и вышел из подвала. Снаружи — ночь. Холодная, звездная, тихая. Город-призрак спал.

Мне нужно было вернуться в убежище и сказать остальным, что мы больше не в безопасности. Что Костя погиб не от случайного рейдера и не от твари. Что за нами пришла она.

Но я не знал тогда главного.

Я не знал, что это была только разведка боем. Что за ней стоят силы, перед которыми даже Система бессильна. И что мой проклятый дар — видеть смерть — однажды заставит меня выбирать между последними крохами человечности и шансом спасти тех, кто еще жив.

Убежище на Чайковского

1. Дорога домой

Я не включал фонарь, пока шел обратно.

Зрение у меня всегда было хорошее, а после активации Системы стало еще острее. Три года назад, в первую ночь Затмения, когда погасли все огни большого города, я думал, что ослепну. Сейчас различал оттенки серого там, где обычный человек увидел бы только черную стену.

Плюс минус пять процентов человечности.

Глупая мысль. Циничная. Я вообще стал циником после того, как мир накрылся медным тазом. Раньше, в кабинете СК, я видел трупы каждый день. Убитые, расчлененные, разложившиеся. Я научился отключать эмоции, чтобы работать. Это помогало.

Теперь эмоции — это валюта. Тратишь их на навык — получаешь информацию. Останешься без них — получишь билет в один конец до станции «Безумие» или «Мутация».

Я шел по улице, мысленно перебирая варианты.

Кто эта баба? Почему она искала именно меня? Если она смогла стереть дверь — это уровень не ниже десятого. Мой собственный ранг — четвертый. Костя был вторым. Разница в силе между четвертым и десятым — как между боксером-тяжеловесом и новорожденным котенком.

Вопрос «как защитить убежище» упирался в вопрос «стоит ли возвращаться в убежище».

Если она умеет стирать двери, то найти нас — вопрос времени. Может, проще уйти одному? Увести опасность за собой?

Я остановился, прислонился спиной к стене сгоревшего магазина и достал пачку. «Корона». Последняя. Зажигалка чиркнула, высекая искру, и я поймал себя на мысли, что курю сейчас не потому что хочется, а потому что надо зафиксировать момент. Привычка следователя: перед важным решением — закурить. Даже если легкие уже не те.

Дым пополз вверх, к звездам. Звезды здесь, над бывшей Москвой, теперь видны так, как не снилось астрономам прошлого. Ни огней, ни смога, ни иллюминации. Только черное небо и мириады точек.

Красиво. Жутко красиво.

Вдох-выдох. Половина сигареты сгорела за секунду.

Я вспомнил лица тех, кто ждал меня в убежище. Бабка-врачиха, которая вытащила меня с того света после первой стычки с мутантами. Пацан лет четырнадцати, которого мы нашли в подвале школы — он два месяца питался дохлыми крысами и не сошел с ума. Прапорщик Шипов — старый вояка, потерявший взвод в первый день Затмения и нашедший новый смысл в охране гражданских. И Лиза...

Про Лизу я старался не думать. Потому что думать о ней — это риск.

Я затушил окурок о подошву ботинка и спрятал в карман. Соблюдаю правила приличия даже в мире, где правил больше нет. Мусорить нельзя — вдруг придется вернуться, а тут твой окурок валяется, как маячок для умной твари.

Решил: иду обратно. Предупрежу. А дальше пусть люди сами выбирают. Я не Бог, не лидер и не герой. Я просто следователь, который умеет разговаривать с мертвыми. Остальным решать, хотят ли они слушать живого.

---

2. Вход через подвал

Наше убежище располагалось в цоколе старого доходного дома на улице Чайковского. До Затмения здесь был элитный фитнес-клуб с бассейном, сауной и прочими излишествами для богатых. Теперь бассейн высох, сауна разграблена, а в раздевалках живут люди.

Подход к убежищу я продумывал лично. Вход только через подвал соседнего дома. Надо пройти по техническому тоннелю, где когда-то тянулись трубы отопления, потом нырнуть в пролом в стене, потом проползти метров пятнадцать на карачках, и только потом — люк в полу бывшего тренерского кабинета.

Шипов называл это «контрольной полосой препятствий». Я называл это «шансом, что твари поленятся лезть так глубоко».

В техническом тоннеле было сыро и воняло крысиным пометом. Крысы здесь выросли размером с небольшую собаку и перестали бояться людей. Я присел на корточки, вслушиваясь в темноту. Писк, шорох, возня. Жрут кого-то.

Я мысленно потянулся к интерфейсу.

```
[ИНТЕРФЕЙС]
[ИМЯ: МОРОЗОВ АНДРЕЙ]
[РАНГ: 4]
[КЛАСС: МОРОК]
[ОСНОВНОЙ НАВЫК: АНАЛИЗ СМЕРТИ (УР.3)]
[ВТОРИЧНЫЕ НАВЫКИ: ТИХИЙ ШАГ (УР.2), ТЕМНОВИДЕНИЕ (УР.2), ХОЛОДНОЕ ОРУЖИЕ (УР.1)]
[РЕСУРСЫ: ОСТАТОК ЧЕЛОВЕЧНОСТИ (47%), ВЫНОСЛИВОСТЬ (62/100), ЗДОРОВЬЕ (78/100)]
```

Навык «Тихий шаг» активировать не стал — поберег человечность. Просто пошел медленно, перешагивая через особо хрустящий мусор.

Крысы затихли, когда я приблизился к пролому. Чуют. Или боятся, или готовятся напасть. Я нащупал в кобуре пистолет — старенький ПМ, пережиток прошлой жизни. Патронов осталось семнадцать штук. Против крыс хватит, против той тетки, что убила Костю — смех.

Пролом. Нырнул. Пополз.

В этот момент в груди кольнуло. Я замер, прислушиваясь к ощущениям. Система никогда не дает сигналов просто так.

```
[ВНИМАНИЕ!]
[ОБНАРУЖЕНО АКТИВНОЕ МАГИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ В РАДИУСЕ 50 МЕТРОВ.]
[ИСТОЧНИК: НЕИЗВЕСТЕН. КЛАСС: НЕ ИДЕНТИФИЦИРОВАН.]
[ТИП ВОЗДЕЙСТВИЯ: ПОИСКОВЫЙ ИМПУЛЬС.]
[ВЕРОЯТНОСТЬ ОБНАРУЖЕНИЯ ВАС: 34% И РАСТЕТ.]
```

Вот сука.

Она здесь. Или не она, но кто-то с похожими способностями. Ищет. Прощупывает местность магическим радаром.

Я замер, стараясь даже не дышать. В голове лихорадочно заметались мысли: бежать вперед, к своим, предупредить? Или остаться здесь, переждать, дать импульсу пройти мимо?

Выбрал третье.

Я закрыл глаза и постарался стать как можно более «никаким». В прежней жизни, на допросах, я научился отключать эмоции так, что меня называли живым трупом. Сейчас это умение пригодилось.

Я мысленно свернулся в точку. Убрал страх, убрал тревогу, убрал все, что могло бы светиться в магическом спектре как «живое».

Импульс прошел сквозь меня, как сквозь пустоту.

Я считал до ста, прежде чем открыть глаза и продолжить путь.

---

3. Свои

Люк в полу тренерской открылся без звука — Шипов смазывал петли каждый день. Я спрыгнул вниз и оказался в коридоре, слабо освещенном парой светодиодных лампочек от аккумулятора.

— Мороз! — Пацан, Кирюша, выскочил из-за угла с таким видом, будто я воскрес из мертвых. — Ты живой! А Костя?

Я положил руку ему на плечо и ничего не сказал. Кирюша понял. Глаза у него стали круглыми, губы задрожали.

— Прости, мелкий, — сказал я. — Потом поговорим. Где все?

— В оружейке. Шипов принес трофеи с базы МЧС, разбирают.

Оружейкой мы называли бывшую сауну — самое большое помещение. Там сейчас и правда была картина маслом: Шипов, кряжистый мужик лет пятидесяти с седым ежиком на голове, разбирал на полу несколько ржавых автоматов. Рядом стояла аптечка — значит, бабка Нина уже все перебрала. А в углу, на свернутых матах, сидела Лиза и читала книгу.

Она подняла голову, когда я вошел. Серые глаза, короткие темные волосы, скуластое лицо. На вид лет двадцать пять, но на самом деле никто не знал. Она появилась у нас полгода назад — вышла из леса, одетая в дорогой костюм, без единой царапины, с рюкзаком, полным консервов. Сказала, что ее зовут Лиза, что она «не игрок» и что ей просто некуда идти.

Шипов тогда хотел ее выгнать. Я разрешил остаться. Не знаю почему. Может, потому что в ее глазах была та же пустота, что и у меня.

— Костя мертв, — сказал я без предисловий.

Шипов отложил автомат, вытер руки ветошью, посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Тварь?

— Хуже. Игрок. Десятого ранга, минимум. Женщина. Она его пытала, искала меня.

Тишина повисла такая, что было слышно, как гудит трансформатор в дальнем углу.

— Ищет тебя, — медленно повторил Шипов. — А ты приперся сюда, к нам. Спасибо, Мороз.

— Я знаю, — ответил я. — Могу уйти. Сейчас же.

— Сядь, — сказала Нина. Бабка была старой, лет семьдесят, но держалась так, что молодые завидовали. Врач от Бога, она в одиночку вытащила с того света не меньше десятка человек. — Сядь и расскажи по порядку. Кто она, что ей нужно, как выглядит.

Я сел на корточки у стены и рассказал все. Про подвал, про Костины последние секунды, про женщину, которая стирает двери, про поисковый импульс в тоннеле.

Когда я закончил, Лиза отложила книгу и подошла ближе.

— Она не просто ищет, — тихо сказала Лиза. — Она метит.

— Что?

— Поисковый импульс такого уровня оставляет метки. Ты прошел сквозь него, но часть его энергии застряла в тебе. Как заноза. Она теперь знает твой запах. Твою ауру. Ты можешь уйти хоть за сто километров, она тебя найдет.

Я посмотрел на нее в упор.

— Откуда ты знаешь?

Лиза отвела глаза.

— Читала.

Врет. Я был следователем десять лет. Я видел ложь за версту. Лиза знала об этом мире больше, чем хотела показать. Но сейчас не время было выбивать из нее правду.

— Допустим, — сказал я. — Что мне делать?

— Не знаю, — пожала плечами Лиза. — Я не эксперт.

— А кто эксперт?

Она помолчала, потом подняла на меня глаза. В них было что-то странное — смесь страха и надежды.

— Есть одно место. Институт. На Воробьевых горах. До Затмения там был НИИ ядерной физики. Теперь — убежище для сильных игроков. Они изучают Систему, ищут способ с ней бороться. Если кто и знает, как снять метку, то они.

Шипов фыркнул:

— Институт? Да туда за три года никто живым не дошел. Это же эпицентр. Там твари как дома, а игроки слетаются на них охотиться, как мотыльки на лампу.

— Значит, пойду, — сказал я.

— Один? — удивился Кирюша.

— Один. Если эта тетка придет за мной, вам будет безопаснее без меня.

— Не будет, — отрезала Нина. — Если она ищет тебя, она будет искать всех, кто с тобой контактировал. Метка — она как зараза. Ты пришел сюда, значит, метка уже здесь.

Я выругался про себя. Бабка права. Я притащил опасность прямо в дом.

— Собирайтесь, — сказал я. — Уходим все.

— Куда? — усмехнулся Шипов. — В Институт?

— Да.

— Ты охренел, Мороз? Там детей терять будем. Старуху. Дорога через центр — это верная смерть.

— А здесь остаться — верная смерть, — парировал я. — Выбирай.

Шипов замолчал. В оружейке повисла тяжелая тишина.

И в эту секунду сработала сигналка.

---

4. Гости

Сигналку мы поставили примитивную, но надежную. На лестнице, ведущей в подвал с улицы, натянули леску с привязанными консервными банками. Если кто-то открывал дверь — банки гремели так, что глухой бы услышал.

Сейчас они гремели.

Шипов мгновенно схватил автомат, передернул затвор. Я вытащил пистолет. Нина загородила собой Кирюшу. Лиза отступила в угол, но в глазах ее не было страха — только странное, напряженное ожидание.

— Сколько их? — шепотом спросил Шипов.

Я закрыл глаза, активируя «Темновидение» и «Анализ» на минимальном уровне. Это стоило крохи человечности, но выбора не было.

```
[ОБНАРУЖЕНО: 4 ЦЕЛИ]
[РАНГИ: 3, 3, 3, 5]
[КЛАССЫ: ТРИ — БОЕВЫЕ (НЕИДЕНТИФИЦИРОВАНО), ОДИН — ПСИОНИК (РАНГ 5)]
[ВЕРОЯТНОСТЬ ВРАЖДЕБНЫХ ДЕЙСТВИЙ: 97%]
```

— Четверо, — сказал я. — Трое бойцов, один псионик. Ранги выше нашего.

Шипов побелел, но руку не опустил.

— Откуда они знают проход?

— Не знают, — ответил я. — Но у них есть псионик. Он ведет их по метке. Моей метке.

Я сделал шаг к двери.

— Стоять, — рявкнул Шипов. — Ты куда?

— Выйду к ним. Отвлеку. А вы уходите через запасной выход. Тот, что через котельную.

— А если они тебя убьют?

— Значит, не зря человечность тратил.

Я вышел в коридор, не слушая возражений. Шел медленно, стараясь не топать. В голове прокручивал варианты. Четверо. Трое мясорубок и один мозг. Псионик — это серьезно. Они умеют читать мысли, внушать страх, ломать волю. Если он войдет в контакт — я труп.

Значит, надо лишить его возможности войти в контакт.

Я свернул в техническую нишу, где хранился наш «арсенал» — три бутылки с зажигательной смесью, старая ракетница и баллон с газом. Взял одну бутылку, сунул за пояс. Ракетницу — в карман.

Дальше — к лестнице.

Банки гремели уже близко. Они спускались. Медленно, осторожно, но уверенно. Псионик чувствовал, что цель рядом.

Я встал за углом, прижался спиной к стене, замер.

Шаги. Тяжелые — бойцы. Легкие, почти невесомые — псионик.

Голос. Женский. Не тот, что я слышал в воспоминаниях Кости. Другой. Молодой. Наглый.

— Ну и вонь здесь, мамочки. Точно тут Мороз ночует?

— Он здесь, — ответил второй голос, мужской, с металлическим оттенком — явно псионик. — Я чую его страх. Он за углом.

Я выдохнул, шагнул вперед и вышел к ним.

Четверо замерли в десяти метрах. Освещение здесь было никакое, но мои глаза видели все. Трое амбалов в самодельной броне из пластин и кожи, с монтировками и арматурой в руках. И впереди — девчонка. Лет восемнадцати, не больше. Худенькая, светловолосая, в чистой куртке и джинсах. На поясе — никакого оружия. Только глаза — белые, без зрачков.

Псионик.

— Здорова, Мороз, — улыбнулась она. — А ты ничего такой. Для мужика за тридцатник. Я думала, ты страшнее.

Я молчал, оценивая дистанцию. Десять метров. Бутылка долетит. Но если она псионик, она может взорвать ее в воздухе мыслью. Или меня — в пыль.

— Чего молчишь? — девчонка склонила голову набок. — Не рад гостям? А мы к тебе с предложением. Хозяйка зовет.

— Хозяйка? — переспросил я.

— Ну да. Которая Костю твоего приласкала. Она хочет поговорить. Мирно. Без насилия.

Я усмехнулся.

— Сразу после того, как пытала пацана?

— Это была разведка, — пожала плечами девчонка. — Он отказался отвечать. Сам виноват. А ты умный. Ты согласишься.

— А если нет?

Она вздохнула, будто я сказал глупость.

— Если нет — мы заберем твоих. Старуху, пацана, вояку и Лизу. И будем пытать их по очереди, пока ты не придешь сам. Но ты же не хочешь, чтобы они мучились?

Внутри у меня все похолодело. Она знала про Лизу. Знала про всех.

— Откуда вы знаете про Лизу?

Девчонка улыбнулась шире.

— А Лиза — это отдельная тема. Хозяйка с ней давно встретиться хотела. Так что, Мороз, выбирай: или ты идешь с нами добром, или мы забираем всех, и ты все равно идешь, но после того, как послушаешь концерт по заявкам.

Я сжал бутылку за спиной. Шанс был один. Если швырнуть сейчас, прямо в нее, зажигательная смесь вспыхнет, и, пока она будет тушить себя мыслями, я успею завалить хотя бы двоих амбалов. Третьего, может, Шипов достанет.

Но в груди заныло.

```
[ВНИМАНИЕ!]
[ПРЯМАЯ УГРОЗА ГРУППЕ. ШАНС ВЫЖИТЬ ВСЕМ ПРИ ЛОБОВОЙ АТАКЕ: 4%.]
[АЛЬТЕРНАТИВА: СОГЛАСИТЬСЯ. ШАНС ВЫЖИТЬ ВСЕМ: 67%.]
[РЕКОМЕНДАЦИЯ СИСТЕМЫ: ВЫБРАТЬ АЛЬТЕРНАТИВУ.]
```

Система советовала сдаться. Система никогда не советовала плохого.

— Ладно, — сказал я, разжимая пальцы. Бутылка осталась за спиной. — Я пойду. Но они останутся здесь.

— Договорились, — кивнула девчонка. — Мне нужен только ты. И Лиза.

— Лизу не трогать.

— А вот это, — она подмигнула, — не тебе решать, Мороз. Лиза пойдет с нами. Добром или силком — выбирать ей. Но пойдет.

Я посмотрел на нее. Белые глаза, наглая улыбка, и за этой улыбкой — сталь. Она не шутила.

— Позови ее, — сказала девчонка. — Или мы сами пойдем.

Я крикнул в темноту коридора:

— Лиза! Выходи!

Тишина. Секунда. Две. Три.

А потом из-за поворота вышла Лиза. Одна. Без оружия. С тем же спокойным лицом, с каким читала книгу полчаса назад.

— Здравствуй, Карина, — сказала она девчонке-псионику.

Та удивленно вскинула брови.

— О, так вы знакомы? — я перевел взгляд с одной на другую.

— Знакомы, — кивнула Лиза. — Карина была моей ученицей. До того, как я ушла от Хозяйки.

---

5. Точка невозврата

Я стоял и смотрел на Лизу так, будто видел ее впервые.

Ученица. Хозяйка. Ушла.

— Ты — игрок? — спросил я тупо.

— Бывший, — ответила Лиза. — Очень бывший. Ранг сбросила, класс сменила. Долгая история.

— Очень долгая, — подтвердила Карина. — Хозяйка хочет ее закончить. Пойдем, Лизонька. Не заставляй старую подругу ждать.

Лиза шагнула вперед. Я схватил ее за руку.

— Стоять. Ты никуда не пойдешь.

— Пусти, Мороз, — тихо сказала она. — Так надо. Если я не пойду, она уничтожит всех. И тебя, и Кирюшу, и Нину. А я не хочу, чтобы вы гибли из-за моего прошлого.

— Твое прошлое — это твое дело, — ответил я. — Мы вместе полгода. Мы семья. Семью не сдают.

Лиза посмотрела на меня. В серых глазах блеснуло что-то, похожее на слезы, но она сдержалась.

— Спасибо. Правда. Но я пойду.

Она высвободила руку и подошла к Карине.

— Умница, — похвалила Карина. — А ты, Мороз, если хочешь ее спасти — приходи. Институт на Воробьевых. Через три дня. Хозяйка даст тебе шанс. Один.

— Или что?

— Или Лиза вернется к работе. А работа у нее была... специфическая.

Они развернулись и пошли вверх по лестнице. Амбалы двинулись за ними, ломая строй.

Я остался стоять в темноте, сжимая бесполезную бутылку.

Когда шаги стихли, сзади раздался голос Шипова:

— Ты как, командир?

Я обернулся. Шипов, Нина и Кирюша стояли в коридоре. Живые. Целые. Напуганные.

— Жить буду, — ответил я. — Собирайтесь. Завтра на рассвете идем в Институт.

— Там же эпицентр, — напомнил Шипов.

— Там Лиза, — ответил я.

И пошел в оружейную — собирать вещи.