"На Пороге Верхнеозерска"

Сибирь. 1923 год.

Ледяной ветер призрачно завывал среди бескрайней сибирской тайги. Искривленные сосны вокруг бесцельно тянули к небу обледеневшие ветви. Снег похрустывал под ногами бредущих людей.

Экспедиция профессора Громова, состоявшая из семи человек, уже третий день блуждала в этом богом забытом лесу. Запах смолы и гнилой хвои смешивался с тошнотворным ощущением тревоги, пропитавшим экспедицию. Солнце пряталось за свинцовыми тучами, словно боясь оказаться свидетелем происходящего.

Компас был бесполезен - стрелка металась кругами. Попытки сориентироваться по солнцу или мху на деревьях - оказались безрезультатными.

Аркадий Громов, человек с лицом, изрезанным морщинами, как старый пергамент - замыкал группу. Он сжимал в руке трость с набалдашником в виде змеи - память о покойной жене.

Геолог Зайцев, самый молодой в экспедиции - шагал первым, он регулярно сверялся с карманными часами - его не покидало чувство, что само время здесь идет как-то неправильно. Казалось, что стрелки на циферблате то замедлялись, то спешили, а их тень удлинялась не по часам.

Именно он первым и вышел на поляну. Замер, подняв руку:

- Профессор! Смотрите!

В центре, окруженный скрюченными деревьями, высился курган - будто выросший из нутра самой земли.

На вершине находился обелиск - темный, испещренный временем и непогодой. На его поверхности проступали резкие, рубленые символы - не похожие ни на один из известных языков.

Физик Орлов осторожно прикоснулся к камню - и тут же отдёрнул руку.

- Он... тёплый! И вибрирует!

- Как живой, — пробормотал Громов подходя ближе и поправляя очки, заиндевевшие от мороза. - Орлов, подготовь приборы. Зайцев, снимите пробы.

Петров, архивариус, при взгляде на знаки, покрывающие обелиск - вдруг вцепился в лицо, задыхаясь:

- Они здесь... созвездия… прорастают сквозь плоть!

Его голос был неузнаваем.

Громов отшатнулся, крепче сжимая трость и с ужасом смотря на товарища.

Но уже через мгновение архивариус лежал на снегу. Его тело дергалось в конвульсиях, а из горла вырывались судорожные хрипы.

***

В дневнике геолога Зайцева частично сохранилась запись:

«Камень шепчет. Петров, бедняга, вырвал себе глаза, беспрестанно бормоча о "созвездиях, прорастающих сквозь плоть". Пробы обелиска... кварц, но его структура не соответствует... Физик Орлов твердит о резонансе — будто символы на камне суть ноты. Но...».