"Небесный перекрёсток"

Приказ на запуск в сети спецсвязи,
Летят к трибунам чужие флаги,
Ваш сын в районе южнее Вязьмы
Остался верен своей присяге.
©Изумрудный город – Октябрь.

Он огляделся. Долго всматриваясь в пейзаж, человек военной выправки, одетый в камуфляжную форму зимнего образца, пытался понять, как он тут оказался. Ещё минуту назад он лежал в блиндаже после ночного дежурства, затем сквозь сон услышал громкий свист… а когда открыл глаза, то лежал уже на траве. Когда человек в форме засыпал, была середина зимы, было снега почти по колено. Сейчас же, когда он проснулся, вокруг царила весна или может, даже лето. Вокруг трава – гладкой скатертью, словно здесь недавно прошёлся садовник, неподалёку – протоптанная дорога, а над головой солнце замерло в зените, хотя, когда человек в форме засыпал, была ночь. Да и запахи стали другими. Когда солдат засыпал, пахло лесом, ведь их позиция была именно там; подванивало подгорелой кашей из полевой кухни, а из траншеи неподалеку пахло смертью. Там был госпиталь, там лежали его товарищи, и именно там пахло хуже всего. Сейчас солдат не ощущал этого: вокруг только запах свежей травы, лёгкий ветерок и откуда-то издалека доносится лёгкий аромат цветов.

Человек в военной форме огляделся в очередной раз. Никаких знакомых ориентиров он так и не увидел. Хотел попытаться вызвать кого-нибудь по рации, но обхлопав себя с ног до головы, понял, что пустой. В берцах нет любимого ножа, на поясе нет подсумков, в нагрудном кармане нет фотографии жены и дочки, а с шеи пропали жетоны. Если пропажу жетонов и фотографий он ещё мог объяснить, то вот отсутствия ножа, с которым не расставался с момента прибытия в горячую точку, объяснить никак не мог. Отсутствие фотографии его, конечно, сильно печалило и заставляло сердце неприятно ныть, но вот из-за пропажи ножа становилось крайне неуютно. Он очутился один в чистом поле, невесть где, без единого орудия самообороны. Словно голый.

Человек огляделся. Солнце словно замерло в центре неба и никуда не собиралось двигаться. Вокруг море травы, даже на горизонте, насколько хватало зрения, виднелась сплошная трава. Широкая тропа, возле которой проснулся человек в форме, была единственным ориентиром. Солдат немного подумал о том, стоит ли идти по ней, или идти в траве, но так, чтобы видеть дорогу.

“А если враг? Разведка или снайперы? Засекут, откроют огонь и всё…”.

Солдат покачал головой. Это место не было похоже на то поле битвы, что он покинул. Здесь витал дух умиротворения, и невооружённым взглядом было видно, что этот край тонет в беззаботном блаженстве, что он никогда не видел войн. Так откуда здесь взяться врагам? Да и самое главное – как здесь очутился солдат, если всё так хорошо?

Огляделся. Трава и тропа – это всё, что он видел. Спустя минуты раздумий военный наконец сделал два шага вперёд и ступил на тропу. Окинул ее взглядом и понял, что она куда длиннее и извилистее, чем казалась со стороны. Идти можно было в обе стороны, но солдат, ведомый каким-то шестым чувством, повернул влево – как ему казалось, на запад. Он шёл быстрым шагом, периодически оглядываясь по сторонам. Ни птиц, ни стрёкота насекомых – ничего. Мёртвая тишина. Солдат шёл, дорога петляла, солнце держалось на вершине неба, море – а точнее, океан травы не кончался.

Человек в форме шёл. Пусть вокруг и расстилался монотонный пейзаж, но ему это нравилось. Он уже давно не чувствовал себя так спокойно и свободно. Почему-то именно здесь он не ощущал холодка по затылку, не вздрагивал от собственных шагов и не пытался выцепить взглядом очередного врага, что прячется вдалеке. Почему-то именно в этом травяном океане солдат чувствовал себя спокойным. Ему было приятно просто идти по тропе, трогать руками мягкие изумрудные стебли и не бояться, что ему могут выстрелить в спину. Но что же это всё-таки за место?

Солдат шёл по тропе. По ощущениям, он плыл в этом океане уже час, а может, и больше. Поднял голову вверх. Солнце оставалось прикованным к центру небосвода. Солдат опустил голову, и лицо его стало задумчивым. Он точно ощущал, что прошло много времени, внутренние часы его редко подводили. Так почему же солнце стоит на месте? И где находится это место, где солнце замерло?

Человек в форме продолжил идти. Пока шёл, размышлял о том, как мог оказаться здесь. На ум ничего не приходило. Первая мысль была, конечно, о том, что всё это сон, но человек знал, как это проверить. Он несколько раз ущипнул себя за обе руки. Было неприятно, но все сомнения в том, что это сон, сразу развеялись.

Солдат продолжал петлять вместе с тропой. Спустя ещё несколько часов солнце оставалось в зените. Человек специально стал считать секунды. Сбился где-то на сорок пятой минуте, поднял голову. Солнце висело над самой макушкой. Человек нахмурился, сделалось неуютно. Магия беззаботности и умиротворения теряли силу. Им на смену приходил страх неопределённости. Солдат машинально потянулся к поясу, где обычно висела кобура, но там ничего не было. Он медленно отвёл руку от пояса, прижал её к бедру и продолжил идти.

Человек шёл по тропе. Полностью утонув в своих мыслях, перестал замечать что-либо вокруг себя. Когда он поднял голову и посмотрел вдаль, то замер на месте. Впереди что-то появилось. Оно было ещё далеко, и толком нельзя было понять, что именно видят глаза, но впереди явно что-то было. Оно резко бросалось в глаза, ведь было единственным, что выбивалось из общей картины.

Солдат побежал по тропе. Увидев неведомое пока нечто вдалеке, не смог сохранить спокойный шаг. Он забыл о своих переживаниях и тревогах, забыл о вопросах, что мучили его всю дорогу. Он хотел узнать, что же такое там впереди. Что именно посмело нарушить безмятежный пейзаж. Кто осмелился построить или посадить что-то в этом травяном океане. И в конце концов, он надеялся, что именно это нечто даст ему ответы.

Человек бежал. В отличие от солнца, что оставалось неподвижно на небосводе, нечто из чёрного невнятного силуэта с каждым пройдённым шагом, с каждым поворотом, что оставался за спиной, делалось всё более осязаемым и росло. Нечто расширялось, увеличивалось в размерах. Солдат начинал видеть отдельные детали выбивавшегося из общей гармонии объекта, но не решался делать предположения. Он боялся угадать, и тем самым развеять атмосферу загадочности, а вместе с ней убить и надежду на ответы, которых ему не хватало. Где же он находится?

Солдат приблизился к цели. Теперь, спустя десятки извилистых поворотов тропки, что остались за плечами, он мог с уверенностью сказать, что увидел. Это был большой двухэтажный дом. Вначале солдат думал, что ему показалось, что глаза обманывают его. Думал, что это морок или игра света. Не мог он поверить, что в таком месте среди океана травы кто-то осмелится возвести постройку. Оказалось, что нашёлся и осмелился. Это и вправду был дом.

Человек, замедлив шаг, осторожно приближался. Это было здание, выполненное в каком-то старинном стиле. Больше всего оно походило на дома, о которых солдат читал в книгах по истории средневековья. Большой каменный фундамент, окрашенный белой краской; справа – дубовая дверь, которая, скорее всего, вела в погреб. Слева от погреба – широкая каменная лестница, ведущая на второй этаж. Стены тоже слагал белый камень, но углы постройки были очерчены светло-коричневыми деревянными балками. Венчала ее двухскатная крыша, выложенная тёмно-красной черепицей. Окна в здании тоже были, но только на втором этаже. Большие деревянные рамы, в них – чистые стёкла, но что было внутри – с земли разглядеть не получалось. Входом на второй этаж служила самая обычная деревянная дверь, с ручкой-кольцом из чистого железа.

Солдат медленно приблизился к зданию. Оно казалось ещё огромнее и массивнее, чем выглядело издали, и ещё больше не вписывалось в пейзаж. Военный огляделся по сторонам. Слева и справа от здания убегали ещё две тропы, похожие на ту, по которой пришёл он сам. Обойдя здание слева, он увидел ещё одну дорогу, уводящую дальше в бескрайний океан травы. Белый дом стоял на перекрёстке четырёх дорог. У дома не было ни таблички с номером, ни вывесок. Девственная чистота.

Человек огляделся по сторонам. Вернувшись к лестнице, осмотрел дом и территорию возле него. Никаких признаков присутствия человека. Вокруг было чисто, ни одного следа – даже животных. Дом казался заброшенным, но при этом сохранил лоск новизны. На нём не было видно признаков обветшалости или плесени. Идти в подвал солдат не хотел, боялся оказаться в замкнутом пространстве на неизвестной ему территории. Пусть он и чувствовал нутром, что здесь ему ничего не угрожает, но инстинкты, выработанные годами, заглушить не получалось.

Военный медленно поднялся по лестнице. Подойдя к двери, аккуратно прислонился к ней и прислушался. За ней слышались голоса. По спине солдата пробежали мурашки, он снова потянулся к поясу, но быстро одёрнул себя. Продолжил слушать. Один, два, три… Солдат раз за разом сбивался со счёта. Он пытался подсчитать количество голосов, оценить обстановку внутри, но никак не выходило. Голоса то становились громче, то тише, один сменял другой. Понять, кто там, и сколько их, было невозможно. Человек впал в раздумье. Он мог постучать, попросить ночлега и расспросить тех, кто находился внутри, где они находятся. Но безопасно ли это? Каков шанс, что его схватят? Будут ли вообще разговаривать с ним? Есть ли здесь другие такие дома, или этот единственный? Человек прислушался к себе. Тело его не устало, голод и жажда не мучили. Солдат вполне мог пройти расстояние втрое больше, чем преодолел до этого дома, но нужно ли это делать? Человек поднял глаза к небу. Солнце было в зените. Пробурчав себе что-то под нос, солдат коротко ударил костяшками пальцев по двери.

Замер в ожидании. Секунды потекли неимоверно медленно. После того, как человек объявил о себе, звуки за дверью ничуть не изменились. Всё так же слышались голоса, но кажется, никто не шёл к двери. Возможно, названного гостя просто не услышали. Человек ударил по двери чуть сильнее.

Нервно огляделся по сторонам. За дверью продолжались разговоры, и никто не шёл открывать. Солдат осматривался, пытаясь понять, сможет ли он дотянуться до окна и заглянуть внутрь. Не сможет. Окна были слишком далеко от крыльца, а прыгать и висеть на узком карнизе, если, конечно, получится зацепиться, ему не хотелось. Оставалось только ждать.

Военный постучал в дверь чуть настойчивее. Поначалу он не хотел этого делать. Его разум говорил, что нужно уйти. Если что-то не случилось, это к лучшему, но шестое чувство говорило обратное. Человек не знал, почему, но чувствовал, что за дверью он найдёт ответы на все вопросы, которые мучили его с момента появления в этом месте. Поднял голову. Солнце оставалось в зените.

Солдат напрягся, когда голоса чуть стихли. Несколько секунд казалось, что все, кто находились внутри, замолчали и смотрят на дверь, но так только казалось. Голоса просто стали тише, но в этой тишине человек услышал главное. К двери кто-то неторопливо шёл. Солдат вновь хотел потянуться к ремню, но быстро прижал руку к туловищу и сделал шаг назад. Несмотря на то, что внутренний голос говорил, что всё хорошо, тело было напряжено. Солдат во все глаза смотрел на дверь и ждал.

Когда дверь резко открылась, невольно вздрогнул. На пороге стоял мужчина средних лет. Короткие чёрные волосы, тонкие брови, прямой нос, слегка пухлые губы. Одет мужчина был в белую рубашку, чёрный галстук, брюки, которые поддерживали чёрные подтяжки, и начищенные до блеска туфли с острым носком. Хозяин, гость или кем был этот человек, имел довольно крепкое телосложение. Если бы у него возникло желание схватить незваного гостя, он бы сделал это. Человек в форме, конечно, сопротивлялся бы, но против такого крепкого противника даже его бы навыков не хватило.

- Новенький? – спросил приятным голосом мужчина в рубашке.

Человек в форме внимательно посмотрел на своего собеседника. Тело расслаблено, голубые глаза спокойно смотрят на пришедшего, обе руки на виду. За спиной у человека в рубашке никто не маячит, и никакой суеты не заметно. Инстинкты и чувства солдата молчали, рука не тянулась к поясу, а значит, можно считать, что обстановка пока более-менее спокойная.

- Я недавно здесь, – человек в форме обвёл глазами круг. – Но я, если честно, не понимаю, где это здесь.

- Оно и понятно, – хмыкнул человек в рубашке. – Думаю, если ты пройдёшь внутрь, тебе помогут разобраться.

- Кто поможет? И что это за место? – голос солдат всё ещё был спокойным, но тело невольно напряглось после фразы “тебе помогут”.

- Это бар, – человек в рубашке указал рукой за спину. – Называется он “Небесный перекрёсток”, думаю, ты уже понял, почему. А меня зовут Хашмаль, можно просто Хаш. Я заведую баром в этом заведении.

- Ты араб? – нахмурившись, спросил человек в форме.

- Нет, – с улыбкой покачал головой Хашмаль. – Я не араб, не еврей и никто либо ещё. Просто такое имя мне даровал Отец.

- Ладно, – протянул военный. – Меня зовут Вадим.

- Очень приятно, – кивнул бармен и отошёл чуть в сторону. – Проходи, Вадим, здесь ты сможешь отдохнуть.

Солдат несколько секунд стоял в нерешительности, но в конце концов принял предложение странного человека. Он пересёк порог загадочного заведения, и Хаш прикрыл за ним дверь. Едва военный оказался внутри, он огляделся. Светлое и просторное помещение. В дальней части – камин, пышущий жаром, справа окно, из которого открывался вид на зелёный океан, в левом углу – широкая барная стойка, к которой приставлено пять стульев. За ней ряды полок, на которых стояло непомерное количество выпивки, чуть левее стойки – буфет, в котором располагалось множество разных стаканов и кружек. От самой входной двери и до камина, всё пространство занимали столы. Вадим насчитал, по меньшей мере, штук двадцать, и к каждому приставлено по четыре стула.

Он огляделся и нахмурился. Шесть, семь, восемь… Двенадцать человек, не считая странного бармена. Двенадцать человек сидели за столами, кто по двое, кто по трое. Вся дюжина сидела, разговаривала о своём, не обращая внимания на вошедшего. Но не это было странным. Присутствующие все были мужчинами, очень крепкими мужчинами. Помимо крепких мускулов, их выделяла и одежда. Некоторые были облачены в кожаные одежды, некоторые носили железные нагрудники, словно воины древности, у двоих на плечах лежали шкуры зверей. Как минимум у трёх мужчин были огромные лохматые бороды и лица с острыми чертами. У двоих других – наоборот, более женственные черты и никакой растительности. Словом, все, собравшиеся здесь, были абсолютно разными. Кто-то выглядел более грозно и сурово, кто-то более миловидно, по некоторым и вовсе было трудно сказать, сколько им лет.

- Прошу, проходи, – обойдя гостя слева, бармен направился к стойке. – Что предпочитаешь?

- У меня нет денег, – покачал головой Вадим, следуя за хозяином заведения. – Мне бы просто воды.

- Воды, конечно, можно, – кивнул Хаш, вставая на своё законное место. – Только можно чего и покрепче. В этом месте всё бесплатно. Пей и ешь сколько хочешь.

- Бесплатно? – переспросил солдат. – В чём подвох?

- Ни в чём, – спокойно ответил бармен и достал из-под стола шейкер. – Так что?

- Даже не знаю, – неуверенно проговорил человек в форме.

- Поверь моему опыту, это поможет тебе.

- Ну… я плохо знакомом с коктейлями… можно просто водки или коньяка?

- Водка или коньяк, – Хаш призадумался. – Думаю, я знаю, что тебе нужно.

Солдат смотрел за руками бармена. Хаш явно был профессионалом и знал свой бар как свои пять пальцев. Он почти не смотрел на бутылки, которые брал, просто протягивал руку – и нужная бутыль сама ложилась ему на ладонь. Хаш ловко налил в шейкер нужное количество ингредиентов, захлопнул крышку и начал смешивать. Он делал это спокойно и размеренно, глядя куда-то в сторону. Когда смешивание завершилось, он ловко выбил крышку, достал из шкафчика бокал на длинной ножке и перелил ярко-жёлтый напиток в него.

- Прошу, Сайдкар, – он подвинул бокал клиенту. – Придуман в первую мировую американским офицером в баре при отеле.

- Спасибо, – кивнул солдат, беря напиток со стойки.

Сделал глоток. Приятный запах, лёгкая крепость, лимонный привкус. Три глотка – и бокал почти опустел. Человек никогда ещё не пил такой вкусной выпивки. В последнее время ему наливали только “беленькую”, но и ей он был рад после тяжёлого дня. Вадим допил коктейль и отставил бокал. Тело расслабилось, голова стала чуть свободнее от мыслей. Ему сделалось спокойно и хорошо.

- Ну как? – спросил Хаш, забирая бокал.

- Вкусно, – с улыбкой кивнул Вадим. – И вы вправду с меня ничего не возьмёте?

- Ничего, – помотал головой бармен. – Повторить?

Солдат дождался второго бокала и стал пить маленькими глотками. Когда бокал опустел на четверть, к стойке подошли двое. Военный видел их, они сидели в центре зала и над чем-то смеялись. Солдат напрягся. Подошедшие были одеты почти одинаково. Свободные красные рубахи до колен, поверх них – плащи и кожаные нагрудники. Штанов или чего-то похожего на них не было, только сандалии, кожаные ремни которых оплели ноги до самых колен, словно змеи. Один из них держал в руках шлем с красным гребнем. Человек в форме уже где-то видел такие шлемы, но никак не мог вспомнить, где. Они попросили у Хаша два кувшина вина и вернулись к разговору.

- Ну так вот, – продолжал тот, что был без шлема. – Мы перешли реку, вошли в леса. Трое суток почти без отдыха. Аврелию хотелось взять эту деревню до прибытия основных сил. И тут нас и подловили. Мы поспешили, не дождались разведчиков, и на нас напали. Стрелы летели с деревьев, жуткие крики, люди в звериных шкурах лезли из-под земли. Скажу честно, я тогда испугался.

- Кто бы не испугался, – усмехнулся человек со шлемом. – Сколько вас было?

- Два легиона. Я был во второй когорте шестой центурии первого легиона. Командовал нами Кай Карвиос. Мой старший сын, Экторий, был в четвёртой когорте. Когда началась атака, они попали под основной удар.

Солдат искоса поглядывал на этих двоих. Легионы, когорты, центурии. Эти двое любители истории? Или, может, занимаются реконструкцией? Но откуда они здесь? Хотя нет, не так. Откуда здесь взялся солдат, который был совершенно в другом месте? Человек в форме глянул на бармена. Тот достал из-под стойки два глиняных кувшина, улыбнулся “легионерам”, и вновь повернулся к человеку в форме.

- Где мы? – спросил Вадим, когда Хаш вновь посмотрел в его сторону.

- Думаю, ты уже и сам догадался, – усмехнулся бармен, забирая опустевший бокал. – Название заведения, обстановка, атмосфера. Ты разве не чувствуешь, что здесь тебе хорошо и спокойно?

- Чувствую, – кивнул солдат.

- Ну так? – протянул Хаш.

Человек задумался. Бескрайнее поле травы, одинокое здание, именуемое “Небесный перекрёсток”, люди, которые выглядят не так, как привык их видеть Вадим. Солнце в вечном зените. Он посмотрел на свои руки. Сон, свист, грохот, проснулся здесь. Именно в такой последовательности, и ни в какой другой. Военный поднял глаза на бармена. Хаш смотрел на него спокойно. Лицо его не выражало ничего, но в глазах застыл вопрос: “Ты понял?”.

- Я… я… умер? – нерешительно спросил Вадим.

- Да, – спокойно подтвердил Хаш.

- Но… как? – не своим голос прохрипел солдат.

- В ваше укрепление попал снаряд. Ты этого не помнишь, потому что спал. Все, кто были там с тобой, тоже здесь.

- Где здесь?

- Рай, эдемский сад, элизиум, валгалла, елисейские поля. Названий у этого места много, но суть одна.

- Но… – глаза солдата расширились, а голос перешёл на едва слышимый шёпот. – Я был… неверующим. Я никогда не интересовался… верой.

- И что же теперь? – хмыкнул Хаш. – Твоё сердце билось за правое дело, душа твоя, может, и не была самой чистой, но и испорченной назвать её нельзя. Да и погиб ты не в пьяной драке и не на диване, а на полях сражений. Ты защищал свою страну, родных и близких. Тогда скажи мне, есть ли у Отца моего повод гневаться на тебя?

- Но почему же, – не успокаивался солдат, чувствуя, как разум его меркнет под гнётом паники. – Я же… убийца. Я убивал людей. Я отнимал жизни.

- Ты отнимал ради своего удовлетворения? Ради забавы или шутки?

- Нет! – воскликнул Вадим и вскочил со стула. – Я не хотел никого убивать! Я пошёл в армию, чтобы встать на защиту своей семьи. Да, деньги тоже были весомым аргументом, я этого не скрываю, но есть и другие работы с куда большей оплатой. Я выбрал службу лишь по одной причине. Мне нравится моя страна, люди, что в ней живут. Я хотел в час нужды встать на её защиту. Хотел, чтобы мои родные и близкие знали, что за моей спиной они могут быть в безопасности, – солдат уронил голову на грудь и шумно выдохнул. – Я надеялся, что этот день никогда не настанет.

Человек в форме обернулся, когда речь его закончилась. Он увидел глаза: синие, зелёные, чёрные, карие. Все они смотрели на него. У некоторых на лицах застыла маска безразличия, некоторые ухмылялись, но были и те, кто одобрительно кивал и поднимал свой бокал или кружку в знак согласия.

- Красиво сказал, – усмехнулся солдат у стойки, что держал в руках шлем. – Я помнится, что-то такое же говорил, когда только оказался здесь.

- Да, хорошо сказал, – огласился второй и сделал шаг к напрягшемуся Вадиму. – Моё имя Тит, центуриона рядом со мной зовут Аппий. Мы – бывшие граждане и солдаты Рима. На этих полях мы уже столь давно, что никто из нас и не помнит. А ты прибыл сюда недавно?

Человек в форме смотрел на солдат. Римские легионеры, вот кем они были. Теперь стало понятно, откуда ему знакомо это обмундирование. Он видел похожие картинки в учебнике по истории. Но раз они и вправду служили, и жили ещё в древнем Риме, получается, они здесь… несколько тысячелетий?

- Вадим, – солдат ответил рукопожатием на протянутую руку. – Вадим Давыдов, старший сержант первого взвода разведывательной роты.

- Разведчик, значит, – хмыкнул Аппий. – Я уважаю вашего брата. В моё время вашими силами мои легионы не раз уходили из опасных ситуаций. Из какого ты века?

- Двадцать первый, – сказал Вадим и зачем-то добавил, – от рождества Христова.

- Двадцать первый, – Тит закатил глаза и зашевелил губами в безмолвном подсчёте. – Это сколько мы с тобой здесь веков?

- А есть разница? – пожал плечами центурион, и подхватив один из глиняных сосудов, кивнул на стол. – Пойдёмте, сядем и спокойно поговорим.

- Аппий прав, – Тит взял второй сосуд и рукой указал на стол. – Прошу, присядь с нами. Мы здесь столь давно, что знаем истории друг друга наизусть. Окажи честь и составь нам компанию.

- Я… даже не знаю, – солдат был в смятении. – Мне нужно столько обдумать. Я до сих пор не могу осознать… что не живой, а мёртвый.

- Думаю, компания – именно то, что тебе сейчас нужно, – сказал внезапно Хашмаль и поставил на стол светло-зелёную бутылку. – Думаю, если ты угостишь их своим любимым напитком, ваш разговор пойдёт лучше. Если у тебя останутся вопросы, я буду здесь.

Солдат посмотрел на бармена, затем на своих новых знакомых. Несколько секунд раздумий – и военный взял бутылку с бара, под одобрительные возгласы римлян направился к их столу.

Вадим уселся напротив новых знакомых. Глянув на бутылку, что дал ему Хаш, улыбнулся. Эта был тот самый коньяк, который стал первым его алкоголем в жизни. Первое знакомство их прошло не слишком хорошо, всю ночь ему было дурно, но потом они как-то сдружились и впредь редко расставались. Откупорив бутылку, Вадим под одобрительные кивки Аппия и Тита, налил немного в их бокалы. Так коньяк, конечно, пить было нельзя, но других вариантов не было.

Он смотрел на воинов древности. Воины древности смотрели на него и ждали. Поняв, чего именно, воин современности взял в руки бокал и залпом опрокинул в себя всё содержимое. Жидкость янтарного цвета приятно растеклась по телу. Горло слегка обожгло, затем в животе сформировался приятный тёплый комок. Солдат улыбнулся. Почему-то именно сейчас, когда он выпил столь любимый ему напиток, он подумал о том, что его обманывают. Раз он умер, почему всё слышит, видит и чувствует? Может, это шутка такая? Может, ему снится настолько хороший сон, что он никак не может проснуться?

Солдат посмотрел на воинов. Те в точности повторили его движения. Подняли бокалы, выдохнули в сторону и осушили залпом. Судя по их скривившимся лицам, коньяк им понравился не так, как их знакомому из будущего.

- Боги, – прохрипел Тит. – Что это за адова жидкость?

- Почему она такая жгучая? – поддержал его Аппий.

- Думаю, вы привыкли к более лёгким напиткам, – Вадим кивнул на сосуды. – В них же вино?

- Оно самое, – проговорил слегка сдавленным голосом центурион. – Твой напиток, разведчик, придумали в преисподней, и я не способен его пить. Уж прости меня за грубость.

- Я понимаю, – кивнул солдат, усмехнувшись.

Он сидел в ожидании. Когда Тит разлил по бокалам уже их напиток, рубиновый нектар, как они его называли, разговор продолжился.

- Как ты умер? – спросил Аппий, делая первый маленький глоток.

- Я не знаю, – покачал головой солдат. – Если верить Хашмалю, то в наш блиндаж попал снаряд. Получается, я умер во сне, а когда открыл глаза, то оказался среди зелёных полей.

- Да, – кивнул Тит. – Умелый человек за онагром мог устроить настоящий хаос в рядах. Не помню в какой из битв, но над моей головой как-то пролетал камень, пущенный такой машиной. Стой я на два ряда дальше, оказался бы здесь раньше.

- Машины бьют сильно, но неточно, – вновь заговорил Аппий. – Машины никогда не казались мне чем-то страшным, в отличие от умелого лучника. От такого человека, собственно, я и погиб, – центурион посмотрел на солдата. – Скажи мне, разведчик, тебе известно имя императора Доминициана?

- Нет. Я почти не изучал историю, и имя мне это незнакомо.

- Как жаль, – Аппий выпил вина и продолжил. – Император Доминициан был хорошим правителем. Яслужил в годы его правления и покрыл себя большой славой и как воин, и как командир. Но погиб я не на поле брани, а на пороге собственного дома. Это была осень, я был дома со своей супругой Церерой и двумя сыновьями – Августом и Сайрусом, когда во дворце был убит Доминициан. Я узнал об этом от глашатаев, что начали ездить по городу и кричать о смерти императора. В считанные часы в городе воцарился хаос. Стражи города отбивались от солдат мятежников, которые предавали мечу всех, кто попадался им на пути. Я вышел на улицу с намереньем помочь стражам оттеснить мятежников и восстановить порядок в городе. Жене приказал запереться дома и не открывать, пока я не вернусь. Но не успел я сделать и пяти шагов от дома, как нарвался на группу мятежников из пяти человек. Мятежники спросили меня, за кого я поднял меч, и моим ответом стало убийство одного из них. Я сражался как лев, но силы наши были неравны. Я ранил двоих, убил ещё одного, но сам был уже сильно изранен, когда с крыши соседнего дома меня настигла та самая стрела. Я помню, что лук держал молодой парень, но глаза его были холодны и полны решимости, как у старого воина. Он попал мне точно в лёгкое, я упал. Последним, что увидели мои глаза, было небо Рима. Затем я оказался здесь.

Солдат задумчиво посмотрел куда-то вдаль. Погиб, защищая родину и близких. Погиб пусть и не героической смертью, но за праведное дело. Вспомнил ли о нём кто-нибудь, кроме жены? Рассказали ли о его героической смерти в хрониках? Воин современности не знал точно, но почему-то был уверен, что нет. Он был одним из тех храбрецов, что вышли тогда защищать свой дом и семью.

- Погибнуть в родном городе, – Тит тягостно вздохнул. – Меня вот смерть в горах нашла. Я тогда сложил в легионах у Пизо, ох и славный был полководец. Нас отправили подавить восстание южных племён. Много лет они жили под чутким правлением Рима, но в один день решили, что им такое не нравится. Они убили всех легионеров, что были там расформированы, послов и прочих граждан Рима, что жили там. И вот, когда наши легионы туда добрались, началась жуткая бойня. Дело было в горах, восставшие в них чувствовали себя куда лучше и привычнее, чем мы. И вот на одном из переходов на нас напал передовой отряд этих варваров. Они бросали на нас камни с высоты, осыпали стрелами. Когда мы перешли в ближний бой, я был в первых рядах. Я дрался храбро, разил точно. Сражался так, как никогда прежде. Возможно, я бы выжил в тот день, и может, даже удачно прошёл компанию. Но я увидел, как к Варе, моему старому боевому товарищу, со спины заходит один из этих варваров. Я бросился к нему на выручку, но потерял бдительность. Я помню те яростные зелёные глаза, что смотрели мне в лицо, когда копьё пронзило мне грудь. Я помню, как тот дикарь улыбался, видя, как жизнь меркнет в моих глазах. И я уснул, а проснулся уже здесь.

Солдат посмотрел на легионера и отпил вина. Ещё один герой, ещё одна смерть во благо кого-то. Тит настолько хотел спасти друга, что забыл о собственной безопасности. Выжил ли тот Варе? Сколько ещё славных воинов погибло в тех горах? Вадим почему-то думал, что история не запомнила и этого дня.

- А что за война была у вас? – спросил Аппий, глядя на воина современности. – С кем вы воевали и за что?

- У нас? С соседним государством, – ответил Вадим и, пригубив вина, продолжил. – Она началась внезапно, многие даже не поверили сразу. Говорили, что боевые действия продлятся всего три дня, так как у нас был эффект неожиданности. Не получилось. Три года уже воюем и никаких особых успехов.

- А за что война, за территорию?

- Не знаю, – опустил голову, проговорил солдат. – Вроде как и не за территорию, вроде как и не мы первые напали. Нам просто сказали надо, и мы пошли. Война – она во все века война. Царь сказал – идти, солдат идёт.

- Глупость какая, – фыркнул Аппий. – У войны всегда бывает повод. Будь то территория, ресурсы или что-то ещё, крайне важное для страны.

- Я не говорил, что цели не было, просто нам о ней не сказали. Я был простым разведчиком, у меня в подчинении была группа из пяти человек. Нам говорили, где провести разведку, мы и проводили. Затем туда шла пехота или ехала техника, или просто наносили воздушные удары. Мы не понимали, для чего и зачем нам это, мы просто знали, что так надо.

- Странные вы, конечно, разведчики, – хмыкнул Тит. – Я был простым легионером, но даже я знал куда мы и зачем идём в поход. Будь то усмирение племён варваров, подавление бунта или новая война. Мы знали, за что, и главное – за кого мы воевали.

- Я знал, что нужно идти вперёд, чтобы моя жена с дочерью, что остались за спиной, чувствовали, что они в безопасности, – проговорил военный тихим голосом. – Я знал, что многие солдаты думают так, что у многих есть, кого защищать. Не знаю почему, я был уверен, что именно мы сражаемся на правильной стороне, – солдат усмехнулся. – Думаю, солдаты по другую сторону думали так же.

Солдат допил вино. Внезапно в сладком напитке появилась горечь. Была ли это мимолётная иллюзия, или вино и вправду поменяло свой вкус, он не знал. Но на душе почему-то стало тоскливо. Он вспомнил о жене и дочери, что теперь остались одни, и слёзы сами защипали глаза. Военный не плакал, но на душе скребли кошки, а глаза слегка пощипывало.

- Семья семье рознь, – раздался слегка рычащий голос откуда-то слева.

Военный повернулся на голос. За соседним столом сидел огромных размеров мужчина. Рыжие волосы, обветренное и покрытое шрамами лицо, кривой нос, могучая борода до груди, широкие плечи, руки, как стволы деревьев, мощное тело и ноги. Великан был закутан в медвежью шкуру, а под ней была огромная рубаха с короткими рукавами. Могучий муж встал, взяв со стола свою столь же огромную кружку, и двинулся к столу, за которым сидел солдат и его знакомые.

- Имя моё ЛейфКривоног, я сын Йохана Сверкерссона, ярла Швеции. Я был старшим сыном своего отца, лучшим воином и правой рукой. Едва я смог держать меч и щит, я стал ходить с отцом в походы и набеги. Мне прочили место отца, говорили, что я смогу стать не только ярлом, но и конунгом, если приложу достаточно сил. Но тому было не суждено сбыться. В мою сороковую весну, в одну из летних ночей, на наш город напали. Врагу кто-то открыл ворота, и воины ярла Гисли вторглись в наш город. Я стоял у чертогов моего отца с отрядом воинов. Мы отбивали одну атаку за другой. И вот, как мне казалось, пришла подмога. Мой младший брат, Хаган, привёл ещё людей, но как оказалось – не наших. Он заговорил мне зубы, подобрался на расстояние удара меча и пронзил моё тело. Умирая, я смотрел в его глаза, а на его лице сияла улыбка.

- Варвары, – зло проговорил Аппий. – Сразу видно, что ты из дикарей. Образованный человек никогда не пойдёт на такую подлость.

Солдат вздрогнул, когда по залу раздался громогласный смех викинга. Лейф смеялся громко и от всей души. Он несколько раз вытирал слёзы рукой, а когда смех его оборвался, он промочил горло и посмотрел на центуриона с хитрым оскалом.

- Я знаю о вас. К нашим берегам довольно часто приплывали торговцы из других стран, и я общался с ними. Один из них рассказал мне о белокаменном городе, что стоит за стеной, где нет конунгов и ярлов, а правит там совет самых достойных людей той страны, – могучий Лейф нагнулся над столом. – Скажи мне, римлянин, неужто ваши благородные мужи ни разу не прибегали к кровопролитию? Неужто сын не шёл на отца, а брат на брата?

- Бывало всякое, – ответил за своего товарища Тит. – В моё время я застал предательства близких. Не своих, но всё же видел, как кровь от крови убивала отца своего или брата. Но то были единичные случаи, помутнение разума единицы и не более.

- Но всё-таки было же, – рассмеялся могучий северный воин. – Значит, мы с вами одинаково дикари, – Лейф посмотрел на солдата. – А ты, разведчик, что скажешь? В твоё время есть ли предательство среди родной крови?

- Есть, – нехотя признался Вадим. – На войне, да и в мирной жизни случается всякое. Обстоятельства по-разному могут сложиться, но предать родных и товарищей… Был у нас один такой случай. Наш взвод только первый месяц как попал на боевые рубежи. Со мной в разведку отправили ещё одну группу, в ней были только проверенные бойцы. И вот, когда мы вошли в деревню и стали осматриваться, я услышал выстрелы. Я думал, что нас раскрыли, и мы попали в засаду, но оказалось, что хуже. Солдат из другой группы расстрелял своих и сбежал. Как позже выяснилось, в его родном городе у него осталась больная мать и враг об этом прознал. Он предложил ему денег, а взамен тот должен был принести им хоть какие-то сведения о нашем расположении, – Вадим сжал кулаки, и лицо его стало безжизненно-серым. – В той группе был его двоюродный брат, у которого остались два маленьких сына и жена, но тот ублюдок посчитал, что мать его важнее всех остальных.

Солдат замолчал. Он посмотрел на сосуд с вином и уже потянулся к нему, но замер и спустя секунду налил себе полный бокал коньяка. Осушил залпом, поморщился и шумно выдохнул. Напиток обжёг, зародил огромный тёплый комок в животе, но военный оставался трезвым. Теперь он понял, почему все вокруг столько пили. Напиток обладал вкусом, цветом и запахом, он отгонял мысли и расслаблял тело, но основных своих свойств здесь не имел. С него нельзя было опьянеть, а значит, можно было просто наслаждаться вкусом.

Вадим посмотрел вдаль. После разговора с этим воинами древности он задумался. А кто ещё мог здесь оказаться? Сможет ли он найти здесь тех, с кем погиб там, в блиндаже? Найдёт ли он тех, кого уже давно похоронил?

- А как мне их найти? – спросил неожиданно для самого себя Вадим вслух.

- Кого найти? – спросил Аппий.

- Что? – переспросил солдат и смутился. – Мысли вслух. Я думал о том, могу ли я найти тех, кто погиб со мной.

- Можешь, – раздался у бара голос Хаша. – В этом месте много таких заведений. Достойных воинов с каждым веком становится всё меньше, но они есть, как и те воины, что жили задолго до тебя. Всем им не уместиться в одном таком месте, поэтому Отец возвёл тысячи и тысячи таких мест среди бескрайних зелёных полей.

- И как же мне их искать? – безжизненным голосом спросил солдат.

- Вера, – с улыбкой проговорил бармен. – Ты должен выйти на дорогу и идти по ней, при этом всем сердцем верить, что скоро встретишь своих друзей и родных. Если вера будет крепка, то ты найдёшь их на следующем перекрёстке.

- А если… если они не здесь? – со страхом спросил военный.

- Тогда твои поиски будут безрезультатными, – спокойно ответил Хаш.

Солдат задумался. Идея сидеть вечно в одном месте ему не нравилась. Он просто был не такого склада человек, ему было нужно движение, иначе он начинал чувствовать себя скверно. Идти по дороге и искать новый дом? А сколько идти? Куда и как именно? Вера, много значащее слово. Вера в это место? В создателя, или может, в то, что новый бар будет тем самым?

Вадим нахмурился. Нет и нет, всё не то. Он должен верить не в место и время, а в человека, которого должен найти. Солдат был твёрдо уверен, что все, кто был с ним в его группе, точно здесь. Они были не святыми, как и он сам, но воинами были уж точно. Сколько раз они выручали друг друга. Руслан, Антон, Серёга, Витька, Вася. Все эти люди храбро и без задней мысли рисковали собой, чтобы те, кто остался позади, смогли спокойно пройти, а после вернуться домой живыми.

- Спасибо вам за компанию, – вставая, поблагодарил Вадим присутствующих. – Но мне вправду нужно идти. Мне очень сильно хочется найти своих товарищей.

- Искать боевых товарищей – дело хорошее, – усмехнулся Тит, тоже вставая. – Я нашёл почти всех, кого когда-то знал. Мы периодически встречаемся тут и там.

- Лично я посвятил свои поиски сильным мужам, – хмыкнул Лейф. – Мне хотелось знать, столь ли они сильны, как говорили о них скальды. Я нашёл уже многих, но некоторые всё ещё уходят от меня, хотя я точно знаю, что они где-то здесь. Другой судьбы у них и быть не может.

- В любом случае, ты теперь здесь, и тебе решать, как тратить своё время, – кивнул Аппий. – Найди их и возвращайся сюда. Мне бы побольше хотелось узнать о том времени, где ты жил.

Солдат вышел за дверь. Солнце было в зените. Бескрайние поля травы всё так же оставались недвижимы. Вадим спустился по лестнице и огляделся. Куда же идти, где искать? Он закрыл глаза и прислушался к себе. Мысленно представил всех своих товарищей, как они улыбались и смеялись на очередном ночлеге, и ноги сами пошли к одной из четырёх троп. Не прошло и десяти минут, как “Небесный перекрёсток” скрылся из виду, а впереди осталась лишь одна трава и узкая полоска дороги.

Солдат уверенным шагом шёл на встречу с товарищами.