"Новая жизнь Энтони."

Книга 1 "Новая жизнь Энтони."

Предупреждение: Это любительское творчество. Я понимаю, что в нём может присутствовать МНОЖЕСТВО КЛИШЕ, но надеюсь, что оно вам всё же понравится. Случайная душа нашего соотечественника, вырванная из Круговорота перерождений, очнётся в новом теле. Основные события будут происходить в мире Гарри Поттера.

Когда приступите к чтению, пожалуйста, не стесняйтесь делиться своими впечатлениями. Буду очень признателен, если вы напишете, что вам особенно понравилось и что, возможно, вызвало вопросы или не совсем пришлось по вкусу. Ваше мнение невероятно ценно для меня!

Глава 1: Отголоски былого величия – Испепеляющая Ностальгия

Великобритания, окрестности Лондона, 1989 год от Рождества Христова.Родовое гнездо Гильмор-Мэнор.

Огонь в камине, некогда способный осветить каждый уголок Великого Зала поместья Гильморр – величественной готической крепости, что когда-то возвышалась над округой как непреложный символ незыблемой магической мощи – теперь лишь жалко потрескивал. Каждое потрескивание отзывалось невыносимой болью в израненных душах Энтони и Уильяма, отбрасывая длинные, скорбные тени на ободранные обои и выцветшие, некогда пышные гобелены, словно само поместье, подобно старому, умирающему зверю, оплакивало свою давнюю, навсегда ушедшую славу.

Энтони Гильморр, 37-е поколение аристократического рода, чье имя когда-то произносилось с почтением и трепетом, теперь лишь устало поглаживал воротник потертого, но все еще элегантного халата, в котором он чувствовал себя чужим. Ему было сто двадцать пять лет. Высокое, жилистое тело, испещренное глубокими морщинами и рубцами былых сражений, было измождено годами и безжалостными треволнениями. Но глаза его, цвета выцветшей бирюзы, словно замерзшие осколки неба, горели той же яростью и отчаянной надеждой, что и у его старшего брата, Уильяма, которому было сто сорок восемь. Несмотря на преклонный возраст, они оба были не просто старыми магами – их тела, закаленные десятилетиями магических сражений и непрестанных тренировок, оставались крепкими и проворными. Оба были отличными бойцами, мастерами дуэлей, способными одолеть противника, едва тот успеет поднять палочку, их рефлексы были почти мгновенными. Уильям, всегда более порывистый, нервно прохаживался по скрипучему паркету, словно загнанный зверь в клетке собственного, безысходного отчаяния.

— Помнишь, Уильям? — хриплым голосом начал Энтони, не отрывая взгляда от пляшущего пламени, словно пытаясь выхватить из него ускользающие отблески прошлого. Его голос был пропитан горечью, словно каждая фраза обдирала старые раны. — Наш менор. В былые времена он сиял! Он был неприступной крепостью, гордостью магического мира, а не тем, что от него осталось – полуразрушенным, забытым призраком, оплакивающим свою смерть. Волшебники со всего континента приезжали, чтобы взглянуть на его великолепие, на его мощь, а мы, Гильморры, встречали их с высоко поднятой головой, чувствуя себя властелинами мира. Каждый камень был пропитан нашей магией, нашим величием! Это ощущалось в воздухе, в стенах, в самой земле под ногами, эта пульсация, эта жизнь! В голосе Энтони звучала жгучая ностальгия, почти физическая боль от осознания бездонной пропасти между их славным прошлым и ничтожным, жалким настоящим.

Уильям остановился, его взгляд задержался на портрете Калеба, Предка-Воина, чьи глаза, казалось, укоризненно смотрели на нынешнее запустение. Его сердце сжималось от невыносимой горечи. — Помню, Энтони. Как я могу забыть? — В его словах звенела боль, почти крик души. — Помню, как в день летнего солнцестояния родовой камень-алтарь горел ярче тысячи солнц, когда мы, дети, подносили к нему первые плоды урожая, ощущая мощь предков, пульсирующую в ладонях. Его свет был маяком, символом нашей нерушимости, источником нашей силы. А сейчас… — Он махнул рукой в сторону запыленного очага, где вместо сияющего камня лежала лишь тусклая, серая глыба, словно остывшее сердце. — Почти угас. Вместе с нами. Слова эти, полные невыносимой тоски и безнадежности, слетали с губ, словно окончательный приговор.

Они говорили о былом, о временах, когда род Гильморр процветал, когда их магические техники, передаваемые из поколения в поколение, были непревзойденными. Когда ФИННЕАС ЧАРОДЕЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬ МАГИИ открывал новые грани волшебства, его открытия сотрясали основы магии, а Изольда Маг-Архитектор возводила сооружения, способные выдерживать любые штормы и атаки, чья архитектура была сама по себе произведением магического искусства, о котором слагали легенды. От этой мощи остались лишь обрывки, тени былой силы, разбросанные по старым пергаментам. Горько, невыносимо горько было осознавать, что они – последние хранилища этих крох, этих пыльных осколков былого величия, обреченные на забвение.

— И эти… магглорожденные! — сплюнул Энтони, его голос наполнился такой желчью, что, казалось, мог бы разъесть камень. — Эти полукровки! Они заполонили наш мир, прессуют старые рода, вытесняют нас со всех фронтов! Они словно сорняки, заглушающие благородные цветы, а мы должны смириться с их господством! Аристократия, столпы нашего общества, стали посмешищем! Нас считают пережитком! Этого я не могу принять! Этого я не прощу! — Его кулак сжался, пальцы побелели от напряжения, дрожь проходила по всему его старому, усталому телу, словно каждый нерв был натянут до предела.

Уильям кивнул, его взгляд помрачнел, отражая ту же безысходность, ту же затаенную ярость. — Они приветствуют новичков, да, но не ценят тех, кто построил этот мир, кто пролил кровь, чтобы он существовал. А ведь мы, Гильморры, были среди его архитекторов. И что мы получили взамен? За последние двадцать-тридцать лет... Семь представителей нашего рода. Семь! Одни умерли тихо, в своих постелях, но без причины, словно их жизни просто иссякли. Другие были убиты – и убийцы не найдены, их следы таяли в воздухе, словно их никогда и не было. А третьи просто… исчезли, бесследно, будто их стерли из реальности. В его голосе звучала скрытая, но мощная ярость, желание найти виновных и разорвать их в клочья, но полное бессилие, когда ни одна, даже самая могущественная, магическая структура не смогла помочь, словно невидимая рука покрывала все эти злодеяния.

Энтони отвернулся от камина, его лицо исказилось от боли, похожей на предсмертную агонию. — Ни Авроры, ни Мракоборцы, ни эти хваленые магические детективы и ищейки – никто ничего не смог найти. Будто нас стирают, медленно, по одному. Словно невидимая, вездесущая рука тянется к каждому из нас, чтобы погасить свет нашего рода навсегда, стереть само наше существование. В его словах прозвучала абсолютная, гнетущая безнадежность, подкрепленная горьким опытом последних десятилетий, каждое слово было наполнено отчаянием.

На их лицах читалась смесь отчаяния и последней, фанатичной решимости. Годы поисков, разочарований, горечи привели их к одному-единственному, последнему пути. От него зависело всё – не только их жизни, но и сама память о роде Гильморр, их наследие. — Но мы сохранили библиотеку, Уильям, — сказал Энтони, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала нотка гордости, хрупкой, но ощутимой, словно драгоценный камень в пепле. — Наши предки, несмотря ни на что, уберегли её от разрушения и разграбления. Это наш последний оплот, наше последнее прибежище, наш единственный шанс!

Уильям подошел к столу, на котором лежали раскрытые ветхие фолианты, их страницы пахли пылью и древностью. Он ощущал вес веков, заключенных в этих томах, вес знаний, что могли спасти или погубить их. — И в ней – гримуары по шумерским шестидесяти магическим школам. Древние, забытые знания. И, что самое важное, наш дед, Абрахам Гильморр, смог перевести один из них. Ритуал призыва. Тот, что позволит нам вернуть утраченное. Единственный шанс. Если и он не сработает… Он не договорил, но оба брата понимали – тогда конец. Конец, полный забвения и позора, хуже любой смерти, ибо стирал их из истории. И эта мысль была страшнее любой физической боли.

Если погружение в мир Гильморров подарило вам волнующие минуты, заставило задуматься или просто оставило приятное послевкусие, я буду безмерно признателен вашему "лайку" или любой другой реакции. Для меня это не просто кнопка, а мощный импульс, подтверждающий, что моя работа имеет смысл, и что я иду в верном направлении, создавая захватывающие истории.