"Обручальник" против

- Ты, Тишка, мне это брось! – Нефед Котов так шарахнул кулаком по столу, что подпрыгнул тяжелый письменный прибор. – Девку он пожалел! Плевать мне на девку, когда такие деньги на кону! Женишься как миленький!

- Отец, не хочет она за меня! Помрет еще! – попытался воззвать к разуму родителя Тихон. – Да и мне она не люба.

- Не хочет, так захочет! Вечно молодежь дурь всякую выдумает! Люба, не люба – какая разница?! Ты что, не понимаешь, какие перспективы нам Летягинские пушные фермы откроют? Это ж не один, это по три, а то и по четыре вагона в год на запад отправлять можно! Так что, сын, две недели тебе, чтобы помолвку подготовить. И не скупись! Чтобы по высшему разряду все было. Я денег Авдею оставлю, он все оплатит, что там вы, молодые, надумаете. Я все предусмотрел. Завтра во Властинец, оттуда в Уличень дирижаблем. Как раз дней через десять вернусь – и на праздничек. Чтоб все готово было!

- Вот и женился бы сам на Летягине с его норками, если такой предусмотрительный! – заорал Тихон. – Почему нам с Глафирой отдуваться?!

Вместо ответа в него тот самый письменный прибор и полетел. Тяжелый, малахитовый. Жалко! Тихон-то увернулся, а вот каменному цветку так не повезло. Только характер буйный не у одного папеньки имелся.

- Сатрап! – рыкнул Тихон в ответ и, подхватив с полу осколок побольше, вернул родителю тем же способом. Сам, правда, предпочел скрыться за дверью кабинета.

Настроение было – хуже некуда. И так Милка уже с намеками подкатывала, мол, пора бы и сватов засылать, а то второй год канителятся, а все еще женихаться вроде как и не начали. Вчера еще думал, что не сдалась ему эта дура гулящая в жены. А тут невесту еще похлеще подсупонили. А то он не знает, какая Глашка упрямая! Не захочет – так и не пойдет за него, что угодно выкинет, а на своем настоит. А согласится – всю жизнь рогами продавливать станет. Хотя что ей той жизни останется в браке с Котовым? До первого сына. А там – либо помрет, либо сбежит. Все они так. Все!

Впрочем, кипеть и злиться Тихон мог сколько угодно, а только отца бы не ослушался. Батька – мужик крепкий, еще лет двадцать протянет, а то и больше. И все то время ему, Тихону, денег семейных как своих ушей не видать. А вот если женится, тут и посмотреть можно. Так что, успокоившись малость, к Глафире он решил все же сходить.

Как младший Нефедов и рассчитывал, Трифона Лукича, батюшки ейного, дома среди дня не оказалось. Матушка Глашкина, Клавдия Кондратьевна, визиту не удивилась. А и то, чему тут удивляться? Выросли с Глафирой вместе, раньше в соседних дворах жили, как с мальчишкой, с Глашкой Тихон в детстве дрался. Еще неизвестно, кому больше перепадало. Это потом уже дорожки разошлись, как отцы их в гору пошли да по большим домам разъехались. Не сказать, что купеческие дети дружбу и теперь поддерживали, но общения не чурались.

Клавдия Кондратьевна дочь позвала, а сама вдруг решила по саду прогуляться. И с чего это она их одних оставила? «Никак знает и тоже в сговоре?!» - мысленно ужаснулся Тихон. Оттого миндальничать с девицей не стал, прямо спросил:

- Ты уже знаешь?

- Что? – не поняла та.

- Женят нас. Сговорились родители.

Глафира несколько мгновений недоуменно смотрела на него, а потом расхохоталась.

- Замуж? За тебя?! – сквозь смех выдавила. – Ой, насмешил!

- Веселись, пока весело, - зло огрызнулся Котов. – Только куда мы против них? Отец велел через две недели по всей форме помолвку отметить, - и не без сарказма добавил: - Так что решай уж, где и как тебе не хочется со мной связываться.

Глаша смеяться перестала, посмотрела на него недобро.

- Значит, жениться на мне хочешь?

- Не хочу. Но женюсь, раз отец велит. Не пойду против воли его.

- Тряпка! – припечатала девушка. – А я вот против воли пойду, а за тебя – нет. Нужен ты мне такой!

- Нашла бы получше – меня бы здесь не было, - раздраженно огрызнулся Тихон. – А раз не нашла, то и не выкаблучивайся.

- Ну уж нет! – Глафира уже шипела. – Да я лучше в Дуньке утоплюсь, чем за тебя замуж!

- Дура! – взревел Котов, которого одна лишь мысль о подобном исходе морозом продрала.

- Не получишь меня! – рявкнула Летягина. – Сдохну, но с тобой не буду!

И прочь умчалась, дверью хлопнув.

- Дура! – повторил Тихон.

Бешенство глаза застило, а пуще страх горло сжимал. Никак и впрямь убьется от дури бабской. Хоть бы тогда уж до помолвки этой, чтобы на Котовых не легло. А ну как после? Нет, после он уже глаз не спустит с нее, с дуры этой.

Тихон глубоко вздохнул и направился в сад. Уж Клавдия Кондратьевна дочь вразумит. А там, как заговорят о ерунде бабской – что, да как, да с кем, да что подавать, чем украшать – так Глашка быстро остынет, да и перечить родным перестанет. Лишь бы и впрямь не убилась.