"Ожидание чуда" [Продолжение]

«18 МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ»

Уличный экран :Яркая, живая реклама: «ФИЛЬМ ГОДА! ТРИУМФ НА КИНОПРЕМИИ «ЗОЛОТОЙ ЛУЧ»! ДРАМА, КОТОРАЯ РАЗОБЬЁТ ВАШЕ СЕРДЦЕ И СОБЕРЁТ ЕГО ЗАНОВО!» Промо-постер: суровое лицо известного актёра в роли боксёра, на втором плане — силуэт с гитарой. Название фильма: «ПОСЛЕДНИЙ АККОРД».

Палец пролистывает ленту. Новостной заголовок: «Бывший плотник Егор Соколов получил «Лучший сценарий». Сенсация года!» Следующий заголовок: «Соколов подписал контракт со студией «Кинематограф» на три сценария. Сумма не разглашается.

Самолёт, выполняющий рейс Москва-Мюнхен , пробивал облачный слой. За иллюминатором внизу, как раскалённая угольная крошка, рассыпался ночной город. Егор отвёл взгляд. Его тошнило. Не от турбулентности. От всего.

На экране перед ним зациклено крутился трейлер «Последнего аккорда». Он смотрел на него в сотый раз и не узнавал. Где его тихий, хрупкий музыкант, говорящий с призраком отца в пустом переходе? Его заменил мускулистый мачо, который после драки в подворотне (драки, которой в сценарии не было!) брал в руки гитару и исполнял хит, сводящий с ума толпу. Фильм заканчивался браком и аплодисментами. «Хэппи-энд, который требует зритель», — сказал продюсер, похлопав Егора по плечу. Егор тогда сглотнул комок ярости и кивнул. Гонорар уже лежал на счету, часть его ушла на квартиру в престижном районе, о которой Вера не мечтала даже в самых смелых фантазиях.

На небольшую раскрутку Егору пришлось занять у “Барса”, на то на се, на мелкие какие-то покупки, пока основные деньги за сценарий не поступили. Егор конечно вернул “Барсу “, деньги с процентами.

«Господин Соколов, пристегните ремни, мы начинаем снижение», — голос стюардессы был сладким, как сироп.

Он вздрогнул. «Господин Соколов». Ещё год назад он был «мужиком» или г«Егором». Теперь — «господин», «маэстро», «автор». Лицемерные, липкие слова.

Он прилетал в Мюнхен на «творческие встречи». На самом деле — чтобы его показали инвесторам, как диковинную русскую матрёшку, из которой выскочил сценарий-миллионер. Ему предстояло неделю жить в отеле, где номер стоил как его прежняя годовая зарплата, и обсуждать «vision» для нового проекта — ремейка какой-то старой комедии.

Он достал телефон. Одно новое сообщение от Веры. Фотография. Интерьер уютного, ещё пахнущего свежей краской помещения: кирпичная стена, деревянные столы, стойка. Подпись: «Кофейня «У Перехода». Открываемся послезавтра. Жаль, тебя не будет. Аня поможет. Макс сказал, что заглянет. Не переживай».

Он смотрел на фотографию, и по его лицу расползлась тяжёлая, усталая улыбка. Это был её проект. Её островок здравомыслия в безумном море его новой жизни. Он прислал денег, конечно. Но она всё сделала сама: нашла помещение, договорилась с поставщиками, придумала дизайн. Он гордился ею безумно. И ревновал. К этой её жизни, в которой ему не было места.

Он написал: «Красиво. Ты — гений. Целую. Скучаю». Отправил. Фраза «скучаю» была правдой на сто процентов. Он скучал по ней, по их кухне, по разговорам за картошкой, по её молчаливому пониманию. Теперь они жили в квартире с видом на парк, но разговаривали через менеджеров и смс.

Второе сообщение было от неизвестного номера: «дядь Егор, привет, это Костян. Дело есть. Выручи, взаймы. Отдам, честно».

Холодная волна прокатилась по спине. Прошлое. Оно не отпускало. Оно стучалось в дверь, когда ты становился успешным. Он стёр сообщение, не отвечая. Но знал — это не конец.

Вернувшись в Москву через десять дней (встречи затянулись), он из аэропорта прямо поехал на открытие. Кофейня «У Перехода» находилась в милом, богемном переулке в центре, но не в самом пафосном месте. У входа толпились люди — друзья Веры, несколько бывших коллег-плотников, которых Егор с трудом узнал, соседи со старой квартиры.

И она. Вера. Она стояла за стойкой, объясняя что-то бариста, и свет софитов падал на её лицо. Она была в простом платье, на волосы повязан яркий шарфик. Она улыбалась. Искренне. Так, как не улыбалась ему уже несколько месяцев. Она была в своей стихии. Хозяйка. Создательница.

Он вошёл, и на секунду все замолчали. Узнали. Потом хлынули поздравления, вопросы о работе. Он улыбался, жал руки, чувствуя себя чужим на празднике своей жены. Вера подошла, поцеловала его в щеку.

—Ты приехал! Я не ждала.

—Не мог пропустить, — он обнял её, вдыхая знакомый запах её духов и кофе. И на мгновение мир встал на место.

Праздник шумел. Максим стоял в углу с парой своих новых, стильно одетых друзей. Он кивнул отцу издалека. Дорогая куртка, нарочитая небрежность. Он казался старше своих восемнадцати. Аня помогала разносить капкейки, но её улыбка была напряжённой. Егор заметил, как две девочки её возраста, нарядные, с карамельными оттопыренными губами, что-то шептали, глядя на неё, и язвительно ухмылялись. Сердце его сжалось.

Он отошёл в сторону, к окну, где его ждал неожиданный гость — «Док». Седеющий, в том же потрёпанном спортивном костюме.

—Поздравляю, хозяин, — хрипло сказал «Док». — Место душевное.

—Что ты здесь делаешь, «Док»? — спросил Егор, понизив голос.

—Вера звала. Она, знаешь, для своих — всегда. Говорит, приходи, кофе будет. Я пришёл. Хочу поговорить.

«Док» отвёл Егора в самый угол.

—«Барс» не успокоился. Он теперь не на подполье, он «промоутер» числится. Увидел тебя по телеку. Говорит, ты ему должен. За «раскрутку». Что это значит — сам понимаешь. И Костян твой теперь, на крючке. Парень совсем спился. Егор, ты сейчас сила. Слово скажешь — могут отстать. Или… можешь помочь вытащить парня. Не деньгами. Делом.

«Дело». Старое, страшное слово. Егор смотрел на веселящуюся Веру, на лицо дочери, на сына, который уже жил в каком-то параллельном, высокомерном мире.

—Я не могу, «Док». Я не в том мире теперь. У меня контракты, обязательства…

—Мир один, — перебил «Док». — Просто сверху он глянцем прикрыт. А гниль — та же. Подумай.

«Док» допил свой кофе, кивнул и растворился в толпе, как призрак. Егор остался у окна, глядя на свой отражение в тёмном стекле: дорогой костюм, усталые глаза успешного человека. И чувство, что он стоит на тонком льду, под которым шевелятся тени его прошлого. А где-то далеко, в его новой шикарной квартире, на столе ждал контракт на новый сценарий. Контракт, который требовал продать ещё немного себя.

Открытие кофейни было триумфом Веры. Но для Егора оно стало ясной, болезненной точкой отсчёта. Его семья начинала жить своей жизнью. А его собственная жизнь, купленная так дорого, внезапно стала казаться ему самой большой шабашкой из всех.

Через пару дней ,он улетел опять по делам за границу.