"Омега" рождённый стать монстром

Воздух на восемьдесят пятом этаже башни «Вэнс-Тауэр» был иным. Он обладал той самой абсолютной тишиной, которая доступна лишь на самых вершинах человеческого мира. Здесь, в гигантском овальном кабинете, стены которого были сделаны панорамным остеклением от пола до потолка, Артур Вэнс чувствовал себя архитектором реальности, судьей и творцом для тех безымянных людей, что копошились далеко внизу, на залитых светодиодным светом улицах мегаполиса.

Он стоял спиной к массивному столу из полированного черного дерева, наблюдая, как первые лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь городской смог, окрашивают небоскрёбы из стекла и стали в золотистые тона. Его собственное отражение накладывалось на панораму города. Высокий, подтянутый мужчина с сединой на висках и властным взглядом холодных серых глаз. Дорогой, идеально сидящий костюм из темно-серой шерсти был его второй кожей и доспехами, в которых он выходил на поле битвы, где сражались не мечами, а контрактами, слияниями и поглощениями.

Позади него, полукругом, сидели в ожидании двенадцать человек. Совет директоров «Вэнс Индастриз». Каждый из них – титан, повелитель своей собственной империи в составе его конгломерата. Но для него они были всего лишь пешками на геополитической доске мира, и он, не оборачиваясь, чувствовал их напряжение, смешанное со страхом и завистью.

– Итак. – Его голос, негромкий и идеально поставленный, без единой лишней вибрации, резал тишину словно скальпель. – Резюмируем. Квон, ваше предложение по выкупу акций «Кибер-Дайн» в Юго-Восточной Азии я нахожу излишне робким. Вы предлагаете давить медленно, выигрывать на биржевых махинациях. Скучно. И неэффективно в текущих реалиях. – У «Кибер-Дайн» проблемы с профсоюзами на филиппинском производстве. Очень серьезные проблемы. – Он быстро повернулся от окна, и его взгляд, серьёзный и сосредоточенный, впился в полного корейца, лицо которого покрылось мелкими каплями пота, а губы мгновенно пересохли. – Я хочу, чтобы к концу недели переговоры зашли в тупик. Организуйте утечку. Пусть поползут слухи о готовящихся массовых увольнениях. Пусть наши люди в профсоюзах накаляют обстановку, требуя невозможного. Нам нужна не забастовка, а именно угроза хаоса. Когда напряжение достигнет пика, «независимые» активисты должны выйти на акции протеста. Пусть это будут мирные шествия, но с плакатами о нарушении прав рабочих. Наша медийная группа в Маниле осветит это как «начало конца» для менеджмента «Кибер-Дайн».Этого будет достаточно, чтобы напугать инвесторов и обрушить котировки. А когда акции достигнут дна, наши «анонимные партнеры» скупят контрольный пакет. Местные власти, которым мы щедро оплатили их «лояльность», просто не станут вмешиваться во «внутренние трудовые споры». Им не придется объяснять трупы на улицах, а нам – внимание спецслужб и мировой общественности. Вы ведь понимаете разницу между грубой силой и изящным решением, господин Квон и мне не нужно вам это объяснять.

Квон лишь молча кивнул, не в силах смотреть прямо в глаза Артуру. Вэнс обожал, когда эти сильные люди прогибались под его авторитетом. В мире оставалось всё меньше вещей, которые по-настоящему приносили ему удовольствие, и это ощущение было одним из немногих и любимых. Окончательно сломив Квона, он победоносно перевел свой взор на худощавую женщину с лицом, похожим на маску.

– Сара. Проект «Феникс». Статус по поглощению фармацевтической сети в Европе?

– Женщина, в строгом деловом костюме встала со своего места. – Юристы встречают сопротивление антимонопольных комитетов, мистер Вэнс, – голос Сары был четким и лишенным эмоций, словно у робота, однако было очевидно, как она напряглась, когда Артур обратился к ней. – Но мы нашли лазейку. Через дочерние предприятия на Кипре мы…

– Меня не интересуют «но» и «лазейки», – достаточно грубо перебил ее Вэнс, выставив перед собой открытую ладонь.

Сара тут же замолчала, прикусив язык на полуслове. Она прекрасно знала, что означал этот жест и если бы она продолжила говорить, пытаясь оправдаться, то к концу дня она бы уже упаковала свои вещи и покинула офис. И лучшая работа, на которую она могла рассчитывать несмотря на все её знания и степени — это уборщица общественных туалетов. Именно так Вэнс поступил с её предшественницей.

– Меня интересует результат. Я читал отчет. Их ключевой патент истекает через полгода. Создайте им проблемы с логистикой. Добейтесь, чтобы их препараты не доходили до аптек. Уверен, их акционеры станут сговорчивее, когда увидят падающие продажи. Курируйте это лично. Я хочу видеть их падение, а от вас я жду еженедельные отчеты на своем столе. Вам всё понятно? – Плотоядно оценивая её фигуру взглядом, закончил Вэнс.

– Да. Сэр. – стараясь скрыть свою нервозность, ответила Сара и присела на офисное кресло.

Артур одобрительно хмыкнул и прошелся вдоль стола, ему нравились такие женщины. Вроде бы сильные и независимые, но встретившись с настоящим хищником полностью утрачивающие свою волю. Его пальцы с идеальным маникюром легонько постучали по полированной поверхности, а затем будто сжимая нежную, тонкую шею остановились возле плеча седовласого мужчины, с короткой стрижкой. По всему было видно, что это бывший военный.

– «Генерал». – мужчина вздрогнул. – Контракт Пентагона?

– Все идет по плану, мистер Вэнс, – он попытался улыбнуться, но получилось это у него плохо и неуместно. – Испытания новой системы ПВО на основе наших продвинутых целеуказателей…

– Провалились на прошлой неделе, – холодно закончил за него Вэнс. Он остановился и скрестил руки на груди, Вэнс давно получил информацию от своего осведомителя о провале и хотел устроить публичную порку зарвавшемуся подчинённому, но сейчас передумал и решил действовать по-другому. – Три неудачных пуска из пяти. Я знаю цифры лучше вас. Потому что я плачу за это. И, между прочим, немалые деньги. Пожалуйста, исправьте. – а затем Артур, приблизившись так чтобы его смог расслышать только этот человек, максимально тихо, почти шепотом добавил, – или контракт получат «McDonnell», и вам самому придётся объяснять комитету сенаторов, куда исчезли два миллиарда из бюджета. После этого я думаю, ваша участь будет предрешена. Вы же не хотите, чтобы какой-нибудь дайвер выловил ваше тело по кускам в черных пакетах, где-то на побережье Сейшелы, где вы недавно приобрели недвижимость. После этих слов «Генерал» съёжился и осел в кресле, будто бы уменьшившись в размерах.

Вэнс не повышал голос. Он не нуждался в этом. Каждое его слово будто обледеневшая сталь, бьющее с хирургической точностью, каждое предложение – приговор и неоспоримое руководство к действию. В течение следующих сорока девяти минут он разобрал по косточкам отчеты и доклады каждого из присутствовавших, указав на промахи и провалы, о которых они боялись ему сообщить. Наметив новые векторы развития и цели. Здесь он являлся не просто правителем. Он был абсолютным монархом в этом мире, где деньги и влияние уже давно заменили собой такие регалии как корона и скипетр. И того и другого у Артура Венса было с избытком.

Когда совет, бледный и подавленный, облегчённо покинул конференц-зал, Вэнс снова подошел к окну. Город лежал у его ног. Его город. Его империя. Он владел заводами, которые выплавляли сталь и производили сложные автоматизированные системы, лабораториями, которые создавали лекарства, для богачей, и медиа-холдингами, которые формировали общественное мнение толпы. Он мог обрушить экономику небольшой или даже средней страны отозвав кредиты и запустив короткие продажи её гособлигаций или начать войну – парой телефонных звонков и емких электронных писем с компроматом.

Вечером Вэнс разительно менялся, перевоплощаясь из сурового, жёсткого бизнесмена в харизматичного и радушного хозяина. Сменив деловой костюм на идеально сшитый смокинг, он парил среди гостей, будто акула в теплых водах лагуны, полной мелкой рыбешки. Его улыбка была безупречной, рукопожатие – твердым, а легкие, ни к чему не обязывающие беседы – образцом светского общения. Он говорил с министром обороны – о преимуществах нового истребителя, который производила одна из его компаний, – о последней опере, с голливудской дивой – о перспективах рынка криптовалют, с наследным принцем одной из нефтяных монархий – его пентхаус на верхнем этаже соседнего небоскреба превращался в место, где собирался весь бомонд. Золотая молодежь, кинозвезды, знаменитые спортсмены, политики самого высокого ранга – все они стремились получить приглашение на приемы Артура. Огромный банкетный зал был густ от аромата дорогих духов, сигар и запаха больших денег. А в шикарных апартаментах, отделанных мрамором и расписанных фресками на потолке, играл живой симфонический оркестр. Слуги в ливреях разносили шампанское «Кристалл» и изысканные закуски, с редкими, дорогими деликатесами. К нему льнули самые красивые женщины мира, каждая в надежде привлечь внимание могущественного холостяка. Их смех казался слишком громким, а взгляды – слишком голодными. Артур принимал их внимание как данность, как естественную плату за свое положение. Он позволял им быть рядом, ловить его мимолетные улыбки, но внутри него не было ни капли настоящего интереса. Они являлись частью окружавшего его интерьера, живыми украшениями, призванными подчеркнуть лишь статус.

Взяв со стола тяжелый хрустальный стакан с налитым на два пальца выдержанным односолодовым виски, он на незаметно ускользнул от шумной толпы и вышел на балкон. Ночной город сиял, словно битые стекла в калейдоскопе. Где-то там, в этих огнях, кипела жизнь – любовь, ненависть, надежды, мечты и разочарования. Миллионы маленьких, никому не интересных драм и трагедий.

Он поднял стакан в немом тосте, обращенном к кому-то видимому только ему и с наслаждением отпил из бокала. Терпкий, пьянящий напиток, со вкусом кукурузы и чернослива обжигающе покинул ротовую полость и провалился дальше по пищеводу, распространяя мягкое приятное тепло. Он был богом этого мира. Единственным богом, в которого он верил. Властелином, который достиг всего, о чем только можно мечтать. Но по мере того, как он смотрел на бесконечное море огней, в самой глубине его души, затаившись, начало шевелиться что-то, чего не могла разглядеть ни одна из окружавших его красавиц, чего не видели его подчинённые. Какое-то смутное, некомфортное и неоформленное чувство, которое он тут же отогнал прочь, сделав ещё один одурманивающий глоток. Это было то чувство, для которого у него пока не было названия, но оно уже потихоньку начинало его тревожить из глубины подсознания.