"Ошибка"

“Ошибка”

Золотистые солнечные лучи неспешно поползли по смятой простыне. Фред проснулся с головной болью. Опять. Боль, по силе сравнимая разве что с забиванием гвоздей в голову, беспокоила его уже которую неделю, а он малодушно откладывал поход к специалисту. Отпуск его подходил к концу, но работать в таком состоянии – пустая трата времени, нужно было основательно решать проблему. Собрав все свое мужество и силу воли в кулак, Фред позвонил в клинику, и, к огромной удаче (или ужасу?), прием назначили на сегодняшний вечер. В страшном ожидании, сопровождаемом вспышками боли, он провел весь день, не в силах думать ни о чем другом. Мужчина растягивал время, раз за разом заваривал себе черный чай, уныло перемешивая сахар чайной ложкой. Бряцанье стекла болезненным эхом раздавалось в голове. В сознание все лезли ужасные диагнозы, один чудовищнее другого. Фред беспрерывно поглядывал на часы и ужасался от неумолимого движения стрелок. «А вдруг диагноз страшный, и болезнь неизлечима, тогда ведь лучше вообще о ней не знать?»

Вот и все. Черная, как деготь, стрела, предвестник беды, волнений и плохих новостей, настойчиво указывала на пятерку. Час настал. Пора идти.

Фред быстро накинул изрядно поношенное пальто, потертые рукава которого многое повидали на своем веку, что, впрочем, даже придавало некий шарм верхней одежде. Нацепил очки на тонкий нос. Немного дрожащими руками собрал необходимые документы, ощущая сердцебиение где-то в горле. Запер входную дверь, верхняя часть которой была из плотного матового стекла.

- Эффектно, но не эффективно, - улыбнулся он, вспоминая слова продавца, когда вместо солидной, массивной, обеспечивающей безопасность и защиту железной двери Фред указал на эту, простую, но, на его взгляд, весьма изящную.

Мужчина вышел за забор, оглянулся на уютный дом, словно бы ища поддержки, и, так и не найдя, на ватных ногах пошел в сторону клиники, располагавшейся от дома в нескольких минутах ходьбы. Солнце лениво уходило за горизонт, отражаясь последними ослепительными желто-рыжими огнями в витринах магазинов и окнах многоэтажных домов. Он обязательно насладился бы этим зрелищем, если бы не пульсирующая головная боль. Маленький город шумел и недовольно пыхтел. Люди спешили домой с работы, всюду слышались рев автомобилей, скрипуче-протяжные звуковые сигналы, цоканье каблуков и усталое ворчание. Есть что-то неуловимо прекрасное в этой угасающей вечерней суете. Погода благоволила. Осень великодушно позволяла насладиться последними теплыми деньками. Лишь изредка, больше для порядка, поднимался легкий ветер, приятно освежающий, а не пробирающий до костей. Ну как не полюбить осенней печальной красоты? Этих прощальных ласковых объятий? Момента, когда, кажется, все живое замирает, и сердце, наполненное жгучей тоской расставания, вдруг возрадуется, и сладкое томление разольется по всему телу. Неделя-другая, и все станет безжизненно-серым. Голые ветви деревьев, словно тонкие длинные пальцы, будут неспешно покачиваться на все крепчающем холодном ветру, будто бы нежно перебирая невидимые струны свинцового неба. Но пока пейзажи очаровывали, и глаза не могли налюбоваться прощальным подарком осени – сказочными яркими картинами. Деревья стояли в лучших своих нарядах, торжественные уборы пестрили желтыми, оранжевыми и малиново-красными цветами, хотя кое-где проступали и зеленоватые оттенки – не все успели сменить свое летнее свежее обличие. Россыпью золотых монет на сырой земле лежали опавшие листья. Влажную дымку прохладного воздуха пронизывал аромат прелой травы. Очаровательное, хоть и скоротечное время…

Дойдя до клиники, Фред перевел дух и усмирил бешеное сердцебиение. Вошел в здание, отметился в регистратуре, зашел в кабинет, отстояв в очереди между каждым действием.

- Добрый вечер, можно?

- Да, здравствуйте, Фред, проходите. На что жалуетесь?

- Голова болит. Острой, такой, болью. И отпуск скоро заканчивается, - неловко пошутил мужчина, пытаясь разрядить обстановку.

Доктор улыбнулся:

- Боюсь, здесь медицина бессильна. Давайте проведем небольшой осмотр,

Он поводил перед лицом фонариком, проверил рефлексы и способность коснуться кончика носа с закрытыми глазами – ничего из ряда вон.

- И давно боль беспокоит?

Фред замялся. Сказать доктору правду, означало бы выглядеть трусливым несознательным мальчишкой. Чувствуя, что молчание становится неловким, он нехотя выпалил:

- Да пару недель,

Доктор нахмурился:

- Достаточно долго. Что ж. Необходимо сделать МРТ головного мозга. Так мы узнаем о возможных патологиях Ваших тканей и назначим соответствующее лечение. К сожалению, аппарата у нас нет, так что я выпишу Вам направление. Завтра приезжает передвижной медицинский комплекс, такой вагончик с медицинским оборудованием. Вам необходимо будет прийти туда, адрес я укажу, выполнить процедуру и принести мне результаты.

Врач быстро написал документ неразборчивым почерком, звонко поставил печать, бросил мимолетный взгляд на часы, видимо, Фред был последним записанным на сегодня пациентом.

- До встречи, - врач улыбнулся, протягивая бумагу.

Фред взял направление, с улыбкой поблагодарил доктора и вышел из кабинета. Ужас. Все это придется испытать еще раз.

Опечаленный, он вышел из клиники. Осмотр, по ощущениям, длился недолго, но на улице заметно стемнело. Сумрак, не торопясь, растекался по узким улочкам города. Мягким желтым светом зажглись фонари. Звуки города, днем такого удушающе-суетливого, постепенно приглушались, уступая место шелесту облетающих листьев да далекому озорному смеху прогуливающихся подростков. Через дорогу от Фреда пестрой полосой располагались магазины мод. На витринах красовались грациозные манекены в непринужденно-модельных позах, одетые в изысканные одежды, подсвеченные маленькими фонарями, отвечающие последним требованиям стиля. Вдруг краем глаза мужчина заметил незнакомца по ту сторону дороги, след в след идущего за ним. Он показался Фреду странным, жутковатым и несколько угрожающим. Только сейчас мужчина осознал, как безлюдно и пустынно на улице. И темно. Солнце село, утягивая за собой алое зарево, предоставляя небо непроглядной тьме. Смутное ощущение тревоги быстро нарастало в груди. «Нам просто идти в одну сторону», - успокоил себя Фред. Он прищурился, всеми силами пытаясь разглядеть незнакомца. «Наверное, стоит сменить линзы в очках на более мощные». Невольно Фред ускорил шаг. Незнакомец тоже. Очки норовили соскользнуть с носа, мужчина снова и снова поправлял их, боковым зрением стараясь рассмотреть мрачную жуткую фигуру. Раз за разом Фред поворачивал голову, и каждый раз встречался взглядом с Ним. Влажными руками мужчина стал нащупывать ключи и телефон. Еще ускорил шаг почти до бега. И с ужасом заметил, что темный силуэт тоже заметно ускорился. Незнакомец не спускал с него глаз и даже не пытался делать вид, что не преследует. Не помня себя от страха, Фред побежал. Дышать становилось все тяжелее. Воздуха не хватало. Бок предательски закололо, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Каждый удар сердца сопровождался вспышкой головной боли. По лицу стекал пот, но все это сейчас было неважно, важно, что впереди спасительный дом. Липкий страх сковал движения. Деревянными, непослушными пальцами Фред пытался вставить ключ, который, будто бы нарочно, все никак не хотел попадать в замочную скважину. Он нервно оглянулся, тщетно пытаясь открыть дверь дрожащими руками. Никого. Оторвался. Или нет? Или за теми темными деревьями сейчас кто-то прячется, внимательно смотрит хищными глазами и поджидает лучшего момента для атаки? Дверь, наконец, приветственно распахнулась, и мужчина ввалился внутрь, стараясь как можно скорее запереться изнутри.

Кто это был? Что ему нужно? Стоит ли звонить в полицию? Что это даст, если Фред не знает ни имени, ни лица? Да и был ли этот кто-то реальностью, а не плодом сумрака и разбушевавшейся фантазии? Получается, Он ведь знает теперь, где Фред живет? Мозг все подбрасывал вопросы, один хуже другого. В уютном безопасном доме страх и паника понемногу отступали. Мужчина заварил себе крепкий чай, пытаясь утешиться мыслью, что незнакомец и не гнался за ним, а спешил куда-то. Однако внутри разворачивалось что-то тяготеющее, давящее. Той ночью Фред спал неспокойно, то и дело вздрагивая во сне и просыпаясь от каждого шороха.

На следующий день Фред вновь мужественно превозмог себя и свой страх. Он пришел по указанному врачом адресу. Посреди улицы зловеще стоял большой вагончик, со стен которого смотрели улыбающиеся ослепительно-белыми улыбками люди в таких же ослепительно-белых халатах. «Чему вы радуетесь?», - недоуменно возмущался Фред. Сколько ужасных новостей и кошмарных диагнозов привез с собой этот пугающе-отталкивающий короб на колесах? Сколько слез было, и сколько будет пролито из-за этих издевательски ухмыляющихся людей? Один из них вообще додумался цинично поднять большой палец вверх. «Да, разумеется, все просто отлично». Мужчина поднялся по трем железным ступеням. Дверь вагончика раскрылась в радостном кровожадном предвкушении, словно чудовищная пасть. Дыхание этого чудовища имело тошнотворный запах медикаментов, спирта и хлорки. Фред отважно сделал несколько шагов вперед, и жуткий монстр поглотил мужчину, захлопнув дверь, отрезав его от внешнего мира.

- Добрый день! – поприветствовала мужчину девушка в белом халате, - Вы по направлению?

- Добрый. Да, все так, - Фред с некоторой неловкостью протянул смятое вчера в панике направление – бумажку с фиолетовой печатью и корявым, слабо поддающимся чтению врачебным почерком.

Выглядели эти каракули так, словно кто-то второпях расписывал ручку на жалком клочке бумаги. Девушка взяла в руки направление, внимательно пробежала по строкам глазами. «Как старательно делает вид, что понимает что-то из этих кривых записей», - саркастично подумал Фред.

- Заполните, пожалуйста, документы,

Мужчина указал основную информацию о себе: имя, фамилию, дату рождения, номер телефона и адрес проживания. Подписал анкету и протянул доброжелательной барышне.

- Отлично, проходите в кабинет, раздевайтесь, и обязательно снимайте с себя все украшения.

Фред поступил точно, как ему сказали. Лег на стол. Голову его зафиксировали ремнями. «Прямо как в средневековых пытках. Что мне сейчас принесут? Голодных крыс или раскаленное железо?». Стол с прикованным мужчиной въехал в аппарат, походивший больше на капсулу, в которую помещают космонавтов в фантастических фильмах и погружают в сон на сотни, если не тысячи, лет, пока те летят осваивать другие вселенные. Светящиеся диски, словно высокотехнологичные приборы инопланетных цивилизаций, еще больше усиливали ощущение космической фантастики. Аппарат погудел какое-то время, периодически издавая щелчки и трески, а после затих, и Фреда снова вернули на Землю, прямиком из пространства бесконечного космоса, необъятной Вселенной.

- Как Вы себя чувствуете? – дружелюбно поинтересовалась девушка

- Хорошо, спасибо,

Тонкие пальцы забегали по клавиатуре с приятным клацаньем, она что-то отметила, что-то написала, что-то отправила, распечатала несколько листов бумаги с масштабным текстом.

- Результаты будут готовы через три дня, - девушка поставила несколько печатей, подписала документы и захлопнула карты, - с Вами свяжутся по телефону.

Фред поблагодарил очаровательную барышню и попрощался. Вышел из вагончика, облегченно вздохнув. Головная боль снова напомнила о себе, а вместе с ней пришли и терзания. «Отсчет пошел. Через три дня я узнаю свой диагноз. Голова ведь не может просто так болеть столько времени?..». Он шел по улице опечаленный и встревоженный. Столько проблем, на которые не закроешь глаза, вдруг одновременно ввалились в его жизнь. Одна проблема сменяла другую, а та сменялась последующей. Фред шел, глубоко засунув руки в карманы пальто и подняв воротник. Каждый шаг отдавался волной головной боли, поэтому он старался идти неспешно. Мысли роились гудящим ульем и болезненно жалили, когда мужчина пытался отмахнуться от них. Погруженный в беспокойство, он не заметил, как дошел до дома. Открыл дверь, вошел, разделся. Остаток дня провел, просматривая различные шоу по телевизору. Фред смотрел в экран, бездумно наблюдая, как одна яркая картинка сменяется другой, но мысли его были далеко, и сознание не воспринимало ни слов ведущего, ни наложенного хохота зрителей, ни красочных разноцветных огней. Поняв, что отвлечься у него не получится, Фред пошел спать. Ему вдруг пришла в голову странная аналогия. На тревогу, как на злокачественную опухоль, тратится огромное количество энергии, потоки которой, как бы ни старался их перенаправить, всегда стекаются к таким тоскливым терзающе-отравляющим мыслям. А те словно расцветают, набирают сил и мощи и приковывают все внимание, не позволяя сосредоточиться больше ни на чем ином.

Ночью Фреда разбудил шум за окном. Кажется, с хриплым лаем пробежала стая собак. Раздались еще какие-то странные неразличимые звуки. Мужчина включил свет, слипающимися от сна глазами взглянул в окно и…

Внутри все оборвалось и упало куда-то вниз, с глухим гулом разбившись на тысячи обжигающих осколков. Он стоял там, безмолвный, угрожающий, неподвижный. Фред был уверен, что это Он, тот, кто преследовал его вчера. Бешеное сердцебиение звонко отдавалось в ушах, мужчина вдруг ощутил сильную тошноту. Все его тело била мелкая дрожь. Секунды казались вечностью. Мрачный незнакомец стоял прямо за окном, неотрывно глядя на мужчину. Фред отвернулся, погасил свет вспотевшей рукой и лег, натянув одеяло до самой шеи. В голове крутилась нелепая мысль: «Может, он подумает, что я сплю, и уйдет?». Мужчина содрогнулся: «Интересно, как далеко сейчас мой телефон? Если я позвоню прямо сейчас, сколько придется ждать полицию?». Он отгонял правдивый, и потому пугающий ответ, который настойчиво появлялся в его сознании: «Ждать помощь придется дольше, чем я могу себе позволить. Он здесь. Прямо за моей спиной. Ему ничего не стоит войти». Фред подумал, что неплохо было бы взять хоть что-то, чем можно обороняться. Однако одна лишь мысль о том, чтобы сейчас встать, ощутить на себе холодный проницательный взгляд зловещего Незнакомца и отправиться на поиск оружия, осознавая, что Он знает, куда и зачем Фред идет, вселяла в мужчину дикий, почти животный ужас. Идеальную тишину нарушало мерное тиканье старых часов. «Неужели Он все еще стоит там?». Мужчина мог ощутить Его ледяной скользящий взгляд. Руки крепко сжимали край одеяла. Фред боялся услышать настойчивый стук в окно, но еще больше боялся звука разбивающегося стекла – тонкого и единственного защитного барьера, отделяющего его от чужака, не считая одеяла. Сердце ускорило свой темп. Мужчина медленно, насколько мог, повернул голову и облегченно выдохнул. Никого… Внезапная мысль ударила оглушительным раскатом грома посреди ясного неба: «А вдруг Он у входной двери?». Фред вдруг ясно представил, как бешено дергается дверная ручка под натиском сумасшедшего незнакомца. Внутри все похолодело, а ноги стали ватными. Мужчина снова почувствовал сильную тошноту. Так он сидел, не шевелясь и не решаясь предпринять что-либо. Предчувствие надвигающейся неизбежной беды затягивало, как затягивают небо свинцовые тучи перед штормом. Остаток ночи Фред провел, прислушиваясь к каждому шороху, изредка впадая в тревожный поверхностный сон.

На следующий день мужчина пошел в полицейский участок. Мысль, что он находится в опасности, не давала покоя. Фред вошел в серое здание, совершенно не выглядящее приветливым. Предварительно отрепетировал вероятный диалог, свою речь и возможные ответы. Он откашлялся, постучал в дверь и вошел. Небольшой неуютный кабинет освещали холодным белым светом мерцающие лампы. Каждая вещь в кабинете недвусмысленно намекала потертостями и царапинами на свое длительное время службы и внушительный послужной список. Возле шкафа с увесистыми папками, туго набитыми скучными отчетами и бессмысленной документацией, стоял высокий темноволосый парень. Он раз за разом раздраженно пробегал взглядом сверху вниз, очевидно, в попытках найти какую-то конкретную папку. За столом сидела девушка, заполняя какие-то серые листы бумаги. Она взглянула на Фреда из-подо лба, не переставая писать.

- Здравствуйте, - нерешительно начал мужчина, - Я хочу заявить о преследовании,

Девушка щелкнула ручкой, отложила в сторону лист и встала, протянув руку для рукопожатия.

- Здравствуйте, меня зовут Крис. Это мой коллега Сэм. Присаживайтесь, - она указала на стул, куда менее роскошный, чем ее кресло, впрочем, такое же старое и потрепанное, как и все в этом неприглядном кабинете.

- Спасибо, - мужчина сел, обстановка казалась ему несколько некомфортной, - Меня зовут Фред. Фред Морис,

Привычным бесстрастным жестом девушка открыла верхний ящик стола, достала какую-то очередную бумагу и что-то записала.

- Продолжайте, - кивнула она ему.

- Меня преследуют. Я не знаю, кто это, но почти уверен, что это мужчина,

- Расскажите поподробнее. Когда Вы первый раз увидели своего преследователя?

- Позавчера, когда возвращался из больницы. Он шел за мной, потом я побежал, и он побежал тоже,

Крис и Сэм переглянулись. Фреду показалось, что он увидел скепсис в этом взгляде.

- Я подумал, что оторвался. А сегодня ночью я услышал шум за окнами. Там был Он, - мужчина нервно сглотнул и побледнел, - Он пришел и стоял там, прямо под моими окнами. И смотрел на меня. А потом исчез,

Девушка хмыкнула, снова что-то записала.

- Вы можете его описать?

- К сожалению, нет. Обе эти встречи были поздним вечером в темноте. Я не смог ничего толком разглядеть. Я уверен только, что это мужчина,

- Хорошо, - протянула девушка, отметив себе что-то в блокноте, - У вас есть недоброжелатели?

Мужчина задумчиво нахмурился.

- Не думаю. У меня со всеми хорошие отношения,

- Можно позавидовать, если это так, - улыбнулась Крис, но строго добавила, - И все же, не происходило ли у Вас никаких конфликтов в последнее время?

- Ну, на прошлой неделе я наступил одному мужчину на ногу в магазине, но не думаю, что за такое преследуют,

- Подумайте, пожалуйста, над этим вопросом еще на досуге. Вдруг что-нибудь вспомните. Сейчас трудно что-либо сказать и предпринять, - она написала на клочке бумаги свое имя, фамилию и номер телефона, - если что-то произойдет, звоните по этому номеру. Будьте бдительны и осторожны,

Мужчина сердечно поблагодарил Крис и попрощался.

Как только дверь за его спиной захлопнулась, девушка откинулась на спинку кресла:

- Что думаешь? – спросила она у коллеги.

Сэм растерянно пожал плечами:

- Не знаю, что и думать, если честно. Странно все это звучит,

- Ты прав… Может, ему причудилось вообще? Видел толщину линз в его очках? – ухмыльнулась девушка, но после затянувшегося молчания скучающе добавила, - Шучу,

- Не понимаю. Зачем кому-то приходить ночью и стоять под окнами? Хотел бы ограбить – ограбил, этот Фред выглядит, как… - он замялся, подбирая слова помягче, - Как не самый сильный человек,

- Это точно сказано. Худощавый, далеко не спортивной комплекции. Хилый, если называть вещи своими именами, - Крис поднесла руку к губам, задумавшись, - Однако я уверена, что он не лжет,

- Мне тоже так показалось. Слишком много переживаний и тревоги было на его лице, когда он рассказывал о случившемся.

Девушка задумалась, повисло молчание.

- Мне нужно отлучиться ненадолго – немного стесненно проговорил парень, - я вернусь в участок через полчаса,

- Да, разумеется. Без проблем, - безучастно кивнула девушка.

- Спасибо!

Дверь хлопнула, и Крис снова осталась наедине со своими тяжелыми мыслями в гулко-пустом кабинете. Она уныло посмотрела в окно, перебирая в руках шариковую ручку. Собственные мысли обжигали ее едкой щелочью. Ей хотелось бежать от себя, хотелось оградиться, хотелось, чтобы на нее обратили внимание, и в то же время хотелось быть незамеченной. Она пыталась отвлечься, насильно думать о другом, но мысли неизбежно накатывали жарким, удушающим потоком. Куда бы она ни пошла, чем бы ни занималась, она раз за разом ловила себя на том, что снова прокручивает в голове эту неприятную цепочку событий.

«Крис раскрыла громкое дело о контрабанде невообразимых количеств наркотических веществ. Виновником оказался сынок мэра. Средства массовой информации и ошеломленная общественность кипели в ажиотаже, распаляли друг друга и подливали не масла, а чистого бензина в огонь. Все заголовки пестрили этой броской сенсацией, все разговоры и обсуждения сводились лишь к этой яркой новости. Казалось, можно было почувствовать, как нагревается город.

В скором времени Крис срочно вызвали в участок. Девушка шла туда, весело напевая песню и представляя, как она войдет, начальник полиции шуточно отдаст ей честь и крепко пожмет руку, смеясь и хваля за службу и верность делу… Она поняла, что что-то не так, как только вошла в кабинет. Начальник сидел в кресле, раздраженно подписывая какие-то бумаги. Она замерла: никто не бросился жать ей руки, раскланиваться и петь хвалебные оды.

Сумрачный кабинет пытались осветить слабые лучи, с усилием пробивавшиеся через узкие щели пыльного жалюзи. На массивном дубовом столе располагались часы, пыльный органайзер с канцелярскими принадлежностями, стикеры с пометками и датами, написанными важным размашистым почерком, и, конечно, банальная безвкусная кружка «Лучшему боссу».

- Добрый день, вызывали? – нарушила тишину Крис

Мужчина даже не поднял головы:

- Вызывал. Это вы арестовали Стива? – сухо спросил он.

Девушка сразу поняла, о каком Стиве идет речь, и удивленно вскинула брови.

- Да, он поставлял запрещенные вещества в… весьма немалых количествах. Мы вышли на него через клиентов-покупателей. Поверьте, это было не так уж просто,

Начальник полиции раздраженно потирал переносицу.

-В конечном счете, мы...

Мужчина оборвал Крис на полуслове:

- Вы знаете, кого вы арестовали?

Вопрос сбил ее с толку. Она опешила на секунду-другую. Собравшись, холодно ответила:

- Знаю, поставщика наркотиков,

Начальник угрожающе приподнялся с кресла, все лицо его побагровело.

- А вы хоть понимаете, чей это сын?! – повышая тон и все более распаляясь, гневно восклицал мужчина.

Девушка стояла, ошарашенная, не ожидая такой реакции от главного стража порядка, от человека, поклявшегося любой ценой защищать простых людей от опасности и несправедливости. Разочарованный взгляд скользнул по полицейскому жетону, красовавшемуся на широкой груди начальника, его лицемерный золотой отблеск показался ей таким гадким и отталкивающим.

- Понимаете?! – свирепо допытывался мужчина.

- Понимаю, но перед законом все равны,

- Нет, не понимаете, - начальник полиции рьяно махал перед своим лицом полной рукой, - Вы и представить себе не можете, что с нами сделает его отец. Уж поверьте, он очень влиятельный человек, Вам и не снились такие связи. Черт, да если только он захочет, он... Он…

Мужчина эмоционально развел руки, надув щеки, и, не в силах привести пример жестокой расправы властного папаши за совершенную полицией оплошность, грузно опустился в кресло. На секунду в кабинете стало так тихо, что у Крис зазвенело в ушах. Из выдвижного ящика стола мужчина достал бумагу и принялся что-то писать. У Крис защемило сердце в предчувствии беды. Она стояла, предполагая содержимое бумаги, и боялась угадать.

- Вас переводят в новый участок, расположенный в другом городе. И вы должны быть благодарны за это, - он снова повысил голос, делая акцент на этой фразе и поднимая глаза, - Надеюсь, Вы понимаете, что для Вас все могло кончиться гораздо хуже. Вас не отстраняют от службы насовсем лишь за Ваши прошлые заслуги,

- Но как же…

- Вы свободны. К концу этой недели вам необходимо собрать вещи и освободить кабинет,

- Но это нечестно, разве есть моя вина в том, что…

- Разговор окончен, мисс Строуд. Покиньте кабинет.

Она вышла в совершенном недоумении. За спиной громко хлопнула дверь. В ушах звенело; потрясенная, она все еще не могла поверить в случившееся. Все вокруг вдруг потеряло краски и показалось ей каким-то особенно тусклым, почти бесцветным. Она бессмысленно смотрела то на бумагу со свежей печатью, то по сторонам, то оборачивалась на кабинет, словно ждала, что начальник сейчас выбежит за ней, и, задыхаясь от раскатистого басистого хохота, скажет, что это шутка. Но ничего этого не произошло. Она прошла сквозь длинный мрачный коридор. Снова остановилась. Может, это все и не с ней происходит? Слишком уж все не реалистично. Крис спустилась по каменным ступеням, гулкое эхо устремилось вверх и растерялось в этом мрачном пространстве. Холодные стены с местами облупившейся убогой синей краской давили своим безмолвием. Можно было различить цокот каблуков на верхних этажах, звон печатей и шелест бумаги, но все это слилось в одно глухое нагромождение бессмысленных звуков, которое ничего не значило сейчас. Крис вышла на улицу, яркий свет неприятно ударил по глазам. Села на лавку, собрала воедино все остатки сил, чтобы прочитать документ. Пару раз взгляд бесцельно пробежался по тексту, не цепляясь за слова. Огромных усилий ей стоило вычленить смысл из длинных официальных предложений.

Высокомерно-снисходительно в качестве издевки или подачки ее назначили начальником полиции в неотмеченном на карте крошечном тихом городишке, без возможности какой бы то ни было дальнейшей перспективы. Она работала на новом месте много и усердно, но что-то в ней изменилось с того момента. Она входила в кабинет, окидывая его безразличным взглядом холодных серых глаз, и целый день принимала заявления на мелкие кражи и хулиганство. А вернувшись домой, она с отчаяньем и тоскливой ненавистью смотрела в зеркало, не узнавала и не хотела узнавать человека в отражении: осунувшегося, уставшего, беспомощного, с красными влажными глазами, полными тревоги и разочарования. Она, ранее ликующе-жгучая, неутомимая, бьющая без промаха, угасала, отрешенно отмахиваясь от своих головокружительных целей: «Все это пустые мечты. Ничего в них нет, и не будет». Она смотрела раньше на всех тем обжигающе-дразнящим взглядом, какой бывает, когда повышаешь ставку в покере с Роял-флеш на руках. Крис уже не помнила, была ли она такой на самом деле когда-то, или же это тот образ, на который она так хотела походить. Стены давили ее, в душе черной мышью скреблась тоска.

Ночью холодный свет фонарей и рекламных вывесок освещал ее спальню, и она думала, как здорово было бы убежать из этого города, подальше от ненавистного участка, начать все с начала, с чистого листа. В те минуты в ней просыпалась робкая надежда, запылившиеся неуловимые грезы. Она представляла, как будет раскрывать сложные и запутанные дела одно за другим, по крупицам собирать неприятную, часто неприглядную истину. Представляла, как, закатав рукава белоснежной рубашки, она будет входить в кабинет под строгий стук невысоких каблуков и прикреплять к доске, пестрящей фотографиями с мест преступления, переплетенными красными нитками, новую улику. Но звезды, как и ее мечты, растворялись в розовеющем небе, чуть подернутом лучами восходящего солнца. И она возвращалась в свой участок, в пыльный темный кабинет, безнадежно прикованная к этому месту. И Крис действительно пыталась. Она тысячу раз пыталась перевестись: подавала заявки в разные участки, присылала резюме. Но стоило людям лишь прочитать фамилию Строуд, как ей поступал звонок; на том конце провода рьяно обещали взять ее заявление на заметку, все обдумать и обязательно перезвонить, Крис при этом отчетливо слышала, как открывается на заднем фоне нижний ящик стола и бросается ее резюме к кипе других бесполезных бумаг.

Тяжелые мысли накрывали огромной волной разбушевавшегося моря. Стоило только попасть в их густые вихрящие потоки, как шансы на спасение таяли кусочком льда на холодном мартовском солнце: лишь вынырнешь, как следующая волна накрывает с удвоенной силой. Сложнее всего было сдерживать слезы, особенно первое время. И эти ужасные шепоты коллег за спиной… Она знала, что слухи в таких крохотных городках распространяются, как лесной пожар в жаркое знойное лето, однако все равно не была готова к такой стремительной передаче информации. Девушка чувствовала, как каждый ее шаг взахлеб обсуждают, с любопытством и, что куда ужаснее, с жалостью. Крис проходила мимо толпы коллег, они внезапно неловко затихали, провожали ее взглядом, и снова раздавался едва уловимый шепот.

Какими словами утихомирить бушующую в груди бурю? Какими словами стереть разъедающие сердце тревоги и переживания? Как найти в себе силы и желание верить? Она не знала ответы, и что еще хуже, она не знала, где их искать.»

Фред вышел из участка с неоднозначными, даже противоречивыми чувствами. Вроде как его выслушали, приняли его заявление на рассмотрение, но какой-то особой защиты и безопасности мужчина не почувствовал. Он ощущал все ту же уязвимость. Преследователю известно, где Фред живет. И кто знает, может, этой ночью Он снова навестит мужчину? Фред вздрогнул от этой мысли. Непроизвольно ускорил шаг. Хотелось поскорее добраться до дома. Но и здесь Фреда ждало противоречие: его дом уже не был гарантирующей безопасность крепостью, и все же мужчина спешил туда – в теплое, привычное, уютное и родное место.

Фред дошел до конца кирпичного здания, за ним следовал тупик, в котором стояло множество мусорных баков. Мужчина машинально повернул голову и краем глаза заметил силуэт. Всего его словно окатили ледяной водой. Там стоял Он, словно знал, что Фред пойдет этой дорогой. Неподвижная мрачная фигура. Это был Он. Фред не дыша смотрел на незнакомца. Время остановилось, и мужчина не выдержал:

- Что тебе нужно? Чего ты от меня хочешь?! – в бессильной ярости надрывным голосом выкрикнул Фред.

Незнакомец угрожающе стоял за мусорным баком.

- Убирайся прочь! Прочь! – мужчина поднял камень с земли, в бешенстве швырнул его в Незнакомца и бросился бежать. Сзади послышались шорохи, шум и возня, что-то разбилось. Сотни осколков с мелодичным звоном рассыпались по серому асфальту. Фред обернулся: из подворотни выбежали три огромные грязные крысы. Одна из них остановилась, приподнявшись на задних лапах, вызывающе глянула на мужчину наглыми красными глазками. Взгляд ее показался необыкновенно осмысленным, по-человечески разумным. Потом животное ударило по земле упругим толстым хвостом и побежало вслед за сородичами. Незнакомца нигде не было. «Может, спрятался за мусорными баками?» - мелькнула в голове жуткая мысль, и Фред ощутил, как всего его сковало ледяной коркой ужаса. По телу прошла дрожь. Собрав все свое мужество в кулак, мужчина, сам не зная зачем, нерешительно двинулся к бакам. С каждым шагом дыхание становилось тяжелее, сердцебиение чаще, а желание пойти назад стремительно росло. Под ногами захрустели осколки, еще несколько крыс с тошнотворным писком разбежались в разные стороны. Фред сделал еще пару шагов и совершенно неожиданно для себя тоскливо подумал: «Если я сейчас умру, так и не съем позавчера купленное мороженое». Зловещий темно-зеленый бак был все ближе. Его липкая ржавая крышка покосилась, и теперь он выглядел ухмыляющимся: «Ну, давай, загляни за меня. Я знаю, кто прячется за мной. И ты скоро тоже узнаешь…». Фред замялся. Наконец, в исступлении он резким движением заглянул за бак, и…

Никого. Фред опешил, в недоумении несколько раз осмотрелся вокруг себя. Куда мог спрятаться взрослый мужчина в этом узком зловонном пространстве? Разве что обратиться в ту наглую крысу. Сейчас, наверное, сидит, потирая свои мерзкие лысые лапки, и насмехается над простаком Фредом, как легко его оказалось обвести вокруг пальца.

Мужчина растерянно достал телефон и позвонил Крис по записанному на листочке номеру. В ожидании полиции Фред бездумно ходил из стороны в сторону, то и дело оглядываясь на мусорные баки, будто ожидая, что Незнакомец сейчас все же выскочит из-за них, как уродливый чертик из сломанной дешевой табакерки. Девушка с коллегой приехали достаточно быстро, словно работали не в полиции.

- Здравствуйте еще раз, Фред, как Вы? – подходя, участливо поинтересовалась Крис.

Мужчина удивленно вскинул брови и секунду-другую бессмысленно смотрел на девушку. Потом его словно озарило, и он поспешно добавил:

- А, мисс Строуд. Извините, не узнал Вас сначала. Наверное, это из-за шока. Я в порядке, спасибо.

Девушка кивнула:

- Расскажите, что произошло, - Крис открыла потрепанный блокнот, щелкнула ручкой, внимательно глядя на мужчину.

- Я возвращался домой из полицейского участка после разговора с Вами и увидел Его в этом закутке. Он ждал меня, я знаю это. В испуге я кинул в него что-то и бросился прочь, а когда обернулся – никого не было. Он словно исчез, испарился,

- Вы слышали, как он убегал?

- Не знаю, были какие-то неясные звуки и шумы. Я не уверен,

- Где конкретно Вы его видели?

- Там, за тем мусорным баком,

- Он сказал что-нибудь?

- Нет, совершенно ничего,

- Вы смогли рассмотреть его в этот раз?

- Нет… Я был в панике, и почти сразу, как увидел Его, бросил в него что-то и побежал,

Крис что-то записала и хлопнула кожаной обложкой блокнота.

- Ясно. Вы можете идти. Вас нужно проводить до дома?

- Нет, все в порядке, спасибо. До свидания,

- До встречи. Звоните, если что-то случится,

Фред развернулся и направился домой. Этот разговор с Крис его успокоил. Приятное чувство, что его наконец всерьез взяли под защиту и покровительство, утешало и вселяло уверенность и надежду.

Девушка подошла к Сэму, во всю ползавшему на четвереньках возле баков, в замешательстве осмотрела место происшествия.

- Не понимаю… Ни следов, ни улик, как будто здесь вообще никого не было, кроме Фреда. Как считаешь, успел бы этот Незнакомец скрыться, пока Фред убегал? – она оценивающе посмотрела за угол этого скверного тупика, прикинула расстояние до ближайшего поворота.

- Мне кажется, мог. Здесь бежать недалеко, и есть, где спрятаться. Он мог бы преодолеть такое расстояние за достаточно короткое время и остаться незамеченным, - рассуждал Сэм.

- Я тоже так считаю, но все же что-то не сходится. И хуже всего, что я не понимаю, что именно. Просто что-то не так. Почему этот Незнакомец не нападает? Какие вообще у него мотивы? - озадаченно произносила девушка.

Она прошлась до поворота, что-то отсчитывая шепотом. Потом вернулась, еще раз внимательно осмотрела место. Снова что-то отметила в своем блокноте.

Она читала и перечитывала свои записи, но суть ускользала от нее. Казалось, что пальцы вот-вот дотронуться до истины, и можно было даже ощутить призрачное, едва уловимое касание, но смысл написанного тут же растворялся, устремляясь куда-то ввысь. Она ощущала себя затерявшейся в сумрачном лабиринте, темные тени на его стенах плавно подрагивали, склонялись друг к другу, словно шептали что-то сокровенно-секретное на ухо, наблюдали за ней хищными внимательными глазами, и стоило ей только обратиться к ним за помощью, как они, колыхаясь, насмешливо указывали длинными текучими пальцами в разные стороны.

Рабочий день подошел к концу. Насыщенный на события, таинственно-неясный и загадочный. Крис шла с Сэмом, глубоко погруженная в раздумья.

- Скажи, этот Фред, он не состоит на учете у психиатра? Может, он просто сумасшедший? – безнадежно спросила девушка.

- Нет, не состоит,

- А жаль…

Сэм ошарашенно посмотрел на Крис. Сообразив, какую глупость она ляпнула, девушка поспешно добавила:

- Я имею в виду, это бы все объяснило. Но нет, так нет,

Какое-то время они шли в тишине.

- Не понимаю. Ощущение, будто не хватает какой-то важной детали, - в смятении пробормотала девушка.

- Думаю, ты права,

Снова наступило молчание. Она шла, задумчиво глядя себе под ноги. Казалось, можно было увидеть в ее глазах, как в двух маленьких проекторах, сменяющие друг друга картины с места происшествия, страницы блокнота с важными пометками и Фреда. Нахмуренные брови выдавали ее озадаченность и решимость.

Парень притормозил.

- Мне налево,

Она машинально остановилась, все так же глядя под ноги, погрузившись в свои мысли. Сэм нелепо кашлянул, силясь привлечь внимание. Попытка оказалась тщетной.

- Ну, до завтра тогда? – неловко добавил парень, не сдаваясь.

Вопросительная интонация оторвала ее от размышлений. Она растерянно смотрела на парня, понимая, что, очевидно, должна что-то ответить, но зачем-то кивнула. Снова повисло молчание.

- Черт, извини. Ты что-то спросил,

- Все в порядке. Мне просто в ту сторону – Сэм кивнул головой на тенистую аллею.

- Понятно. Мне в другую сторону... Тогда до завтра, - ей поскорей хотелось избавиться от этой мучительной неловкости и нелепого подобия разговора.

Она махнула рукой, пытаясь сделать дружелюбный вид, остро ощущая, что у нее ничего не выходит.

- Да, до завтра, - Сэм улыбнулся и направился прочь.

«Наверное, я ужасный человек», - подумала она, постояла несколько минут, пока парень не скрылся из виду, и направилась к горящей золотой листвой аллее.

Дома Крис поставила вариться кофе, потерла переносицу, накинула на плечи легкую куртку и вышла на крыльцо, устало опустившись на ступени.

В воздухе уже витала свежесть – тот самый запах перед дождем. Где-то далеко слышались неторопливые раскаты грома, словно кто-то неуклюже гремел чугунной посудой. Темные синие тучи неспешно плыли по небу. С каждой секундой они становились все мрачнее, все ниже, словно несли какую-то тяжкую ношу. Тучи робко, будто бы нехотя начинали сбрасывать небольшие капли на землю – тут же появлялись первые темные пятнышки. Но позже, все больше и больше входя во вкус, щедрое небо начинало изливать мощными потоками живительную влагу. Шум дождя заглушал все вокруг и отдаленно был похож на унылую симфонию из детства, которую играла мать на расстроенном пианино. Тонкие струи бежали по асфальту, мягко огибая шероховатости гравия; струились с крыш лишь затем, чтобы разбиться с оглушительным звоном о дно оцинкованного ведра, дальновидно поставленного под водосточную трубу. Что может быть необыкновеннее грозы? Почему-то именно в это время наиболее остро ощущается свобода. Неповторимая тонкая атмосфера пронизывает свежий воздух, и кажется, что тебе все под силу. Хочется совершить что-то, о чем давно думается и мечтается, словно весь мир и предрассудки вмиг перестают существовать. Ощущение легкости и головокружительного полета. Ощущение, что ты снова счастлив. Хочется по-настоящему проживать каждую секунду, чувствовать каждое мгновение…

Желтеющие листья деревьев, словно сетуя, шепотом переговаривались между ударами ливня. Освежающая влага омывала каждый лист, избавляя его от пыльной усталости, и весь мир словно заново рождался, чистый и преображенный. Крупные капли хлестко ударяли по мягкой земле, но еще более крупные капли медленно катились по щекам Крис. Она сидела, какое-то время глядя в пустоту. Потом в мелодичном шуме дождя раздавался резкий металлический звук колесика зажигалки, и усталое лицо освещал слабый огонек. Девушка злилась на себя, на окружающих, на этот город, на свои спрятанные от всех слезы. Она делала глубокий вдох, рыжий кончик сигареты начинал гореть ярче пламени зажигалки, и выпускала густое облако табачного дыма, медленно таявшего в воздухе. Внутри боролись опустошающее отчаяние и надежда, которую Крис всякий раз тоскливо прижигала раскаленным окурком. Она с насмешкой поглядывала на угрожающе-предостерегающие картинки на упаковке сигарет и язвительно произносила: «Нет, глупая коробка, ты неправа. Разбитые мечты вредят здоровью куда сильнее табака». Она снова подносила сигарету к губам, и кончик вновь на секунду-другую загорался обжигающе-алой звездой, а после угасал, растворяясь в сизой табачной дымке. Ей казалось, что весь этот маленький город был одним большим сосредоточением ее тихого одиночества. Горячее чувство несправедливости и бессильная невозможность поменять что-либо невыносимо терзали. Неторопливым журчащим потоком лились беспокойные мысли: «Разве это справедливо? Разве я не делала, что должна? Разве я плохой человек?». После она тушила сигарету, искры ярким фейерверком разлетались в разные стороны. Девушка еще плотнее укутывалась в уютную теплую куртку, пряча под ней свое лицо и слезы, которых она так стыдилась. А дождь все шумел, шумел…

Весь следующий день Фред провел дома, решив избегать любой возможности встречи с Незнакомцем. Лишь вечер нарушил его планы.

В ходе оттачивания кулинарных навыков (приготовления яичницы на ужин) мужчина вдруг обнаружил, что в доме закончилась соль. «Очень вовремя», - с досадой подумал он. Две мысли балансировали на чашах весов. Выйти из дома или нет?

В конечном итоге, чувство голода победило чувство страха. Да и магазин располагался недалеко. Для уверенности Фред захватил с собой кухонный нож, на случай, о котором он боялся даже думать. Мужчина подошел к выходной двери, накинул пальто, завязал шнурки. Поднимаясь, заметил лежащие на столе очки. «Черт, снова забыл их». Фред задумчиво взглянул на зашнурованные ботинки, принимая решение: разуться и надеть очки или дойти до магазина в расплывчато-туманном мире. «Тут недалеко», - оправдал он свою лень и вышел из дома.

Фред быстро добрался до магазина, вошел внутрь. Тепло помещения приятно окутало мужчину. Приглушенный свет навевал какие-то уютные, немного ностальгические мысли и воспоминания. Он прошел вдоль сверкающих витрин с аккуратно разложенными продуктами, наконец дошел до стеллажа, пестрящего привлекательными разноцветными пакетиками: бликующие пачки сахара, упаковки специй, с изображенными на них аппетитными блюдами (которые непременно должны получиться, стоит лишь купить этот бумажный, приятно пахнущий пряностями пакет) и, наконец, желанная соль. Фред взял пачку, дошел до кассы, оказавшись первым в очереди. Мужчина протянул продавщице скромный пакетик, бросил взгляд в сторону и…

Он вздрогнул, как от удара хлыстом. Там стоял Он. Снова. Все такой же неподвижный. Молчаливый. Угрожающий.

- Оплата картой? – поинтересовалась девушка с отрепетированной вежливостью и наигранно-выученной улыбкой.

- Да… Да, картой, - ответил Фред, не спуская глаз с Незнакомца.

Мужчина поспешно приложил карту к терминалу. Развернулся, едва дождавшись появления зеленой галочки на экране, с усилием засунул пачку соли в глубокий карман пальто. Быстрыми шагами Фред направился к двери, торопясь, оттолкнул ее двумя руками. Прощально забряцали добродушно-задорные колокольчики за его спиной. Спустя мгновенье услышал, как они забряцали вновь, прощаясь уже с другим покупателем. Фред стремительно-быстро шел по пустынной улице, не оборачиваясь. И без этого мужчина знал, что это вышел Он. Фред отчетливо слышал свое прерывистое шумное дыхание. И шаги позади себя. Незнакомец шел за ним след в след. Мужчина ощущал его всем своим телом. Больше всего на свете Фред боялся сейчас почувствовать на своем плече тяжелую грубую руку Незнакомца, вцепившуюся железной хваткой. Во рту пересохло, на лице проступила испарина. Он аккуратно сунул руку в карман, стараясь, чтобы этот жест остался незамеченным. Онемевшие дрожащие пальцы нащупали холодную рукоять ножа. Он почувствовал себя немного увереннее, крепко сжав оружие. Голова закружилась от осознания, что сейчас придется вступить в смертельную схватку. Фред делал глубокие вдохи один за другим и никак не мог надышаться. «Я положу всему этому конец. Я должен быть смелым, сколько можно бояться?». Фред сжал рукоять до побеления руки. Незнакомец находился уже так близко, что можно было услышать его дыхание. «Сейчас решится моя судьба. Сейчас или никогда». Фред внезапно развернулся, с криком, походившим больше на рев дикого животного, схватил свободной рукой Незнакомца за воротник и замахнулся. Холодное лезвие с визгом взрезало воздух и до самой рукояти мягко вошло в тело, словно в подтаявшее сливочное масло. Фред ощутил, как горячие капли крови окропили его руки. Раздался удивленный вскрик, Незнакомец медленно опустил голову и потянул руку к оружию. Адреналин придал Фреду сил, а страх – желание раз и навсегда положить конец своей угрозе. Мужчина замахнулся и снова ударил. И снова. И снова. Из груди вырывался глухой крик, все его тело содрогалось, словно он был в бешеной лихорадке. В затуманенном сознании не было мыслей, а из притупленных чувств остро ощущалось лишь одно – ярость. В исступлении, Фред не отдавал отчета своим действиям, словно кто-то другой, хладнокровный и бесчувственный, управлял его телом сейчас и никак не мог насытиться этим актом жестокой животной кровожадности. Крупные капли крови были уже на его лице, на одежде, на обуви. Задыхаясь от ярости, мужчина вонзал нож вновь и вновь. Горячие пульсирующие струи алой крови, переливаясь и играя бликами света, змеились по телу. В воздухе повис тошнотворно-тягучий запах железа. Незнакомец издал тихий хрип, несопротивляющееся тело обмякло. Фред трясущимися руками сорвал с Незнакомца капюшон, и волна кровожадного гнева сменилась волной ужаса. Сердце пропустило удар. Мужчина ощутил электрический разряд, пробежавший от головы до ног. Пелена ослепляющей ярости вдруг растаяла, и мужчина увидел перед собой испуганное бледное лицо совсем юного парня. С белых губ срывались тихие хрипы. Юноша растерянно-непонимающе смотрел Фреду в глаза. Ноги его подкосились, и слабое тело упало на землю. Кровь алым пятном растекалась по серому тротуару. Парень прижал руку к многочисленным ранам, пытаясь исправить незавидное положение. Ясные глаза устремляли вопрошающий взгляд в небо. «Что он сейчас видит?» - вдруг подумал Фред в оцепенении. Губы юноши ловили воздух, чтобы сделать последние вдохи. В его глазах было все меньше и меньше осмысленности. Он лежал на холодной земле, пропитанной горячей кровью, и Фред чувствовал, как жизнь покидает юное тело. Вдохи становились тяжелее и реже и все больше походили на хрипы. Глаза мутнели, становясь похожими на два пыльных стеклянных шарика. У мужчины застучали зубы. В смятении, он развернулся и быстрым шагом направился прочь. Ему казалось, что все это происходит не с ним. С ним такого не могло быть. В помутненном сознании вспыхивала успокаивающая мысль, за которую Фред цеплялся, как утопающий цепляется за спасательный круг: «Должно быть, все это кошмарный сон. Нужно немного подождать, я с облегчением проснусь, и все наладится. Всего этого не будет». Он оборачивался, каждый раз тщетно надеясь, что не увидит бездыханное неподвижное тело. И каждый раз звонкой пощечиной Фред убеждался, что все происходящее реально и парень мертв. Все вокруг слилось в одну неразборчивую тягучую массу. Фред не видел ни ярких вывесок, ни золотого хрустящего ковра опавших листьев на вымощенной дороге, по которой шел на негнущихся, не слушающихся ногах.

Дорога до дома показалась невыносимо долгой. Привычным движением Фред открыл дверь, все еще находясь вне осознания произошедшего только что. Он изумленно смотрел на перепачканные кровью руки, словно не понимая, где он мог так замараться. Фред несколько раз сжал руки в кулак. Липкая влага казалась все еще теплой, словно сохраняла тающую частичку угасающей жизни. Не спеша он дошел до ванны, на полную выкрутил вентиль крана. Ледяная вода хлынула шумным потоком и тут же окрасилась в красный, стоило только Фреду смочить руки. Мужчина несколько раз умылся, словно пытаясь смыть с себя страшное событие сегодняшнего дня. На бледном лице контрастно вырисовывались темно-синие круги под безумными впавшими глазами, восковые губы дрожали. Ему вдруг захотелось вернуться и посмотреть, лежит ли все еще мертвое тело в холодной тени раскидистых деревьев.

Фред дошел до спальни. Сознание находилось где-то очень далеко. Произошедшее выходило за пределы понимания. Мужчина лег на кровать. Веки сомкнулись под тяжестью усталости. Внутри все тянуло, разрывало и царапало. Фред засыпал с тоскливой, гнетущей мыслью: все теперь поменялось. Утром придет восход, а с ним… Вся его жизнь больше никогда не будет прежней, весь его мир навеки станет другим. Яркие солнечные лучи ознаменуют начало нового дня, и жизнь его не разделится – расколется на до и после. И ничего нельзя уже изменить. Утром проснутся миллионы людей, начнут заниматься обыденной рутиной, все у них будет так же, как и всегда. И никто их них не догадается и не сможет даже вообразить, какое ужасное, бесповоротное, раскалывающее жизнь изменение произошло… Ему стало тесно и душно, и он вдруг вспомнил про спелеологов, которым необходимо делать полный выдох, чтобы с трудом протиснуться через узкие расщелины пещеры. У них ведь тоже нет обратной дороги. Нельзя развернуться и обратить все вспять. И Фред чувствовал, как расщелина, в которую он попал, становится все уже и уже.

Мужчина проснулся поздно. Часы показывали половину второго.

Фред проснулся с гадким тягостным чувством. Он все еще отчаянно цеплялся за надежду, что вчерашний день был реалистичным сном. Его душа разрывалась на части. Не было никакого желания вставать с кровати, да и существовать в целом. «Почему я проснулся, почему не умер во сне?». В память удушающим потоком хлынули события вчерашнего дня. Ужасающее осознание рождалось в голове и волной устремлялось по всему телу. Неужели все это действительно произошло? Неужели этот кошмар не прекратится?

Нехотя, Фред включил телевизор. В новостях увидел желтую бегущую строку. Пестрящая полоса захлебывалась в восклицательных знаках. Все расплывалось в глазах мужчины, однако сознание хищной птицей цепко выхватывало выделенные эмоциональные слова: срочно, убийство, преступник не найден, осторожно. На экране вдруг показали убитую горем женщину с красными заплаканными глазами. Осунувшееся лицо исказилось болью и отчаянием. Влажные глаза растерянно-бегающе смотрели на репортеров, словно ища поддержки и помощи. Будто озябший потерявшийся щенок, женщина теребила в руках мятый, мокрый от слез платок и дрожащим, надрывным голосом глухо произносила: «Он вчера должен был вернуться от друзей на ужин. Мы ждали его, ждали… Но он не пришел и не поднимал трубку, когда мы ему звонили. Я очень беспокоилась, не спала всю ночь. А утром…». Эмоции взяли верх, и женщина поспешно закрыла лицо руками. Плечи ее задрожали, словно от холода, и сама она вся содрогалась, болезненно всхлипывая.

У Фреда защемило сердце. По щекам мужчины покатились слезы. Жалость, страх, вина, тоска. Как разные краски в стакане воды, чувства, кружась, медленно смешивались, переходили одно в другое, объединялись, сливаясь в единый цвет - убивающе-гадкое ощущение. Он вздрогнул, когда в доме раздался звонок телефона. Мельком взглянул на экран, и все внутри оборвалось. Ему звонили из полиции. По телу разрядом прошел жар. Ладони вспотели, телефон едва не выпал из влажных рук. Все его тело тряслось в напряжении, как при приступе. Каждой клеткой он чувствовал, как бешено билось сердце, словно все тело стало одной тревожной пульсацией. Душа ушла в пятки. Ноги подкосились, и Фред грузно опустился на кровать, скованный и безжизненный. «Нужно сказать, что я это сделал». Мужчина ответил на звонок. На том конце провода раздался взволнованный голос Крис.

- Добрый день, Фред. Полагаю, Вы видели сегодняшние новости. Вчера произошло убийство. Совсем юный парень… У меня есть все основания полагать, что это сделал Ваш Незнакомец. Похоже, Ваш преследователь охотился не только на Вас. Кажется, Он наконец вышел из тени. Неизвестно, каким будет его следующий шаг, однако Он следил за Вами, и Он знает, где Вы. Я прошу Вас, будьте осторожны. Настоятельно рекомендую не выходить из дома без лишней необходимости, лучше будет какое-то время пожить у родственников, если есть такая возможность,

- Да, хорошо, спасибо за предупреждение. Действительно, очень жаль парня, - голос прозвучал необычайно низко, - Я…

На горле словно сомкнулись чьи-то пальцы железной хваткой. Фред то и дело напряженно облизывал пересохшие губы. Даже воздух с трудом протискивался в сжатое до размеров игольного ушка горло. Он раз за разом делал вдох, чтобы рассказать всю правду, но каждый раз не находил в себе достаточно решимости и нервно выдыхал.

- Вы что-то хотите сказать? – обеспокоенно поинтересовалась девушка.

- Я… Я буду осторожен. Спасибо вам, - Фред усиленно потер висок, провел рукой по голове, яростно сжал волосы на затылке. «Трусливое ничтожество».

- Хорошо. Тогда до встречи. Я позвоню Вам, если что-то выяснится. – Крис положила трубку, на заднем фоне были слышны взволнованные возгласы, шелест бумаг и оградительных лент.

Фред ненавистно отбросил телефон, закрыл лицо трясущимися руками. «Трус. Трус. Что мне теперь делать? Как мне поступить? Жалкий трус». Он устало потер лицо. В мыслях был разрозненный беспорядок, а на душе гулкая пустота. Мужчина кипел в противоречивой смеси из страха, сожаления, отчаяния, злости и безнадежности.

Фред встал, бесцельно прошелся по комнате туда и обратно. Туда и обратно. Шаги отсчитывали секунды, как бусины на счетах. Он все не мог найти себе места, ходил из одной комнаты в другую, наконец, замер в томительной задумчивости у окна. Вид в окне не придавал радости. Тяжким грузом на душе лежала вина. Накрапывал мелкий гадкий дождь. Унылая черно-белая картина угнетала, добавляла тоски в и без того беспокойные размышления. «Все же я должен признаться». На улице, как и на душе, было темно, тихо, безлюдно и тревожно. Ему казалось, что все вокруг пропитано молчаливым укором, упреком. Мужчина взял в руки телефон. От мысли, что сейчас нужно будет позвонить Крис и вот так нелепо во всем сознаться, стало тошно, низ живота неприятно скрутило. Фред ясно представил себе их разговор: он все расскажет, а она, такая участливая и снисходительная, будет молчать, ошарашенная, и тишина эта будет давить сильнее самого мощного пресса. Мужчина решил, что лучше сделать это вживую. Мельком глянул на часы: без пятнадцати пять. Нужно собираться.

Фред подошел к вешалке. Быстрым движением накинул пальто, механически сунул руки в карманы. Пальцы ощутили что-то мягкое и сыпучее, и Фред вытащил из кармана купленную вчера соль. Сердце болезненно сжалось, и в диком ужасе, ненависти и отвращении он швырнул ее через всю комнату. Шуршащий пакет ударился о стену и тяжело упал на пол. Упаковка порвалась, часть соли просыпалась, а сам бесформенный пакет согнулся пополам, словно в состоянии наивысшей тоски и грусти. Он выглядел растерянно-возмущенным, будто не понимал, в чем его вина, и безмолвно вопрошал, почему его швыряют так бесцеремонно и несправедливо.

Фред обессиленно опустился на стул, закрыл дрожащими руками лицо. «Что я наделал? Почему это происходит со мной?». Вязкая трясина неизбежности медленно, но неотвратимо затягивала все глубже. Каждая отчаянная попытка нащупать стопами слизистое дно оборачивалась лишь дальнейшим неминуемым углублением. Не было даже призрачного шанса выбраться.

Мужчина сделал глубокий прерывистый вдох, пытаясь собраться с мыслями. «Нужно идти». Фред встал, прощально оглядел комнату, пытаясь запомнить каждую деталь. «Я ведь не вернусь сюда больше?». Он стоял, не решаясь, не мог найти в себе силы сделать хоть шаг. Наконец, как в тумане, подошел к выключателю, желая погасить свет, поднял глаза, и рука замерла в воздухе, так и не добравшись до белой клавиши. За дверью стоял Он. Фред замер в ужасе. В сознании мелькнула жуткая мысль: «Как давно Он там стоит? Неужели Он все знает?». Секунду-другую мужчина стоял неподвижно. После развернулся, направился на второй этаж. Ему показалось, что он наконец-то понял, что нужно делать. Он отрешенно поднимался и мог бы поклясться, что сейчас на лестнице ступеней стало больше, чем всегда. И с каждой пройденной ступенькой уверенность его в своем решении росла. Фред скинул пальто. В звенящей тишине брякнуло что-то железное. Мужчина вытянул ремень из брюк, просунул кончик в пряжку, соорудив петлю. Поднявшись, увидел на тумбе мятый лист бумаги, на одной стороне которого был криво написан (очевидно, на скорую руку) рецепт шоколадных кексов. «Разве это не забавно? Я так никогда их и не приготовлю» - опустошенно подумал Фред. Перевернул листок, трясущимися от волнения руками наспех написал несколько съезжающих строк. Он чувствовал, что время его на исходе, что Незнакомец не будет так долго ждать. Фред спешно поставил посреди комнаты стул, залез на него, закрепил сделанную из ремня удавку на люстре и просунул в петлю голову. Мужчина взглянул в окно, желая в последний раз насладится видом. Темнота вечера, словно черный бархатный занавес, старалась спрятать его от посторонних глаз, желала скрыть от всех тот ужас, что вот-вот неизбежно наступит. Фред вновь окинул комнату взглядом, будто бы прощаясь. Закрыл глаза, сделал глубокий вдох…

Шаг показался падением с головокружительной высоты.

Ремень цепкой змеей впился в кожу, с каждой секундой дышать становилось все труднее. Руки потянулись к петле, пальцы отчаянно старались поддеть и ослабить удавку. Фред вдруг живо представил, как Незнакомец ухмыляется и хлопает в ладоши, великодушно благодаря его за прекрасное представление. Ноги беспорядочно трепыхались попавшей в силок птицей, тщетно искали и не находили спасительную устойчивую опору. С губ срывались тяжелые беспомощные хрипы. Чем сильнее затягивался ремень, тем безумнее становились мысли. Фред внезапно подумал, что так и не съел то мороженое, а теперь никогда его и не съест. В сознание закралось запоздавшее сожаление: «Может, не стоило вот так все заканчивать? Пути назад уже нет. Сейчас я узнаю, каково это, умереть». От мыслей о невозможности изменить происходящее, о прекращении самого существования по онемевшей коже пробежал мороз. Разве хотел он такого исхода? Коварная жесткая петля не пускала в легкие кислород. Контуры стали блеклыми и нечеткими, картина окружающего пространства размылась, превратившись в мерцающий белый шум, а после и вовсе пропала. В черном туннеле, мягко загораясь и затухая, медленно плыли, словно в странном беспорядочном вальсе, маленькие звезды. «Интересно, тот юноша тоже видел такое?». В памяти вспыхивали и угасали отдельные разрозненные картины. Легкие словно пронзали тысячи ледяных игл. Фред в последний раз попытался протолкнуть в туго сжатое горло небольшой глоток воздуха. «Ну вот и все…»

В доме все замерло и затихло, словно ошарашенное произошедшим. Бездыханное тело медленно покачивалось из стороны в сторону с тихим, упругим поскрипыванием кожаного ремня. Ну вот и все…

Крис многократно звонила Фреду следующим вечером, чтобы еще раз расспросить его о Незнакомце. Вдруг мужчина что-то вспомнил? Но Фред никак не отвечал. Забеспокоившись, девушка подъехала к его дому.

Крис подошла к двери, нажала на звонок. «Милый дом», - подумала она, оглядевшись. Под ногами лежал потрепанный синий коврик с приветственной надписью «Добро пожаловать». Ответа так и не последовало. Девушка более настойчиво надавила на звонок еще раз, длительно удерживая клавишу. Где-то на задворках подсознания зарождалось беспокойство. Она пыталась затолкнуть его обратно, как обычно заталкивают вылезающую из переполненного чемодана вещицу. «Ничего ведь не случилось, правда?».

В тревожном нетерпении Крис стала обходить дом, заглядывая в окна.

Земля на мгновенье ушла из-под ног, когда она увидела висящее тело в окне второго этажа. В исступлении, она стремительно направилась к окну, подняв камень по пути. С размаха решительно разбила стекло и влезла в дом. Она не чувствовала кровоточащих порезов и ссадин, спешила на второй этаж, заведомо зная, что уже опоздала. Взлетев по лестнице вверх, она замерла, завороженно-потрясенная. На земельно-белом опухшем лице проступали сине-фиолетовые молнии - прожилки сосудов, по которым уже никогда не запульсирует горячая кровь, взгляд покрасневших глаз был устремлен в вечность, в нем читалось некоторое сожаление и расстройство. Из сухих восковых губ выглядывал кончик серого языка. Крис вдруг показалось, что в комнате ужасно холодно. Девушка отрешенно огляделась. Внимание привлек лежавший на столе смятый лист. Строки съезжали, явно написанные второпях и в крайнем волнении.

«Простите меня, мисс Строуд. Простите мне мое малодушие. Я очень хотел помочь, но я не могу и не хочу так больше. Каждый день, каждую ночь. Мне страшно. Я не могу так жить. Я знаю, что Он рядом, знаю, что Он видит меня насквозь и знает все, о чем я думаю. Куда бы я ни пошел, где бы ни находился, Он всегда рядом. Ему нравятся мои страдания, мой ужас. Сейчас Он стоит за дверью, и я знаю, что сегодня Он переступит черту…

Тот юноша… Простите. Это я. Я убил его. Я сделал это по ошибке. Мне хотелось защититься, но он оказался простым парнем, а не преследователем. Мне действительно так жаль… Смогут ли меня простить когда-нибудь? Кажется, я слышал, как открывается дверь. У меня очень мало времени. Я решусь. Я сделаю это. Я больше не буду так жить.». Крис опустошенно прочла записку, снова взглянула на Фреда, словно безмолвно спрашивая, зачем он это сделал. На первом этаже раздался звонок телефона. В голову пришла мрачная мысль: «Кто-то даже не догадывается, что звонит мертвецу». Девушка неспешно спустилась вниз, куда теперь торопиться? Из телефона донеслось голосовое сообщение: «Добрый день, мистер Морис. Перезвоните, как только сможете. Просим Вас срочно прийти в больницу. У Вас инсульт. Повреждение задело область мозга, ответственную за распознавание лиц. Вы можете не узнавать лица, вплоть до собственного отражения. Пожалуйста, убедительно просим Вас обратиться в больницу».

Девушка вздрогнула. Глаза широко распахнулись, взгляд устремился в никуда. Внутри что-то щелкнуло, словно все встало на свои места, словно кто-то вставил недостающую шестеренку в странный сложный механизм, и все начало медленно, неохотно, со скрежетом двигаться, крутиться, разгоняясь и пыхтя, набирать обороты.

В голове, не переставая, проносилось: «Вплоть до собственного отражения». Крис медленно, словно в оцепенении, направилась к входной двери. Воспоминания яркими искрами вспыхивали в голове и спешно выталкивали друг друга, словно желая поскорее загореться. Разноцветной мозаикой засверкали обрывки событий. Она чувствовала, что вот-вот нащупает что-то в этом переливающемся калейдоскопе разрозненных воспоминаний. Крис вспомнила про осколки разбитого зеркала за мусорным баком, про незнакомца за окном, которого Фред увидел, когда включил свет в комнате ночью, про стеклянные витрины магазинов, мимо которых проходил мужчина, когда впервые увидел Его. Шаги давались ей тяжело, воздух словно стал густым и липким и цеплялся за тело, не давая продвинуться вперед. Приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы добраться до двери, такое бывает в кошмарных снах, когда не можешь ускориться и убежать от опасности, как бы сильно ни старался. Наконец она преодолела расстояние, показавшееся ей невыносимо огромным, и стала напротив двери, зачарованно глядя на свое отражение в матовом стекле. Медленно подняла руку и растерянно помахала, отражение ответило ей тем же нелепым жестом. Словно могло бы быть иначе? Рука бессильно опустилась вниз.

«Вплоть до собственного отражения…» - глухо повторила она.

Примечание автора:

*** Зрительная объектная

агнозия — одно из возможных проявлений инсульта. При таком расстройстве человек утрачивает способность распознавать видимые объекты, называть их или демонстрировать их использование в ответ на зрительное предъявление. В книге Маргарет Ливингстон “Искусство и восприятие. Биология зрения” описан случай, когда из-за инсульта пациент не узнавал свое отражение в зеркале:

“Люди с повреждением височной доли обнаруживают, что перестали узнавать когда-то знакомые лица, как знаменитостей, так и родственников и друзей. Один из пострадавших от инсульта такого типа рассказывал своему врачу: "Я вижу глаза, нос и рот вполне отчётливо, просто они не складываются в единое целое. Они как будто нацарапаны мелом, как на доске... Мне приходится по одежде и голосу догадываться, мужчина это или женщина... Могут помочь прическа или усы... В клубе я увидел, что на меня уставился какой-то незнакомец, и спросил официанта, кто это. Вы будете смеяться. Это было моё отражение в зеркале".”