"Последняя деревня"

13-14 августа
День первый. 13 августа, вторник

Иван Громов проснулся в пять утра, как обычно. За окном его дома в деревне Сосновка едва брезжил рассвет, а в лесу уже начинался концерт птичьих голосов. Сорок пять лет охоты научили его просыпаться без будильника — внутренние часы работали точнее швейцарского механизма.

Накинув старую камуфляжную куртку, Иван вышел во двор. Воздух был свежим, с легким туманом над рекой. Идеальная погода для проверки силков. Он направился к сараю за ружьем, когда из дома соседа донеслись громкие голоса телевизора. Странно — Петр Береговой обычно не включал новости так рано и так громко.

— Иван Петрович! — окликнул его Петр, выглядывая из окна. — Ты новости видел? Там что-то странное творится в Москве.

Громов подошел поближе. Петр выглядел встревоженно, что было для него не характерно. Пятидесятилетний рыбак обычно сохранял спокойствие даже в самых сложных ситуациях.

— Что случилось?

— Да какая-то эпидемия началась. Говорят, люди как бешеные нападают друг на друга. Сначала думал, очередная утка журналистов, но вон, гляди сам.

Иван зашел в дом Береговых. На экране мелькали кадры, которые мозг отказывался воспринимать как реальность. Люди в разорванной одежде, покрытые кровью, бросались на прохожих. Полицейские отстреливались, прикрывая эвакуацию гражданских. Горящие машины, разбитые витрины, крики...

— ...вспышка неизвестного заболевания, предположительно вирусной природы, — говорил ведущий новостей, и голос его дрожал. — Пострадавшие проявляют крайнюю агрессию по отношению к окружающим. Власти Москвы объявили режим чрезвычайной ситуации. Всем гражданам рекомендуется оставаться дома...

— Господи, — прошептала Анна Береговая, жена Петра. — А Катька наша в Питере учится...

Иван молча смотрел на экран. Сорок пять лет жизни в деревне, службы в армии, работы в лесу научили его отличать настоящую опасность от мнимой. То, что показывали по телевизору, было настоящим. И очень серьезным.

В соседней комнате послышались шаги — проснулся шестнадцатилетний Алексей Громов.

— Пап, что происходит? — сын выглядел встревоженно.

— Иди сюда, посмотри, — Иван указал на телевизор.

Алексей смотрел несколько минут, потом достал телефон.

— Пап, интернет работает плохо. Мессенджеры не грузятся, а те, что работают... там пишут, что это не только в Москве. По всей стране. И не только у нас — в Европе тоже началось.

Громов почувствовал, как холодок пробежал по спине. Если это правда...

— Мария! — позвал он жену. — Иди сюда!

Мария Громова, его верная спутница уже двадцать лет, вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Увидев лица мужчин, сразу напряглась.

— Что случилось?

— Садись, — кивнул Иван. — Нам нужно поговорить.

Следующий час они провели перед телевизором, переключая каналы. Картина была одинаковой везде — хаос, паника, непонятная агрессия людей. К десяти утра стало ясно, что это не локальная вспышка, а катастрофа планетарного масштаба.

— Нужно Дмитрия Зеленского предупредить, — сказал Иван. — Он в лесничестве работает, может, что-то знает от начальства.

Дмитрий жил в третьем доме постоянных жителей, вместе с женой Татьяной и шестилетними близнецами. Тридцатишестилетний лесник был одним из самых образованных людей в деревне — окончил лесотехнический институт, разбирался в технике, имел служебный УАЗ.

Когда они пришли к Зеленским, Дмитрий уже копался под капотом своей "буханки", а рация в машине трещала голосами диспетчеров.

— Дим, ты в курсе, что творится? — спросил Петр.

— Еще как, — мрачно ответил лесник, не отрываясь от двигателя. — Час назад звонил начальник из области. Сказал готовиться к автономной работе на неопределенный срок. Связь с Москвой потеряна, в областном центре введено военное положение. А полчаса назад и наш район замолчал.

— То есть?

— То есть мы остались одни. — Дмитрий закрыл капот и посмотрел на соседей. — Электричество пока есть, но кто знает, надолго ли. Мобильная связь практически не работает. Интернет тормозит и скоро, похоже, тоже отключится.

Татьяна вышла из дома с близнецами — Ромой и Викой. Дети чувствовали напряжение взрослых и жались к матери.

— Что будем делать? — спросила она.

— Готовиться, — коротко ответил Иван. — Если это то, что я думаю, нам понадобится всё, что есть.

К полудню к ним присоединился четвертый постоянный житель деревни — Николай Петрович Ткачев. Шестидесятивосьмилетний пенсионер-столяр жил один в самом большом доме, оставшемся ему от родителей. Несмотря на возраст, он сохранил ясный ум и твердые руки мастера.

— Николай Петрович, — поприветствовал его Иван. — Новости видели?

— Видел, — кивнул старик. — И радио слушал. Там еще хуже рассказывают. Говорят, в городах полный развал. Люди как звери стали. Кусаются, царапаются, а главное — заражают других.

— Заражают?

— Ага. Укусит такой человека, а через час-два и тот становится таким же. — Николай Петрович сел на лавочку у дома Береговых. — Я таких фильмов насмотрелся с внуками. Зомби, говорят.

Слово "зомби" повисло в воздухе. Все понимали, что старик прав, но произнести это вслух было страшно.

— Хорошо, что мы тут, — сказал Дмитрий. — До ближайшего города полтора часа на машине, люди редко к нам заезжают.

— А дачники? — спросила Мария. — Сейчас же август, дачный сезон.

Действительно, в Сосновке было восемь жилых домов. Четыре занимали постоянные жители, а остальные принадлежали дачникам из города. Обычно в августе все дачи были заняты, но в этом году...

— Семья Соколовых приехала позавчера, — вспомнил Петр. — Видел их крузак у пятого дома. А остальные... не помню, когда последний раз видел.

— Нужно проверить, кто есть, а кого нет, — решил Иван. — Если начнется то, что я думаю, лучше знать, кто с нами.

Они обошли все дома. Соколовы действительно были — из пятого дома доносились детские голоса и работало радио. Остальные дачи стояли пустыми и закрытыми.

— Значит, нас пока семеро взрослых и четверо детей, — подвел итог Дмитрий. — Если Соколовы останутся.

— Пойдем к ним, пообщаемся. — предложил Иван.

Сергей Соколов как раз закончил проверку солнечных панелей на крыше, когда к их даче подошли соседи. Тридцативосьмилетний инженер сразу понял по лицам, что они в курсе происходящего.

— Здравствуйте, — поприветствовал он соседей, спускаясь с крыши. — Сергей, а это моя жена Елена. Дети где-то во дворе играют.

Елена Соколова вышла из дома — стройная, спортивная женщина тридцати пяти лет. В руках у неё была рация.

— Вы новости слышали? — спросил Иван без предисловий.

— Еще как, — кивнул Сергей. — Я радиолюбитель, слушаю эфир с утра. Картина печальная. Москва, Питер, Екатеринбург, Новосибирск — везде одно и то же. А вот дальние станции молчат совсем.

— То есть это не только у нас?

— По всему миру, — мрачно подтвердил Сергей. — Европа, Америка, Азия — все сообщают об одном и том же. Какая-то эпидемия, люди становятся агрессивными, нападают на окружающих. Причем распространяется очень быстро.

Елена добавила:

— Я фельдшер, с самого детства в медицине. То, что показывают по ТВ — это не обычная инфекция. Слишком быстрое развитие симптомов, слишком специфическое поведение больных. Похоже на бешенство, но бешенство так быстро не передается.

— А что вы думаете делать? — спросил Дмитрий.

Сергей и Елена переглянулись.

— Оставаться здесь, — ответил Сергей. — У нас есть запасы, автономное энергоснабжение, связь. Дом хорошо укреплен. А главное — здесь безопасно. Пока.

— Тогда нам нужно поговорить всем вместе, — решил Иван. — Если мы все остаемся, надо координировать действия.

Дети Соколовых — двенадцатилетний Максим и восьмилетняя София — играли во дворе с самодельными луками. Заметив, что взрослые серьезно разговаривают, подошли поближе.

— Пап, а что там такое страшное показывают по телевизору? — спросил Максим.

— Потом расскажу, сынок. Пока играйте.

— Умные дети, — заметил Николай Петрович. — Это хорошо. Умные дети выживают.

К вечеру они собрались у Ткачевых — самый большой дом позволял разместиться всем. Сергей принес рацию и радиоприемник.

— Ситуация следующая, — начал он, настроив приемник на волну экстренных служб. — Связь с большими городами потеряна полностью. Последние сводки говорили о том, что заболевание распространяется со скоростью лесного пожара. Укушенные люди превращаются в... ну, назовем их зараженными... в течение часа или двух.

— В зомби, — прямо сказал Алексей Громов. — Так и есть, да?

Взрослые переглянулись.

— Похоже на то, — согласился Сергей. — Поведение полностью соответствует классическим описаниям. Потеря разума, агрессия к живым, попытки укусить...

— И что нам делать? — спросила Татьяна.

— Готовиться к долгой осаде, — ответил Иван. — Если города пали, то рано или поздно зараженные начнут расползаться по окрестностям. Нам нужно продержаться до зимы — холод их должен остановить.

— А если не остановит? — тихо спросила Анна.

— Тогда будем решать проблемы по мере поступления, — сказал Сергей. — Но сначала нужно обеспечить базовые потребности: безопасность, еду, воду, связь.

Елена достала блокнот.

— Давайте посчитаем ресурсы. Люди: семь взрослых, четверо детей. У кого какие навыки?

— Иван — охотник, знает лес как свои пять пальцев, — начал Дмитрий. — Я — лесник, разбираюсь в технике, есть служебная машина. Петр — рыбак, знает все водоемы в округе. Николай Петрович — столяр, золотые руки. Мария занимается садом, консервирует, знает травы.

— Анна готовит отлично, — добавил Петр. — А моя Катя пока в Питере учится... надеюсь, она в безопасности.

— Татьяна тоже хорошо готовит, — сказал Дмитрий. — Работала поваром в санатории.

— А мы, — Сергей обвел рукой свою семью, — я инженер, радиолюбитель, охотник-любитель. Елена — медик. Умеем многое: от сварки до программирования. У нас есть оборудование, инструменты, запасы и немного оружия.

— Хорошо, — кивнула Елена, записывая. — А транспорт?

— УАЗ у меня, — сказал Дмитрий. — Проходимый, надежный.

— У нас кукурузер восьмидесятка, подготовленный для бездорожья, — добавил Сергей. — Плюс микроавтобус VW T4. У Алексея есть пит-байк, я на эндуро езжу.

— У меня ВАЗ-2107, — сказал Петр. — Старый, но ходит.

— А у меня мотоблок "Нева", — усмехнулся Иван. — Для огорода.

— Отлично, — Елена продолжала записывать. — Еда и вода?

— Колодец у меня во дворе, — сказал Николай Петрович. — Вода чистая, пить можно. Плюс родник в полукилометре от деревни.

— Продуктов у всех хватит на месяц-полтора, если экономить, — подсчитал Иван. — Плюс огороды, сады. Сейчас август — урожай поспевает.

— У нас в доме запасы на полгода, — сказал Сергей. — Мы всегда так делали. Плюс консервы, крупы, тушенка.

— Оружие? — спросил Дмитрий.

— Два гладких: Иж-12 и Сайга, карабин "Сайга МК", — перечислил Иван. — Патронов достаточно. Есть PCP винтовка Леший 2.

— У меня служебное ружье, — добавил Дмитрий.

— А я предпочитаю самодельное, — сказал Сергей. — Арбалеты, рогатки, холодное оружие. Тихо и эффективно.

Николай Петрович покачал головой:

— Молодежь, молодежь... А топор? Лом? Лопата? В хороших руках они не хуже ружья.

— Это точно, — согласился Иван.

День второй. 14 августа, среда

Рано утром электричество отключилось.

Сергей проснулся от тишины — перестал работать холодильник. Глянул на часы: половина седьмого. Вышел во двор и увидел, что у соседей тоже темно.

— Началось, — пробормотал он и включил рацию.

В эфире была тишина. Только изредка проскакивали обрывки передач на иностранных языках, но и те звучали все реже.

Елена проснулась от звука генератора — Сергей запустил резервное питание.

— Что случилось?

— Электричество отключили. Похоже, навсегда.

Дети еще спали. Сергей и Елена вышли во двор и увидели, что соседи тоже проснулись и собираются у дома Ткачевых.

— Ну что, началось? — спросил Иван, подходя к забору.

— Похоже на то. Связи нет, электричества нет. Мы официально остались одни.

— Тогда пора действовать, — решил Дмитрий. — Пока светло, нужно проверить дороги, выставить наблюдение.

— А дети? — спросила Татьяна.

— Дети остаются с женщинами в центре деревни, — сказал Сергей. — Мужчины проверяют периметр.

Иван кивнул:

— Правильно. Но сначала завтрак. На пустой желудок воевать нельзя.

Они позавтракали у Ткачевых — Анна и Татьяна приготовили яичницу на дровяной печке. Дети были взволнованы отключением света, но взрослые старались не показывать своего беспокойства.

— Ну что, парни, — сказал Сергей, допивая чай. — Пора посмотреть, что у нас с дорогами.

Дмитрий завел УАЗ, Сергей — Land Cruiser. Иван сел с Дмитрием, Петр — с Сергеем. Николай Петрович остался в деревне.

До ближайшей трассы было восемь километров по проселочной дороге через лес. Ехали медленно, внимательно осматривая обочины.

— Вон, смотри, — показал Иван на обочину.

У дороги стояла "Приора" с открытыми дверями. Стекла разбиты, на сиденьях темные пятна.

— Останавливаться? — спросил Дмитрий.

— Нет, — решил Иван. — Ехаем дальше.

Через два километра — еще одна машина. Потом еще. Все брошенные, все с признаками борьбы.

— Люди пытались бежать из города, — сказал Петр в рацию Сергею. — Не успели.

— Или успели, но встретили тех, кто уже не был человеком, — ответил Сергей.

У трассы картина была еще хуже. Брошенных автомобилей было больше, многие с открытыми дверями и разбитыми стеклами. Вдалеке виднелся дым — что-то горело в стороне города.

— Господи, — прошептал Петр.

Дмитрий взял рацию:

— Сергей, ты видишь то же, что и мы?

— Вижу. Апокалипсис в чистом виде. Возвращаемся, здесь делать нечего.

Но тут Иван заметил движение между машинами.

— Стой, там кто-то есть.

Фигура двигалась странно — шаталась, как пьяная. Одежда была разорвана, видны темные пятна.

— Один из них, — тихо сказал Дмитрий.

Существо заметило машины и побрело в их сторону. Теперь было хорошо видно лицо — бледное, с черными венами под кожей, рот приоткрыт, из него течет темная жидкость.

— Это точно не человек, — сказал Петр.

Зомби подошел к УАЗу и начал бить по стеклу руками. Стекло держалось, но трещины начали расходиться от ударов.

— Газуй! — крикнул Иван.

Дмитрий развернулся и поехал обратно. В зеркале было видно, как существо еще долго махало руками, пытаясь догнать машину.

— Теперь мы знаем наверняка, — сказал Сергей по рации. — Это точно не чей то дурацкий розыгрыш. И они действительно там, на дорогах.

Вернувшись в деревню, мужчины рассказали женщинам и детям о том, что видели.

— Значит, выбраться отсюда пока нельзя, — подвела итог Елена. — Хорошо. Тогда обустраиваемся надолго.

— Что в первую очередь? — спросила Мария.

— Безопасность, — ответил Сергей. — Нужно перекрыть дорогу в деревню, установить наблюдательные посты, подготовить план эвакуации на случай прорыва.

— А потом? — спросил Алексей.

— Потом будем жить, — сказал Иван. — Охотиться, рыбачить, выращивать еду. Как наши предки жили сотни лет.

— Только с современными технологиями, — добавил Сергей. — У нас есть преимущество — знания и оборудование двадцать первого века.

Николай Петрович усмехнулся:

— Ну да, только электричества нет, интернета нет, магазинов нет. А в остальном — двадцать первый век.

— Электричество у нас есть, — возразил Сергей. — Солнечные панели, ветрогенератор, аккумуляторы. Интернета нет, но радиосвязь работает. А магазины... их нам заменят лес, река и огород.

— И чужие дачи, — добавил Дмитрий. — Хозяев-то нет.

— Это мы посмотрим позже, — сказал Иван. — Сначала нужно закрепиться и понять масштаб катастрофы. А потом уже думать о расширении.

День прошел в подготовке. Мужчины спилили несколько деревьев и перегородили дорогу. Женщины перебрали запасы продуктов и составили план питания. Дети помогали взрослым и старались не мешать.

К вечеру в деревне Сосновка появилась первая оборонительная позиция, план дежурств и четкое понимание того, что старый мир закончился.

Новый только начинался.

— Знаете что, — сказал Сергей, когда они снова собрались у Ткачевых на ужин. — А может, оно и к лучшему. Не жизнь была, а гонка. Работа, пробки, кредиты, стрессы. А тут... тут можно жить по-настоящему.

— Если выживем, — добавила Елена.

— Выживем, — уверенно сказал Иван. — Мы же русские. Нас не так просто сломать.

За окном садилось солнце, а в лесу начинали ухать совы. Где-то далеко, в сторону города, все еще горели пожары. Но в деревне Сосновка было тихо и спокойно.

Пока.