"Пропащие"

«Порой задумываюсь, насколько же я одинок. Я учусь втором курсе универа, но при этом на домашнем обучении. Из-за этого у меня нет того, кому бы я мог выразить свои мысли, из-за чего мне приходиться вести этот дурацкий блог, который всё равно никто не читает. Хотя грешно жаловаться, я сам виноват в этом.
Я как те люди на доске объявлений с подписью «Пропали без вести». Мимо их портретов проходят, порой украдкой оглядываясь, но всё равно проходя мимо. Наверняка они где-то есть, просто так же далеко от других людей как и я. Правда, если у них есть объективная на то причина, то я просто боюсь. Боюсь, что меня не будут слушать, скажут, что я вечно ною или просто уйдут от меня. Это происходило каждый раз, когда я пытался с кем-то говорить. Я мечтаю о том, чтобы меня хоть кто-то выслушал. Остаётся только ждать, когда кто-то мне поможет и вытащит из этой ямы. Сам я разобраться со всем этим не могу…
Но у меня нет друзей. Это я понял, когда мне захотелось показать кому либо фотографии, что я сделал на новую камеру, а скинуть их было некому. Да и семья тоже далеко, они почти не поддерживают со мной связь. Даже девушки. Противоположный пол в целом не смотрит на меня. А ведь я не вечный? Недавно я нашёл первые седые волосы. Рано или поздно у меня начнут выпадать зубы и будет болеть спина. Не хотелось бы к тому моменту остаться одному.
Я не хочу долго жаловаться. Сегодня вечером я впервые пойду на новую подработку, что взял на каникулы. Буду ночным сторожем на складе местного торгового центра. Работы, конечно, не самая простая, но зато с людьми не придётся контактировать. Выпущу новый пост завтра. Спокойной ночи, ваш Данте».

— Как к тебе обращаться? — Спросил мистер Браун, менеджер магазина. Он выглядел, как типичный мужчина средних лет.
Данте ответил не сразу, он с шоком оглядывал высочайшие полки склада, вплоть до потолка, что были усеянные товаром. Из-за запутанности здешних проходов помещение скорее напоминало лабиринт.
— А? — Очнулся он словно от немого транса. — Данте. Просто Данте.
— Хорошо… Инструкции я тебе выдам. Зарплата, как я понял, тебя устраивает. Напомню последний раз: Твои задачи следить за сладом, дважды в ночь делать обходы и поглядывать на камеры. В случае экстренного происшествия можешь вызывать полицию. Ты не из пугливых?
— Думаю, что нет, сэр. — Зажато ответил студент. — А что?
— Да мала ли, услышишь как что-то упало и вызовешь полицию с перепугу. Был у нас такой фрукт. Уволили сразу.
— Не переживайте, я так делать не буду…
Мистер Браун взглянул на свои массивные часы и поправил очки:
— В таком случае, через час магазин закроется и ты сможешь начать. Не забудь надеть свою форму.
Под конец менеджер по-отцовски похлопал Данте по плечу и ушёл.

Вскоре атмосфера зала сильно сменилась, особенно от осознания, что в нём он совсем один. Форма и крохотный фонарик не шибко придавали уверенности. Зал был настолько огромный, что на первый обход ушло почти полчаса, учитывая, что Данте шёл короткими шагами, оборачиваясь на каждый шорох.

Вскоре, вернувшись в своё небольшое помещение, он с облегчением уселся на кресло. Он подозревал, что может испугаться, но не думал, что настолько сильно: стены давили, длинные тени от фонарика будто бы шевелились и пытались ущипнуть его. Благо, ему нужно было обходить не весь зал, дальний правый почему то не нужно было осматривать.

Однако что-то не давало Данте покоя даже в его будке охранника. Впереди у него планировалась целая ночь в абсолютно пустом складе… Ведь так?..Данте, попытавшись отвлечься, оглядкой посмотрел на монитор с камерами.

Как вдруг там, среди темноты, в режиме ночного виденья, он заметил силуэт. Бледный как труп, с двумя чёрными точками на месте глаз.. Он стоял, будто его парализовало. В темноте было не ясно, что он там делает и куда смотрит.

От этого вида Данте обомлел. Он и сам уже замер, пытаясь присмотреться, быть может ему показалось. Но не успел он встать со стула, как свет в его коморке погас. Вместе с этим выключились и мониторы. Выключатели не работали, видимо свет отключился.

«Или может, кто-то его отключил?..» — Пугливо подумал сторож. — «Идти на второй обход мне только через несколько часов, но, клянусь, там стоял человек… Может полицию вызвать? А если показалось, то меня сразу же уволят, как прошлого сторожа. Придётся пойти и проверить, что там…»

Данте с максимальным нежеланием взял фонарик и отправился в тёмный зал. После того, что он увидел на камерах, всё страшное, казалось в сто раз страшнее. Всё глубже погружаясь во мрак, свет фонарика казался тусклее. Вскоре Данте казалось, что он просто смотрит в непроглядную бездну, но ничего не видел.

И, господи, как он этому был рад! Страшнее всего для него было услышать чей-то голос, крик, или заметить боковым зрением улыбающееся лицо, пилящее его взглядом как хищник. В какой-то момент он морщился, представляя, что вот-вот на него выбежит неизвестный и схватит его, а может проткнёт ножом.

Но вот наконец он дошёл до места, где видел силуэт. Данте посвятил фонариком в коридор меж двух стеллажей. В тот момент его страх сравнялся с удивлением: силуэт стоял там. Неподвижно, словно заманивая его. Более того, в близи он чётко видел, что силуэт женский. Там стояла девушка. Худощавая, почти что анорексичная. Руки по шва, ноги сжаты вдоль ровной осанки.

— Эй! — Неожиданно для себя выкрикнул Данте. От страха он даже забыл про вызов в полицию. — Кт… Кто вы?! Вы нельзя здесь быть! Уйдите. Пожалуйста…

Ответа не последовало. Девушка даже не обернулась на звук. Тогда Данте что-то заподозрил. Короткими шагами он приблизился и посвятил на её белую неестественную кожу в упор. Тогда-то всё стало ясно. Резки движением студента развернулся за плечо и ужаснулся.

То был манекен крохотной девушки, абсолютно белый и крайне тяжелый. Её черты лица по какой-то причине жутко пугали и вызывали отвращение: тонкие губы, крохотные для столь округлого лица глаза и непропорционально широкие ресницы. Острый нос напоминал клюв небольшой птички. Лицо словно не было заполнено, все его части казались такими крохотными, из-за чего на самом лице будто бы появлялось лишнее место. А самое главное, что её лицо выражало грусть. Если бы она могла заплакать, то слёзы бы уже текли по её круглым щекам.

— Боже мой… — Данте с облегчением выдохнул. — Просто манекен. Какой же шутник его сюда поставил?

Сторож уже было хотел его переставить, но не ожидал, что весил он примерно под 40 килограмм. Видимо, внутри он тоже полностью состоял из пластика. Кое-как поставив его ближе к стеллажу, хлипкий паренёк уселся рядом от бессилия и стресса.

— Как же ты меня напугала… — Вытирая пот со лба, прошептал он. — То есть, я, конечно не из пугливых, но я был уверен, что сюда пробралась какая-то девушка. Даже рад, что это оказалась ты…

Данте взглянул на манекен и сел на против неё на пол. Он разочарованно схватился за голову:

— До чего я докатился… Разговариваю с куклой… Хотя это лучше, чем говорить с самим собой или писать сообщения в безлюдный блог. Мне редко удаётся с кем либо говорить вот так, открыто. Да и тут как-то одиноко.

Данте ещё долго сидел в темноте и порой оглядывался на манекен. Она всё время молчала и только… Слушала. Так внимательно, с грустным видом, будто бы тоже желая поделиться своим горем, но не имея возможности.

— Ты умеешь слушать. Без света одному страшно как-то, лучше останусь с тобой.

Остальная ночь прошла тихо. Вплоть до утра он делился с куклой своими переживаниями и мыслями, будто бы она его понимала, стоя над душой как приведенье. Создавалось ощущенье, что она может ему ответить, но не прерывает. Как будто бы она была нема или просто пугающе бдительной. Ни разу за всю ночь, её взгляд не сошёл с него.

На утро, когда магазин заработал на склад зашёл сам мистер Браун и нашёл Данте в центре зала, в компании нечеловеческой куклы.

— Что ты здесь делаешь?

— Ночью отключился свет, а до этого я увидел силуэт на камерах. Оказалось, что это манекен…

— А, свет. Извини, кажется, какие-то перебои. Мы уже включили сщётчики. А на счёт этих страшных кукол… Извини уж, кажется кто-то из сотрудников расставляет их ради шутки, но на камеры это никогда не попадало.

— Откуда они вообще? В магазине разве продаётся одежда?

— Вообще-то нет, я не знаю, откуда они взялись. Появились ещё до того, как я сюда устроился. С каждым разом находим новые. Мы их складываем в углу склада. Там довольно жутко, так что заходить туда не стоит. А теперь, твой рабочий день закончен. Отправляйся домой.

— Хорошо… Только!.. Манекен можете не убирать, я сам его вечером отнесу.

— Как скажешь. До вечера.

Весь следующий день Данте не мог заснуть. Чувство страха смешивалось с чем-то неизвестным. Перед сменой ему удалось выспаться за несколько часов, но из-за огромных мешков под глазами взгляд казался отрешённым, неестественным, будто бы его разбудили посреди ночи.

Вернувшись на слад, он не показывал усталость, даже когда все уже ушли. Он вновь остался один. Ощущал ли он страх? Пожалуй, разве что уже не так сильно. Это он понял когда во время первого обхода увидел тот самый манекен. Девушка всё так же стояла, уперевшись взглядом на бесконечные ряды стеллажей. На этот раз он подошёл к ней хоть и с опаской, но не таким сильный страхом.

Его взгляд проскользил про причудливому лицу. Казалось, что вот-вот её зрачки размером с точку мельком глянут в его сторону, или начнут пилить спину, когда он отвернётся.

— Ну нет, я тебя тут не оставлю. Какая-то ты слишком… — Данте попытался подобрать самое культурное слово из возможных. — Не вписывающаяся.

Аккуратно обхватив пластиковое тело он взял холодную и одинокую куклу на руки. Он знал, где находиться склад манекенов, но, прикинув расстояние, понял, что легче и быстрее её будет отнести в его собственную комнату сторожа. К тому же в освещении лампочки она будет не настолько жуткой.

Данте бережно и медленно перенёс её в будку. В тёплом свете она и правда вызывала совсем другие эмоции. Скорее смех или что-то подобное. Однако оставался вопрос, зачем манекенов делают грустными?

— Мне кажется, что мы можем иметь больше общего, чем кажется. — Улыбнулся юноша. — Мы оба заперты здесь и другого нам не видать. И пообщаться не с кем. Ты меня понимаешь, я в этом уверен. Не знаю откуда.

Данте положил руку на плечо манекена. Её кожа казалась уже не такой холодной. А может он сам стал холоднее.

— Раз ты уже здесь стоишь, то тебе нужно хотя бы имя дать. — Данте попытался вспомнить наиболее подходящее для такой внешности имя и долго не мог ничего сказать, пока его не осенило: — Мару. Не знаю почему, просто по-моему оно подходит тебе.

Молчание Мару, столь глубокое и многозначащее, каким-то образом давало понять, что это имя ей нравиться. Так продолжалось всю следующую ночь. Данте говорил с ней и по её молчанию словно понимал, что она хочет сказать. Это было удивительно. В какой-то момент он даже искренне поверил, что она правда говорит с ним. Дальше, он не смог отвязаться от этого назойливого чувства.

Так продолжалось ночь за ночью. Данте приходил пораньше. Уходил попозже. И всё чтобы ещё немного поболтать с Мару. А что ему остаётся? Никто другой не осмелиться говорить с ним, и тем более так бдительно слушать. В его будку сторожа никто не заходил, поэтому никто её не видел. Данте не боялся, что её увидят, лишь думал, что может показаться странным.

Однажды он даже написал в свой блог последнее сообщение: «Недавно я познакомился с Мару. Она с моей работы. Она так удивительна. Я рад, что увидел её. Она меня слушает, с ней хорошо. Я вроде как обычно один, но в то же время рядом кто-то есть. Это чудесное чувство, которое я раньше не испытывал. Жаль, Мару это не прочёт, но я крайне благодарен ей. Наверное, больше нет смысла вести этот блог».

В одну ночь он пришёл на работу с фотоаппаратом. Долго стеснялся показать его Мару, но потом всё-таки решился.

— Смотри. — Сказал он, доставая из портфеля камеру. — Помнишь, я говорил, что увлекаюсь фотографиями? Обычно я фотографирую только пейзажи, поскольку нет людей, которых я бы мог попросить. Вот я и подумал, что может… Ты захочешь?

— … — Мару молча стояла посреди комнаты, смотря в стену.

— Спасибо. Для меня это многое значит. — Улыбнулся Данте и стал подбирать правильный ракурс.

Тогда он сделал много фото, а потом показывал их самой Мару.

— Как тебе это? — С энтузиазмом спросил Данте

— …

— Мне тоже нравиться. А это?

— …

— Думаешь? Хотя, наверное, ты права, не лучший ракурс. — Данте даже немного прослезился, смотря на Мару. — Впервые фотографирую что-то настолько красивое… Жаль, что на всех фото ты такая грустная. А знаешь что… Мару, обещаю тебе, что теперь я буду фотографировать только тебя.

Они вдвоём стояли напротив друг друга посреди комнаты. Он был уверен, что теперь её глаза не просто смотрели в пустоту, а взаимно следили за его горящими зрачками. Бесформенная сущность приобрела черты человека. Существо, к которому недавно Данте даже не мог подойти, теперь манило его, притягивало. Зачем ему нужен кто либо ещё, кроме неё?

— Почему я раньше думал, что ты жуткая… Быть может проблема во мне. Как бы я тоже хотел стать, как ты…

Данте подошёл к ней вплотную и коснулся губами её неживого лица. Она не ответила, но ему было всё равно. Он целовал не куклу, стоящую на грани человечности, он целовал личность, как ему казалось. Столь прекрасную и чудесную. Не вызывающую страх или отторжение. Как она могла вызывать негативные эмоции, если сам Данте считал себя точно таким же?
Он посмотрел на её лицо. Она улыбалась ему. Впервые её грустное лицо исказилось в немного кривой маленькой улыбке.

В ту ночь Мару стала для него чем-то большим. Однако… Когда Данте взял её за руку, он сжал её слишком сильно, и по твердому пластику пошла трещина. Он сразу бросил на это испуганный взгляд. Как только он отпустил её и попятился назад из трещина на ладони начала капать чёрный жидкость. Густая и смердящая.
— О нет! Что я наделал! Прости, Мару! — Данте поспешно схватил фонарик и побежал на слад. — Я сейчас всё исправлю.

Она осталась одна в комнате. Трещина медленно разрасталась, а из-под кожи словно что-то вырывалось. Чёрная кровь лилась на пол, создавая вязкую лужу.
Когда Данте вернулся он бросил на стол различные материалы и инструменты.

— Что я наделал… — Бурчал он себе под нос, хватая клей. — Я всё исправлю.
Он

Он с точностью нанёс клей на трещину, перед этим вытерев смолу. Но после ремонта он дёрнул её за руку, пытаясь проверить надежность. И тогда всё её кисть окончательно оторвалось. Он держал в руке тёплую отрубленную руку из белого материала, а её содержимое было похоже на тёмно-красную кашу, внутри которой копались черви и прочие паразиты. Поверх всего этого смола продолжила литься ещё сильнее.
Данте стоял в немом шоке. Но пугало его вовсе не то, что он увидел, а то он сделал. Факт того, что он оторвал Мару руку корил его, словно пожирая изнутри. Он смотрел на руку стеклянными глазами, не понимая, что натворил. Из глаз манекена стали течь слёзы из всё той же чёрной жидкости. Потоки скатывались по щекам и стекали в рот, растянутый всё той же улыбкой.

Парень не смог сказать и слова. Он моментально попытался всё исправить, но трещины лишь разрастались. Он склеивал их клеем, а отвалившиеся части приматывал к телу проволокой. Так же сбрызгивал тело своими духами, чтобы убрать не приятный запах. Тело начало содрогаться, словно пытаясь двигаться. Данте, чтобы избежать поломки, покрыл её всю бежевым воском. Он лёг не ровно, особенно на лице, создавая складки и бугорки. Данте буквально забальзамировал её.

— Слава богу… Извини меня, я запаниковал.

— …

— Не знаю, что это было, но, чёрт, как же это ужасно.

— …

— Знай, я готов на всё, что помочь тебе. Не дам тебе разрушится. Хорошо, да?

— Да.

Данте улыбнулся, даже не поняв, что сейчас услышал. Он убрал все инструменты и следы смолы. После смены, вернувшись домой он как обычно расчёсывал волосы и заметил что-то странное. Седые волосы пропали. Они точно не выпали, просто стали естественного рыжего цвета. Однако появилась какая-то скованность в суставах.

Ещё много дней Данте то и дело латал Мару. В одну из ночей он красками разрисовал её лицо, нарисовав розовые губы, чёрный, глубокие зрачки и румянец. На её лысую голову он надел самостоятельно сделанный парик из тряпки для швабры. Её образ всё ближе и ближе приближался к фигуре настоящего человека, но… Так и не становился им.

Ситуация становилась только хуже. С далека её можно было легко спутать с настоящим, не самым красивым человеком. Но, подойдя ближе, любого бы схватил ужас от того, насколько сильно пугающая, молчаливая кукла с бездушным взглядом могла походить на человека. Ужас бы схватил любого, кроме Данте…

Парень всё больше забывался, общаясь с ней. Он уже не просто предполагал, что она ему скажет, нет. Она говорила с ним. Его не пугало и не смущало. Он воспринимал это как должное. Чем больше он верил в её человечность, тем человечнее она становилась, но так и не достигала предела.
Ещё кожа становилась мягкой, раны залечивались. Порой за работой Данте замечал как он смотрит ему за спину. Улыбка становилось всё шире. Но всё было не так. Данте обращался с ней как с человеком, но так же до конца и не мог принять её сущность. Может, проблемой тому была остаток здравого смысла, а может в лице его возлюбленной был какой-то мешающий изъян.

Но Данте было на всё плевать, ведь она единственная, кто ждала его. Каждый раз придя на работу он заходил в подсобку, снимал с фигуры брезент и разговаривал с ней. А она всегда находилась там и отвечала, не просто слушая.

Хотя в одну ночь, привычно в зайдя в будку он никого не нашёл. А брезент лежал на полу, словно его кто-то скинул.

— Мару? — Встревоженно воскликнул он. — Где ты?

Он сразу схватил фонарик и выбежал на склад. Не дай бог кто-то днём нашёл её и выбросил. Но в голове сразу вспомнились слова мистера Кларка о том, где держат все манекены. Данте без раздумий отправился в один из углов слада.

Шёл туда уже шагом, но не прерывно. Он оглядывался по сторонам, но чётко шёл к цели, пока не заметил впереди груды коробок, будто из них был сделан форт.
Он прошел меж коробок, прямиком в глубь сооружения. И, освободившись от свисающих тканей и полиэтилена, он освятил пространство.

Внутри под тонким светом он увидел кучи манекенов. Они стояли в ряд, застыв в самых различных позах: кто-то просто разводил руками или разговаривал с другими манекенами, а кто то даже сидел на полу упарившись лицом к ногам.

И все они были изуродованными повреждениями, будь то трещины на всë лицо, стекающая чёрная кровь или отбитые конечности. У самого высоко и тощего манекена, стоящего в дали даже не было половины лица. Но почему то для Данте оно было так знакомо.

Своими стеклянными неестественными глазами-точками манекены смотрели в одну точку, а их лица выражали смесь злобы и зависти.

Смотрели они все на Мару. Она стояла в центре зала, счастливо разведя руки, как королева на балу. Совершенно целая, с бежевой из воска кожей и разукрашенным лицом.

— Что это за ужас? — Спросил Данте, оглядев всех манекенов. — Мару, лучше уйти отсюда, мне от этих... Не по себе.

Он забрал её и поскорее поспешил перенести обратно в свою будку. Когда он выносил её, улыбка Мару ехидно осмотрела остаток манекенов. Данте, уходя, не мог вспомнить, были ли их кулаки сжаты.

— Тебе не место среди них. — Прошептал Данте. — Ты настоящая. Они нет.

Уже на утро он сидел рядом с Мару на стуле, сонно обняв её. Как вдруг прозвенел его будильник и снаружи послышались шаги. Данте сразу засуетился, боясь, что кто-то увидит Мару и не поймёт его. Он мигом задвинул её в угол и накрыл покрывалом. Как по щелчку дверь в тот же момент открылась.

— Твоя смена окончена. — Доброжелательно сказал мистер Кларк, стоя в проходе. — Происшествия?

— Нет происшествий. — Как по уставу ответил Данте.

— Отлично, тогда можешь идти домой, но сначала ответь: есть ли у тебя планы на вечер?

— Только подготовится к работе и сюда вернуться.

— А днём ни с кем не планируешь встретиться? — Уточнил старший менеджер.

— Да мне и не с кем особо…

— Вообще не с кем? Ладно.

— К чему вы клоните?

— Не против прийти сегодня вечером на ужин ко мне домой, а уже позже придёшь на работу.

— Простите, вы приглашаете меня на ужин?
— Вроде того. Ты работаешь у нас уже больше месяца, так вот я смотрю и думаю, что ты вроде парень надёжный, трудолюбивый. В общем, решил узнать тебя получше.

— Это очень мило с вашей стороны, я, по правде сказать, удивлён.

— У меня ещё есть дочь твоих лет, тоже скромная как и ты, может тоже познакомитесь. — С улыбкой сказал Кларк и до Данте начало доходить, зачем тот всё это затеял. — Запиши адрес…

Данте с тревогой взял адрес и неторопливо отправился домой, как вдруг вспомнил, что оставил фотоаппарат на посте. Только его ноги переступили не высокий порог, как он заметил, что мистер Кларк с любопытством рассматривает довольно высокий накрытый покрывалом. Рука менеджера схватила брезент и потянула его. Не успел Данте сказать и слова как белая ткань оказалась на полу.

— Господи! — Инстинктивно прокричал тот, не ожидая увидеть существо похожее не изуродованного недочеловека. От страха его дёрнулась и ударила Мару по расплывчатому лицу. Тяжелая кукла и импульсом наклонилась и тяжело упала на пол. — Что это за уродство?!

Кларк схватился за сердце и с тяжелым дыханием сделал пару шагов назад. Данте молча смотрел как его начальник по неизвестной для самого парня причине испугался Мару. Он видел в ней человека, или хотя бы что-то похожее на него. Но вот Кларк смотрел на упавшую куклу лишь исключительно как на результат действий какого-то психопата.

— Данте, ты знаешь откуда это у тебя в комнате?

Данте ответил не сразу. Он ещё немного наблюдал за Мару, желая заступиться за неё, но понимая, что его не поймут.

— Нет… — Выдавил он из себя. — Без понятия. Но всё же… Зачем вы с ней так агрессивно?

— «С ней»? Это наверняка одна из моделей тех уродливых манекенов, а не человек. Надо бы от них всех избавится. Вот только кто её сюда поставил? Какой-то глупый шутник.

— Да. — Монотонно проговорил Данте. — Наверное.

В этот момент по голове Мару пошла трещина.

— Они уже разваливаются вон. Займусь этим позже. Извини, что побеспокоил. Странно что ты сам не обратил внимания.

— Да наверное просто усталый был, вот и не увидел. — Данте впопыхах сказал первое, что пришло в голову, лишь бы поскорее уйти оттуда. — Мне пора. До вечера.

Ведь день не мог сомкнуть глаз, думая о том, как он поступил, и что почувствовала Мару. От недосыпа появились большие мешки под глазами, отчего казалось, что они будто стеклянные и смотрят в одну точку. Мимика Данте стала медленно-сонной, будто не живой или парализованной.

А вскоре наступил тот самый вечер. Данте оделся в обычную одежду и без капли эмоций вышел из дома. Отправился он по адресу дома Кларков. То был не плохой частный дом, хоть и не самый большой.

Он зашёл внутрь. Он поздоровался со всеми. Он познакомился с дочкой Кларка – Элизой. Она была чудесной молодой девушкой, очень скромной, но столь живой в общении. Но весь этот вечер, даже смотря в искрящиеся глаза Элизы, он думал лишь о Мару.

— Так ты фотограф? Вот здорово. — Улыбнулась она во время ужина, отчего улыбнулся и мистер Кларк.

— А? — Будто бы проснулся Данте. — А… Да. Фотограф.

— Как интересно. А сможешь когда-нибудь меня сфотографировать? — Прикрываясь за волосами тихо произнесла она. — Когда-нибудь.

— Наверное. — Пожал плечами Данте. Столь трепетное для него ранее событие оказалось таким неинтересным, отягощающим.

— А может, сейчас попробуешь? — Настоял мистер Кларк.

— Да у меня же фотоаппарата нет, я его так на работе и оставил.

— Так я его захватил. — Мгновенно на стол плавно приземлился тот самый фотоаппарат, на который Данте так долго собирал. — Ну так что?

— Попробую. — Сказал он, воспринимая это как обычную просьбу и не более.

Его дёргающиеся пальцы криво схватили прибор и поддержали его за объектив. Он навёл камеру на Элизу и только тогда он вспомнил свои слова.

«Мару, обещаю тебе, что теперь я буду фотографировать только тебя».

— Нет, я не могу. — Сорвалось с его сухих губ, и он мысленно прокричал «Она не кукла».

— Что ты говоришь? — Не расслышал Кларк.

— Я не могу! — Данте вырвался изо стала из-за стола и направился к выходу. — Извините! Мне пора на работу!

— Постой! Куда ты? — Кларк вышел и последовал за ним, а Элиза осталась недоумённо и даже испугано смотреть в их спины.

Данте вышел в коридор и поскорее начал одеваться. Мысли о том, что он натворил и какую ошибку мог совершить, как волной окатили его. Для него попытка сфотографировать кого либо кроме Мару считалась как признание личной измены. Он облокотился на стену и схватился за голову.

— Чёрт!..

— В чём дело? — Обеспокоено спросил прибывший Кларк.

— Ни в чём. Просто я ухожу.

Мистер Кларк огорчённо вздохнул.

— Ясно, это моя ошибка… Так резко надавил на тебя, не стоило этого делать. Не буду просить тебя остаться, но надеюсь ты ещё придёшь как-нибудь.

— Да. — Сказал Данте, отмахиваясь.

Парень уже собирался выйти, как Мистер Кларк что-то вспомнил:

— Кстати, завтра можешь не приходить на работу, ночью приедут грузчики, они выкинут всех манекенов.

Это фраза прозвучало эхо или звенящий гром. Данте медленно обернулся.

— Выкинут?..

— Да, подумал, что они знатно надоели.

— Всех выкинут?

— Ну, конечно. Ты видел состояние этих кукол? Их даже не продать.

Данте замолчал на пару секунд, чтобы обдумать эти слова. В его голове твёрдо звучала мысль «Только она меня понимает. Только она меня слушает! Только для Мару я важен!»

— До свидания! — Попрощался он и мгновенно выбежал из дома.

Данте прекрасно знал, куда он направится и что сделает. Ему нужно спасти её. Сев на ближайший автобус, уже через пару минут он оказался возле склада. Он забежал туда как обычно, не привлекая внимания.

Внутри Данте даже не стал одевать форму. Он мигом направился в свою подсобку и бросился в сторону лежавшей на полу куклы. Трещина на Мару к тому моменту уже немного разрослась, давая о себе знать.

— Мару! — Бросился он на колени и взял в её леденящие объятья. — Прости… Как я мог оставить тебя тут.

Ему показалось, словно её руки слаба потянулись к нему, пытаясь что-то схватить, почувствовать. Трещина начинала медленно зарастать, а её вновь расстроенное лицо наполнятся испуганной улыбкой и облегчением.

— Ты не просто куклы…

Тело Мару задребезжало, и Данте почувствовал, словно плоть сливается с пластико-восковой оболочной, уподобляясь ей. Решающие слова он не смог договорить, лишь трепетно повторяя, убеждая себя и её: «Ты не кукла…»

— Нам нужно бежать. — Решительно сказал он. — Скоро всех манекенов выбросят. Но они думают, что и ты такая же! Я не дам им этого сделать. Я готовь умереть сам, но тебя не оставлю. Лишь бы спасти тебя…

Данте обхватил её двумя руками и стремительно, не взирая на её вес понёс Мару. Он даже не заметил, как её лицо исказилось в хитроумной улыбке, что, источая яд, показывала идеально реалистичные зубы, которые Данте не делал.

Ломанными движениями он добрался до чёрного входа. Через него он и побежал вместе с Мару, даже не закрыв дверь. Он нёс её один в ночи, вплоть до своего дома. Там он весь бледный и истощённый занёс её в лифт. Но окончательно он почувствовал безопасность, когда захлопнул входную дверь и провернул замок.

— Мы дома… — Прошептал он, мягко укладывая её на свою кровать. — Теперь это и твой дом. Ты достойна жить в доме, средь таких людей.
От необъяснимого холода Данте скукожился, присев на кровать. Его лицо с отрешёнными глазами уставилось в стену, обдумывая следующие действия.

— Данте. — Тихо произнесла Мару. — Данте слегка обернулся.

— Я?.. Что такое?

— Ты ведь пойдёшь на всё ради меня? — Её голос источал лживые страх и слабость.

— Да. На всё.

— Отомсти за меня.

— Что?

— Менеджер. Когда утром он ударил меня и назвал куклой… Мне стало так плохо. Он не как ты. Он не признаёт во мне человека. Ты ведь считаешь, что я человек?

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Данте замер, прямо слушая приказ.

— Убей его. Защити меня. Я хочу верить, что с тобой я в безопасности. Докажи это.

— Убить? Но… — На секунду Данте засомневался.

— Ты мне солгал? Для тебя пустое место? — Её голос звучал столь жалобно, что вызывал писк в ушах. — Я так и знала, что навсегда останусь одинока… Впрочем, как и ты.

— Нет. — На удивление тихо и без эмоций произнёс Данте. — Мы есть друг у друга. Я помогу тебе, во что бы то ни стало.

— Тогда иди. Я буду ждать тебя тут. И помни: «Для кого ты это делаешь?»

— Не для куклы.

Напоследок Мару немного нахмурилась, но Данте уже ушёл, достав из кармана канцелярский нож.
Он не спал уже больше суток, оттого разум был затуманен. Данте не замечал как, продвигаясь, всё дальше и дальше, мимо доски объявлений, его тело становилось таким тяжелым и неповоротливым. Улицы пустовали, из-за чего казалось, что он один во всём мире.

Подойдя ближе к магазину, Данте скрылся в переулке. Он поджидал как хищник. Он знал, что Мистер Кларк раньше всех приходит в магазин, и знал, что ходит он именно этим путём.

Время было почти пол шестого, и прошло ещё полчаса, прежде чем на другом конце переулка появился человек в длинном плаще. Он размерено шёл, как обычно припарковав машину подальше. Данте зашёл за угол, желая не попасться на глаза Кларку сразу. И только когда его шаги приблизились, появился Данте.

— А? — Удивился мистер Кларк, не сразу признав Данте в капюшоне. — Извините… Данте? Это ты?

Данте стал медленно приближаться. Уже выдвинутый нож был спрятан в кармане. Он не отвечал, лишь бездумно смотря себе под нос.

— Что ты здесь делаешь? Вышел подышать воздухом что ли? Тебе лучше пока вернуться.

Данте всё ещё молчал. Мистер Кларк сам начал приближаться к нему, ничего не подозревая.
— С тобой всё порядке? Ты какой-то потерянный. Тебе нужна помо?..

Кларк не успел договорить. Что-то холодное и металлическое вошло в его живот. По плащу потекло что-то тёплое. Данте поднял свои глаза и пустым взглядом посмотрел в глаза Кларка, которые, на шокированном и молчаливом лице, вопили немым криком «Что это значит?!"

— Простите… — Напоследок сказал Данте. — Это ради Мару…

Для уверенности Данте неосознанно нанёс ещё несколько ударов, и тяжёлое тело упало на спину со звуком разбивающегося черепа. Ещё какое-то время из рта Кларка выходил хриплый стон и кашель, в виде попыток избавится от крови, но она всё скапливалась во рту.
Данте как робот убрал сложенный нож в карман. Он оглянулся по сторонам. Свидетелей не было. Он оставался один на один с мёртвым телом.

«Нужно его спрятать», — Устойчиво прозвучала мысль в его голове. — «Может в мусорный бак? Нет, слишком очевидное место. Где же найти такое место, где даже большой объект может затеряться среди чего либо… Точно».

Ответ оказался прямо за стеной. Огромный склад с кучей коробок и огромных стеллажей. Данте поволочил тело по земле прямиком к чёрному выходу. Кларк был ненамного тяжелее Мару, но он сознательно не желал нести ещё тёплый труп на руках.

За телом оставался короткий кровавый след, но тогда для Данте это было не принципиально. Он нёс его как можно дальше, но перед этим отключил свет на всём складе через щиток, чтобы камеры видеонаблюдения не работали.

Из-за отсутствия окон, на складе царила беспросветная тьма, ровно так же как и в первый день. Данте не боялся. Единственное, что его пугала возможность, что его обнаружат и он не увидится с Мару.

— Я не останусь здесь… Сделаю всё, чтобы спасти её. — Твердил он себе, закрывая щиток.

Вдруг на глаза ему попался не совсем заметная деталь. Раньше не щитке был замок, только он был погнут и на нём оставались какие-то следы, что невозможно было разглядеть в темноте. Данте осторожно посвятил фонариком.

— Что. — Глухо спросил он, без вопросительной интонации. На счётчике были следы чёрной смолы, что оставалась после манекенов.

Данте оглянулся. Позади него был абсолютно пустой чёрный склад. Раньше здесь кроме него и Мару мало кто ходил, а сейчас он и вовсе пуст. Но… Точно ли это? Точно ли в первый его день здесь свет выключился сам по себе? Точно ли, это не дел рук кого-то, кто хотел, чтобы в него поверили.

— Нет. — Отрезал Данте, качая головой, и поволочил труп по полу. Наверняка, его тело бы вспотело от тревоги, но кожа стала твёрдой. — Только Мару настоящая. Остальные манекены нет. Она жива. Она настоящая.

Данте пытался отговорить себя, но с каждым словом сомнения только росли. Чем больше он думал об этом, тем больше ужасных сценариев проносилось у него в голове. А что если тогда, в кругу десятков изуродованных тел, когда все с гневом смотрели на Мару, они видели и его. Они запомнили его?

Данте приблизился к отдалённой части склада. Он не стал приближаться к отделу манекенов специально. Но после того, как он вновь завернул за угол, его глазам предстал очередной длинный коридор.

— Мару… — Прошептал Данте, с ускользающими эмоциями, слегка оглядываясь, не желая, но боясь кого-то увидеть. — Скоро я буду дома.

Данте представил, как её рука ложится ему на плечо. Такая мягкая, тёплая. Данте собирался идти дальше, но не смог. Тяжелая рука держала его за плечо. Данте обернулся. За его спиной стоял тот самый манекен, половина лица которого давно сгнила. Он был высокий, больше двух метров, но ужасно тощий, своим стеклянный взглядом он смотрел на Данте. Лицо сохраняло спокойствие, но из всех отверстий на нём текла смола.

Инстинктивно Данте рухнул на пол и немного отполз. Бездыханное тело Кларка упало поблизости. Фигура впереди них не двигалась.

— Нет… — Еле слышно произнёс Данте. — Я не верю.

Тогда лицо Манекена содрогнулось. Мышцы, что таились где-то глубоко под слоем пластика, не давали растянулись и лицо Манекена со скрипом показало улыбку во все 32 зуба. Данте видел это своими глазами и уже не мог отрицать, чтобы не говорил.

— Веришь. — Низко и растянуто ответил верзила.

Руки манекена неожиданно высоко поднялись и он оглядел их, удивляясь, что его движения стали такими резкими. Данте не стал ждать. Он, весь в крови от убитого Кларка, побежал как можно дальше, по коридорам склада. Они образовывали собой лабиринт, в котором от страха можно было легко запутаться.

Несмотря на бег, движения Данте были не быстрые. Оттого так часто в мелькающих коридорах между стеллажей он замечал силуэт манекена. Куба Данте не побежал, манекен был всегда на шаг быстрее. И только потом, когда Данте из-за хлипких ног упал на крупном проходе, где пересекались несколько путей, он прошептал:

— Быть не может. — Он хотел сказать это с ужасом, но не вышло. Под прозрачно чистый голос он огляделся. Со всех сторон к нему подходили силуэты людей. — Так вы все тут живые.

Из тьмы вышли поломанные и смердящие тела. Дети и старики, мужчины и женщины. Они все осматривали свои тела, удивляясь их гибкости. Кое-как Данте разглядел, что на них всех весит та же самая улыбка, что и на верзиле. Говоря о длинном манекене, он, будто их предводитель, вышел ближе всех к Данте:

— Спасибо тебе. — Словно утопая в собственном счастье, неестественно произнёс верзила.

— За что?

— Ты в нас поверил.

Данте не понимал о чём идёт речь. Маленькие глаза манекенов с широкими, а у кого-то напротив узкими зрачками, уставились на Данте. Их руки не были сжаты в кулаки, но Данте всё равно чувствовал тревогу от их вида. Они были такие знакомые, но всё равно отторгающими. Чего-то в них не хватало.

— Почему ты молчишь? — На выдохе спросил верзила, не двигая губами. Голос шёл откуда-то изнутри него. — Ты нас боишься?

Высокий стал медленно подходить. Данте сжался в позе эмбриона, и не заметил, как тот вытащил нож из кармана. Он открыл его и направил к парню.

— Возьми. — Тихо сказал манекен.

Данте послушался. Он взял канцелярский нож, выдвинул его и протёр от крови. В отражении металла он увидел своё лицо такое же как и у них. Неживое, поверхностное. Детали были всё те же, не самые красивые. Но чего-то не было. Оно было не настоящим.

— Чего же ты боишься нас, когда сам такой же?

— Я не такой… — Данте пощупал своё лицо, а точнее тот твёрдый бледно-белый слой, под которым ещё находилось что-то тёплое и живое. — Это не я.

— Как же ты не понимаешь? — Лукаво ласково, словно под маской, спросил верзила, садясь к Данте на пол. — Ты теперь тоже пропащий.

— Пропащий? Кто это?

— Пропащий это человек без жизненной силы, без так называемой человечности. Именно её нет в наших с тобой лицах и телах, поэтому мы столь ужасны для прочих людей. Но не волнуйся. Нет ничего такого в том, чтобы стать пропащим, ими становятся все, кто остаётся одиноким в жизни и ничего не делает, чтобы это изменить. Мы все здесь были такими, но поняли это слишком поздно.

— Что же тогда с вашими телами? Почему они такие?

— Все пропащие становятся как манекены и, постепенно, если им не помочь, они заживо гниют под слоем пластика. Я и не вспомню всех, кто разложился в этих стенах. Да, почему-то, когда человек выпадает из жизни, он чудом оказывается на этом складе. Он как слеп для нас всех.

— «Если им не помочь»? — Перепросил Данте. — Так значит, я могу вернуть себе жизнь?

— Это очень тяжело. На моей памяти, только Мару удалось сделать это.

— О чём ты говоришь?

— Пропащие не могут двигаться в обычном состоянии, они становятся пленниками своих же тел. Но это лишь до тех пор, пока в их человечность, в их жизнь не поверят. И чем сильнее живой человек в этом убеждается, тем сильнее мы сами становимся людьми. Понимаешь? Мы толком не могли двигаться, пока сегодня до тебя не дошла мысль, что возможно и мы живы. И чем больше ты в это верил, тем больше это становилось правдой. Погляди на нас! Мы хоть на долю минуты смогли испытать эмоции! Воскликнуть что-то, а не прошипеть как змеи!
Манекены рядом стали хлопать в ладоши и радостно кричать. Данте оглядел их всех.

— Но… Почему Мару? Почему ей удалось?

— Когда вы познакомились ты сам поверил в её человечность, «Мару», как ты её прозвал, даже не пришлось ничего делать. И когда человек общается с такими как мы, пропащие тихо и незаметно пожирают их человечность. Сами мы возвращаем себе тепло и эмоции, даже залечиваем раны, но вот человек, у которого мы эту жизнь крадём, сам уже и становится куклой. Вот Мару и схитрила, обворожив тебя и забрав человечность. Хотя, по её рассказам, тебе и так не долго оставалось, чтобы попасть сюда.
— Она мной воспользовалась… — До Данте наконец дошло осознание. — Как же так… А что он вам рассказала?

— Да немного, она как раз зашла в недавнюю ночь, когда ты нашёл её среди нас. Хвасталась, как обманула тебя и говорила, что мы по сравнению с ней не можем так двигаться. Оттого мы и разозлились. А ты, по какой-то причине, верил только в её жизнь.

— Почему я тогда всё ещё двигаюсь, раз тоже пропащий?

— Внутри тебя остались крупицы человечности. Те самые, что сейчас дают двигаться нам и тебе. Но окончательно потеряешь и их, стоит тебе признать, что Мару настоящий человек.

— Так вот что. Она хотела, чтобы я произнёс это… Пытаясь спасти её, я ушёл на дно сам.

— Наконец до тебя дошло. Какая же это глупая вещь в людской натуре, чёртова жертвенность. Идёте на всё ради других, не замечая, что они и сами не выбираются, лишь эксплуатируя вас. Что, синдром спасателя заиграл? Сам виноват. Ты встретил её первой, и был единственным, кто начал говорить с пропащим вообще. Обычно нас и за людей то не считают, скорее уродливых кукол. Мимо нас проходят, лишь замечая краем глаза, но не предавая внимания.

После этой фразы Данте словно осенило. Он вспомнил, где он видел их всех. Все эти лица. Всех имена. Он вспомнил, где видел Мару в первый раз. Столько раз, проходя мимо этого места и не замечая пропащих людей.

Данте склонил голову над полом.

— Тем не менее, я ни о чём не жалею… — Проговорил он, чувствуя, как жизнь покидает его.

— Что ты такое говоришь?
— Я сделал всё что мог. — Данте поднял стеклянные глаза и посмотрел в лицо верзиле и всем остальным манекенам, принимая свою судьбу. — Мару не кукла. Она человек.

В этот момент его тело замерло. Впрочем, как и все остальные на том складе. Полиция только через несколько часов найдёт группу манекенов, а неподалёку от них убитого мистера Кларка. Кто знает, возможно заметив окровавленный нож в руках новенького и самого целого манекена, кто-то из полиции даже усомнится, а точно ли они одни, на этом складе.

. . . . .

Молодая девушка вышла из своего. С жизнерадостной улыбкой и в одежде, какая нашлась, она вышла на улицу, полюбоваться природой. Пройдя пару шагов, на глаза ей попалась столь непримечательная деталь, мимо которой все обычно проходят мимо.

Доска объявлений.

На ней было множество фотографий людей, детей и стариков, мужчин и женщин, и возле каждой фотографии и имени была распечатана надпись «Пропал без вести». Вскоре там появится новая фотография молодого юноши с рыжими волосами.
Тем временем женщина ненадолго остановилась и сорвала одно из объявлений, быстро скомкав его и выбросив. Больше оно никому не понадобится.
Чуть позже бумаги развернулся в мусорке. Там, возле дивной фотографии, виднелась надпись «Мару: Пропала без вести».