"Сага о чудовище"

Пыль.

Она въелась во всё — в щели потемневшего паркета, в бархат занавесок, давно потерявших цвет, в саму кожу. Я сидела на подоконнике, прижав колени к груди, и смотрела сквозь грязное стекло. Пятый округ. За окном город умирал медленной, удушающей смертью. Небо над Вирианом всегда было цвета синяка — грязно-лиловым на рассвете, свинцово-серым к полудню, иссиня-черным задолго до комендантского часа. Сейчас, в утренних лучах солнца, оно напоминало гигантский кровоподтек.

Внизу, в узком колодце улицы, копошилась жизнь, жалкая и шумная. Грохот тележек с углем. Визг детей, гоняющих банку по сточной канаве. Гулкий кашель старика из соседней квартиры — каждый приступ звучал как предсмертный хрип. И над всем этим — гудят магнитные провода. Глухой, навязчивый стук огромных гидравлических молотов где-то на дальних заводах округа. Тук. Тук. Тук. Будто сердце города билось под землей. Я обхватила себя крепче. Холод пробирал даже сквозь грубую шерсть старого свитера, доставшегося от бабушки. Квартира была склепом. Комната-каморка с низким потолком, пропахла сыростью и тлением бумаг. Стены, когда-то, наверное, светлые, теперь покрылись пятнами и тенями. Обои отслаивались, как старая кожа. На невысоком столике стояла треснутая кружка с остывшим кааном. На стене - напоминание о прошлом. Пожелтевшая фотография: двое людей в белых лабораторных халатах, улыбающихся, уверенных. Родители. Знаменитые учёные . Люди, для которых я стала позором. Призраки, которые приходили ко мне только во сне, чтобы молча разочарованно смотреть. Я провела пальцем по холодному стеклу, оставив мутный след. Где-то там, за зубцами чужой крыши, поднималась в небо башня Реттар. Гигантский экран на её вершине уже загорался мерцанием утреннего молебна. Скоро зазвучат слова о чистоте потока, о долге перед Церковью и Страхом. Обещание: "Синхронизируйся — или сгоришь заживо". Моё горло свёл знакомый спазм.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была тупой, знакомой. Как синяки под глазами, которые не проходили даже летом. Как вечный холод в костях. Как пустота внутри — та самая , которую не могла измерить ни одна Панель. Я не знала, что это. Может, я и правда ошибка? Отброс, которого не додавили из уважения к мертвым родителям?

Я прижалась лбом к холодному стеклу. За окном, на башне Реттар лицо сенешаля уже размывался в мерцающих пикселях, вещая о чистоте и повиновении. Я закрыла глаза. Не всем везёт в жизни. Мой удел — тишина, холод и страх. И ожидание. Ожидание того дня, когда за мной придут и уведут туда откуда не возвращаются. В шахты Сибиллы. Или в белые стены «госпиталя», где пробуждают потоки ломом и током и вечными просветляющими молебнами, которые травмируют мозг.

Я посмотрела на экран, на нем изображено лицо светлейшего сенешаля. Его голос - тягучий и медленный, проникал в самое сознание.

«Поток - это великий дар. Поток питает нас. Поток требует порядка и светлых мыслей...»

Всё это было слишком...высокопарно и громко. Я бы хотела задернуть шторы и не слушать молебен, но это не поможет. Его голос словно гипноз проникал в голову.

«Энергия принадлежит - миру. Дана вам для служения, вы всего лишь сосуды.»

Я приоткрыла окно, чтобы впустить немного свежего воздуха, заглушить голос сенешаля другими звуками улицы. Но вместо цветочных ароматов, воздух был пропитан гарью Утильников и кислым потом отчаяния, выхлопными газами, проезжающих мимо энергомашин. Стены домов - кривые, кое где заплатанные, вечно мокрые от конденсата, что стекает по ржавым трубам. А чуть дальше на расстоянии трех секторов, заметное голубое свечение магнитного поля, которое отделяет пятый округ от шестого.

Над крышами домов провода, которые тянулись от уличных панелей к башне, будто жилы к сердцу. Их называют - нити потока. Поток - не просто энергия, это ритм, который связывает жизни и судьбы, энергия, которую нельзя измерить и подчинить. Нарушение потока приводит к хаосу, поэтому власть и церковь с фанатизмом охраняют этот порядок.

Люди рождаются с необъяснимыми всплесками энергии, если вовремя не проходить синхронизацию, можно погибнуть, сгореть заживо. Без контроля происходят аномалии, говорят можно превратиться в одно из этих чудовищ, что шастают по ночам и нападают на людей. Церковь была создана для того, чтобы помогать людям избавляться от излишков энергии, с помощью молебнов и веры, поток становится чище и увереннее. Мир держится на энергии, на еееё циркуляции. Нам объясняли это с детства, внушали с молоком матери, не рассказывая как все устроено, просто знание и слепая вера. Меньше знаний для того, чтобы не задавали лишних вопросов. Большие знания благость и привилегия для людей с сильным потоком, для тех, кому есть что предложить этому миру. У каждого человека внутри был исток, когда он рождается - сначала безымянный, маленький пульс в груди. Затем разрастался, становился больше превращался в поток, который соединялся с внутренним колодцем, накопленной энергией. Чистый и сильный поток считался благословением, принадлежность к высшему обществу. Такой человек получает уважение в обществе, меньше налогов, доступ к знанию и власти, и возможность покинуть этот округ, в котором он рожден. А слабый поток почти всегда был признаком «второго сорта», ущербности и бедности. Таких людей называют обидными словами, самое невинное из них - пустошники. И отношения к ним было соответствующим, их не уважали, отталкивали, ставили в конец очереди, назначали высокие налоги. Можно сказать мстили за то, что человек родился не таким как нужно обществу.

Я бросила взгляд на пластиковую карту, может быть со стороны она и выглядело симпатично, но вот, то, что в ней написано - уродливо. « Статус - пустая, Ранг колодца - 0. Налоговая категория: Дельта».

Дельта - самый низ иерархии.

Ранг определяет панель, как и силу потока. Это не обычная информация, это клеймо на всю жизнь. Мое положение не просто тяжёлое, оно абсолютно безнадежное. И то, что мне удавалось выживать двадцать два оборота - настоящее чудо.

Людям со слабым потоком приходится платить больше налогов, им назначают душеочищающие молебны, иногда они подвергаются изоляции. В обществе считается, что слабый поток - это следствие грехов, предательства, нечистой крови и мыслей.

Церковь учит, что поток - это подарок, но с условием. Энергия не принадлежит человеку, она принадлежит миру, а значит - власти. В каждом округе стояли панели, почти везде, их охраняли, им поклонялись. Всегда толпились люди, ждали очередь, чтобы проверить, нужна ли синхронизация, чтобы выровняться, отдать миру то, чем не пользуешься. Иначе - преследование, обвинение в измене, наказать могут за все. Доносы в моем мире были в почете. Сосед мог пожаловаться на соседа, брат на брата, даже мать на родного сына, если вдруг тот ей стал неугодным.

Между домами клубился сероватый пар, который вырывался из крупных решёток обогрева и вентиляций. Улицы вымощены широкими гладкими плитами, местами треснувшие. По краям дороги стояли железные фонарные столбы с тусклым светом.Устало тянулись магнитные вагоны, бесшумные и ровные, останавливались около платформы, чтобы забрать людей и развести их по различным округам.Чуть дальше рынок, с разноцветными крышами прилавков и палаток, такой живой и пёстрый, всегда привлекал мое внимание. Дома тут стояли близко к друг другу, пятый округ всегда считался густо-населенным, как прибежище для людей, которые застряли «между». Между бедностью и богатством, между невозможностью и нежеланием выбраться из этого положения.

А вдали за складскими мастерскими виднелась длинная набережная реки Нуар с её почти чёрными водами. Округ был некрасивым и не ужасным, он был «между».

Я слезла с подоконника, окинула взглядом унылую комнату, которая была общей с кухней, и вздохнула. Я может быть и хотела сделать тут ремонт, но то, что я зарабатываю в книжной мастерской уходит на многочисленные налоги. На жизнь, практически ничего не остаётся. Хорошо, что я мало ем. Пятый округ был прекрасен в своей простоте, а может я слишком привыкла и старалась не замечать его настоящего «лица». Впрочем, выбора у меня нет, как и у всех живущих здесь. Кухня - простая, с белой кое-где облупившейся краской на фасаде, на столе несколько немытых чашек, банка с давно засахарившемся мёдом и плетёная корзинка с подсушенным хлебом, который вероятно я скормлю птицам, что прилетают на мой балкон. Не очень умно, учитывая, что они там всё загадили, но не буду же я выкидывать еду.

Я села на старый диван, который скрипит и проседает и уставилась в темный экран. Включать его было большим расточительством энергии, но все же умирать от тоски не входило в мои планы. Что угодно, чтобы заглушить механический голос сенешаля. Насыщенный голубой цвет экрана осветил темную комнату, я вытянула ноги положив их на столик и расслабленно выдохнула.

Симпатичная девушка диктор рассказывала о красотах провинции «Солнечный берег», о том, как хорошая там система безопасности и что процент преступлений там совсем не большой, но не равен нулю. Я усмехнулась, хорошая попытка, но нет. В любом случае, как бы здорово там не было, мне туда не перебраться, потому что я и так едва свожу концы с концами. И если продать эту старую квартиру, мне не удастся купить даже окно от самой дешёвой лачуги. Тот, кто рождён в пятом округе, будет навсегда принадлежать этому месту.

Хрустальные люстры, как маленькие солнца заливали золотом огромный зал с мраморными колоннами. Платья роскошных женщин, струятся, костюмы на мужчинах - строгие и безупречные.

Девушка диктор с самодовольным голосом вещала с экрана:

« Под сводами дворца собралась вся элита нашего общества. Праздник полного потока собрал всех, чьи имена вписаны в историю страны. Настоящий фурор произвела жена нашего уважаемого кенига - кенида Вейла. Она в платье от «Люмен- Кутюр», которое питается ее собственным колодцем....»

Я сижу неподвижно и только потом понимаю, как пальцы сильно впились в колени. Зависть? Нет, это слишком «особенное» чувство в пятом округе. Скорее всего это было непонимание. Их колодцы настолько мощные, что они выдерживают подобное расточительство. Каждая искорка на их платье - это энергия. Та самая, что для меня вопрос жизни и смерти. А для них, всего лишь украшение. Музыка обрывается, и диктор больше не улыбалась, на экране красная бегущая строка.

«Прошу внимательно отнестись к следующей информации. - диктор прочистила голос, а я напряглась. Потому что знаю, что будет дальше... - «Высший департамент по контролю над аномальными сущностями» , докладывает о жестоком нападении, которое произошло прошлой ночью в седьмом округе. Мёртвое тело было обнаружено недалеко от площади «Лина» в секторе 432. По внешним признакам с точностью можно говорить о том, что смерть наступила от нападения акай. - диктор немного побледнела. - Следователи департамента просят отозваться всех свидетелей трагедии, обещают полную анонимность и защиту. Уважаемые жители Вириана, не забывайте об опасности, которую таит в себе ночь. Вы должны быть дома в назначенный комендантский час, не подвергайте свою жизнь риску, ведь с каждой смертью наши враги становятся все сильнее и безжалостнее.

Одна жертва за ночь. Что ж, это еще не страшно, ко всему со временем привыкаешь, так же и к вынужденной жизни с этими существами. Акай - искажение потока, они не отдают - они воруют. Они умеют маскироваться. Их внешний облик неотличим от человеческого, панели их не видят, потому что они научились подделывать поток, скрывать свою аномалию и всплески. И это наверное самое ужасное, что они могут жить среди людей, притворяться добрым соседом или другом, чтобы потом напасть, когда они почувствуют голод. Акай - это ошибка жизни, истории, падшие. Когда-то они были людьми, но предали поток, напитались чужой энергией без согласия, впервые убили ради того, чтобы стать сильнее, а затем они превратились в чудовищ. Их потоки исказились, потемнели, а колодцы стали отравленными. Акай не знают меры, не знают веры. Грешники, для которых гордыня и власть стали главным в жизни. Так говорит церковь, ибо это проклятые, которые отреклись от веры в поток и единую энергию, за что и поплатились. Они не поддаются объяснению и потому все неопознанное внушает страх. Они крадут энергию, потому что сами не в состоянии ее получать, никакие молебны не изменят их испорченный поток. Чудовища нападают ночью, убивают, иссушивают человека до серой оболочки, забирают душу и лишают возможности переродиться. Убить их можно только одним способом - выжечь поток. Ну, возможно метким выстрелом эргопуль в сердце или в голову, и то, акай может исцелиться.

Церковь говорит, страх это благо.

Что если мы боимся, значит защищены и только энергия отделяет нас от тьмы. Нам не говорят, кто они, откуда появились. Нас учили только бояться, сидеть дома в отведенное для этого время, ходить на молебны и жить в исключительной вере в слова церкви и кен-рата. Ибо чем чище твой поток, значит и акай может ослепнуть и сгореть от света твоей энергии.

В моём мире, поток это высшая вера, основа в жизни, дар творящего истока. Поток исходит из истока - неведомой первой энергией, породившей мир. Поток движется по кругу и его нужно сохранять, очищать с помощью добровольной отдачи в служении и молитве. Молебны очищают энергию человека и приближает его к свету, где после смерти, душа преобразуется в чистую энергию и будет везде и во всем. Церковь учит смирению и подчинению, гнев, злость и воровство, портит поток, который говорят может превратить тебя в акай.

Экран резонатора замерцал голубым сиянием, а затем снова погас, я взмолилась, несколько раз стукнула по нему ладонью и вновь включила. Обычно это помогает, но я с ужасом думаю, что какой-нибудь из ударов станет последним. Что я буду делать если он сломается! Но я тут же вздохнула с облегчением.

- Ты жив, ты жив! - радостно пискнула я и провела пальцем, чтобы прочитать сообщения, но не успела, потому что сразу же поступил вызов от подруги. - Люми, как твои дела?

- Ама, что с твоим резонатором? Я пытаюсь связаться с тобой все утро! - встревоженно воскликнула она.

- Он снова отключился, ты же знаешь он иногда живет своей собственной жизнью.

Люмия как обычно куда-то шла пешком, голос сбивался, в резонаторе слышался шум проезжающих машин.

- Слушай, я надеялась встретиться с тобой в Академии, но звонила тебе все утро, тебе пора поменять резонатор.

- С удовольствием, Люми, как только расплачусь с долгами и внезапно разбогатею. А что я должна была делать в Академии? Насколько я помню сегодня выходной?

- Выходной. - согласилась Люми. - Но ты что, разве не получила сообщение утром, о том, что нужно сдать научный доклад лекторис Гринн?

Я резко вскочила с дивана и моя голова закружилась, а в глазах замерцали звездочки. - Что? Нет! Я ничего не получала!

- Так и думала. - раздраженно вздохнула Люми. - Тебе точно нужно выкинуть свой резонатор в мусорку!

- Люми! Мне не приходило оповещение! Гринн в очередной раз обо мне просто забыла. - возмущалась я и села обратно на диван. - Не верю, что она опять это сделала. Если я принесу ей этот доклад позже?

- От оценки будет зависть допуск к проверки знаний, Ама. Это важно. Она уезжает на какой-то научный сбор, и у нее не будет времени проверить.

- Хорошо. - буркнула я, от резкого прилива крови у меня кружилась голова. - Тогда я выхожу сейчас же из дома и привезу ей.

- Не получится, Ама. Я принесла работу одной из последних, едва успела отдать, потому что она уже собиралась уходить. Наверное сейчас её уже нет в Академии. Может позвонишь ей на резонатор? Спросишь как поступить.

- Я лучше пойду на свидание с акай, Люми. Ты знаешь, как я её боюсь!

- Ама, сейчас страх не может тебе диктовать как действовать, потому что от этой работы зависит будущее. Ладно, - вздохнула Люми. - давай я попрошу Виоллай позвонить? Она её вроде даже любит.

Люмия и сама боялась лекторис Гринн. Эта жестокая женщина держала в страхе всю академию, но ко мне она испытывала особую неприязнь. Может быть у неё были какие-то свои личные счеты с фамилией Морроу? Либо я просто ей не нравилась, как самая глупая и бесполезная студентка, которая не честно занимает чужое место. Ведь то, что я поступила в Академию было чудом, человек с низким потоком, почти пустым колодцем и вдруг, учится в престижной Академии Вириана. Да, она права, считая, что я занимаю чужое место. Но я не могла упустить шанс, когда мне предложили обучение, в связи с тем, что это было условием мамы, которая работала в научной Гильдии. Даже после смерти она смогла обеспечить мне будущее и место в Академии. Хотя сейчас оно буквально висит на волоске и зависит от решения вредной лекторис, которая меня терпеть не может.

- Хорошо. - тихо ответила я, поджимая губы, чтобы не заплакать.

- И не плачь. - строго сказала Люми.

- Хорошо. - всхлипнула я.

- Я сказала - не плачь.

- От того что ты часто повторяешь «не плач», я расстраиваюсь еще сильнее!

Я раздраженно выдохнула и Люми отключила резонатор. Да что это такое! Я обхватила голову руками. Столько времени я посвятила этой работе, а теперь все оказалось бессмысленным. Напряжение только усиливалось, я пыталась понять хоть какую-то логику в происходящем. Хотя если так подумать, с первой лекции она смотрела на меня так, будто я ей что-то должна. Она обращалась со мной как с отбросом, будто заранее знала, что я не справлюсь. Она смотрела на меня так, как смотря на мебель с трещиной - еще не выкинули, но уже мысленно вынесли. Но я всегда старалась. Мне почему то хотелось получить от нее хоть короткое одобрение, маленький кивок. Не знаю, зачем я так пыталась ей угодить.

А теперь что это было? Сбой? Случайность?

Я проверила трижды все настройки, подписки и работу резонатора. Да, он отключался, но он может принимать все сообщения. Меня словно вырезали из списка, или забыли. Специально.

- Ама! - воскликнула в резонатор Люми. - У меня две новости, одна хорошая, другая плохая.

- Давай с хорошей, хватит с меня потрясений. Мне нужно что-то услышать, что даст мне стимул жить.

- Она примет твой доклад. - я слышала как подруга улыбалась.

Я медленно и облегченно выдохнула. - А какая тогда плохая новость?

- Ты сидишь? - взволнованно спросила Люми, которая знает про мою особенность к внезапным обморокам.

- Сижу.

- Хорошо, тогда слушай. Тебе нужно привезти его прямо в логово к Гринн.

- В логово? Домой что ли?

- Да. Но живёт она в седьмом округе! - в ужасе воскликнула Люмия.

- Как её туда занесло!? - проворчала я и потерла лоб, вытирая капельки пота.

- Я была уверена, что лекторис её статусом должен иметь дом не ниже третьего округа. Вот это новость... - усмехнулась Люми.

- Она издевается! Это шутка! Кто вообще зовёт студентов домой!

- Гринн может себе позволить. - проворчала Люми. - Но у тебя нет выбора, Ама, нужно ехать. Мы будем на связи.

- Может быть. Люми, ты сможешь пойти вместе со мной? Мне кажется я умру от страха, если поеду к ней одна.

- Ама прости. - виновато ответила подруга. - Но мама отслеживает мои передвижения и мне запрещено опускаться ниже пятого округа.

Я понимала её, и мне не хотелось подвергать Люмию ненужному скандалу из-за меня. - А Виоллай?

- Ты можешь спросить у неё, но когда я с ней говорила она была на работе, но ради тебя согласилась позвонить.

- Вот как... - расстроено прошептала я. - Ну ничего, в таком случае поеду одна.

И неважно, что я боюсь Гринн почти также сильно, как и акай.

- Я пришлю тебе адрес. - ответила она. - Ама, у Виоллай через час будет перерыв, как ты смотришь на то, чтобы выпить каан? Хоть я и не смогу пойти с тобой, то хотя бы успокоим тебя перед встречей с ней.

- Хорошо. - вздохнула я. В умении правильно распределять время я также не преуспела.

- Отлично! - заметно расслабилась Люми.

- Ничего страшного, - прошептала я. - от одной чашки сливочного каана я не стану беднее, чем уже есть. Но мне нужно поговорить с кем-нибудь, прежде чем Гринн разорвет мою работу и швырнет мне его в лицо.

- Перестань, Ама. - прошептала Люми. - Она сама предложила это сделать, может быть она не настолько кровожадна.

- Мы говорим об одной и то же Гринн? Вспомни, как она нарочно пролила на меня кислоту, которая сожгла мне пальцы, а потом ещё выгнала из кабинета, потому что я заплакала от боли.

Люми молчала. Все мы прекрасно знали, что я для неё словно кукла для издевательств.

Мы поболтали немного, прежде чем распрощались. Как только я положила резонатор на стол, на всю комнату раздался протяжный стон, который больше всего походил на вой раненой собаки. Ладно, такой исход событий, был явно лучше других. Но ехать в седьмой округ! Это не там разве акай напал на человека прошлой ночью?

Дверь старого шкафа скрипнула и я уставилась на свой немногочисленный гардероб. Мучений выбора не возникало, потому что все, что я всегда ношу, это бесформенные тряпки, которые скрывали мою худобу. Мне не нравится смотреть в отражении на эту измученную бледную девушку. Я считала себя непривлекательной. Но эти мгновения, когда зеркало было передо мной, когда я старательно отводила глаза, чтобы не обращать внимание на эти торчащие ключицы, ребра, которые проступали над впалым животом, тонкие руки и ноги. Я была среднего роста, будто бы втянута внутрь себя, тело худое почти невесомое. Бледная кожа с желтоватым оттенком - словно пепел. Щёки впалые, пальцы длинные и костлявые, я протянула руку, чтобы взять брюки, движения были осторожными, как будто от любого действия уходит часть моего потока. У меня густые чёрные волосы, всегда распущенные, мешают и раздражают, но отрезать жалко. Чем тогда прикрывать моё лицо от сочувствующих взглядов?Помню в детстве надо мной шутили дети, будто мама не произвела меня на свет, а откопала из могилы. Обидно, но очень похоже на правду. Глаза тёмно-серые, почти чёрные с каким-то вечно потухшим взглядом, не от безразличия, а от усталости впитанной с детства. Многие говорят мне, что я не внимательна, будто бы я смотрю, но не всматриваюсь. Словно всё уже видела.

Когда церковь проверяла мой поток - результат был тревожно низким, слабый, еле колышущийся, а колодец ниже нормы, но не пуст, скорее «запечатанный», что делает меня почти калекой. «Не опасна, - сказали сенешали, - утомлена от рождения». Я вновь посмотрела на себя в зеркало, красавицей меня не назвать. Черты лица острые - нос прямой, подбородок угловатый. Но я считала, что мое тело решило быть экономным и не растрачивать силы ни на округлость, ни на привлекательность. В моем мире люди боятся даже друзей, если те вдруг сильно устают, и на их лице выступают тени под глазами, ошибки речи и разговора, - это повод для доноса. И если бы на мне не было метки проверки, то и на меня доносили бы так часто, как только я выходила бы из дома. Я взглянула на метку, что ставила церковь всем немощным и ненужным. Красная печать на ладони, которую не стереть не избавиться, если только конечно я не срежу кожу с руки.

Может быть поэтому я стала не нужна родителям? Потому что выросла посредственной и уродливой?

Когда я подошла к сканеру-замку и приложила палец, дверь не открылась! Что происходит с этими бездушными аппаратами? Они все против меня. Всю технику я чиню ударом руки, так что я жду в конце концов как сломается одно из двух, либо моя рука, либо то, что я бью.

На каменных порожках лежал мусор, я со злостью пнула бутылку и продолжила спускаться вниз, пахло сыростью и чем-то сладковатым, потолки низкие будто бы сейчас раздавит. Стены выкрашены в зелёный цвет, но и его яркость не помогает, все равно здесь было тускло и безжизненно, слишком тихо. На маленьком подоконнике стоял цветок в ржавой банке, я его не сажала, но иногда поливаю. Странно, что он не умирает. Как и я.

На улице меня чуть не сбил с ног порыв ветра, я удивлённо приподняла брови и подумала, что сейчас осень. Небо пасмурное, влажный холодный воздух вырывался клубами пара изо рта. С железного фонарного столба водопадом стекала вода, я осмотрелась по сторонам. В хорошую солнечную погоду, вид был здесь намного лучше чем сейчас. Я подняла ворот куртки и спрятала руки в карманы, обувь глухо шлепала по черным мокрым плитам. Люди шли мимо, никто не смеялся, никто не говорил громко, они всегда казались мне одинаковыми.

Я завернула за угол и прошла несколько домов, прежде чем вытащила голову из капюшона и посмотрела по сторонам, чтобы меня не сбил вагон или машина. Движение здесь не такое стремительное как в остальных округах, но все же со своей невнимательностью я должна с большим усердием следить за дорогой. Я иду в книжный магазин скорее по привычке, чем по надобности. Старое помещение в два этажа почти полностью поглотил извилистый плющ, кое где виднеется серый камень, небольшие круглые окна с мягким жёлтым светом пробивался сквозь него. Даже табличку с названием не видно, но мастер отказывается убирать растения, говорит, его магазин и так все знают. Я вхожу без стука, стряхивая с себя холодный капли на пол и все что я слышу как в меня летит книга с громко шуршащими страницами. Как обычно я успеваю прикрыться сумкой и на пол падает «Атлас по травяным сборам Изумрудного леса».

- Ты опоздала! - громкий голос донесся из угла магазина.

- У меня выходной! - проворчала я в ответ. Мастер Ангус сузил свои светлые глаза и недоверчиво сверлил взглядом.

- Зачем тогда приперлась? - вздохнул он и принялся резать новую чистую бумагу, которая была готова для новой печати.

Я и сама не знала - зачем? Здесь пахло краской, вываренной бумагой и травяным чаем. Пахнет домом, хотя по сути я и не знаю, как он пахнет на самом деле.Магазин-мастерская стала для меня домом, а Ангус, почти заменил отца. Он дал мне работу, заботу или что-то похожее на это. В начале наши отношения не сложились, он часто говорил, что я криворукая и немощная девка. Мне приходилось трудиться с большей силой, потому что мне необходимы были мируны! А работу в пятом округе почти нигде не найти. В общем, он оставил меня здесь потому что я была слишком настойчива и игнорировала такие вот «приветствия» долгое время, пока не научилась защищаться. Говорит, что я единственная, кто столько терпел, одному парню он корешком книги разбил голову.

Я присела на аккуратно сложенные старые книги и вздохнула. - Доклад надо было отдать утром.

- Пришла жаловаться? - Ангус встал с высокого стула и подошёл к старому чайнику. Он был высоким и широкоплечим, с прямой спиной, учитывая его работу с книгами, я всегда удивлялась тому, как он еще не вырастил себе горб. Я точно не знаю сколько ему лет, но старым он не выглядит. Тёмные гладкие с проседью волосы он завязывал в низкий хвост, вечно хмурое не доброжелательное лицо. Таких как он принято обходить стороной, потому что ничего хорошего не жди. Голубые пронзительные глаза, с упрямой складкой между широких бровей, острый нос, аккуратная бородка. Одет он был в неизменную белую рубаху, закатанную в рукаве по локти.

- Пришла пожелать тебе хорошего дня, мастер Ангус. - вопреки его скверному характеру я улыбнулась ему.

- Узнала почему не сказали? - проворчал он. - Ты как вялая рыба работала все эти дни, пока писала. Неужели всё зря?

- Наверное проблема в моем резонаторе, мне не пришло сообщение.

Ангус покачал головой, он вообще не понимал все эти современные изобретения, в его магазине из техники была только варочная электрическая плита. Потому что больше книг, Ангус любил пить чай из травы, которую собирал сам.

- Я пришла напомнить, что нужно вытащить листы и начать печать молебны. Помнишь пару дней назад приходил сенешаль и сделал заказ?

Конечно он не помнил. Ангус полагался на мою внимательность и записи о заказах, которые я делала.

Он протяжно вздохнул. - Эти соборные крысы заплатили только за один молебен. Плакал мне, что так мало подаяний, что у него нет больше мирун, а сам пузом своим чуть не снёс мне стол.

Я хихикнула. - Надеюсь ты не сказал ему об этом?

- Что он жирдяй? Если б сказал то на пороге уже стоял инквизиторский корпус.

Ну или инспектор о чистоте мысли. Чтобы не происходило, мы не имеем право высказывать своё недовольство.

- Ладно, - протянул Ангус и поставил передо мной кружку с зелёной жидкостью. - Хорошо, что напомнила, а то хотел написать вывеску для Риорана, тот хотя бы платит исправно, ещё и рыбу свою вонючую притащил. А ты куда?

- Сначала поеду к подругам, пригласили выпить каан, а потом я поеду в седьмой округ?

- Куда? - поперхнулся чаем Ангус. - Рехнулась? Одна?

- Да, одна. Я успею вернуться до комендантского часа.

Он покачал головой и нахмурил брови. - Не нравится мне это. Почему туда? Не в академию?

Я пожала плечами, мне тоже не нравится, но особого выбора мне не предоставили. - Она вроде как уезжает, поэтому мне надо привезти его прямо домой, иначе не перейти на ступень.

- Всё равно по попахивает гнилью, Амайя. Седьмой округ опасный, бывал там несколько раз. И каждый норовит засунуть руку в карман, я уж не говорю про акай.

- акай не выходят днём. - внутри все похолодело от страха.

- Это ты так думаешь, и все дураки, которые так говорят. Акай ходят тогда, когда захотят и напасть могут в любом переулке, никто тебе не поможет.

- Спасибо Ангус, мне как раз не хватало подобных слов.

- Да хватит трястись, - он встал и вытер руки о фартук на поясе. - Давай я закрою магазин и с тобой поеду.

- Нет. У тебя куча работы, Ангус. Что потом говорить сенешалю?

- Да ну его в небытие, Ама. - отмахнулся он и тут же лицо потемнело. Потому что заказ есть заказ, и не сдача в срок будет означать, что мастер плохо справляется с работой. Пойдут слухи, и чтобы эти слухи не пошли придется заплатить неустойку, свыше, чем он заплатил за печать. Дела и так идут неважно, каждая мируна на счету. Я понимала, чем рискует Ангус, поэтому и не стала просить его пойти со мной.

- Мастер, не стоит. - я положила руку поверх его. - Я справлюсь, отдам и сразу же домой. Зайду к тебе потом.

Ангус тяжелым взглядом посмотрел в глаза и вздохнул. - Осторожна будь, ни с кем не говори, даже если будут молить о помощи. Сама знаешь, люди пропадают не только из-за акай. Опасные там места, Ама. Твоя лекторесса не договаривает, почему там живёт?

Я пожала плечами. - Может быть у неё нет мирун, чтобы жить выше седьмого.

- Что-то не доверяю я ей.

Я прикусила себя за язык и хотела уже рассказать о всех кознях, которые она мне чинит, но промолчала. Не хотела лишних разговоров, мастер и так нагнал жути, теперь мне еще тревожнее ехать туда. Ангус вообще очень недоверчивый человек, мне пришлось работать на него несколько лет, прежде чем мы стали друзьями. О своей жизни он не рассказывает, но зато обо мне знает все, я, оказывается, очень болтлива временами.

- Хорошо, Ама. Тогда поднимайся и проваливай, ты должна успеть добраться до этого треклятого округа и вернуться целой, поняла?

- Да. - улыбнулась я и подхватила сумку с пола. - Может даже помогу тебе с работой.

- Ой, иди уже. - отмахнулся он широкой ладонью и посмотрел на меня тревожным взглядом. Думаю, что если бы отец был бы жив, то вероятно смотрел бы на меня также, зная, что его дитя едет в такое опасное место.

Всё же я надеялась, что все слухи о седьмом округе лишь для того, чтобы люди не забывали о своей безопасности. Я распрощалась с Ангусом и вышла на улицу, снова спрятала голову в капюшоне и торопливо пошла в сторону платформы. Неужели седьмой округ так отличался от пятого? По чёрной каменной плитке текли ручейки недавно прошедшего дождя, пахло сыростью и свежим воздухом. Я знала, что здесь безопасно и людно и сердце мое спокойно билось. Я дошла до крытой платформы, где уже стояла женщина и остановилась, чтобы дождаться вагон. Платформа была стеклянной, с ржавой лавкой, на которую никто не рисковал присесть, чтобы не испачкаться. Я подняла глаза на голограмму расписания движения вагона и вздохнула, день начинался неплохо, раз я успеваю на ближайший.

Вагон был окрашен в несколько цветов, каждый цвет обозначал направление в какой округ он следует. Жёлтый - цвет пятого округа, значит, что он движется в сторону пятого , другая половина окрашена в красный, означает, что он курсирует между четвертым и пятым округом. Это было удобно и человек сразу издалека понимал, куда и в какую сторону он может уехать на ближайшем вагоне. Я присела на черное кресло около большого квадратного окна и уткнулась лбом в стекло. Мне нравилось кататься в вагоне, смотреть на высокие здания округа, на людей, особенно я любила разглядывать реку Нуар и его огромный каменный мост, с изящно коваными перилами. В центре пятого округа словно прошлое и современное соединялось воедино, здесь и были высокие острые здания с острыми шпилями, напротив небоскреб из стекла и стали, а узкие мощеные дорожки, как лабиринты, выходили на широкие площади.Фасады некоторых зданиях с витражными окнами покрыты живыми садами, а между ними была воздушная сеть прозрачных дорожек. Я быстро спохватилась, потому что чуть было не проехала свою платформу, прислонила палец к панели и «лишилась» несколько микрун, оплатив за проезд. В центре округа было как обычно слишком живо и многолюдно, тело само по себе расслабляется. Для меня, наличие толпы означало - безопасность.

Иногда, незначительный выбор, который ты делаешь в данную минуту, может изменить исход всей твоей жизни. Проблема в том, что, когда ты решаешь что-то сделать, в большинстве случаев ты не уверена в его правильности, но изменить что-либо уже поздно. Да и не зачем…