"Самое лучшее произведение на АТ"

В пятницу, которая была сегодня, вновь преступный бандит убегал вперёд, быстро торопясь от меня. Я выхватил рукой пистолет и вытащил предохранитель. Бах, бах, бах! — загремели громким звуком выстрелы в воздухе без звуков. Пули летели стремительным домкратом, нагоняя убегающего беглеца.

Каждая из всех пуль попала в цель, но только не в ту, которую выбрал я когда выбирал куда стрелять.

Повернув на повороте, нарушивший закон преступник, скрылся между проходом домов. Я побежал, быстро перебирая ногами, чтобы догнать его скорее. На быстром бегу вытащил полный новый магазин патронов и вставил его в огнестрельный револьвер.

На углу поворотов я свернул туда же куда повернул убегавший от меня нечестный бандит, несколькими строчками выше по тексту книги про это. Вот этой.

Я увидел сначала левым, а потом и правым глазом, как недобрый злодей неожиданно юркнул в дверной проём с синей дверью цвета неба и закрыл её, скрипя петлями двери из металлического железа с коррозией и ржавчиной.

В два больших прыжка я неторопливо подошёл к этой небесной двери и сам дёрнул за ручку правой рукой (потому что она у меня есть). Но ручки не было. Тогда я дёрнул плечом и дверь с хрустящим треском повалилась, упав в середину внутри коридора. Он был тёмный от лампочек, ведь они не горели и даже окно было заколочено деревянными досками крест накрест, расположенными параллельно друг другу.

Я заозирался везде, крутя головой на 360°. Шея головы заныла болью от таких спортивных упражнений тела.

Одним из лучших детективов был именно сам я, поэтому я быстро взял след нарушителя законного кодекса и ринулся по его горячим следам, своей фирменной припрыжкой. Этот парень был не только хорош, но и молод, но я тоже превосходил его во всём. До пенсии мне было далеко, и не сосчитать. Дня три, кажется. Поэтому я быстро взял себя в собственные руки и как хищная акула побежал вперёд, спешно орудуя ногами. На этот раз обеими.

В конце закончившегося коридора была ещё видна другая дверь, странного цвета. Он был странный потому, что в темноте никак не удавалось его разглядеть, как я не смотрел глазами.

Схватив за ручку, которая в этот раз оказалась на месте, я распахнул дверь, снова плечом, перекатился через спину, ударив лоб головы. На вытянутых руках я держал пальцами револьвер и целился через прицел в поисках убежавшего вперёд в неизвестном направлении преступника, который нагло нарушил закон для честных граждан.

Я точно попал бы в него, если бы стрелял, но было темно, потому, что я боялся и закрыл глаза. Когда я их открыл, было по прежнему темно. Свет не горел в тёмной комнате. И на улице. Потому, что солнце село за горизонт окончательно и наступили ночные сумерки.

В преступном районе всегда разбиты фонари. Это делают криминалисты, чтобы совершать свои преступления по ночам, без свидетелей во мраке темноты. А фонарь, это лучший свидетель против их криминальных преступлений.

Тут забежала Карэн, я это понял по её типичным стонам и обжигающе-частому дыханию изо рта сзади.

— Кто здесь есть? Герман, это ты здесь?

— Нет, я здесь, — отвечаю ей спокойным ответом на её вопрос совсем из другого угла в середине стены.

— Включи свет, Герман, я не вижу тебя глазами.

— Детка, — активировал я своё мачо, — просто почувствуй меня ощущениями.

Карэн очень страстная девчонка, я это знаю потому, что с ней не спал. Впрочем, как и весь наш специальный отдел особо специальных полицейских расследований незаконных преступлений. Мы берегли её на вечеринку в честь раскрытия первого преступления, но та каждый год опять переносилась на потом.

Пока я думал эти воспоминания, мысли пустились вскачь галопом и словно маленькие пони, подсказали мне где преступник. Он убежал!

Я спешно побежал обеими ногами, всё ещё не переставая надеяться, что найду проклятого урода, благодаря своему счастливому везению и надежде на удачу.

Я молился горячей, искренней молитвой, чтобы найти подлеца и мой ангел-хоронитель услышал меня ушами! Он указал перстом божьим на преступника, который бился в углу тупика о стену, идущую вертикально вверх, к облачному небу, затянутому тучами, готовыми заплакать пресной водой мокрого дождя. Среди облаков иногда виднелся абажур белой, как наркотический героин, луны. Она была почти полная, а её рога смотрели влево. Похоже, это к деньгам.

Подумав о премии денег к жалованию, я с удовольствием вынул свой револьвер и принялся крутить барабан, направив его на преступника, который продолжал биться гулкими ударами о гладкую, но серую стену.

— Подними свои руки к небу вверх! — заорал я ему спокойным голосом. Пусть знает, что я абсолютно равнодушен, ведь он у меня на руках.

Он обернулся, сверкнув белоснежными глазами, которые налились кровью, а потом он простонал ртом что-то не членом раздельное. Вроде:

— Ма-а-аски-и-и!

У меня никогда не было маски, да и зачем она мне, если ни для чего не нужна? Я же не врач. По крайней мере я не знал, если был им.

— Подними руками ладони вверх! — приказал я вновь, прыгая мушкой пистолета по нему и слыша как звонко позвякивают патроны в гнёздах для пуль в барабане револьвера.

— Ма-а-азги-и! — пошёл он, подволакивая все свои волочащиеся ноги на меня, вытянув вперёд перед собой руки с открытыми пальцами.

Я такого не ожидал, хотя всегда ожидаю чего угодно. Положив сначала левую, а затем правую руку на пистолет, направленный на него, я сказал как можно чётче выговаривая слова:

— Стой и замри на месте! Остановись пока я не прикажу делать то, что скажу.

Похоже он плохо понимал то, что я ему говорил, хотя я говорил это ртом, очень хорошо и понятно. Даже я сам понял, что говорю.

Я нажал на курок спускового крючка и вдруг из моего твёрдого ствола вылетела и полетела вперёд пуля. Она просвистела, словно свирель в напоенном грозовым электричеством воздухе и попала непонятливому недоумку прямо возле щеки, пролетев совсем рядом с ним и ударившись о стену позади.

Я снова выстрелил пулей, та со звоном покатилась, после того как упала, а перед этим ударилась о стену, которая всё ещё была серой, но почему-то очень гладкой.

Я выпустил всю боеукладку и запустил руки в штаны, яростно там теребя. Через минуту, я с удовлетворением извлёк свою руку из штанов и она принесла мне заветный магазин. В магазине были пули, обычные, из тяжёлого свинца и медного цвета оболочки из меди. В гильзах был порох и вместе они образовали смертельный коктейль — патроны размером с сорок пятый калибр.

Я знал цену этим пулевым патронам. Шеф иногда орал на меня громким голосом, когда выдавал их каждый день.

— Одна пуля, — любил нравоучить главный шеф, — это чья-то жизнь какого-то живого человека! Выпустишь его пулю и он умрёт из-за этого навсегда!

Вот потому-то я их и берёг всегда очень аккуратно. Но в этот раз не удержался и выпустил чуть больше чем обычно — три магазина. Придётся объяснять начальнику, что я потратил две лишние пули не зря, а задержал преступника, который продолжал, кстати, идти на меня волочащимися ногами, всё время говоря изо рта «Мозги-и-и!».

Я понятия не имел, что ему надо для него. Мозгов у меня с собой точно не было, был только пистолет и бумажник, с фотографией семьи мужика с жетоном, который держал на коленях маленькую девочку, сына и его жену. Это была моя семья. Я любил жену, потому всегда заставлял её или стоять, или сидеть на коленях, когда был с ней нежен. Детей я тоже любил, но их на колени сажал редко. Проще было дать хорошего ремня, чтобы они знали, что старик их не забыл и они его не забывали, вспоминая в мыслях каждый раз, когда хотят сесть на задницу.

Преступник, пока я засовывал пули в магазин для патронов, дошёл до меня и положил ладони своих рук на затылок моей головы. Он принялся обнюхивать её носом, пока я продолжал возиться с зарядкой пистолета, а после обиженно произнёс:

— Нет мозги?

И разочарованно заковылял вперёд, пока я стоял сзади и заряжал пулями магазин для своего огнестрельного револьвера.