"Сеть. Тени Империй." Книга первая - "Мечта".

«Сеть. Тени Империй.»

Книга первая – «Мечта».

ЧАСТЬ 1: ВСЕ МЫ РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА

Глава 1. Вечер встречи

Дождь стучал по крыше старого гаража. Не ровно, не монотонно — у него был свой ритм и свои любимые места. По ржавому тазу, забытому наверху — дзынь-дзынь-дзынь. По старой бочке у входа — бум... бум. По желобу, который они когда-то вместе чинили — глухое, ворчливое — у-у-у, будто гараж разговаривал сам с собой.

Сергей сидел на перевернутом ящике из-под инструментов, смотрел на этот дождь сквозь мутное, в разводах, окно. Сорок три года. Ипотека. Жена, которая вчера опять вздыхала, глядя в потолок. «Ты же обещал, что к сорока всё будет хорошо». А что такое «хорошо»? Он уже и забыл.

Напротив, на продавленном диване, сидел Андрей. Вечно веселый балагур, душа компании, тот, кто мог рассмешить кого угодно. Сегодня он молчал. В руке — граненый стакан с дешевым виски. Взгляд — в одну точку, в масляное пятно на бетонном полу. В кармане — пустой кошелек и уведомление из банка о просрочке по кредиту.

— Ну, как твои? — спросил Андрей, наливая золотистую жидкость. Бутылка звякнула о горлышко стакана — жалобно, несчастно.

Сергей усмехнулся. Хотел отшутиться, но не стал. Перед Андреем можно было не притворяться.

— Жена вчера опять намекнула, что пора бы сменить машину. А я ей: «Давай сначала с ипотекой разберёмся». А она: «Ты же обещал».

Помолчали. Дождь сменил ритм — забарабанил чаще, злее.

— У меня, брат, ещё хуже, — Андрей откинулся на спинку дивана, и пружины жалобно скрипнули. — Этот бизнес я строил пять лет. Пять лет, Серёга. А теперь он еле дышит. Санкции, законы, налоги... Знаешь, что мне вчера бухгалтер сказала? «Лучше закрывайся, Андрей Михайлович, пока долгов больше нет». Я уже думаю, может, и правда — всё бросить, распродать и уехать.

— Куда?

— Не знаю. — Андрей сделал большой глоток, поморщился. — В деревню. Или вообще заграницу. Только вот... — Он замолчал, покрутил стакан в руке. — Кредит этот гребаный. Не даёт покоя.

Они замолчали. Слушали дождь. Виски согревал горло, но внутри, под ложечкой, всё равно было холодно и тоскливо. Сергей смотрел на свои руки. Въевшееся машинное масло под ногтями, мозоли на ладонях. Руки работяги. Руки, которые умели чинить, строить, создавать. А что они создали? Долги и усталость.

— А помнишь... — вдруг сказал Андрей, и голос его дрогнул. — Помнишь, как мы мечтали?

Сергей поднял глаза. В них мелькнуло что-то живое.

— Помню.

Сергей отставил стакан, подался вперёд. В свете одинокой лампочки его лицо казалось вырезанным из старого дерева — морщины, тени, усталость.

— Про автосервис наш. Как мы все, дворовые, соберёмся. Ванька, Димка, ты, я... Сашка-компьютерщик, хоть он и не с нашего двора, но вечно с нами тусовался... Помнишь, как на стрелку с «октябрьскими» пошли? Нас семеро было, а их — человек пятнадцать. И они разбежались, когда поняли, что мы не отступим!

Андрей усмехнулся. Настоящая усмешка, не кривая, не злая. Тёплая.

— Ага. Дима тогда первым побежал на них, с арматурой. Я думал, убьют его. А он — как заведённый.

— Дима... — Сергей покачал головой. — Как он теперь?

— Деловой. В инстаграме с секретаршами фоткается, в ресторанах, то ли в мэрии, то ли еще где-то сидит.

— А Ванька?

— Ванька здесь, в гараже своём ковыряется. Говорит, на старых «Жигулях» больше зарабатывает, чем на нормальной работе.

— Мишка?

— Мишка без дела. Завод обанкротили, он так и не нашёл ничего. Бухает, вроде.

Андрей допил виски, поставил стакан на стол. Стукнул им, будто ставя точку.

— А я вот что думаю, Серёг. — Он подался вперёд, и в его глазах загорелся тот самый огонь, который Сергей помнил с детства. Огонь авантюриста, готового на любую глупость. — Может, не всё потеряно? Давай попробуем. Соберём всех, кто ещё жив-здоров. Откроем этот автосервис.

Сергей скептически поднял бровь.

— Ты серьёзно? У тебя кредит, у меня ипотека...

— А что, если это оно? — перебил Андрей. — Мы же не просто так всю жизнь в гаражах провели. Мы умеем работать руками. У нас связи, клиенты, знакомые. И главное — мы друг другу верим. Не как эти... — он махнул рукой куда-то в сторону города, — которые друг друга за копейку удавят.

Сергей молчал. Смотрел на дождь. Потом перевёл взгляд на свои руки. Потом — на Андрея. В голове крутились мысли, тяжёлые, как бетонные плиты: «А вдруг? А если?..»

Андрей подошёл к окну, прижался лбом к холодному стеклу.

— Слушай, а помнишь тот день, когда мы на крыше гаража сидели? — спросил он, не оборачиваясь.

Сергей замер. Помнил ли он? Этот момент почему-то был крепко впечатан в его память и даже часто всплывал в сознании сам по себе.

Лето. Жара. Им лет по четырнадцать. Они сидят на крыше этого же гаража, тогда ещё не старого, не разваливающегося, а почти нового. Рядом — Димка, Ванька, Мишка. В руках - бутылки с «Тархуном», сладким, липким, холодным. Внизу, во дворе, бабки семечки лузгают, мужики в домино режутся. А они - боги.

Дима, их негласный лидер, встаёт в полный рост, раскидывает руки, будто обнимает весь мир.

— А я знаю, что мы будем делать, когда вырастем! — орёт он. — Мы свой автосервис откроем! Чтобы всё по-честному! Никаких хозяев, никаких начальников! Все вместе, и бабки делим поровну!

Они хохочут, кидают в него пустые бутылки. Но в глазах — вера. Чистая, детская, абсолютная вера в то, что так и будет.

Сергей смотрит на них и чувствует себя самым счастливым человеком на земле. Потому что он с ними. Потому что они — банда. Потому что впереди — целая жизнь.

— Клянёмся! — орёт Дима.

— Клянёмся! — подхватывают все.

— Пацаны не продают и не продаются! — Это уже Андрей, срывая голос.

Сергей моргнул. Дождь. Старый гараж. Андрей у окна. Сорок три года.

— Помню, — тихо сказал он.

Андрей обернулся. В его глазах блестело что-то, похожее на слезу. Или просто дождь отражался.

— Ну так что? — спросил он. — Попробуем?

Сергей встал, подошёл к другу, положил руку ему на плечо. Посмотрел в окно. Дождь не унимался. Он стучал, стучал, стучал — настойчиво, как барабанщик, отсчитывающий ритм для марша.

— Попробуем, — сказал Сергей. И сам удивился тому, как твёрдо это прозвучало.

Дождь за окном грянул с новой силой.