"Сжигающая ненависть"

Женщина провела рукой по зеркальному отражению, с нежностью глядя в собственные глаза. Внутри всё трепетало от боли и ужаса. Тысячи голосов выли в неистовой боли, рвались наружу и кричали о несправедливости.

— Катенька, — мягкий голос позвал из приоткрытой двери её комнаты.

Оторвавшись от зеркала, девушка сбросила с плеч тонкую ночную рубашку, и блеск в её глазах потух. Переступив через мягкую ткань, которая словно белоснежное облако окутывала её фигуру, тихо прошла по холодному полу в спальню, проникнув в полумрак комнаты, где на тумбочке был тусклый светильник.

Мужчина с нескрываемым удовольствием смотрел на неё. Во взгляде была нежность. Подошёл ближе и коснулся волос девушки, длинных и ароматных маслами. Обошёл. Провёл тыльной стороной пальцев по её лопаткам, поцеловал в шею.

— Катенька, — прошептал он, убирая волосы со спины и накручивая их на кулак, резко дёрнул, — моя, только моя.

Девушка дёрнулась от его силы и встала на носочки, лицо не дрогнуло. Его «нежность» можно было терпеть.

— На колени, — продолжал обманчиво мягко, отпуская волосы.

Словно послушный водопад, она опустилась на колени и заложила руки за спину, склонив голову. Негоже смотреть хозяину прямо в лицо, да и не хотелось.

Как же хочется убить его, сожрать и забыть.

Катенька. Катенька...

Девушка, похожая на весенний сад, выросшая в скиту среди монахинь, решила стать чародейкой и устроиться в больницу. Людям помогать. Совсем юная, чудная, невинная, как образ ангела с иконы.

— Пётр, ты тут садовником работаешь? — улыбалась она, касаясь только что стриженного деревца.

— Да, — без эмоций ответил ей мужчина, продолжая работать.

Гостья ему не мешала, да и приказа её выгонять не поступало. Пётр знал, что хозяин поместья неровно дышит к этой девушке, но по положению она сильно ниже его светлости. Вынужденный жениться на женщине своего круга, он приказал Катерину привезти к нему в дом служанкой, чтобы она могла хорошо заработать на учёбу. Не подозревая о чувствах господина, девушка согласилась и влюбилась в личного слугу.

Он всегда был рядом с хозяином, был таким молчаливым, красивым, загадочным, всегда отвечал точно, помогал, если было нужно, и делился своими знаниями. Казалось, Петру не больше тридцати, откуда такие огромные познания, ей было неясно.

Через три года, когда Катерина ушла в медицинский чародейский институт, её навестил господин. Валялся в ногах, просил быть его фавориткой, с ног до головы в золото оденет. Дом купит, ребёнка попросил родить. Катерина ласково ему объяснила, что другого давно уже любит. Сказала, что чувства господина задеть не хочет, польщена.

— В Петра же ты влюблена, верно? — холодно произнёс мужчина, девушка покраснела и коротко кивнула, нервно теребя платье пальцами от упоминаний имени любимого.

— Пётр, — позвал он.

Мужчина в своей обычной одежде, похожей по форме на одежду дворецкого, вошёл в тесное помещение студенческого общежития. Лицо девушки просияло, и она сделала несколько стремительных шагов навстречу.

— Обратись, покажи свою истинную форму, — с насмешкой велел ему хозяин.

Взгляд девушки дрогнул от удивления и испуга, когда перед ней появилась огромная морда медведя с бивнями кабана, рогами лося и крыльями ястреба на спине. Глаза наполнились слезами, но она всё равно нашла в себе силы и, улыбаясь, протянула к нему руку. В этот момент Катя поняла, что перед ней фамильяр, который старательно скрывал, кто он такой, видимо, по своим каким-то причинам, жалея чувства девушки.

— Моей ты быть не хочешь? — сделал шаг к девушке господин, она мотнула головой, улыбаясь и плача, — Поглоти её, — безумным взглядом он наблюдал, как хрупкая девушка обнимает того, кто раскрыв свою пасть, поглощает её с головы до ног. Раздался хруст костей. — Обратись, — велел господин своему фамильяру.

Перед ним стояла Катерина, девушка с душой цветущей весны, поющего сада, упорного ручейка, ищущего путь в реку, чтобы стать океаном.

Теперь она безропотная, послушная Его любимая игрушка. Только когда хозяин захочет, а он часто скучал по Катерине, всегда желал видеть, каждый вечер читал стихи, одевал её, красил, выводил гулять. Жена знала о странном пристрастии супруга, но не хотела вмешиваться.

Фамильяр Пётр, рассматривал в отражении Катеньку, девушку, что просто его полюбила. Его, чудовище из Пустоши. Пускай и не знала об этом. Но поглотив её, не почувствовал осуждения девушки, тревоги, обиды, злости. Она словно нежно обнимала его изнутри, гладила и прощала за всё совершённое его господином, за собственную гибель простила.

- Ты такая холодная, Катенька, - пыхтел располневший за пятнадцать лет господин – Хоть бы раз улыбнулась мне как раньше. Всё лучше, чем с куклой, - закончив фыркнул он и накинул на свои плечи халат. –Мне твоей улыбки было бы достаточно.

Девушка полежала на постели, поняв, что всё закончилось, спустила ноги с постели. Прошла на середину комнаты, остановилась и слегка обернувшись, окинула взглядом постаревшего мужчину с тусклым взглядом. Несчастного и разбитого, не нашедшего утешения и прощения, даже в обманчивых объятиях любимой женщины.

Подойдя к зеркалу фамильяр провёл ладонью по отражению, его губы затряслись и он осел на пол соединив ладони на груди от жуткой, щемящей боли. Пётр не забывал её и был бы счастлив ослушаться, если б мог. Искренне ненавидя своего хозяина за человеческую слабость, что заставил убить невинное создание. Див не должен испытывать эмоции, может это дар от Катерины, он не знал. Может не дар её, а проклятье, за содеянное.

Катерина оставалась жить в его воспоминаниях, когда он “надевал” её облик, но это каждый раз угнетало господина и его слугу... только боль, пустота и сожаление.