"Шрам моего брата или Разодранная рука"

У меня нет своих шрамов (вру, есть), приходится гордиться чужими. А так как это - шрам моего брата, то считай, что мой.

*У меня есть шрам от кесарево и конкретно он, очень ценен для меня, учитывая обстоятельства его возникновения, но все-таки — это другое. «Это другое», так принято говорить...

Мой брат был младшим и очень дорог всем нам, но особенно дорого он обходился нервам нашей мамы. Если писать книгу о его деяниях, они не смогут потягаться с «Мифами Древней Греции», что брат так любил в детстве, но с «Приключениями Петрова и Васечкина», вполне даже.

Редкая неделя обходилась без каверз. Вернее так: редкая неделя обходилась без опасных каверз. Так-то, мелкие, мы особо и не считали даже. Например, не совсем мелкая (каверза), но и не особо опасная (потому что, не случилась), была история со спичками. Это когда в 4 года, брат научился их зажигать и (конечно же) начал практиковать это, свое великое умение, поджигая все, что может гореть, но конкретно, почему-то, мусорку.

Так-то я понимаю, почему именно она (мусорка в туалете) привлекла его (пристально-хулиганское) внимание... Своей особой локацией, само собой. Ведь, согласитесь, это важно, когда ты можешь уединиться с полным на то правом и неспешно заняться великими делами, которые будут увековечены когда-то (сестрой).

Чем делать эти "великие" дела на такой стремно-открытой местности, да впопыхах, опасаясь, что тебя поймают в (не)нужный момент и прервут твой, такой увлекательный, аттракцион. Но однажды, его всё-таки поймали за этим (горячим) делом, (не помню, какой это был раз, может третий?) и мама, решив напугать мелкого поджигателя, сказала ему что-то вроде: «Ты, обнаглевший, малолетний хулиган, хочешь сжечь весь дом или только нашу квартиру? Ты знаешь, что за это можно попасть в тюрьму? Собирай (на фиг) все свои игрушки, сейчас пойдем сдавать тебя в милицию».

Ну, может быть, всё звучало не совсем так, но про милицию там точно было.

Так как дальнейшая, семейная история гласит, что (ничтоже сумняшеся) брат собрал свои игрушки (уточнив, точно ли в тюрьме в них тоже играют?) и деловито потопал в милицию, которая находилась (вот так повезло), как раз напротив нашего дома. Маме, которая надеялась на раскаяние по типу: «Мамочка, прости пожалуйста, я больше так не буду" и "Пожалуйста, пожалуйста, не надо милиции», но не дождалась его, пришлось идти вместе с ним.

Так они неспешно дошли до участка, где мама оставила брата сидеть (на случайно подвернувшемся стуле), сказав, что пойдет искать главного милиционера. После чего, пройдясь по коридору и заглянув для вида в несколько дверей, она вернулась, где и сообщила, что самого главного сейчас нет, поэтому они возвращаются домой, но если он (брат) продолжит творить своё зажигательно-поджигательное непотребство, они вернутся и тогда уж, точно дождутся капитана, нет, генерала! С тем брат и вернулся. Без слез, истерик, с полным осознанием своей правоты, но немного опасающийся будущего (возможного) наказания.

Возможно (но не точно), это его опасение и спасло наш дом от пожара. Ну, или он пришёл к мнению, что умеет зажигать спички достаточно (чтобы не остаться без костра в лесу или что там придумывают себе мальчишки) и на этом успокоился.

Но речь сейчас не об этом (пфф.., несерьезном случае), а о каверзе опасной. Потому что, случилась. Мы назовем этот случай «Разодранная рука». Вроде достаточно опасно звучит? (представляю, как брат качает головой, думая: «Что за ерунда, были случаи и пострашнее в моей жизни»). Ну начнем, пожалуй...

"РАЗОДРАННАЯ РУКА"

или страшная сказка на ночь...

Это был обычный, казалось бы, день. Который плавно перетек в такой же, обычный, вечер. И мама моя надеялась (наверняка), что этот вечер этот плавно превратится в обычную же, спокойную, ночь. Но ее надеждам ее не суждено было сбыться. По крайней мере, не в тот (не)обычный день-вечер.

Шел десятый час (вечера), когда в тёмном коридоре нашей квартиры, послышался звук открывшейся двери. Зажёгся яркий, электрический свет, чтобы, через секунды задумчивой тишины, снова погаснуть. Это были, как будто, привычные звуки. Непривычным было то, что почти сразу дверь хлопнула повторно, ознаменовывая, что брат (а кто еще, учитывая, что все остальные были дома) вместо того, чтобы войти в зал и отчитаться о своевременном прибытии, вдруг покинул квартиру, внезапно передумав в ней оставаться. Это было странно, учитывая, что идти брату было некуда, в связи с его ранним возрастом (12 лет) и отсутствием собственного жилья (ну и ипотеки, что уже благо).

Но мама наша была опытным, не единожды стрелянным, воробьем. Немного уставшим от постоянного бдения, но тем не менее. Сразу почуяв неладное, она двинулась к выходу. Где, распахнув дверь, увидела робко-топчущегося брата, который скромно (что было ему несвойственно), отворачивался от двери и света, из этой двери льющегося.

Внимательно поглядев не него, мать строго задала вопрос: «Ты почему не заходишь?».

Брат, чей богатый, жизненный опыт точно подсказывал, когда пора сдаться, повернулся к ней и немного смущенно ответил: «Я поранил руку». Ну и показал эту самую руку, в красной от крови, футболке.

Сейчас мама рассказывает эту историю весело. В этом веселье мне чудятся отголоски прошлого адреналина, недоверчивое восхищение собственной выдержкой и повторно-паническое офигевание от сумасбродства своего сына и его же безбашенной смелости. Или дурости... Тогда же, ей стало сильно не по себе.

А кому бы не стало, скажите пожалуйста, глядя на красное месиво предплечья, где нежно белели светлые жилы и казалось, кость?!

Брат в это время, с (запоздавшей) стеснительной робостью, рассказывал, как они с друзьями хотели нарвать яблок в чужом саду, но сторож (вот же ж вредная скотина ), пальнул в них (солью?) и попал в стекло, которое, осыпавшись, полоснуло его по руке, отомстив таким образом, за свою несвоевременную кончину. В пылу боя он не сразу почувствовал ранение, а в темноте не увидел, красный от крови, рукав. «Вот так и припёрся домой…», повисло в воздухе досадное. Уверена, обнаружь он этот порез ДО дома, он бы сам (с друзьями) его и зашил. Уж перевязку бы сделал(и) точно.

О, времена гудроновой смолы вместо жвачки и швыряния в костер карбида, вместо хлопушек.

В это время, вокруг них уже столпилась вся семья. «Какие яблоки, зачем они тебе, в каком саду, зачем ты туда попёрся и откуда в саду стекло?", - эти и прочие невысказанные вопросы, повисли напряжённо в воздухе. Но задавать их не было смысла. Это явно понимала мать и неявно остальные, зависшие в шоке, родственники.

Во-первых, прозвучавшие ответы вряд ли были бы полностью правдивы. А во-вторых, медленно капающая кровь намекала на решительные и очень быстрые действия.

Принято говорить, что глава семьи - мужчина. Но только женщина (ставшая матерью), способна действовать решительно, быстро, а если надо, то и (самоотверженно) жёстко, особенно если дело касается её ребёнка. Куда там мужчине до неё, который в подобных ситуациях, наоборот, теряется.

Тем более, до нашей мамы, закалённой нашим братом на совесть. Не всякий булат так ковали, как брат, нервы матери. Действуя автоматически, отдавая сухие команды, она без колебаний перевязала располосованную руку и вызвала скорую. А после, поехала с раненным (бойцом) в больницу.

В это время ею руководил страх и осознание серьезности ситуации. Это же осознание мешало задать заслуженную взбучку потерпевшему засранцу герою. Из-за чего брат (самонадеянно) воспрял духом и несмотря на страшную рану и предстоящие швы, смело зашел к врачу. Мама осталась ждать в коридоре.

Через некоторое время, когда она бдительно заглянула в кабинет, то смиренно-привычно увидела, как брат, с уже зашитой рукой, рассказывает врачу анекдот, а тот в ответ, весело смеется. В этом и был весь он: натворивший, прошедший по краю, но не унывающий, твердолобый хохмач. А что вы хотите, Овен по гороскопу.

Шов же получился на загляденье: широкий, рванный, страшный. По-мужски, брутальный. Я так понимаю, края раны еле стянули.

Ну а вишенкой того дня стала (не)новость, что бензина нет (90-е) и скорая не повезет их обратно. Как говорится, рады помочь, но не сегодня, приходите завтра, а лучше никогда. Дефицит и экономическая разруха, что тут говорить...

Было уже 12 ночи, Яндекс такси и мобильные телефоны (да даже и пейджеры) были где-то далеко, в (нашем) будущем и потому, маме с братом пришлось возвращаться назад пешком и это был не самый быстрый и лёгкий путь, смею предположить. Ведь в отличии от милиции, больница была сильно дальше. Около 40 минут занял их обратный путь.

И если для нас история на этом заканчивается, то за кадром (и семью печатями), уверена, осталась увлекательная беседа мамы с братом. Это когда уставшие и на нервах (матери) они возвращались домой (не могли же они идти молча? ...)

О чем они думали, мечтательно задаю я вопрос, глядя в потолок… О чем говорили? Наверняка о высоком, учитывая профессию мамы (учитель)? Например, как безответственно лезть в чужой сад (не удостоверившись, есть ли там сторож) и воровать яблоки (тем более незрелые). При этом, надеюсь, мама (совсем непедагогично) дала брату увесистый подзатыльник. И кто ее осудит, скажите (в 12-то ночи) …

Но это все мои догадки и предположения, никем и ничем не подтвержденные.

Подтвержденным же фактом остается лишь страшно-красивый шрам и сочувствующая фраза, которую не единожды слышала мама, начиная с детского сада, куда ходил брат.

Звучала она так: «С нами-то он временно, а с вами навсегда».

Как думаете, это они от зависти?

Наверняка…