"Сказка".

-Папа, а расскажи мне сказку…

-Какую, сынок?

-Страшную…

-Ну, слушай…Случилось это после великой депрессии, когда шведы украли у нас рецепт водки, а в Америке ввели сухой закон и люди по всему миру водки пить стали больше, а есть - меньше…

-Как ты?

-Как я…7 декабря 1926 года в шестом часу утра англо - итальянский дирижабль «Норвегия», битком набитый чувствительной измерительной аппаратурой, прибыл в Кингсбей…

-А что такое Кингсбей?

-Это город такой, на Шпицбергене. Была необходима продолжительная остановка, как для проверки работы всех частей, так и для ремонта и пополнения необходимыми запасами. В Кингсбее такая остановка была возможна, там имелись подходящие приспособления, огромный эллинг…

-А что такое эллинг?

-Это убежище для дирижаблей. Ну, слушай дальше…Вопреки первоначальным предположениям, дирижабль принужден был задержаться в Кингсбее на целых три дня. На базе внезапно не оказалось нужного запаса бензина и водорода и нужно было ждать прихода из норвежского Вадсе парохода с необходимыми припасами. 10 декабря 1926 года дирижабль «Норвегия», едва оторвавшись от причальной вышки, столкнулся в зоне видимости Кингсбея с частным французским аэропланом «Жозефина Форд» и упал в море. Экипаж дирижабля из четырнадцати человек погиб. Погибли также и все находившиеся на борту французского аэроплана. Кроме пилота, там было еще двое: некая девица по имени Эмили Кьюсак и американский ученый физик Гернсбак. Он, в отличие от американских шинкарей, тайно подторговывающих водкой, решил подзаработать на «любви» и изобрел прибор, - чудеснейший прибор. Если обвязать проводами этого прибора руки и грудь любого изъясняющегося в любви мужчину - стрелки приборов регистрируют дыхание, пульс и давление крови и безошибочно показывают, врет он или нет. Аппарат, фиксирующий ложь…Каково? Естественно, едва стало известно о катастрофе на Шпицбергене, за аппарат развернулась нешуточная борьба.

-Между кем?

-Да много было желающих…Англия, Франция, Италия, Америка…Все захотели отправить за прибором собачьи упряжки, послать аэропланы и корабли…Потом Франция обвинила англичан в катастрофе и потребовала очень много в качестве компенсаций. Требования Франции так чрезмерно велики и обидны для самолюбия Англии, но все же, после больших колебаний, несмотря на ропот и недовольство малосознательных элементов, правительство решило пойти на уступки. Оно согласилось на все требования Франции и только стремилось смягчить резкую, обидную форму их. Даже шумевшие и недовольные в тот вечер уснули почти спокойно. А назавтра все ожидали ответа, и никто не верил, что может случиться что - то страшное. Ответ пришел раньше, чем его ожидали. В глубокую, темную ночь с низко нависшими над городом густыми, тяжелыми облаками - высоко, высоко на небе, как стаи журавлей, треугольник за треугольником потянулись к городу боевые эскадрильи ночных бомбовозов. Впереди над ними и по бокам летели отряды легких, быстролетных истребителей: они охраняли налет ночных хищников. Город услышал жужжание сотен летящих машин и замер. Потух яркий свет, прекратилось движение. Сверкнули яркие лучи громадных, 60 - ти дюймовых прожекторов, тревожно во всех направлениях обшаривающих небо. Но даже сила света в миллиарды свечей не могла пробить густых облаков, нависших над Лондоном. Стук моторов встревожил воздушную охрану Лондона. Две эскадрильи истребителей взвились в воздухе, отважно полетели навстречу врагу, пытаясь отразить налет ночных хищников. Французские истребители бросились англичанам навстречу. Начался скоротечный воздушный бой. Сверху отчетливо доносились орудийные выстрелы и несмолкаемый треск пулеметов. Стремительно сближались аэропланы, расстреливая друг друга на близком расстоянии из пушек и пулеметов. Англичане пытались прорваться и атаковать бомбовозы, но на них со всех сторон наседали французы, с каждой минутой прилетали и вступали в бой все новые эскадрильи. Немногие смельчаки отважились выйти на улицу, но облака закрывали все; свет многих прожекторов придавал им фантастические, причудливые формы. Вдруг в облаках сверкнуло яркое пламя. За ним другое и третье. На землю падали, зажженные фосфорными гранатами, английские истребители. Бой продолжался недолго: слишком неравны были силы. Англичане не выдержали и в смятении бросились в бегство, над ними и за ними неслись французские истребители, расстреливая, пытающегося спастись, врага. Гул орудийных выстрелов и трескотня пулеметов удалялись от города…

-Ух, ты, здорово…

-А в это время бомбовозы, эскадрилья за эскадрильей, медленно пролетали над громадным городом. Но вот, жужжание летящих машин стало доноситься все глуше и глуше и, наконец, затихло. Через два часа все уже снова было тихо, спокойно. Лишь тревожно обыскивали воздух лучи прожекторов. Жители Лондона с облегчением вздохнули. Ни одной бомбы. Как хорошо все кончилось. «Наверно, наши славные воздушные силы отбили нападение и прогнали французов» - подумали лондонцы…А тем временем на город медленно оседал тяжелый туман. Он собирался каплями на крышах домов, вползал через двери, окна и вентиляции, медленно расползался повсюду. Только слабый, трудно уловимый запах выдавал его присутствие.

-А что это было, папа?

-Яд.

-Яд?

-Да. Сначала на слабый, чуть заметный запах, никто не обратил внимания. Яд медленно, незаметно делал свое страшное дело. К полудню появились признаки отравления. Первыми стали заболевать дети. Начиналось с глаз. Во многих частях города у жителей вдруг стали слезиться, потом сильно краснеть глаза, появилась мучительная режущая боль. Тревога охватила весь город, все чувствовали приближение огромной беды. У тех, у которых болели глаза, распухли веки, начал мучить мучительный, раздирающий грудь кашель; местами подозрительно покраснела кожа. Вскоре на покрасневших местах появились болезненные нарывы, многие уже ослепли. Масса слепых ощупью бродило по городу, натыкаясь на все, попадающееся им на пути. Город уже охватила страшная паника и тревога. Все стремились вон из него, так как отрава охватила весь город. Ни один квартал, ни один дом не был свободен от нее. Признаки были все те же. Отравленными были буквально все. Движение прекратилось. Голод, особенно жажда, мучили население. Но тот, кто ел или пил, заболевал еще сильнее и вскоре умирал. Страдания этим не кончились. Нарывы переходили в глубокие гнойные раны. На улицах города уже появились первые трупы и вскоре стали валяться повсюду, на улицах и в квартирах. Все было отравлено страшным ядом: воздух, земля, стены и крыши домов, деревья, одежда, пища и вода. Трупов с каждым часом, с каждой минутой становилось все больше. Вскоре не хватило бы рук убирать их. Впрочем, об этом никто и не думал, каждый был занят своей судьбой. Даже грабеж и воровство продолжалось недолго, так как грабителей и воров постигла та же участь.

-И что, все - все погибли?

-Отравлены на смерть были, конечно, не все. Уцелевшие либо ослепли, либо забились в непроницаемые для отравы убежища. Их судьба была хуже умирающих и умерших. Голод и жажда, рано или поздно, вытолкнули их из убежища на поиски воды и пищи только для того, чтобы с первым же шагом они натолкнулись на страшную отраву. К вечеру трупы заполнили весь город. Немногие оставшиеся в живых все еще выходили из убежищ и бродили по городу. Ужас пережитого лишил многих рассудка. Приезжавшие из окрестностей, бежали как можно скорее из города. Но даже короткое пребывание в нем никому не прошло безнаказанно. Город был предоставлен своей судьбе. Так отравили Лондон 120 французских бомбовозов, распылив над городом, в виде тумана, две с половиной тысячи пудов горчичного газа.

-Папа, мне страшно…

-Не бойся, сынок. Не мог бы ты сделать напряжение чуть - чуть поменьше, а то мне грудь жжет?

-А чем же все кончилось?

-Кончилось все, как и полагается в сказке, хотя и страшноватой. На Шпицберген прилетели наши доблестные пилоты Чкалов и Алкснис и спасли прибор, фиксирующий ложь. У нас его немного доработали, он стал называться «детектором лжи». И теперь никто - никто в мире не может нас обмануть…

-Папа, ты ведь не все выдумал в этой истории?

-Сынок, сделай напряжение потише или вовсе выключи прибор…

-Говори! Не все ты выдумал?

-Сынок, это же сказка…Черт, выключи прибор, я сказал! Просто сказка! Выключи прибор и сними с меня эти проводки!

-Папа! Ты ведь не врешь?! Это правда?!

-Черт! Черт! Правда, конечно, правда!