"Сумка"

Виолетта возвращалась с работы домой, закутавшись в поношенное, но всё ещё элегантное пальто — подарок Дениса на их первую годовщину. Ветер гнал по брусчатке осенние листья, а витрины ГУМа сияли, как драгоценные шкатулки.

Неожиданно подвернулся каблучок, Виолетта но мгновение остановилась чтобы удержать равновесие, как вдруг она увидела...

Не просто аксессуар — шедевр. Кожа, мягкая, как лепесток розы. Фурнитура — матовое золото, не кричащее, а неоспоримо подчёркивающее сиатус.

Виолетта никогда не думала, что кусок кожи с блестящей застёжкой может изменить всё.

Она стояла у витрины бутика, прижав ладонь к холодному стеклу. Внутри лежала мечта. Просто какая то мистика, она видела ее много раз, во сне. Для кого то это был просто аксессуар на который многие в этой жизни не обращают никакого внимания, а для Виолетты это мистический знак. Кожа цвета ночного неба, с золотой фурнитурой, которая переливалась, как намёк на запретное.

Виолетта прижала ладонь к стеклу. В отражении усталая мать двоих детей, на мгновение слилась с силуэтом той, кто могла себе это позволить.

По стечению обстоятельств именно сегодня после работы она зашла в банк, в её кошельке лежали 800 тысяч — кредит взятый на ремонт ванной. "Денис заметит…"

— Мечтаете? — продавец улыбнулся слишком сладко.

Виолетта провела пальцем по стеклу, оставив мутный след.

— Нет, — сказала она. — Я уже...

— Это последняя в коллекции, — перебил он, проводя пальцем по золотой фурнитуре. — Её ждали.

Виолетта не ответила. Она уже чувствовала, как холодный шёлк подкладки скользит по её плечу, как ремешок сжимает тело, как будто впивается в неё.

Виолетта прикоснулась к сумке, и кожа её пальцев встретилась с другой кожей — мягкой, дорогой, пахнущей чем-то запретным.

— Я беру.

И где-то в глубине души что-то надломилось.

Продавец улыбался, но глаза его были пусты, как витрины ночного города.

До сумки Виолетта была совершенно правильной - Жена. Мать. Работа. Дом — полная чаша, муж — надёжный, секс — по субботам, после душа и до вечерних новостей, миссионерская позиция, три глубоких вдоха после.

Но когда она впервые надела сумку на плечо, кожаный ремешок лёг на её плечо, как змея. И что-то щёлкнуло.

Она впервые вышла на улицу с новой сумкой, мир изменился.

Мужчины чувствовали.

Они оборачивались. Задерживали взгляд. Провожали её глазами, будто видели то, что скрывалось под строгим костюмом — голод, который она сама в себе не признавала.

В тот же день она:

- впервые не ответила на звонок мужа.

- на оставшиеся деньги купила чулки с кружевами в эротическом салоне.

- Посмотрела в глаза незнакомцу в лифте... и не отвела взгляд.

Денис не заметил. Дети не заметили.

Только Виолетта и сумка знали...

На следующий день началась игра.

Сначала — незаметно.

- Лишний бокал вина. Она пила его одна, глядя в окно. "Я просто устала".

- Флирт с коллегой. Его пальцы дрожали, когда он «случайно» коснулся её запястья. "Это невинно". Но на следующий день он исчез из офиса. Говорили — уволился.

- Задержала руку начальника на секунду дольше, когда передавала документы. Его пальцы были теплыми, чуть влажными от кофе. Она почувствовала, как её собственные кончики пальцев вспотели. "Это ничего не значит", — подумала она, но сумка на столе будто подрагивала, золотая застёжка мерцала, как зрачок в полутьме. В сумке появилась дорогая брошь — точно такая же, как у его жены.

- Прикусила губу, ловя взгляд молодого бармена в кафе. Он улыбнулся, и она вдруг представила, как его ладони скользят по её талии, оставляя следы от взбитых сливок. "Бред. Мне сорок пять, а ему — двадцать, не больше". Олег был слишком молод для её возраста, но не для её новой жизни. Его руки дрожали, когда он наливал ей вино, а в голосе звучала та робость, которую она давно разучилась чувствовать. Он называл её «госпожой», но в его глазах читался вопрос: «А кто ты на самом деле?»

Но сумка на соседнем стуле слегка приоткрылась, будто зевнула от скуки. А потом — лёгкий шелест. Она заглянула внутрь. Там лежала новая пачка купюр.

- Виолетта оставила дома первый след помады на бокале вина, которое пила в одиночестве. Алый полумесяц на хрустале. "Денис ненавидит, когда я крашу губы". Она провела языком по зубам, стирая остатки цвета. Но в сумке что-то звякнуло. Ещё деньги.

Потом — смелее.

Она впервые изменила мужу через неделю после покупки сумки. С незнакомцем. В лифте.

Пока кабина медленно поднималась на 23-й этаж, его руки уже были на ней.

Он пах дорогим табаком и чем-то металлическим — может, часами, может, кровью. Его пальцы скользили по её шее, оставляя мурашки, а в глазах не было ни капли сомнения.

— Ты не первая, — прошептал он, кусая её ухо. — Но ты... особенная.

Он знал правила игры. Играл в неё давно.

— Ты знаешь, зачем зашла сюда, — шептал он, прижимая её к зеркальной стене.

Она видела своё отражение — растрёпанные волосы, губы, размазанные от поцелуя. "Я не такая. Это не я". Но её тело уже отвечало ему, спина выгибалась, а пальцы впивались в его плечи.

Она не сказала ни слова.

Но сумка упала на пол с глухим стуком, и это было согласием.

Зеркала отражали её ноги, обвитые вокруг чужого тела.

Сумка лежала на полу лифта, молчаливая свидетельница.

Золотая фурнитура блестела, как глаза голодного зверя, а после каждого ее неблаговидного поступка в сумочке оказывалась приличная сумма, и чем более порочным было падение Виолетты тем солиднее было вознаграждение в сумочке.

После этого. Она стояла под душем, скребла кожу до красноты, но вода не смывала ощущение его рук. В зеркале её отражение казалось чужим — губы всё ещё припухли от поцелуев, а глаза блестели незнакомым, опасным блеском. «Это всего лишь раз», — сказала она себе. А сумка улыбалась золотой застёжкой, будто знала, что это только начало.

Запах греха не вымывался.

Вода была почти кипяток, но запах его одеколона оставался на её шее, лице, волосах.

"Денис заметит. Он всегда замечает".

Когда она вышла из ванной, сумка лежала на кровати, сияя. Внутри — новая пачка денег. И фотография -Денис. С незнакомкой. В их же спальне.

"Это подделка. Это не может быть правдой".

Но уголок был помят — точно так же, как он мнет фото, когда нервничает.

Она попыталась избавиться от сумки.

Выбросила в мусорный бак у метро. Она занесла руку над мусорным баком, в последний момент сумка будто стала тяжелее. Внутри что-то звякнуло. Виолетта замерла. «Нет, — подумала она. — Я сильнее этого». Она разжала пальцы, сумка упала.

Наутро сумочка лежала дома, на привычном месте в коридоре. Пахла новой кожей.

В кармашке — более миллиона.

И ещё одна фотография - Теперь — её дети. Смотрящие в камеру чужими глазами.

У неё стали появляться мысли, которые раньше казались недопустимыми. Она представляла, как разбивает зеркало в спальне. Как рвёт фотографии. Как кричит на мужа.

Чем дороже становилась её жизнь, тем дешевле она себя чувствовала. Теперь она знала правду.

— Кто ты? — прошептала она своему отражению. Но ответа не было. Только сумка на столе, приоткрытая, будто подмигивающая. Внутри — очередная пачка денег. Виолетта сжала кулаки. «Я могу остановиться». Но тут же услышала шёпот, будто доносящийся из глубины кожи: «А хочешь ли ты?»

Сумка сама выбрала её.

Не случайно.

Она видела её раньше во сне.

Ещё до покупки.

Тот же оттенок кожи.

Тот же золотой замок.

Тот же шёпот мыслей:

"Ты ведь хочешь большего?"

Теперь у неё было всё.

Кроме себя самой.

- Олег (молодой бармен) целовал её синяки на бёдрах и называл "госпожой".

- Тот самый незнакомец из лифта (Она так ни разу не поинтересовалась как его зовут) находил её в баре, и смеялся: "Ну что, королева, снова хочешь быть грязной?"

- Курьер привёзший продукты. Он принёс продукты, но ушёл, оставив на её коже следы дешёвого одеколона и стыда. После секса он плакал, уткнувшись лицом в подушку, а она смотрела в окно, думая о том, что когда-то и её мучила совесть, а сейчас она просто курила у окна, чувствуя себя богиней.

Сумка была всегда рядом. На полу. На столе. На груди у другого мужчины.

Однажды Денис спросил, откуда у неё новые духи, она солгала без колебаний. Раньше её бы выдала дрожь в голосе, но теперь ложь лилась гладко, как шёлк подкладки её сумки. И тут она поняла — она больше не боится. И это пугало больше всего. Дети перестали смотреть ей в глаза.

Друзья шептались за спиной.

Коллеги чувствовали её — как чувствуют хищника.

Однажды ночью во время страсти она сумкой разбила зеркало в номере гостиницы и забыла её там.

Утром сумочка лежала там где и положено по утрам, дома в коридоре, неповреждённая и полная сюрпризов.

Виолетта схватила её, прижала к груди, рыдая.

— Что ты со мной сделала?

Но сумка молчала.

Она всегда молчала.

Однажды Виолетта просто подарила сумочку проходящей мимо девушке которая с завистью на неё смотрела.

А утром её не оказалась на привычном месте.

Виолетта купила новую.

Ещё дороже.

Ещё красивее.

Ещё опаснее.

И мир снова перевернулся.