"Сунь Минчжу или как достать бессмертного"

Раз в сто лет в мир приходит новый король демонов, и именно по этой причине заклинатели набирают новых учеников, не обращая внимания на их сословие.

Это, пожалуй, единственный шанс стать заклинателем кому-то из бедного слоя населения и они, желая вырваться из нищеты, а если повезёт — даже получить бессмертие, собираются на испытания, в надежде, что у них есть хоть небольшая крупица магии.

В честь этого особого события даже устраивается ярмарка и праздничные выступления.

Деревня Спелой Сливы располагалась почти за пределами провинции Шаньдун, и вопреки своему названию здесь никогда не росло ни одной сливы. Похоже тот, кто придумал название имел особое чувство юмора. Да и у местных жителей оно было весьма своеобразным.

В самой деревне было около трёх сотен домов и прямо за ними располагались обширные пастбища, на котором пасли коров. Разведение крупного рогатого скота и было основным источником дохода для всех жителей деревни. Так как коров было много, то жизнь простых людей была значительно лучше чем в остальных поселениях.

— Я слышала к тебе сватается сын старосты. Что ты решила? — спросила Цзян Цин, прихлёбывая чай из крохотного чайничка.

— Да ну его! Он же гулящий. Почти всех девок из деревни перепортил. Я бы лучше с журавлем на озере жила. Или вот с тем иностранцем, с пельменями. Они хоть красивые, — отмахнулась от подруги Сунь Минчжу.

— Кто красивый? Пельмени или иностранцы? — засмеялась Цзян.

Но неожиданно столь важный разговор был прерван, заскочившим в комнату Му Пином.

Увидев парня, девушки недовольно поморщились. Му не выделялся ни особой внешностью, ни особыми навыками. Он был слишком обычный. Разве только, что его упорство было у всех на устах.

— Говорят, что скоро к нам прибудут заклинатели! — радостно выпалил он. — Они будут учить нас заклинаниям, поведению в обществе и хорошим манерам. Ух заживём!

— Это кто это такой умный за хорошие манеры вдруг заговорил? Это какому свихнувшемуся кобелю такое в голову пришло? — подозрительно спросила Цзян Цин. На её лице появилась гримаса недовольства, которая не сулила ничего хорошего. — Это у кого тут вдруг манеры поплохели?! Назови мне имя этого умника, я с ним сама разберусь, пусть он сам своими манерами займётся! И пусть забудет, как дурью-то страдать! Женщины, заглядывающие в окна, согласно закивали.

Но тут от толпы отделился один из местных жителей, совсем седой и лысый старик, который пользовался большой популярностью у девушек за семьдесят, из-за некогда кудрявых волос и двух белых зубов из-за которых звали его Щелкунчик. А короче — дед Щелкун.

Надменно подбоченившись, он посмотрел на онемевшего Му, и многозначительно ткнув ему практически в нос корявый палец, заявил: — Выскочка! Не боисся, что я тебя одной левой?

— Дед! Ты не то что левой, ты даже уже и двумя не сможешь. У тебя одна кость осталась и та на языке. Не говоря о отвисших подмышках, — фыркнул от смеха парень.

— Подмышки парень это то, что у тебя в башмаках завалялось, — подхохмил дед. — И вообще, чего удумал. Заклинателем собрался быть. Иди отседова! С тебя заклинатель как с меня трахторист!

— А это ещё что такое? — удивились деревенские странному названию.

— Это я в ученой книге прочитал, — гордо заявил дед Щелкун. — Трахторист это тот кто хочет быть трахторасом. Все, кто трахторасами становятся, находят дзен по фен шую. В общем это такие заклинасты, которым заняться нечем, вот они и вносят свой вклад в теорию вещей. Хрен знает что это такое, но в книге написано, «Так сподобывает в древней Киотской Энциклопедии».

Вот так-то… А теперь беги отсюда! Чтоб глупости в голову не лезли. Молод ещё с собой такое сотворить!

— А откуда у тебя эта энциклопедия то взялась? — заинтересовался парень.

— Так я её на наливку из редиса поменял. Умная книга, говорю я вам. Очень умная. Не то что ты, бестолковый.

Му промолчал. Мало ли что дед говорил. А он всё равно станет великим заклинателем и получит огромную магию, чтоб вшух! — и все чудовища рассыпались, стоит ему рукой махнуть.

Деда Щелкуна любили все. Даже когда его сильно пьяного перестали пускать в женские купальни, в которых обычно отдыхал он после обеденного сна, он не обижался. Женщины стояли за ним как за каменной стеной. Знай себе сидят да рожи кривят, глядя на него.

Кто-то же должен был подавать им пример какие гадости мужики могут вытворять, если им захочется. А посему любой, даже самый заморышный мужик чувствовал себя писаным красавцем, потому что хуже его всегда был Щелкун. Тем более что сама обстановка в деревне была такой расслабляющей, какой просто не может быть в городе.

Своя культура, свои традиции, свой неповторимый фольклор. Над деревней всегда висело хоть и негромкое, зато очень тихое, доброе и очень искреннее дыхание природы в виде запаха готовящейся в чанах настойки на рисовых выжимках и всем, что могло поместится в кастрюлю. Так что, когда Щелкун иногда жаловался на пустые бутылки, ему не особо верили.

— Говори, что хочешь, а я стану великим заклинатором! — обиделся Му.

— Главное не трахторасом, прости Господи, — перекрестилась его китайская мать и задумчиво уставилась на односельчан.

А Сунь Минчжу задумчиво повертев в руках прядь своих непослушных волос, неожиданно сказала: — А я, пожалуй, тоже стану заклинателем!

Её подруга от неожиданности даже чаем подавилась.

— Это чего ж ты удумала?! Какие заклинательства?! У тебя ж скоро корова отелится, да и сын старосты тебя ждать не будет! Вон сколько желающих за него замуж! — замахала на нее руками подруга.

— Ну и где эти желающие? — засмеялась Сунь. — У вас здесь их, небось, как мух в гербарии! Вот пусть и женятся. А мне здесь делать нечего. Только встретишь одно лицо вроде красивое, умылся, и сойти с ума от страха можно. Куда я потом с такими детьми? С такой-то рожей! Пусть себе на стороне рождаются, стареют, женствуют, и как один умирают… А я слыхала, что все заклинатели как один красавцы. Волосы длинные, ресницы — длинные, платья на них длинные…

— Значит ум короткий, — хихикнул Щелкун. — Что-то и коротким должно быть. Для равновесия.

— Да ну вас! — отмахнулась девушка. — Так вот! Я решила. Я замуж за своего красивого и мужественного учителя выйду. Холодного и ко всему равнодушного.

— Мертвого что ли? — удивленно почесал лысую голову старик.

— Почему мертвого то?! — опешила девушка.

— Ну так сама сказала, что холодного.

Значит умер. Но, если ты так очень хочешь замуж, то женись. Но лично я не советовал бы.

— Я как-нибудь и сама решу. Без ваших советов, — задумалась Сунь и тут ее глаза опять лукаво блеснули. — Представляете в каком он шоке будет когда мою красоту увидет? Приподнимет свои острые брови и ахнет. Потом сядет за стол и будет обо мне думать. Нет, не только думать… Он напишет мне стихотворное послание: «Сунь Минчжу, красивее лани!» А потом придет к выводу, раз наша любовь такая редкостная и пылкая, что мы созданы друг для друга и обязаны пожениться.

— И ты не боишься, что он от такого счастья умрет? — хихикнул дед.

— Да пусть и умрет, мне уже не важно. Главное, я в высшем свете появлюсь. Хоть одна, хоть с мужем, все равно, — отмахнулась девушка.

— Страшная же у тебя любовь однако, — поразился Щелкун. И, отсмеявшись, добавил: — Все-таки тебе лучше выбрать себе в мужья кого-нибудь жутко некрасивого, тогда будет не так жалко.

— Это чего, это я за самого страшного должна замуж выходить?! Тоже мне защитник мужчин! Я, между прочим, считаюсь самой красивой красавицей!

— И это кто ж тебе это сказал?

— Бабушка!

— Женская красота, она прежде всего в покладистом характере, а у тебя такой характер, что от него даже мужикам становится страшно, — хихикнул Щелкун ехидно.

— Измельчал что-то мужик значит. Если они даже хрупкой девушки боятся, — хмыкнула Цзян Цин.

— Да ну вас, бабы, с вашей женскою солидарностью, — отмахнулся от девушек дед, не найдя что ответить.

Он принюхался к воздуху и почуяв знакомый запах настойки на полевых ягодах — подобрел. Его глаза приобрели слегка дурноватое выражение и всем стало понятно — разговор окончен.

Старик быстро раскурил трубку, утер бороду и поднялся. Толпа двинулась по своим делам. Ведь когда приедут заклинатели — не известно. А им ещё коров доить, да хозяйством заниматься.

Девушки помчались доить коров, а Му Пин помчался на рыбалку. Он по пути ещё и лягушек для Цэ Хуна успел отловить. Чего не сделаешь ради друга, в его великой борьбе превозмогания страхов.

Но стоило ему дойти обратно до ворот, как его решительность слегка пошатнулась пред коровьим энтузиазмом.

Вот так, несчастный юноша желающий перебороть страх друга перед жабами, решив подкинуть ему полную бадью зеленых лягушат наткнулся на свой собственный страх: бычка Фолианта, возжелавшего сократить путь к своему дому.

Такое странное имя было дано быку не просто так, а потому что тот был единственный в деревне, кто «прочитал» фолианты трудов великого Фань Гусиня в прямом смысле от корки — до корки.

— За что мне всё это?! — взмахнул руками Му Пин и ринулся наутёк. С этого самого момента его путь был проложен согласно воле Фолианта и немалому желанию выжить.

Не известно, чем бы закончилась вся эта эпопея если бы не громкий крик на всю деревню, заставивший всю деревню вздрогнуть от неожиданности и тут же приободриться.

— Заклинасты идуть! Чтоб их растудыть!