"Ты больше не будешь одинок..."

Это было тихое место. На рассвете тут разливался нежной трелью соловей, живший в саду. Ночью из леса доносилось уханье филина. Можно было услышать шелест листвы и как ветер гоняет крошечные песчинки по выложенной плиткой дорожке. Дорожка начиналась у самых ворот, огибала сад, проходила мимо фонтана с головой льва, мимо огромного дуба и вела прямиком на веранду дома. В доме жил Джек.

Джек любил это место. Любил сад, дом и тишину. В хорошую погоду он неспеша прогуливался по дорожке, вдыхая полной грудью чистый воздух. В дождливую — сидел на веранде. Кресло-качалка монотонно раскачивалось, а Джек, прикрыв глаза, слушал, как капли дождя барабанят по крыше. В такие моменты он чувствовал себя если не счастливым, то обретшим покой.

Когда наползали сумерки, он возвращался в дом, ложился в кровать. Чаще всего он тут же засыпал, но иногда всё же долго лежал без сна, и голову переполняли тревожные мысли. Воспоминания, всплывающие в памяти топляками, казались чужими, далёкими. Джек переворачивался на бок, и взгляд упирался в фотографию, стоявшую на тумбочке возле кровати. Когда-то давно ещё новенький тогда полароид запечатлел двоих: мальчика лет двенадцати, худенького, но с тяжёлым, не по-детски, взглядом серых глаз и маленькую девочку с каштановыми, волнистыми волосами, одетую в голубое платьице.

— Ты больше не будешь одинок, Джек, не будешь одинок, — шептали вновь голоса. И десятки детских ладошек вновь стучали по окну веранды.

— Не будешь одинок, — эхом повторял за ними Джек, и сознание переносилось в прошлое.

1.

— Это тихое место, — сказал отец, когда их старый пикап, наконец-то, остановился.

Минуту или две царила тишина. Джек смотрел в окно. Мелкие капли дождя стекали по мутному стеклу, но не мешали удостовериться в правдивости слов отца. Место на самом деле были тихое, безлюдное. А после шума и суматохи города это казалось до мурашек непривычным. Но Джек был рад. Он сидел на пассажирском, переднем сидении. Он худенький, светловолосый мальчишка, задумчивый и часто незнающий что ответить обидчику. Отец за рулём: высокий, чуть полноватый мужчина, с уверенным взглядом. Они оба чертовски устали. Ещё бы! Они были в дороге несколько суток. Несколько суток, с редкими остановками, старый пикап трясся по ямам и ухабам. У Джека от этих незапланированных приключений уже болели задница и спина. Хотелось как можно скорее выскочить из машины, размяться, и плевать на дождь. Но что-то останавливало. Наверно, страх столкнуться с чем-то или кем-то, таящимися в тихих местах, навроде этого.

— Здесь нам будет хорошо, Джеки-малыш.

Джек терпеть не мог, когда отец называл его малышом. Но промолчал, не хотелось начинать новую жизнь на новом месте со споров.

Отец отстегнул ремень безопасности, вылез из машины. Джек последовал его примеру. Они встали рядом. Джек с радостью и некоторым удивлением заметил, что он почти по плечо отцу. От этого сердце приятно защемило. Ведь он мечтал вырасти высоким и сильным, а рос, как на зло, медленно, и в классе был самым низким. Но за последние пару месяцев Джек вытянулся на несколько сантиметров. Жаль, что он не пойдёт в сентябре в школу и одноклассники не увидят, как он подрос.

— Ну, что? Пойдём в дом, Джек?

Джек кивнул. Да, и что он мог сказать? Мол, поехали обратно? Нет, назад пути не было. И Джек это знал, несмотря на юный возраст. Да, и он совсем не хотел обратно. В городе у него не осталось друзей.

— А здесь точно никто не живёт, папа?

Джек всё же задал главный, зудящий вопрос, что мучил его с самого начала, с того самого момента, как они сели в пикап и рванули на север.

— Точно. Можешь не беспокоиться, здесь нас никто и никогда не найдёт.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю.

Отец толкнул проржавевшие, витые ворота. Ворота медленно, со скрипом, раскрылись.

— Ну что, вперёд, чемпион? — усмехнулся отец и пропустил Джека первым.

Джек ступил на дорожку, выложенную плитками и усыпанную прошлогодней листвой. Он огляделся. Сад выглядел диким и неухоженным, каким и должен выглядеть сад, в котором давно никто не прибирался. Джек вздохнул. Всё-таки слишком тихо в тихом месте. Тихо и жутко. Как они с отцом будут здесь жить одни? Мысль, как оса ужалила и улетела. Джек улыбнулся. Всё-таки он был мальчишкой, а мальчишкам не свойственно придаваться унынию, по крайней мере, долго.

Дождь пошёл сильнее. Небо над головой сгущалось тучами. Слишком тёмными и слишком зловещими.

Листья шуршали под ногами и складывалось впечатление, что сейчас не середина августа, а глубокая осень. Отец шёл чуть позади и бодрым голосом твердил, что они наведут здесь порядок. В этом Джек не сомневался. Кто-кто, а отец любил наводить порядок.

Кусты, давно не знавшие стрижки, разрослись, наползли на дорожку. Придётся хорошенько пройтись по ним садовыми ножницами завтра, послезавтра, а, возможно, и потратить целую неделю, чтобы привести их в порядок…

Джек заметил фонтан случайно. Каким-то чудом сквозь шум дождя он услышал, как журчит вода.

— Смотри, пап!

Джек подошёл к фонтану. Подставил руку под струю воды. Ледяная, несмотря на тёплую погоду. Сам фонтан старинный с головой льва, которая пошла мелкими трещинками. На дне фонтана осели соринки и листья, а ещё блестящие монетки. Тоже, наверняка, старинные. Джек опустил руку в воду, пытаясь достать хоть одну. Ведь наверняка это самые настоящие сокровища, которые случайно обронили самые настоящие разбойники.

— Потом, Джек. Надо устроиться в доме.

Отец прав. Близилась ночь. А до темноты лучше перетаскать вещи из машины, да и неплохо бы соорудить хоть какой-нибудь ужин. Джек только сейчас почувствовал, как кишки скручиваются в тугой узел от голода. В последние пару месяцев чувство голода становилось всё сильнее и не всегда получалось заглушить его едой. Отец сказал, что скоро это пройдёт, что он, Джек, научится контролировать свой голод.

Дорожка вывела их к дому. Двухэтажному, с широкой, крытой верандой с витыми перилами. Окна были целыми, стены и двери тоже. Краска только чуть-чуть облезла местами, но это поправимо — у них с отцом руки растут из нужного места.

Не верилось, что в доме давно никто не жил. Но это было только первое впечатление. Едва отец открыл входные двери, в нос ударил жуткий запах затхлости. Такой бывает только в нежилых помещениях. Джек закашлялся.

— Ничего, Джек, мы откроем все окна. Протопим дом. Запах уйдёт. Заживём.

Джек криво улыбнулся. Запах уйдёт, а они останутся…

Остаток дня они таскали вещи из пикапа. Потом загоняли его в сад, протапливали дом, ужинали яичницей с беконом. Около часа ночи Джек рухнул на матрас, кинутый прямо на пол в гостиной. Чертовски уставший он тут же уснул… на этот раз сном без сновидений.

Его разбудил дождь посреди ночи. Джек сел, не понимая, где он и что с ним. Темнота окружала со всех сторон, непроглядная, враждебная. Футболка пропиталась липким потом. Джек вспомнил. Он на новом месте. В прошлом остались город, долгая дорога и то, от чего они бежали. Вот только можно ли от этого убежать?

Запах затхлости приглушил запах дождя. На веранде мерцал красный огонёк сигареты. Отец курил. Наверно, слишком взволнованный, чтобы уснуть. Тихонько, стараясь не шуметь, Джек шмыгнул на улицу, подкрался к отцу. Тот сидел в кресле качалке и смотрел на ночной сад. Вблизи Джек видел, как блестят его глаза. Отец, конечно же, его заметил.

— Здесь чистый воздух, Джек. Это очень хорошо для тебя.

Воздух и, правда, был чистым. После смрада города, от здешнего переизбытка кислорода кружилась голова. Но кружилась приятно.

— Завтра у нас много дел, Джек. Ложись спать.

— А ты?

— Я немного посижу здесь и тоже лягу.

Джеку стало не по себе, и он тихонько, будто боялся, что кто-нибудь может услышать его, спросил:

— Всё будет хорошо?

— Конечно, Джек.

Голос отца прозвучал слишком наигранно-радостно. И Джек пришёл к выводу, что отец не знал и не был уверен в том, что всё будет хорошо.

Джек вернулся в дом. Отец долго ещё сидел на веранде. Тихо скрипело кресло-качалка. Монотонно барабанил дождь по крыше.

— Всё будет хорошо, — прошептал Джек. Всё осталось позади, теперь здесь их дом, надо это принять.

2.

Осенью отец разбирал сарай возле дома и вдруг закричал:

— Джек! Джек! Смотри, кого я нашёл!

Джек в это время сгребал листья в кучу, таскал их в бочку и сжигал. В воздухе плыл запах гари. Джек смотрел на дымок и думал, чем ему заняться этим вечером. Ему уже осточертело смотреть фильмы, читать, качать пресс, слушать отца о том, что скоро они «заживут». Ему даже наскучило перебирать блестящие монетки, выловленные из фонтана. А ведь первую неделю жизни на новом месте, это стало его главным увлечением — добывать монетки из фонтана. Казалось, что их там тысяча, а, может, даже и миллион.

— Ну же, иди сюда, Джек!

Джек вздрогнул, подбежал к отцу и обомлел. У него на руках была девочка! Самая настоящая девочка! Одетая в голубое платьице, с волнистыми каштановыми волосами. Вот только что же она делает в их саду, как здесь оказалась? Сердце заколотилось в груди от волнения, ведь Джек, кроме отца, не видел никого уже больше двух месяцев. В ближайший населённый пункт, за продуктами и прочими необходимыми вещами, отец ездил один. И как бы Джек не уговаривал взять его с собой, он отвечал отказом и единственным аргументом была короткая фраза: мол, так надо и когда-нибудь ты поймёшь почему. И Джеку ничего не оставалось, как послушаться родителя.

Приглядевшись, Джек понял, что ошибся. У него даже вырвался вздох разочарования — у отца на руках была всего лишь кукла на шарнирах. Реалистичная, наверняка очень дорогая, но всё же игрушка. Бездушная вещь, любовно созданная мастером своего дела. Вот только почему её бросили здесь, в этом месте, почему не забрали с собой?

Отец подмигнул, заметив его замешательство:

— Как живая, да, Джек?

— Ага.

Отец поставил куклу на землю. И о чудо! Она твёрдо стояла на ногах и казалось, что вот-вот сделает шаг вперёд, навстречу Джеку.

— Ты больше не будешь одинок, — сказал почему-то отец.

Джек хотел возмутиться (что он девчонка что ли в куклы играть?!), но не стал. Вместо этого он протянул руку к кукле и осторожно дотронулся до личика, до волос. Ему даже показалось, что она тёплая. Но тёплой она, конечно же, не могла быть. Ему просто казалось, он выдавал желаемое за действительное. Кукла была, на удивление, чистой и сухой, а ведь она провалялась столько времени в сарае. Странно это.

— Оставим её, где нашли?

— Нет, пап, заберём её в дом.

Такая красота не должна находиться в сарае среди ненужного хлама и забытых, старых вещей.

Отец усадил куклу под дуб. И пока они прибирались в саду, она наблюдала за ними зелёными глазками, искусственными, но в тоже время кажущимися такими живыми. Несколько раз Джек оборачивался и готов был поклясться, что она с каждым разом на миллиметр становится ближе к нему. Но кукла оставалась там же, на пожелтевшей траве, под деревом. Джек опять хотел видеть то, чего нет и не может быть.

Он назвал её Люси. Когда отец спросил почему, он отмахнулся и пролепетал, что просто так. Но на самом деле, Джек её назвал так в честь одноклассницы, на которую частенько поглядывал на уроках и не только. Люси заняла почётное место на кресле в его комнате, и теперь уже она не сводила с него глаз по ночам. А Джек, едва просыпался, сразу же видел её. Куклу на шарнирах, которую сделали очень похожей на живую девочку. И да, он больше не чувствовал себя одиноким. Удивительно! Но это было именно так.

А через несколько дней, отец из очередной поездки, привёз полароид. Джек выскочил из дома в футболке и шортах, прихватив с собой Люси. Отец велел замереть и улыбнуться. Джек прислонил куклу к стене и улыбнулся. Но улыбка не попала в кадр, каким-то странным образом она испарилась, и на фото, что тут же вылезло из полароида, запечатлелись серьёзный Джек и кукла, которая на фото казалась обычной девочкой. Единственным отличием было то, что у девочек не может быть такого странного, будто смотрящего извне взгляда.

Отец хмыкнул и хотел выкинуть фото в мусорное ведро, но Джек не позволил. Он забрал фото и спрятал его в карман шорт. А позже поставил на тумбочку возле кровати. Иногда ему казалось, что кроме него и куклы на фото есть кто-то ещё. Джек подолгу вглядывался в изображение, пытаясь подловить того, кто прятался. А может, он просто сходил с ума от долгого отсутствия общения со сверстниками.

Отец наделал ещё много фотографий. Весёлых, в нелепых позах. В саду, в доме, в лесу. На озере. Везде, где только это было возможно в Тихом месте. Он собрал все фотографии в альбоме и частенько листал его по вечерам. Хохотал. Грустно улыбался. Иногда даже пускал слезу. Потом ему, как и Джеку, наскучило фотографировать и полароид был заброшен на полку с книгами, где ему предстояло пылиться ещё долгие и долгие годы…

Осень тем временем сорвала все листья с деревьев. По утрам всё чаще сад окутывал туман. Плотный, сквозь который зловеще проступали очертания деревьев. Подмораживало, и теперь запросто можно было поскользнуться на дорожке и растянуться во весь рост (что с Джеком пару раз и случилось). В воздухе вот-вот должны были закружиться первые белые мушки. Близилась первая зима в Тихом месте.

В конце ноября выпал первый снег и устлал дорожку в саду, покрыл белым пушком голые деревья.

3.

В первых числах декабря Джеку начали сниться странные сны. Порой ненавязчивые, мимолётные, которые он тут же забывал, едва просыпался. А иногда пугающие, от которых он подскакивал в постели посреди ночи. Однажды он не удержался от крика. Спустя несколько секунд в комнату влетел обеспокоенный отец.

— Джек?!

Джек сидел в постели и тупо смотрел на окно. Ему казалось, что десятки детских ладошек стучат (нет! барабанят!) по стеклу. Нестерпимо. От этого раскалывалась голова.

Он зажал уши ладонями, лишь бы не слышать голоса.

— Замолчите! Замолчите!

— Джек! Что с тобой, Джек? — отец присел на корточки, дотронулся до плеча Джека, отнял ладони от ушей, — посмотри на меня!

Джек оторвал взгляд от окна и посмотрел на отца. Он чётко видел черты его лица, будто бы ночь закончилась и наступило утро, а ведь короткая стрелка на часах только-только приближались к двум. Джек вздрогнул. Что происходит? Ведь он не кошка, чтобы видеть в темноте.

— Что это, пап?

— Ты взрослеешь, Джек.

— П-почему т-так?

От волнения Джек даже начал заикаться, хотя прежде, в каких бы ситуациях он не был, такого не случалось.

Повисло молчание. Джек слышал, как колотится сердце в груди, как тикают настенные часы, и как отец решается рассказать. Он почти слышал его мысли: да или нет, рассказать или промолчать.

Всё-таки отец решился:

— Ты же понимаешь, сын, что мы с тобой другие, не такие, как остальные люди…

Нет, Джек, отказывался понимать, точнее принимать, что они не такие. Другие. Отклонение от нормы. Чудики, которых остальные люди интуитивно обходят стороной, будто боятся подхватить от них невидимую заразу.

— Мы не больны, Джек! Иногда такое случается и рождаются такие, как мы.

Джек вздохнул. Они не больны. Отец прав. Вот только мама, когда Джеку было всего полгода, почувствовала, что её сын другой.

— Всё будет хорошо, Джек, — сказал отец.

— Конечно.

— А теперь спи, Джеки-малыш.

Наверно, отец решил, что на сегодня хватит откровений. А может, и вовсе подумал, что Джек уже всё знает или чувствует. Это было так, и в тоже время нет. Десятки вопросов вертелись на языке, но он так и не смог задать их. Подумал: как-нибудь потом, в следующий раз.

Джек отвернулся к стене и закрыл глаза. Попытался заснуть, но не вышло.

Когда-то мама побоялась остаться с ними. Джек помнил несмотря на то, что был совсем маленьким, как она брала его на руки. В такие моменты внутри неё всё сжималось, и он это чувствовал. Но мама пыталась сопротивляться страху, хотела полюбить Джека всей душой. Но у неё ничего не получалось. Она плохо себя чувствовала. С каждым днём ей становилось всё хуже и хуже. Головные боли, боли в груди, тошнота и слабость сделали своё дело. Мама сбежала.

—Хороших снов, Джек, — прошептал отец и вышел из комнаты.

Джеку достались от матери большие серые глаза и худоба. Обижался ли он на маму за то, что она ушла? Нет. Ему было просто немножко тоскливо без неё. Он часто задавался вопросами, где она сейчас? Наверно, у неё новая семья, и она совсем забыла Джеки-малыша. Или её уже нет в этом мире…

Джек ухнул в темноту, в которой не было ни голосов, ни тревожных сновидений.

Он проснулся ближе к обеду, удивлённый, что отец не разбудил его. Обычно тот не позволял Джеку залёживаться в постели так долго.

Отца в доме не было.

Но на холодильнике висела записка:

«Не теряй меня, Джек. Уехал в город. Буду поздно вечером или рано утром. Не хотел будить тебя. Папа.»

Странно. И почему он не предупредил об этом накануне? Забыл или не хотел?

— Ты не знаешь, Люси?

Она, конечно же, ничего не ответила Джеку. Да, и что могла ответить бездушная кукла? А даже если и могла бы, то откуда ей было знать, почему отец ничего не сказал.

— Но это не повод отлынивать от дел.

Джек, прихватив с собой Люси, вышел в сад. Снег припорошил всё вокруг. Дул прохладный ветерок. Джек поёжился и натянул поглубже капюшон. После тепла дома находиться на улице было холодно, и по телу прокатился озноб.

Он вооружился метлой и принялся очищать дорожку от снега. Люси усадил на скамейку. Пусть глядит, как он работает.

И во сколько вернётся отец? Зачем ему понадобилось ехать в город, ведь он был там несколько дней назад…

Снег кружил в воздухе. Оседал на каменных плитках, на одежде Джека, на ветвях деревьев, превращая позднюю, слякотно-мрачную осень в сказочную зиму.

Джек утёр пот со лба, огляделся. Всё, что он делает — бесполезно. Снега меньше не становилось. Вскоре он бросил эту затею и плюхнулся на скамейку.

Поскорей бы отец вернулся… а то как-то совсем тревожно и одиноко находиться одному в Тихом месте.

«Ты больше не будешь одинок…» — прошелестел ветер голосом отца.

Джек вздрогнул и чуть приобнял Люси.

4.

Всю ночь Джек беспокойно проворочался в кровати, то проваливаясь в тревожную дрёму, то тупо уставившись в темноту. Он всё ждал, что вот-вот откроется входная дверь, и отец, стараясь быть как можно тише, зайдёт в дом. А перед тем, как лечь в своей спальне, он заглянет в комнату сына.

Но всё же Джек крепко уснул, так и не дождавшись отца. А утром, едва продрав глаза, бросился в его комнату проверять вернулся ли он. Отец не вернулся. Джек выскочил на улицу. Но и там отца не оказалось. Сердце кольнула тревога, а в голову полезли дурные мысли. А вдруг что-то случилось? И тут же отмёл в сторону тёмную мысль. Отец большой и сильный, в случае чего он может постоять за себя. С ним всё в порядке, просто он задержался в городе, и скоро вернётся. Нужно немного подождать.

Но отец не вернулся ни днём, ни вечером, ни ночью, ни на следующий день.

Джек не находил себе места, и слонялся по саду туда-сюда. Даже прогулялся до леса. Но там, конечно, тоже не было отца. В конце концов, он не выдержал и решил идти на поиски.

— Я скоро вернусь, Люси! — объявил Джек перед тем, как уйти.

Люси сидела на кресле в гостиной. Её глаза поблёскивали, будто от слёз, в полумраке серого рассвета. Она не хотела, чтобы Джек уходил. Ведь когда-то её оставили, точнее бросили, в Тихом месте. По крайней мере, Джеку хотелось так думать.

Он накинул на плечи рюкзак с минимумом необходимых вещей (мало ли сколько времени займут поиски) и выдвинулся в путь.

Утро выдалось зябким, как и предыдущие. Но Джек старался не обращать внимания на холод и бодро шагал по заснеженной дорожке. Минул сад. Понадобилось немного времени и усилий, чтобы открыть тяжёлые ворота, а потом прикрыть их. Мало ли что может случится, пока его не будет.

Джек добрался до дороги, петляющей через лесок и выводящей на трассу. Поиски заняли гораздо меньше времени, чем он думал. Вскоре он увидел пикап. Сердце заколотилось в груди от волнения, и Джек бросился бегом к нему.

Он быстро смёл снег рукавом с лобового стекла, заглянул в салон и остолбенел, отказываясь верить в увиденное.

Отец умер. Точно и безоговорочно. Лицо его приобрело синюшно-серый оттенок, глаза погасли и остекленели.

Джек отвёл взгляд в сторону и прошептал:

— Папа…

Горький комок подкатил к горлу, перед глазами поплыло. Джек осел на землю, прислонился спиной к водительской дверце, часто задышал, ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыбёшка. Хотелось плакать, но он не мог. А ведь раньше он ревел из-за любой пустяковой обиды. А сейчас слёзы пересохли. Но от этого было ещё больней.

— Папа… папа… папа… — повторял Джек снова и снова, уставившись потухшим взглядом перед собой.

Теперь ему больше некому сказать «папа».

От этой мысли внутри всё сжалось, а в сердце будто разом вонзили миллионы острых иголок.

Джек заскулил, как брошенный щенок.

А снег падал и падал…

Джек пришёл в себя, когда руки и ноги совсем окоченели от холода. Он встрепенулся, очнувшись от морока. Огляделся. Со всех сторон наползали сумерки. Свистел поднявшийся ветер. В воздухе кружились снежинки. В пикапе сидел мёртвый отец.

Нет-нет! Сейчас отец громко рассмеётся и скажет, что пошутил, что просто притворился мёртвым. А на самом деле он живее всех живых.

Но это было не так. Отец мёртв, и больше никогда не заговорит с ним. А Джеку нужно быть сильным, как никогда.

С трудом он поднялся на ноги. Его трясло от холода, но нужно было что-то делать. Нельзя так сидеть и ничего не предпринимать.

— Я буду сильным, папа.

Джек попытался открыть дверь. Ни черта не вышло, она была заблокирована. Джек огляделся по сторонам, выискивая что-нибудь тяжёлое, чем можно разбить окно.

Он разбил стекло камнем. Просунул руку в окно и открыл дверь. Залез в салон, попытался отодвинуть отца с водительского места. Не сразу, но у него получилось. Джек сел за руль и попробовал завести пикап.

Мотор рыкнул раз-другой-третий и больше не подавал признаков жизни. Джек взмок, пытаясь реанимировать его. Но потом пришлось признать, что пикап придётся оставить на дороге. И отца тоже. Ему не хотелось этого делать, но вариантов не было.

Джек выпрыгнул из машины.

— Я вернусь утром, папа!

Иначе и быть не могло. Он не бросит своего отца гнить в пикапе. Он вернётся завтра и похоронит его, как человека.

Джек бежал до самого дома. Только у ворот он остановился, чтобы немного отдышаться…

— Я вернулся, Люси! — крикнул Джек, ворвавшись в гостиную.

Люси сидела в кресле, где он её и оставил. Бездушная кукла, брошенная хозяином. Хотя, может, у неё всё-таки есть душа? Да и Джек ей вовсе не хозяин. Кто хозяин куклы неизвестно, ведь ни отец, ни Джек не знали, кто жил в доме до них. Отец только обмолвился ненароком, что, мол, дом когда-то принадлежал таким, как они.

«Ты больше не будешь одинок…»

Джек вздрогнул, помотал головой, прогоняя голоса, что звучали отовсюду…

«Ты больше не будешь одинок…»

Он просто устал, и ему слышится.

Конечно. Иначе и быть не может. Нет никакого шёпота, и в доме тоже никого нет. Только он и Люси. А Люси — просто кукла на шарнирах, вещь, игрушка, она не умеет говорить. А он, Джек, убит горем. Отца больше нет, и некому объяснить ему многое. Некому позаботиться, некому поддержать и научить.

Он рухнул в постель не раздеваясь, и сразу же провалился в тревожный сон. Ему снился отец. Он стоял, живой и невредимый, в саду у фонтана. На отце был синий комбинезон, в котором он частенько работал в саду. Он улыбался, грустно, но всё же тепло. Но что-то не так было в нём, но Джек не мог понять что.

— Я не хотел умирать, Джеки-малыш.

«Я не малыш, папа!» — хотел крикнуть Джек, но во сне не кричат.

Он только всхлипнул.

— Поплачь, мой мальчик. Не надо держать в себе горе, нужно выплеснуть его.

Но слёзы пересохли. А в груди разрасталась пустота, от которой внутри всё замерзало.

— Иногда происходят страшные вещи, Джек. Я не хотел оставлять тебя одного, но не всё зависит от меня. Смерть подкралась ко мне, а я не успел вовремя её заметить. Так бывает, сын.

Джек посмотрел на отца. И только сейчас заметил, что не так в нём. Отец стал блеклым, почти прозрачным, и черты его лица будто смазались. Он походил на привидение. Впрочем, теперь он и им был.

— Я не успел рассказать, Джек. Не успел рассказать о нас. Я думал, что у нас ещё много времени.

Конечно, Джек тоже так думал.

Налетел порыв ветра, сдувая снег с дорожки, взметая клубы белой пыли.

— Мне пора. Я люблю тебя. Будь сильным. И не тоскуй по мне, Джеки-малыш.

Отец говорил торопливо, будто боялся не успеть сказать самые главные слова, а потом ветер подхватил его, как невесомую пушинку и понёс куда-то. Наверно, в другой мир.

Джек проснулся. За окном уже занимался хмурый, декабрьский рассвет.

5.

Джек похоронил отца в поле, неподалёку от пикапа. Оттащил тело на несколько метров, завернул в одеяло. Потом долго-долго копал подмёрзшую землю. Он стёр руки в кровь несмотря на то, что надел садовые рукавицы. Ладони заживали потом больше недели, но ему было наплевать на боль.

Он сколотил из двух досочек крест и воткнул около могилы отца. Нацарапал ножом на кресте имя и фамилию. Договорился сам с собой, что весной он будет приносить сюда цветы. Полевые, и те, что росли в саду. Можно даже будет обложить могилу камнями. Но это всё потом, когда придёт весна.

— Я буду навещать тебя, папа.

Джек долго стоял у свежего холмика земли. Глядел, как снег потихоньку заносит его. А потом вернулся к пикапу. Он ещё несколько раз пытался завести чёртов драндулет, но тот упорно отказывался оживать. Пришлось смириться и вернуться пешком.

Без отца дом угнетал. Стены давили со всех сторон. И казалось, что вот-вот они сомкнутся, раздавят Джека. А сам дом, сложится как карточный, или рухнет, обратится в пыль и тлен.

Дни сменяли ночи, ночи дни. Он ходил сам не свой, таская повсюду с собой Люси. Слонялся по дому, по саду, как неприкаянный. Почти ничего не ел, плохо спал. Часами чистил дорожку от снега, это успокаивало, отвлекало от тревожных мыслей и от тоски по отцу…

Джек приходил на его могилку каждое утро. Каждое серое утро он очищал холмик от снега и часами разговаривал с отцом. С трупом отца.

— Не тоскуй по мне, Джек…

Легко сказать «не тоскуй». Иногда Джеку хотелось выть от тоски и безысходности

А по ночам теперь всё чаще звенела мысль — как он будет жить, точнее, выживать один в Тихом месте. Ведь он на десятки километров никого нет. До ближайшего населённого места не меньше суток пути. А ведь впереди долгая зима…

Джек проверил погреб. Отец забил его консервами, крупами, чаем, кофе, яблоками и орехами. Джек нашёл даже несколько бутылок виски. Открыл одну, понюхал и закрутил крышку обратно. Потом он наведался в лесок и поставил силки. А вдруг попадётся кролик или куропатка? Конечно, приканчивал и разделывал их всегда отец, но… сейчас Джек должен быть сильным и взрослым, и он должен запихнуть куда подальше свои детские комплексы и страхи.

«Тебе всего двенадцать…»— шепнул некто извне.

— Почти тринадцать! — возразил Джек, три месяца — это «почти». А в тринадцать, как говорил отец, мальчик взрослеет и понимает, кто он есть на самом деле.

Так что он уже взрослый парень, который в состоянии позаботиться о себе. Конечно, он мог бы тотчас выдвинуться в дорогу. Дойти до ближайшего населённого пункта и рассказать, что остался один. Его забрали бы в приют, кормили и одевали. Но… так делать было нельзя. Не зря же они с отцом переехали в Тихое место. Правда день, когда отец решил покинуть город, стёрся из памяти Джека. И как бы он не пытался вспомнить, ничего не выходило. Словно некто блокировал воспоминание о событии, из-за которого им с отцом пришлось бежать из города. А иначе, как побегом, это нельзя было назвать.

Но вот наведаться на заправку, в магазинчик, Джек вполне мог бы. До заправки полдня пути, и вполне можно управиться за сутки. Там, наверняка, почти никого нет, не считая парня-продавца.

Джек отмёл эту мысль. Что ж творится ночью на пустынной трассе? Какие чудища или психопаты там шарахаются в это время суток? По спине пробежался табун мурашек. Но в то же время он понимал, совершить это путешествие когда-нибудь всё равно придётся.

Джек вздохнул. Наверно, он сможет легко перезимовать, не покидая Тихого места. Он может просто переждать холода, питаясь припасами из погреба. Но тогда у него есть риск свихнуться от одиночества…

6.

Джек решился на путешествие в начале весны. Он набирался смелости больше недели, взвешивал все за и против, и наконец-то, была-не-была. Он решил рискнуть.

Ранним утром, когда сумерки ещё только начали рассеиваться, он натянул кепку поглубже, чтобы его особенность не бросалась в глаза. Отец тоже так делал, когда собирался «на люди». Он прятал свою особенность. Конечно, она не так сильно бросалась в глаза и без кепки, но всё же если приглядеться, то можно было заметить. Ну, и конечно, повергнуть в шок стороннего наблюдателя. А этого делать не стоило.

Джек взял с особой рюкзак побольше, во внутренний карман куртки положил деньги.

— Я постараюсь вернуться до темноты, — сказал он Люси.

И та казалось, что улыбнулась в ответ. Конечно, она будет ждать его. В последнее время Джек часто вёл многочасовые беседы с Люси. Она внимательно слушала и всё понимала, просто не могла ответить. По крайней мере, Джеку хотелось в это верить.

— Пока, Люси.

Джек выдохнул и вышел из дома. С каждым шагом нарастала внутренняя тревога, а в животе противно щемило от волнения. Ещё бы! Ведь он не «выходил в люди» более полугода и теперь боялся.

— Быстренько куплю, что мне нужно и обратно, — успокаивал он сам себя, бодро шагая по дорожке. И уверенность в себе росла с каждым шагом. Дрожь в теле сошла на нет, а в голову больше не лезли дурные мысли. Но так было ровно до того момента, пока Джек не открыл ворота и не вышел на просёлочную дорогу, ведущую на трассу.

А что, если на него нападут? Дикие звери, монстры трассы или попросту плохие люди. Ведь он всего лишь мальчик. Худенький, невысокого роста.

Эх… если бы он поехал на пикапе. Отец ведь научил его водить. Но мальчик за рулём привлёк бы внимание и вызвал бы подозрение у взрослых. Да, и пикап больше не был на ходу. А чинить Джек не умел. Отец не успел научить.

Поэтому, он будет идти по обочине и будет смотреть в оба. Слух у него отличный, так же, как и зрение. Да, и несмотря на кажущуюся хрупкость, он не такой уж слабый. Чем ближе был его тринадцатый день рождения, тем больше он чувствовал, как внутри него зреет сила.

Джек не заметил, как вышел на трассу. Он бросил взгляд на поворот, что вёл к Тихому месту. Какой же он всё-таки незаметный. Надо будет на обратном пути, не пропустить его. И почему интересно никто и никогда не заворачивает сюда?

«Забвение… это место забвения…» — прошелестел ветер, в раннюю весну ещё по-зимнему кусачий.

Да, однажды отец тоже назвал Тихое место забвением.

Джек поднял выше ворот куртки, натянул капюшон и быстрым шагом пошёл в сторону, в которой, если ему не изменяла память, должна была находиться заправка.

В течении нескольких часов мимо не проехала ни одна машина, не пробежала ни одна зверюшка, над головой не пролетела ни одна птица. Джеку в какой-то миг даже показалось, что пока он жил в Тихом месте произошёл апокалипсис и весь мир вымер. Но словно в опровержение его мыслей позади послышался рёв двигателя. Джек еле успел отпрыгнуть в сторону и спрятаться в спасительной тени деревьев, как мимо пронеслась фура с нарисованным мороженым на кузове. Мир остался прежним. Ничего не случилось, всё было, как всегда.

Джек подождал минут десять прежде, чем выбраться из укрытия и продолжить путь.

До заправки он добрался, когда стрелки на его наручных часах приближались к трём. Он устал и от волнения сердце колотилось в груди, готовое вот-вот выпрыгнуть и разбиться об асфальт. К счастью, заправка была пуста. Ни одной машины.

Джек мысленно сосчитал до десяти и побежал к маленькому магазинчику. Теперь главное было не вызвать подозрения у продавца.

Но молодому парню было абсолютно плевать на него. Он скучающим взором окинул Джека, когда тот переступил порог магазинчика, и вновь уткнулся в книгу. Джек взял корзинку и пошёл выбирать продукты. Быстро, хаотично он накидал, что ему нужно и не очень. Напоследок прихватил мороженое и встал в кассу. Парень-продавец меланхолично пробивал, а Джек мысленно выдыхал и ругал себя — какой же он идиот, мог давно прогуляться до этой заправки, ничего сверхъестественного и страшного в этом нет. Но…

Хлопнула входная дверь, и в магазинчик ввалились группа парней. Громко разговаривая и бранясь, как отъявленные бандиты, они двинулись в сторону спиртных напитков. Джек почувствовал, как сердце заходится в груди. Он быстро расплатился, покидал покупки в рюкзак и выскочил из магазинчика.

Джек побежал. Он остановился только, когда заправка осталась позади и её не было видно. Он вытер пот со лба и присел на землю, чтобы немного перевести дух.

— Ну, и трус же ты, Джеки-малыш, — сказал сам себе и расхохотался. Года два назад он точно так же удирал от банды одноклассников, и наверно сейчас сработали давние инстинкты. Но тогда он физически не мог дать отпор. А сегодня? Х-м… он мог бы попробовать. Или всё же нет…

Джек посмотрел на небо, затянутое тучами. Хватит отсиживать задницу, пора идти домой. А то Люси решит, что её опять бросили. И ничего, что она просто кукла.

7.

Уже стемнело, когда Джек услышал позади шум. Он юркнул в лесок, надеясь переждать. Но машина проехала чуть вперёд, а потом остановилась. Джек замер, вглядываясь в темноту. Из салона вывалилась компания парней и двинулась в его сторону. Компания тех самых парней, которых он видел на заправке.

Джек хотел уже бежать вглубь леса, но передумал. Он хорошо видел в темноте, но парни вряд ли. Он подождёт, когда они уедут, и только потом двинется в путь. Но всё пошло не так, как он рассчитывал.

Резко ему в лицо ударил луч фонарика. Некто из компании расхохотался.

— Э, тут парень. Ты что тут делаешь, мелкий?

Джек растерялся и не успел среагировать, как другой из парней схватил его за капюшон куртки и вытащил на дорогу.

— Отпустите… — пискнул Джек.

— Или? Что ты нам сделаешь?

Неприятно пахнуло табаком и спиртным, что Джек раскашлялся.

Парни заржали. Джек почувствовал, как горло сжимает спазм, и становится трудно дышать.

— Ну, мы сейчас развлечёмся с тобой, мелкий…

Джек дёрнулся в сторону. Но его держали слишком крепко. Какой же он жалкий и никогда не может постоять за себя. Голова заболела, Джек закричал, зная, что в этой глуши никто ему не поможет. Единственный, кто мог помочь ему, лежал в могиле.

— Гони деньги, пацан. Мы видели, что их у тебя до хрена.

Джек потянулся было в карман, но тут тот, кто удерживал его быстро отпустил руки.

— Что за хрень?

Джек рухнул на колени, не понимая, что происходит. Но секунду спустя понял, что вызвало страх у парней.

От него исходило свечение. Фиолетовое, кажущее в темноте весенней ночи, неестественно ярким.

— Мелкий, мы уходим. Извини, брат, мы просто пошутили…

Парни хотели бежать в рассыпную, но не успели.

Джек был быстрым и беспощадным. Точнее то, что сидело внутри него. То, что отец называл особенностью вырвалось наружу.

«Нам нужно переждать некоторое время, пока ты не обуздаешь свою силу, Джек.»— сказал отец в ночь, когда сила Джека впервые проявила себя. Тогда погиб человек, и им пришлось бежать из города.

Воспоминания пронеслись штормом в голове Джека, сметая все вопросы. Теперь он знал, кто он есть на самом деле. Это пугало и возбуждало одновременно. Энергия, которую он забирал у парней пьянила и будоражила.

Он был неаккуратен. Кровь кляксами испачкала асфальт. Завтра у воронов будет пир, они будут клевать тела. Наверно, спустя какое-то время сюда приедет полиция. Но никто и никогда не узнает, что всё это сделал хрупкий мальчик…

Отец наслал забвение на Тихое место и, вряд ли, кто-то когда-то найдёт его…

Джек пришёл домой под утро. Шатаясь, как пьяный, он рухнул на пол, около кресла, где сидела Люси.

— Я вернулся, — прошептал Джек.

Из зеркала напротив на него смотрел мальчик с перемазанным кровью лицом, с наростами на голове, похожими на рога. Хотя, наверно, это и были рога. Их особенность, как называл это отец. Такая же, как и забирать энергию у людей.

Джек заплакал. Ему стало больно от того, что он сделал. И почему он не такой, как все?

Вдруг слёзы высохли. Странная, шальная мысль пришла в голову Джека. Он подскочил на ноги, схватил Люси и крепко прижал к себе.

«Ты больше не будешь одинок…» — зашептали голоса и десятки ладошек забарабанили по стеклу.

Джек подул на личико Люси.

«Ты больше не будешь одинок…»

Он крепко зажмурился.

— Привет, Джек! — услышал он спустя мгновение и распахнул глаза.

На него смотрела Люси и улыбалась. Кукла на шарнирах ожила. Немного энергии, взятой им у людей, сделало её живой…

Эпилог.

Прошли годы. Джек не знал сколько. Его никогда не волновал этот вопрос. В Тихом месте время будто остановилось и замерло. Наверно, это действовало забвение, которое когда-то наслал отец. В тишине можно было услышать пение соловья в саду, уханье филина в лесу и как ветер гоняет по дорожке крошечные песчинки. В дождь он часто выходил на веранду и слушал, как капли дождя разбиваются о землю.

В Тихом месте стёрты грани реальности и потустороннего, и внешняя жизнь, тот другой мир, будто не существовал.

Но однажды Джек, работающий в саду, услышал голоса. Он подстригал кусты, как вдруг выронил садовые ножницы и замер на месте.

— Ух… ничего себе… никогда не думал, что здесь есть дом.

— А как же пикап, старый и гнилой? Могилка?

— Такое ощущение, что здесь до сих пор кто-то есть.

— Брехня. Никого здесь нет. Только это чёртова кукла.

Сердце подпрыгнуло в груди у Джека. Он весь напрягся и готов был напасть на непрошенных гостей.

Вскоре он увидел троих: двух парней и девушку. И как он не заметил их раньше?

— Всё с меня хватит. Заходить в эту развалину я не рискну. Берём куклу и едем домой, — предложил один из парней.

Другой, который держал в руках Люси, кивнул, соглашаясь. Но девушка остановилась, оглядела тревожным взглядом сад и прошептала:

— Нет, давайте оставим её здесь…

— Почему, Энни?

— Не знаю… Мне не по себе от этого места. И вы слышали, что на этой трассе пропадают люди уже очень давно. Некто обитает здесь.

— Это всего лишь байка. Страшилка.

— А вдруг это правда, Ник? Боб, посади куклу на скамейку.

— Ну ты и трусиха! Боб, брось эту рухлядь и пошли отсюда.

Парень, которого звали Боб, кинул куклу на скамейку, не заметив, как над ним нависла огромная тень. Джек вырос, он больше не был хрупким мальчиком.

— Пошли скорей! — пропищала Энни, и вся троица поспешила прочь от дома, прочь от Тихого места.

Джек долго провожал их взглядом, до тех самых пор пока они не сели в автомобиль и не уехали. И только когда шум от двигателя стих, он подошёл к скамейке и взял Люси на руки.

— Я думала, что они заберут меня.

— Нет, я бы не позволил этого.

Где-то в саду залился трелью соловей.

Конец. Май 2024 г.