Раб

Лёгкий ветер колыхал волосы на лбу, от чего становилось немного щекотно. В спину впилось что‑то острое, а под пальцами чувствовалась влага. Выплывающие из темноты ощущения давали всё больше информации о том, что происходит вокруг: холод, влага, лёгкий ветер, запах хвои и прелой травы. Ветер гулял по деревьям, создавая лёгкий шум вокруг.

Ощущения, словно крючок, вытянули из темноты мысли. И первая из них была, что надо бы перевернуться на живот, а то спина и задница уже задубели на холодном лежбище. Но эта мысль осталась только мыслью, и она даже не дошла до стадии идеи. Потому что за первой мыслью потянулись и эмоции. И первой, что я ощутил, была злость. К кому и почему — выяснить так и не удалось, да и не пытался я это сделать.

За первыми мыслями, ощущениями и эмоциями, словно вынув пробку, хлынули уже более осознанные относительно ситуации вокруг мысли и действия. А пробкой стал один простой вопрос: «А, собственно, где я?»

Я распахнул глаза. Надо мной — серое небо; какие‑то столбы, которые направлены острым концом вверх, частично закрывали грязное одеяло неба. Я попытался выдавить из себя крик, но вместо него сипло выдохнул и закашлялся. Я повернулся на живот и, пока кашлял, мотал головой вокруг. То, что я сначала принял за столбы, оказалось обычными елями. Отлично! Первая объективная информация.

Но, всё ещё не особо что‑то понимая, я приподнялся на ноги. Однако ослабевшие коленки не дали встать полностью и оставили меня в коленопреклонном положении.

Вихрь мыслей в голове набирал обороты: «Что? Как? Где?» Я озирался вокруг, стараясь найти… что найти? Хоть что‑то знакомое, что‑то, что скажет мне, как я здесь оказался и что произошло. А какая вещь должна рассказать, что произошло? Дневник с описанием жизни? Чёрный ящик? Людей? Бред какой‑то.

Вокруг был еловый лес. Только еловый лес. Низко висящие лапы елей скрывали всё, что за ними находилось, а я сам был на маленькой, свободной от деревьев площадке в окружении этих стражей леса и ни черта не понимал.

Колени дали о себе знать лёгкой болью, и я уселся на задницу. Начала накатывать паника. Частое и быстрое дыхание вызвало головокружение.

Внутренне я на себя прикрикнул: «Тихо! Успокойся!» Я опустил взгляд на землю и попытался успокоиться. Я потратил какое‑то время на то, чтобы унять себя и привести мысли в хоть что‑то похожее на порядок. И даже так мысли были панически‑безрадостны: «Что я здесь делаю? Как сюда попал? Что делать дальше?» Все мысли, которые крутились в голове, приходили именно к этим трём вопросам. И ответа, даже приблизительно, не было.

Но что‑то замаячило в голове —проблеск идеи. Я поднялся с места. Ноги на этот раз уже не подвели. Я подошёл к ветвистой ели — от неё прямо пёрло запахом хвои и сырого дерева. Приподняв нижнюю, самую большую лапу, я, присев, прокрался под «юбку» ели и вышел с другой стороны от своего пятачка.

Но за лапами лесного стража я обнаружил только всё тот же лес и всё то же. Вот только под ногами теперь была не земля, которая вот‑вот грозится превратиться в грязь, а влажный наст из еловых веток и шишек.

Так резко сорваться с места и пойти на исследования я решил, как только в голове мелькнула надежда, что я просто оказался в городском парке, где‑то в очень отдалённом его месте. Но и так слабая надежда себя даже близко не оправдала. Вряд ли в нашем небольшом городке есть такие парки. И вряд ли возле нашего города есть такие леса. У нас возле города только лиственные леса. И эта мысль чуть ли не вызвала приступ паники снова.