Раблезианские сапоги.

О Суде здесь речи нет-

Мы выразители воли. Уважающий уважаемому.

Те два лица Януса с одного ли имперского тела или дерева

не имели преображения:

Они только менялись, что бы бесполезно занять снова

Свою первооснову тело или дерево.

Молодость, конечно, быстро меняет лицо- глаза и кожу,

то, что видно в первую очередь в происке силы вдохновенья.

Лучшие зеркала были скромны. По двое, цепями скованные.

Неужели чувства в этой дороге так меняли душу,

что не спрятали лицо?

Личность в ту эпоху личину обходило стороной.

То, что сейчас может, написанным быть,

раньше выражалось стуком топора, криком чаек, петуха;

что бы не сказать-"слишком".

"Потерпевшие судьбу"посещали Афину в храмах Януса, Бахуса,

и уже не выходили из их бездны.

Их боги становились нашими Божествами.

Что же меняется в первую очередь?

Наверное, длина шага, когда в мире изменчивость становится

сильнее воли.

Отторжение. Отражения были печальны укладом,

просвечивали, как будто окна дома.

Не будь Иисуса на Голгофе, мы бы так и не узнали Настоящего Бога.

... На Афоне судят до сих пор за это горько...

Как без меня живут сны,

теперь они изменённые придут, ведь я о них вспомнил.

Мёртвое тело-разум без с в о е г о

языка и жала говорить свободно

уже не сможет.

Они проигрывали от того, что оставались сами собой.

Фаворит Петра через поколенья, как и Отелло

растеряли мавританские загары

через раблезианские сапоги.

Братья по удаче, которая, часто, оборачивается цепями.

Не благой труд его был ему, как альма матер;

ему с порога дома слали герольды дифирамбы

сторожу на фазаньей ферме.

Он, мятежно приказывал себе, но это была его армия

из душевной тьмы и она молчала.

Но как то вывел он из дрёмы случай беспорядка.

И духи повеленья.

От маленького до большого, от хорошего до плохого

для них всего лишь есть один

революционный шаг.И резонанс, ему бы способствуя, грозил.

Словно те герольды из школы знатного сеньора;

лукавство их пройдёт, не долго юность отцветает,

но лицемерье-никогда.

Была ли та

Философская поэзия с рабочей околицы,

это непривычно для мирянина-

Философская игра, что шахматы продолжают

на ратных полях своего детства,

где много греха накоплено, то рухнет.

Эпитетно, но равнодушно. Знал ли он,

что уже распущен по миру его необходимый колокольный звон речитатива?

"Молча, в одиночестве, без спутников,

Выступали мы, один вожатым, другой сзади,

Как ходят по дороге братья-минориты."

"И сколько нас таких вот опоздавших,

Живых, но как бы без вести пропавших ... "

Гермес, Изида с жезлами герольдов.