Рабочие дни, бессонные ночи, бутылка пива, сигареты и мысли о никчемной рабской плоти

РАБОЧИЕ ДНИ, БЕССОННЫЕ НОЧИ,

БУТЫЛКА ПИВА, СИГАРЕТЫ И МЫСЛИ

О НИКЧЕМНОЙ РАБСКОЙ ПЛОТИ

Мне не спится. Почти неделю я ничего не писал. Лежал на диване, хотелось спрятаться с головой и исчезнуть. Работа разлагала мои мысли, мою душу и тело. Мне было все лень. Хотелось спать. Безумно хотелось уснуть. Исчезнуть и забыться. Поэтому когда силы появлялись, я ел, бухал и курил гашиш. Я прокрастинировал, уничтожал свой талант временными удовольствиями. Но только так я могу жить. Балансировать над пропастью между прозябанием и вечностью. Никаких полумер. А эта гребаная работа забирает наше время, выедает его как рак. А вы сами знаете сколько еще надо успевать сделать.

Я сам загнал себя в ловушку и защелкнул дверь. Моя персональная тюрьма из слоновой кости. Мне надо писать роман, редактировать его, писать рассказы, статьи, очерки, эти эссе, параллельно рисуя комикс и картины. И вот занимаясь этим, параллельно работая, (а на работе где можно лечь спать, я предпочитаю читать книги от корки до корки), я загнал себя в ужасную нехватку сна и лени. Понадобилось время чтобы оно накопилось во мне, чтобы сущности пришли и потащили меня за руки к моей машинке.

Ведь знаете, каждый примерно догадывается сколько человеку надо дней, прежде чем его припрет, туалет, еда, сон. Я вот знаю что мне достаточно не писать три дня чтобы это просто начало выедать меня изнутри. И вот сейчас, час ночи, мне вставать в пять утра и топать на работу, но я пишу это. Пишу о работе, о том как она забирает все до капли и как тяжело таким как я среди них.

Все началось утром, в один из рабочих дней, я ехал в трамвае, в субботу, шел снег, я смотрел в окно, но света в домах почти не было, как и пробок. Такой большой город, столько зданий, а свет в окнах можно пересчитать по пальцам. Такое количество людей и большая часть предпочитает ебанную пятидневку, а если и не предпочитают, то настолько тупые, что загнали себя в это сами. Это уму непостижимо. Весь свет горящий в этих сотах, это пара-тройка тех, у кого график 1/3, 2/2 или 3/3, возможно еще у кого-то дела, а кто-то и не ложился вовсе, но как же мало этих людей. Ведь 80%, если не 90%, это темные окна. Люди по субботам спят, им неведома жизнь, они прозябают от выходных до выходных, они порабощены рутиной. И нет спасения в мире мертвых, нет возможности закричать и разрушить ад рутины. О свободе нет и речи.

И когда я обратил на это внимание, я приехал на работу и сидя за станком, крутя бобины, представляя вселенные и картины, и комиксы, и книги, размышляя о смерти дедушки Линча, о Рептилии Тыко, о Майкле Джира, я освобождаюсь от оков. Тело мое конечно же заперто, но ум парит. А потом меня зовут в курилку работяги. И мы курим. Это что-то вроде нашей медитации. Возможность очистить мозги. Дым врезается в легкие, потом выдыхается и растворяется. И я произношу, как бы невзначай.

- Как же заебало.

А мне отвечают:

- Да, есть такое.

На что я говорю:

- Может настала пора опять работу сменить, что-то я уже привык.

- Да зачем, - говорит мне мужик, который со мной только что согласился, - лучше работать на одной и стать там лучшим, какой смысл бегать?

И я уже было хотел завестись, начать объяснять про творчество, про мечты, про капиталистов, про рабство, про Cизифов труд, про время, неумолимо исчезающее с каждой секундой, про банальную эксплуатацию общества, про люмпенов, автостопщиков, фактотумов и авиабосяков, но другая мысль меня остановила. Как я могу объяснить такое ему? Как рассказать пацифисту о прелести насилия? О том как же это ужасно, жить без возможности перегрызть кому-то глотку. Как поведать буддийскому монаху про любовь к охоте? Как рассказать лягушке в болоте про океан? Как он будет способен это понять? Не имея ничего за плечами, кроме двадцати лет кручения бобин, пока его крутили на хую все и вся. Кто-то от такого становится злым, кто-то пассивным, но большинство принимают это как норму. Ад становится обыденностью. Боль - ничем иным как зоной комфорта. Они засыпают в ней, утопают, и внутри них угасает жизнь. Они словно роботы, внутри которых спит человек, в шаре для грез. Они представляют все свои желания и этого достаточно.

Мир исчезает, момент тратится, люди умирают, рождаются вновь, и на пути их лишь работа и маленькие радости, которые они даже не способны уловить.

Вечером я сижу в столовой с другим мужиком. Он говорит о желании, которое сидит в нем уже многие годы. Бросить все и уехать на море, на месяца три, да так чтобы заебало.

- Накопить бы денег и решиться, - поясняет он.

Сорок пять лет, зарплата в 150 тысяч, своя квартира, что снижает уровень расхода денег, и он до сих пор не осуществил такую прекрасную идею.

Я говорю ему:

- Так езжай этим летом, хули нет, живем ведь раз.

На что он лишь мычит:

- Да надо бы.

Разговор растворяется как и еще один рабочий день.

На выходных мне пишет начальник:

- Привет. 18 февраля. Надо взять доп. смену.

«Надо взять», сука, нет, ну вы представляете? Боже…Как же я хотел написать в ответ: «Надо тебе взять мой хуй в рот. 18 февраля. Привет, кстати. Мудила.» Но вместо этого я написал что не смогу, на что он ответил:

- Никита, шеф просил организовать одну доп. смену. Тебе пошел на встречу поставил тебя именно в эту смену, так и ты пойди на встречу, я же не заставляю постоянно выходить.

Ну что я могу сказать… Начнем с того что хуила не оставлял меня ни в какой смене, я договорился с одним работягой и он сам уступил мне место, а начальника мы поставили перед фактом. Так что пидрила хотел сманипулировать ситуацией, видать подумал что я сосунок, но не тут-то было. Я ответил ему:

- НЕТ. Я ЗАНЯТ.

Больше он не писал.

Затем пролетели выходные, наступили рабочие дни вновь, как ночь, как день, как смерть, как жизнь. Утром нас предупреждают об аудите и все начинают бегать как крысы, которых облили керосином и подожгли. Они начинают убирать мусор, вытирать пыль, я наблюдаю за этим идиотизмом и не понимаю почему на каждой работе так? Они ведь всегда знают когда приедет проверка, знают заранее, вплоть до минуты, и всегда все через жопу. Но когда они знают что приедут проверяющие, все быстро отстраивается ровно так, чтобы протянуть проверку и как только проверяющий скрывается за дверью, все вновь рушится.

Я думал об этом, а мой коллега, дед-Саня, пошел в туалет. Девушка, командующая уборщицами, увидела это и побежала с уборщицей к туалету. Она принялась тарабанить в дверь как полоумная и не раз, не два, не три, она стучала со всей дури как безумная до тех пор, пока Саня не открыл дверь. И когда это произошло, она ворвалась в сортир и принялась расписываться там в какой-то бумажке графика и все из-за страха перед аудитом, который должен прийти только через два часа. Меня захватывает злоба, мне мерзко, я хочу убивать. Когда человек превращается в функцию места в котором работает, когда его мозг и критическое мышление уходят ко сну и остаются лишь заученные движения, паттерны кнута и пряника, человек перестает быть человеком, он ничем не лучше робота, станка, предмета, он превращается в функцию и даже больше, он хуже любого предмета, ведь раньше он был человеком. И никакие отговорки в пользу кредитов, семьи, ипотеки, из-за чего нужно так дорожить работой, это не оправдывают. А если бы Саня решил посрать? Но она же об этом не думала, она просто нарушила личное пространство, рамки приличия, человеческого понимания. Под давлением паники показала свое истинное лицо, лицо мертвой мартышки.

Уборщица извиняется перед Саней за свою начальницу. Саня улыбается и отвечает:

- Знаете, я хотел пописать, но чуть не обосрался.

А после он уходит, не сказав ничего этой тупорылой пизде. Меня одолевает ненависть, мне так хочется быть на месте Сани, я бы забил бы ее дверью, я бы сел в тюрьму, поставил бы весь труд, все зло, всю боль пройденную мной, ради лишь одной возможности изничтожить эту тварь. Остаток дня я ходил и надеялся что она хоть что-нибудь скажет мне. Но этого так и не произошло.

Затем прошло еще несколько дней, я вышел в ночную смену, и в середине дня приперлась старшая смены. Она увидела что мы без сеточек на голове и решила начать орать.

- Где ваши шапки!!! Я как не приду, вы всегда без них!!! А ну быстро надели!!!

Она орала как резаная, как ополоумевшая лиса полная бешенства и глистов. Но дело в том, что не мы решили не надевать шапки. Их не надевали задолго до нас, так уж сложились обычаи в ночную смену. И всем на это было насрать, включая ее. Но теперь, после прихода аудита, все изменилось, им прописали по первое число. И что она делает? Ни единой попытки показаться человеком, вроде: «Мужики, извините, но шапки придется надеть, на нас начальство надавило, теперь надо так.». Нет, она орет как резаная, да еще и сваливает на нас, мол она уже видела это, но ничего не говорила. Хотя нас никто не предупреждал.

В общем, она уходит. Мы надеваем шапки и понимаем что печатникам она об этом не сказала и они ходят вдали цеха без шапок. Мы снимаем их и выбрасываем в мусорку. Не мы же должны выполнять ее работу и оповещать население этой богадельни. И потом, когда злоба во мне кипит как мириады душ в аду. Когда я изливаюсь злобой в курилке, мне говорят работяги:

- Не смотри на всех свысока.

И я дохожу до точки кипения, через все круги ада, прямиком к пылающей жопе Люцифера. И осознаю вновь, какой смысл объяснять? Я опять прихожу к мыслям о лягушках, монахах, пацифистах и прочей лабудени. А после молча возвращаюсь на свое место.

Знаете, я ведь не такой парень. В том-то все и дело. Я не смотрю на людей свысока, я смотрю на них с низов, по уши в дерьме, смотрю на таких же, находящихся со мной на одной плоскости, придурков в дерьме, но убеждающих меня, на полном серьезе, что они летают. Они всего-навсего лицемеры. Шелкопряды своей лжи. Функции, ошибки системы, шары для грез с безжизненными телами, разлагающие данность и таких как я.

И знаете, сидя сейчас за печатной машинкой, отстукивая по клавиатуре слова, попивая пиво и куря сигарету, даже когда спать осталось три часа, а потом будет рабская каторга, три дня подряд по двенадцать часов, я понимаю вес своих действий, понимаю что без этого я как без пищи, как без воздуха. Ты художник, когда без этого просто не можешь. Речь не идет о деньгах, о успехе, о нетленке или величии. Речь всегда была о том, чтобы просто сесть и написать, и лишь ради того чтобы пережить еще один рабочий день, еще одну бессонную ночь, еще одни выходные без слов, в грязи. В такие моменты чувствуешь как же хорошо быть живым, даже если все тело изранено и устало. Я всего лишь душа обращенная в буквы и мне этого достаточно. Даже если все против, даже если муки ближе чем когда-либо. Рай - это найти хоть минутку для слова, хорошего или нет, это уже решать вам. Но сейчас, куря сигарету и смотря на этот текст, я знаю, эти три часа сна будут для меня слаще любых наслаждений, и ни один рай не сравнится с возможностью быть живым и писать эти слова, пребывая в нужном месте и времени, смотря на печальную обреченность ночи, растворяясь в муках сна.

Санкт-Петербург,

Фрунзенский район, 1:55,

15 февраля 2025 года

Чтобы не теряться подписывайтесь на мой телеграм канал там вы увидите мои стихи и мою пьяную рожу: https://t.me/satanokoja