Рабыня

В воздухе витал тяжёлый, гнетущий запах — смрад людских испражнений, немытых тел и безысходности. Тихие стоны переплетались с приглушённым плачем, словно скорбная мелодия, вечно звучащая в этом проклятом месте. Глаза рабов были пусты — в них не осталось ни надежды, ни огня, лишь безжизненный взгляд, устремлённый в никуда.

Они не были людьми. Они были товаром. Живым имуществом, чья единственная ценность заключалась в том, какую прибыль сможет извлечь из них хозяин. Даже право на жизнь им не принадлежало — всё, вплоть до последнего вздоха, находилось во власти того, кто владел ими.

Девушка медленно провела рукой по ноющим запястьям. Кожа на них была тонкой, почти прозрачной, сквозь неё проступали синеватые вены. На шее, раздражая и причиняя боль, сжимал горло жёсткий металлический ошейник — он уже стёр кожу до крови. Невыносимый зуд преследовал её неотступно. Воды, которую выдавали рабам, едва хватало, чтобы смочить тряпку и кое‑как обтереть тело. После этого приходилось вновь надевать грязную, изодранную одежду, пропитанную потом и отчаянием. Затылок снова зачесался — она с ужасом подумала о том, что, возможно, в её волосах уже копошатся вши, как и у многих других здесь.

Рядом бесшумно опустился мужчина. Он не произнёс ни слова — просто сложил руки на коленях и замер, словно изваяние. Он сел достаточно близко, но между ними всё же сохранялась незримая дистанция.

Её враг.

Тот, кому она однажды спасла жизнь.

Теперь он был её единственной защитой — щитом, прикрывающим от похотливых взглядов, от неудовлетворённой жажды мужчин‑рабов и охранников. Как причудливо порой сплетает судьба нити человеческих судеб…

Взгляд девушки упал на деревянную миску, наполненную мутной, зловонной водой. Посуда давно прохудилась — в неё можно было налить лишь на два пальца. Никто и не думал выдавать рабам новую. В этот миг луч заходящего солнца пробился сквозь щель, и на поверхности воды заиграл солнечный зайчик. Девушке показалось, что это не просто игра света, а злая усмешка судьбы. Ведь этот лучик был свободен — в отличие от неё.

Внезапно с улицы донёсся отчаянный женский крик. Ещё одна несчастная, которой не повезло оказаться на пути скучающих охранников. Видимо, хозяина не было дома — при нём они не позволяли себе такого. Он мог наказать, но не из сострадания к жертве. Всё было куда прозаичнее: девушка была товаром. А хозяин не терпел, когда портили его имущество. Ведь тогда за неё дадут меньше. Если, конечно, она останется в живых после этих «игрищ». Зачастую девушки не возвращались обратно.

Очередной пронзительный крик заставил девушку зажать уши руками. Она крепко зажмурилась и начала раскачиваться взад‑вперёд, беззвучно бормоча что‑то себе под нос. Мужчина лишь скосил на неё взгляд, по‑прежнему храня молчание. Он ничего не мог сделать.

— …Я выдержу… Я выдержу… Я всё это выдержу… Я вернусь и отомщу… Я убью Аджерхана… Верну Ирриллию…

Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Лучик исчез, унося с собой насмешливого солнечного зайчика. Тьма окутала всё вокруг, словно пытаясь поглотить последние остатки надежды.