Ради истины

В мареве теплого света снуют пылинки, лавируя в такт размеренной джазовой музыки. В воздухе стоит пряный аромат кожаных кресел, алкоголя и сладковатого дыма. Над столиками, утопающими в полумраке, зависли шарики освящения, укрытые жестяными кожухами. Снаружи движутся тени, едва различимые сквозь створки мутного, зеленоватого стекла: вставленные в позолоченные, узорчатые оконные оправы, они напоминают старинный витраж.

Бармен как раз закончил прибираться. Горящие цифры часов, вмонтированных в стену над входной дверью, показывают, что приближается начало третьего – вечернего – рабочего цикла. Скоро здесь будет много клиентов. Нет, он ждет не простых работяг-инженеров, которых на всей станции едва-ли набралось с сотню. Он думает о приезжих. Полумертвый, на половину заброшенный портовый блок привлекал только их – далеких скитальцев. Гостей из космических глубин. Год от года на Альбатросе оставалось все меньше его коренных обитателей: дети рождались хилыми и больными; старики, неспособные работать, или отправлялись искать удачу на поверхность – больше о них никто ничего не слышал – или оставались здесь, заканчивая дни в нищете.

Да, чем меньше становилось станционных жителей, тем сильнее они сплачивались перед лицом общей судьбы. Даже сам бармен нередко помогал пожилым соотечественникам, чем только мог –– в конце концов, сам он едва-ли жаловался на бедную жизнь. Но те, кто не мог работать – из-за травмы или по природной немощи – были бесполезны общине. И суровый закон выживания диктовал беспощадное правило: с тех пор, как человек переставал трудиться, он жил лишь от подачки до подачки. И этого хватало. Но жизнь с этого момента становилась еще тяжелее, и, как следствие, короче.

Альбатрос умирал. Ветвь межзвездного коридора, порой приводившая сюда бродяг и беглецов, была тупиковой: как свидетельствовала негласная, но ясная для всех местных обитателей истина, дальше лежал лишь безжизненный космос. Местная планета внизу – зеленый купол, кажущийся сверху совершенно безжизненным – да его вечный спутник, уродливый орбитальтный порт – последние очаги человеческой цивилизации на краю бездны. Да и друг для друга они, казалось, были совершенно чужими. Гостей извне на Альбатросе можно было встретить чаще, чем с родимой матери-Калипсо. Два мира – два крошечных огонька во тьме – редко соприкасались.

Двери скрипнули. Слегка поржавевшие створки разъехались мягко – хозяин часто их смазывал. На пороге высился гость. Редкий гость.

Его кожа была смуглой, а рост – приземистым. Одетый в аккуратный темно-синий костюм, он едва-ли напоминал астронавта. Уж скорее, чиновника или инспектора – в давние времена, как бармен слышал от стариков, такие, иногда, посещали Альбатрос. Но затем, власти на земле совсем утратили к нему интерес, и сам бармен почти не видел калипсианцев. А это, несомненно, был один из них. Яркий свет звезды и тяжелая – тяжелее, чем искусственная – гравитация сделала свое дело. Даже в походке иностранца можно было различить стигму его происхождения.

Представительный, низенький человек шел частыми, мелкими шагами, будто опасаясь улететь к потолку. Бармен хмыкнул в усы.

– Прыветствую. Чго желаете? – обратился он гулко.

Калипсианец пристально осмотрел заведение. Его раскосые глаза слегка прищурились.

– Скажите-ка, милейший… – гость говорил медленно, тщательно выговаривая слоги. Его ясная, выпестованная речь сильно отличалась от смазанного говора местных. – Где я могу увидеть человека по имени Лукреций Тибо? Он капитан. Нездешний.

«Да ты сам еще менее походишь на «здешнего», чудак» – пронеслось в голове бармена. Он сделал вид, что задумался, и кашлянул:

– Не дмаю, чт знаю по ‘мнам всех клентов. Он в’с ждет?

– Естественно. – сухо ответил калипсианец. Он деловым жестом протер свое золоченое пенсне. – Капитан Тибо назначил мне встречу здесь в начале «вечернего цикла». Я полагаю, это место – бар «Белая звездочка»?

– Сершенно ’рно. – бармен извлек из-под стойки пластиковый стакан. – Рс так, то он, по ходу, скро явится. Не жлайте выпить чего-ньбудь?

– Нет, благодарю, – брезгливо ответил иноземец. – Это излишне. Коли так, я, пожалуй, просто подожду капитана здесь.

– Ка годно. – бросил бармен, пожимая плечами и убирая стакан.

– Вам не придется ждать долго, дражайший!

Бармен обернулся. Из другого конца бара к нему торопливо продвигался один из недавних гостей Альбатроса. В его иномирском происхождении хозяину «Белой звездочки» сомневаться не приходилось. Тот был одет в ярко-алый камзол. Из-под него выглядывала белоснежная сорочка и бордовый жилет, увенчанный золотой цепочкой какого-то богато украшенного механизма. Руки иномирца обнимали аккуратные кожаные перчатки – что-то в них казалось неправильным и уродливым. Лакированные сапоги с магнитной подошвой – ну и сочетание! – звонко цокали по металлическому полу.

Франт прошествовал к заносчивому калипсианцу, изящным движением снял перчатку, отвесил легкий поклон и подал руку. Руку… В душе бармена мелькнул испуг. Вот в чем дело! Рука капитана была огромной, раза в два или три больше его собственной. Длинные, паучьи пальцы оплели ладонь калипсианца, полностью скрыв ту под собой. Сам чиновник нервно сглотнул и аккуратно пожал те в ответ. В миндалевидных глазах Тибо горели озорные огоньки.

– Пойдемте, господин Александр. Я давно вас жду.

Гости миновали парочку астронавтов с торговой барки, искоса поглядовавших на источник суеты. Тибо лучезарно улыбнулся им, и космонавты сразу повесили носы. Легко, плавно, почти грациозно, капитан уселся за столик в углу, вольготно развалившись на мягком, потертом кресле из синтетической кожи. Александр, неловко доковыляв до стула, поправил костюм и опустился напротив.

– Итак… Я отважусь взять на себя инициативу в нашем знакомстве. Вы не против, достопочтенный? – весело начал Тибо.

– Н-нет… Кхм. Нет. Ни в коей мере. – взял себя в руки калипсианец.

– Превосходно. – Лукреций сцепил на столе свои огромные руки в замок. – Меня зовут Лукреций Тибо. Я имею честь быть капитаном первоклассного судна, носящего имя «Арэте». Мой стаж в качестве астронавта составляет… Без малого двадцать два сола. Прошу простить мою бестактность: я не владею местными системами исчисления времени. – Не стоит извинений. – Во всяком случае, достаточно будет сказать, что я провел на борту межзвездного судна две трети своей бренной жизни. Профиль моей работы довольно разнообразен: я занимался обеспечением военного конвоя, участвовал в исследовательских миссиях, помогал восстанавливать утерянные контакты между мирами… И, конечно, торговля – в основном, штучные перевозки. «Арэтэ» – достаточно надежный корабль, смею вас заверить, и он позволяет мне проводить весьма длительные, дальние рейсы. Не стану скрывать: я не планировал найти на Калипсо серьезный контракт. Но звонок вашего агента в моем номере вчера, в шестом сегменте утреннего цикла, меня заинтриговал...

– Кхм, да. – Александр перехватил инициативу. – Я хотел бы сразу поблагодарить вас…

– Что ж, благодарите! – Тибо откинулся в кресле.

– …За то, что вы согласились принять участие…

– Пока еще не согласился.

– … в нашем небольшом предприятии. – закончил калипсианец. – Я – официальный представитель особого ведомства министерства торговли Экваториального Осевого Союза. Перед нашим отделом стоит довольно большой объем задач, однако, в общем и целом, наша цель: расширение сферы торговых контактов на ранее... Так сказать, неосвоенные рынки. – Очень любопытно. Александр поправил пенсне. – Как вы, наверное, уже могли понять, новый проект министерства… Выходит за привычные рамки. Во время систематизации государственных архивов – где-то около шести обращений назад – были найдены весьма любопытные данные, которые едва не были стерты за истечением срока актуальности. Это были космические карты, капитан.

– Карты.

– Да, карты. Электронный носитель и специализированные маркировки, нанесенные на них, не входят в типологию наших каталогов. Говоря честно, они вообще не входят ни в какие современные каталоги, что наталкивает на очевидный вывод…

– Это древние архивы.

– Вы полностью правы. Я бы сказал, доисторические архивы. Астрономическая экспертиза и работа источниковедов дали нашему миру очень любопытные данные, которые могут в корне перевернуть наши представления об астрографии и межзвездных коммуникациях. Это… Не побоюсь этого слова, прорывное открытие.

Тибо скучающе постучал пальцами по столику.

– И заключается оно?..

Калипсианец желчно поджал губы:

– Я как раз хотел перейти к этому. Как вы знаете, в двухстах световых годах от Калипсо находится другая, весьма развитая система. Неб. Это бесценный для нас торговый партнер, контакт с которым был утерян многие столетия назад. Можно сказать, именно с этого момента наша родина превратилась в пустое место на схемах космических маршрутов. Однако, в виду новых данных, введенных в научный оборот астрономами Оси, мы предполагаем, что статус Калипсо может полностью измениться. В ста девяти световых годах от нас располагается еще одна система, лежащая на траектории кратчайшего перелета к Неб. На обнаруженных картах ей было присвоено лишь буквенно-числовое наименование, однако для нас она получила иное название – Спес.

– Надежда? – Тибо приподнял бровь. – Очаровательно.

– Благодарю. Увы, ее текущий статус остается… Туманным. За последние четыре минувших века мы не получили ни одного радиосигнала со Спес. Это навевает определенное уныние и скептицизм в отношении всего нового направления нашей работы. Но, пока проект обходится без критических затрат, его продолжают курировать.

– Я полагаю, оплата моих услуг не станет для вас «критическими затратами»?

– В том-то и дело, мастер Тибо.

Александр извлек из пергаменного чехла, инкрустированного серебром, тонкую стопку бумаг. Он протянул ее капитану.

– Министерство торговли готово оплатить ваш рейс к Спес. Его целью будет подтвердить, возможно ли использовать эту систему в качестве перевалочного пункта на траектории Калипсо-Неб, и существует ли там до сих пор человеческая колония… Вы, конечно же, сознаете риски, с которыми связана экспедиция к планете, которая вполне может оказаться безжизненной, но…

– …Но, как я сам уже говорил, милейший Александр, «Арэтэ» достаточно надежный корабль. – проговорил Тибо, пробегаясь глазами по строкам контракта.

– Именно.

Повисла долгая пауза. Джазовые переливы вновь заполнили собой все пространство бара. Хозяин угрюмо поглядел на затихших собеседников из-за стойки. Тибо выдохнул:

– Один вопрос, господин Александр.

– Я вас внимательно слушаю.

– Вы нанимаете мое судно для этой миссии, поскольку у меня уже был опыт подобных рейсов. Это я понимаю. Но, кроме того, признайтесь: ведь для вас это – неприкрытая попытка сэкономить на тратах? У Калипсо нет собственного торгового флота, не так ли? – Лукреций небрежно бросил папку листов на столик.

Александр сдвинул брови и напряженно ответил:

– Вы правы. Но, какое это имеет отношение к делу?

Тибо широко улыбнулся и размеренно продолжил:

– Этот контракт возможен лишь потому, что для Оси совершенно непосильными тратами будет строительство собственного космического корабля – даже одного. Я – к сожалению для вас – уже давно занимаюсь подобными делами, и знаю истинную цену своим услугам.

– Но… Это ведь никак не препятствует нашему сотрудничеству…

– Дорогой Александр! – Лукреций резко перегнулся через стол и взглянул прямо в глаза министерскому посреднику. Узкие глаза того резко стали шире. – Я бы хотел получить надбавку за свою исключительность!

В противоположном конце зала, бармен довольно хмыкнул.