Ради счастья на Земле

За время этой экспедиции я уже привык, что мир то и дело становится с ног на голову. Когда мы только отправлялись с Земли, то ожидали разного — но точно не того, что получили в итоге! Ни аморфной конгломерации вяло торгующих друг с другом и так же неинтенсивно враждующих инопланетян, ни наличия похожих на нас внешне и цивилизационно, но безумно отличных генетически Родичей, ни истории с Предтечами… Да, вот особенно истории с Предтечами мы не ожидали!

За проведенные в космосе месяцы у нас сложилось впечатление, что Предтечи, авторы нанитов, — это древняя загадочная раса, о которой никто ничего в точности не знает, и чьи мотивы по распылению нанороботов покрыты мраком. И тут выясняется, что много кому известен не только секрет их таинственного “сервера”, но даже инкубаторы с живыми Предтечами тоже сохранились — и эти инкубаторы даже можно при определенных условиях получить “на руки”!

Ладно, не “много кому”. Однако целый круг так называемых “технологически развитых рас” сумели получить эти данные от нанитов. Но за истекшие с этого светлого мига столетия никто из них так и не взял на себя труд распаковать инкубаторы Предтеч и все же обеспечить возрождение этой погибшей расы. Несмотря на то, что Предтечи предложили “приемным родителям” весьма заманчивые преимущества — а именно: если те заботятся о маленьких Предтечах и доращивают их до взрослого состояния, то получают защиту на базе нанитов от любых захватчиков. Разумеется, в случае, если у захватчиков тоже есть наниты. Но разумные расы без нанитов никому не известны — за исключением, что характерно, тех самых метановых, к которым мы летим.

С другой стороны, зная, что наниты заодно защищают этих маленьких Предтеч и способны уничтожить вместо гипотетических захватчиков всю расу “приемных родителей”, если им не понравится, как обращаются с их детьми, опасения наших соседей по Галактике нетрудно понять!

Как будто одного назревающего контакта с метанодышащими, которые должны были передать нам секрет расчета аномалий пространственных прыжков, было мало!

Точнее, насколько я понял, называть их “метанодышащими” не совсем корректно. В пакете информации, которую передала нам Живая планета, говорилось, что этим разумным метан заменяет воду, а дышат они водородом. Но почему-то среди разумных рас сложилось именно такое наименование. Может быть, они у себя дома обитают в своих метановых реках и океанах? Или речь идет просто о неизбежных неточностях слухов и сплетен? В конце концов, насколько я понял, эти “метанодышащие” или “метаносодержащие водорододышащие” никогда не выходили ни с кем на связь. Теперь же мы собирались их потревожить.

Причем не одни, а в компании Нодийяра Ктщ — представителя, вероятно, самой продвинутой в Галактике на текущий момент расы Родичей. Мы не зря назвали их Родичами: они — достаточно близкие родственники человечества, чтобы между нами оказалось возможным перекрестное скрещивание… ну, почти. Оно на самом деле невозможно, просто генетики рода Ктщ когда-то постарались и создали родственную себе искусственную расу с очень оригинальным паттерном размножения. Благодаря чему я умудрился за прошедшие два месяца полета жениться и полтора раза стать отцом.

Так и получилось, что за три часа перед запланированным прыжком через аномалию я стоял в нашем лазарете, рядом со своей беременной женой Оленькой — представительницей той самой созданной Родичами искусственной расы. Мы оба были одеты в защитные костюмы и маски, поскольку Рыб все еще номинально находился в карантине после посещения Живой планеты. Но даже сквозь стекло маски было видно, как Оля нервно кусала губы. Она также сжимала и разжимала кулаки, глядя на то, как Нодийяр Ктщ в земном акваланге плавает в аквариуме, играя с двухметровой черной то ли рыбиной, то ли змеей. Я тоже слегка нервничал, но старался этого не показать.

— Вань, скажи ему, что хватит! — прошептала мне Оля. — Смотри, как Рыб разыгрался! Сейчас ка-ак током шибанет уважаемого гостя! Или хвостом! Ты же знаешь, какой он!

Я с удивлением поглядел на жену.

— Так ты не за Рыба переживаешь?

— Конечно, нет! — удивилась Оля. — Рыбу-то что сделается? А вот насчет гостя будет неловко…

На родной Олиной планете рыб используют для охоты на монстров, живущих в океанских глубинах. Или для разборок между племенами. Неудивительно, если учитывать, что в течение пяти лет рыбы вырастают до двадцати метров в длину и где-то метра или полутора в толщину. Еще они бьются током, обладают полной пастью острых зубов, нечеловеческой силой и одинаково хорошо чувствуют себя в воде и на воздухе.

Наш Рыб пока всего лишь чуть больше двух метров длиной и толщиной с ногу взрослого мужчины — но он еще маленький. Ему всего два месяца. Правда, как сказала Оля, дальше он будет расти более медленными темпами. Да и вообще с самого начала должен расти медленнее, но мы его кормим уж больно хорошо.

Если нам повезет, через пять лет, закончив свой геометрический рост, Рыб окуклится и пролежит так несколько недель. А потом кокон лопнет, и из него появится условно человеческий ребенок лет пяти. Мальчик (мы проверили геном), которого, как я уже решил, мы назовем Олегом, в честь мамы. Надо бы Петром, для продолжения фамильной традиции (я — Иван Петрович, мой отец был Петр Иванович, дед — тоже Иван Петрович), но Петр пусть будет тот, кто у Оли в животе — он родится раньше.

Впрочем, нам может и не повести. Не все рыбы становятся детьми, и, как мы выяснили из файлов Ктщ, даже упорными усилиями нельзя поднять процент вероятности метаморфоза выше семидесяти процентов. Поэтому я старался даже мысленно Рыба Олегом не называть. Только Рыбом или Рыбёнком. Не то чтобы я верил в сглаз, просто Оля настояла. Для нее Рыба — это Рыба. Священная, важная, но все-таки не человек. А ребенок — это ребенок. Рыбам не дают имена, как детям, и не обращаются с ними, как с детьми. Хотя бы потому, что если рыб прятать от всякой опасности, холить и лелеять, то они не превратятся точно. Для нормального развития им жизненно необходим адреналин и преодоление трудностей.

Я уже имел два случая убедиться, насколько эффективным бойцом был Рыб. Так что быстро понял: Оля, вообще-то, права!

С другой стороны, Нодийяр Ктщ, способный в одиночку управлять громадным космическим крейсером, глава могущественного, пусть и относительно малочисленного теперь рода Ктщ, сам по себе тоже наверняка не беспомощный котенок. Я так подозреваю, если Рыб его все-таки ударит током, то сильно пожалеет. Не хотелось бы доводить.

Только подумав об этом, я поднял руку, чтобы постучать по стеклу аквариума — но Нодийяр уже выныривал.

— Забавный Рыбёнок, — весело сказал он, поднимая кислородную маску на затылок. Карантин ему явно был не писан и спор разумной грибницы он не боялся. — Так, где у вас тут лестница?

Аквариум представлял собой высокий прозрачный куб, откуда вылезти было не так-то просто — если вы не Оля. Моя жена просто бралась за край и одним мощным движением перекидывала свое тело через борт. Я почему-то думал, что Ктщ поступит так же. Однако, похоже, его физические возможности сильно уступали возможностям колонистов со Второй!

Ну или он шифровался.

— Сейчас, — сказал я, послушно подвигая ему лестницу, зацепленную верхними колесиками за борт аквариума.

Ктщ воспользовался ею без всякого труда — что не так-то просто, я тоже часто так вылезаю из аквариума и отлично это знаю — затем спустился на кафельный пол, оставляя мокрые следы. На них тут же среагировал робот-уборщик: появился из специального лючка в стенке и начал засасывать воду из шланга.

— Забавно тут у вас, — сказал Ктщ. — Но аквариум становится маловат вашему рыбу, Иван, Ольга.

— Мы знаем, — сказал я. — Организовать аквариум покрупнее на борту космического корабля очень сложно. Повезло, что даже такой имелся. По всей видимости, будем переводить Рыба на сухопутный образ жизни, пока не вернемся на Землю.

— Нужно свериться с файлами, кажется, это допустимо, — кивнул Ктщ. — Но на месяц-другой, не больше.

— Мы планируем вернуться раньше.

— Надеюсь, у вас получится… — Ктщ расстегнул и начал снимать водолазный костюм, под которым у него был еще один комбинезон — тонкий, защитный, плотно прилегающий к коже и обрисовывающий рельефную мускулатуру. Тоже черный. Насколько мы поняли, в этом костюме, если надеть шлем, даже в вакуум можно было выходить — или нырять в подземную впадину. — Так, куда я положил свое пальто…

Пальто Ктщ — темно-синий френч с розовыми отворотами “родового” цвета — висело рядом на стуле.

— Вы взяли анализы, какие хотели? — спросила Оля.

— Да, конечно. Даже уже проанализировал. Ожидаемо, вы не соврали. В Рыбе действительно есть и ваш, и Иванов генетический материал. Что до сих пор меня держит в состоянии ступора. Вы не смотрите, что я нормально разговариваю, это жизненный опыт и привычка. Внутри себя я бегаю по кругу и ору благим матом, — он снова улыбнулся фирменной кривой улыбкой. — В общем, наша договоренность в силе. Я официально признаю Кузнецовых младшим родом в рамках рода Ктщ, выделяю часть своего арсенала для защиты Земли… а вы взамен, скажем так, поддерживаете со мной знакомство. И не препятствуете мне участвовать в отборе колонистов со Второй, которых вы будете переманивать на Землю.

— Это не ко мне, — сказал я. — Я не буду курировать данную программу… если ее вообще примут.

— Примут, — уверенно сказал Ктщ. — А что до того, что вы будете или не будете курировать… Иван, вы ведь умный человек. Не притворяйтесь. После того, как вы вернетесь на Землю, вы окажетесь куда ближе к людям, принимающим решения в вашем домене. Я имею в виду, в стране. И будете обладать куда большим влиянием. Род Ктщ об этом позаботится. Так что вам следует заранее обдумать, как вы будете себя вести, когда получите на руки власть и силу.

— Допустим, — сказал я. — И все же, если мы заключаем обязывающую договоренность — я могу сейчас отвечать только за себя. Не за свои возможности когда-то в будущем. Поэтому да, со своей стороны я, разумеется, сделаю все от меня зависящее, чтобы сблизить наши цивилизации. Но мне все-таки непонятно. Вы даете нам конкретные материальные ресурсы. А взамен получаете — что? Туманные обещания о будущем партнерстве?

Ктщ засмеялся.

— Иван, Иван! Я даю вам кроху своих ресурсов. А взамен получаю надежду на выживание моей расы — по крайней мере в виде тех ее генов, которые дальше передадите вы, люди. Согласитесь, что это выгодный обмен?

— Не знаю, — покачал я головой. — Мой дедушка не велел мне никогда соглашаться на условия, которые кажутся мне хоть немного туманными.

— Мудрый человек, — кивнул Ктщ. — Буду рад с ним познакомиться.

— Он умер почти двести лет назад.

— Жаль.

— Поэтому, — продолжил я, — неважно, насколько нам нужны ваши боевые роботы. Пока я не пойму, какие права вы будете иметь надо мной, Ольгой и Машей, если вы официально войдем в род Ктщ, я соглашаться не намерен.

— Вам нужен юридически обязывающий контракт? — уточнил Ктщ. — Зачем? К кому мы пойдем за арбитражем в случае чего? Я, мои дорогие, — он поглядел на меня и Ольгу, — главный хранитель закона рода Ктщ! А общего для всей нашей цивилизации закона вот уже пятьсот лет, считайте, не существует. Поэтому с моей стороны — только мое слово, что я не собираюсь вмешиваться в вашу жизнь, если вы сами меня не попросите. Но этого совершенно достаточно.

— Зачем нам тогда вообще считаться частью вашего рода? Если нет никакой юридической структуры, где мы могли бы зарегистрироваться в этом качестве?

— Затем, — усмехнулся Ктщ, — что для меня это важно. Род — это все. Род — это самая большая часть меня. Вам, должно быть, этого не понять. Или понять… — задумчиво добавил он. — Вы ведь, кажется, патриот?

— Да, — сказал я. — Но Оля — нет.

— А я — как ты, — возразила Оля.

Я поглядел на Ктщ. И подумал: у него сто сорок членов семьи, но он одинок. Потому что смотрит в будущее и видит там только пустоту.

— Ладно, — сказал я. — Если вам так уж хочется считаться дедушкой наших с Олей детей — почему бы нет.

И протянул ему руку для пожатия.

***

Еще один разговор перед прыжком состоялся у меня с Виктором Георгиевичем. Точнее, он состоялся между мной, капитаном и Тимом Шнайдером, моим другом и единственным полноценным сверстником — в том смысле, что мы с ним оба родились в двадцатом веке.

Разговор этот был довольно короток.

— Иван Петрович, Тимофей Витальевич, — сказал Сурдин. — Зная вас, я догадываюсь, что кое-какие фрагменты беседы с господином Ктщ навели вас на определенные мысли.

Мы с Тимом переглянулись.

— Вы про инкубаторы Древних, и про то, что наниты наказывают приемных родителей своих зародышей непонятно за что? — уточнил Тим.

— Именно. Я почти уверен, что каждый из вас подумал: “А у меня-то нет нанитов. Если я возьму на себя воспитание детенышей Предтеч, то смогу защитить Землю”.

— Ну, я точно подумал, — сказал я. — И что дальше? Все равно слишком рискованно. Откуда мы знаем, какие там критерии недопустимого воздействия на детенышей. Вдруг их, условно говоря, в школе за тройку отругают — и все, конец? Откуда мы знаем, что за замысел был у Предтеч. Может быть, их личинки вырастут и уничтожат “приемную” расу. Может быть, войдут в права наследства супероружием, которое сейчас где-то лежит тихонечко в глубокой пещере, и будут править Галактикой железным кулаком. Зачем нам это надо?

— Рад, что вы, Иван, это понимаете, — серьезно сказал Сурдин. — Насчет вас я несколько опасался. У вас ведь есть Маша, а это означает, что вы, теоретически, можете отправиться на поиски этой планеты-сервера самостоятельно.

Я пожал плечами.

— Вот даже не знаю, может, мне на вас обидеться, Виктор Георгиевич? Неужели вы считаете меня таким сорвиголовой?

Капитан улыбнулся.

— Ну что вы! Просто на моем посту я вынужден перестраховываться… А вы, Тимофей Витальевич, что молчите?

Мой друг пожал плечами.

— Я думаю, — сказал он, — что это все очень и очень странно выглядит. Почему вообще раса, которая способна была создать нанитов и распылить их на весь космос, погибла от какой-то катастрофы — и погибла достаточно растянуто во времени, чтобы создать целую планету-инкубатор? Как могло получиться, что у них оставались жизнеспособные зародыши — но не оставалось взрослых, способных вырастить этих зародышей хотя бы до подросткового возраста? Что, последние взрослые представители умирали от скоротечной болезни и в спешке это все доделывали? Почему они полагаются на то, что их дети будут расти у представителей других рас — разве это не значит, что культура Предтеч все равно будет утрачена? Наконец, какие они вообще, эти Предтечи? Понятно, что дышат кислородом, как все “нанитские” виды, но хотя бы сухопутные? Сколько у них ног? Какого они размера? Сколько едят?

Я с уважением поглядел на Тима.

— Надо же, как ты на эту тему загрузился.

Он ответил мне ироничным взглядом.

— А я удивлен, что ты — нет. Такое ощущение, что ты уже на низком старте и готов их усыновить, в случае чего. Только слегка сомневаешься, кто из них вырастет.

— Уел! — я развел руками. — Ну, у меня и так ребенок — рыба, мне не привыкать.

— Похвальный настрой, господа, — коротко улыбнулся Сурдин. — Я согласен с Тимофеем Витальевичем. Пока, в том виде, как мы знаем эту историю, она напоминает либо не очень правдоподобную выдумку более технологично развитых рас, которые охраняют на планете-сервере какой-то секрет. Либо ловушку Предтеч. Либо — перед нами крайне неполная информация. Рад, что вы это понимаете. Просто хотел обсудить заранее. По моему опыту, такие вещи надо проговаривать сразу, иначе они норовят всплыть в самый неподходящий момент.

— Понял вас, Виктор Георгиевич, — сказал я. — Даю вам честное слово, что не уйду в самоволку на поиск сервера Предтеч.

— Именно это я и хотел от вас услышать, — кивнул капитан.

***

В информационном пакете, который передала нам Живая планета, содержались параметры настройки непромаркированной аномалии в окрестностях аккреционного диска системы восемьдесят два, а также “пароль” для метановой расы Кайной, который должен был сказать им, что перед ними — посланцы Живой планеты. Пароль этот представлял собой не радиосигнал и не фразу, а последовательность гравитационных импульсов, на которые нужно было запрограммировать наш двигатель.

— В связи с этим порядок наших действий будет такой, — сказал Чужеслав, наш старпом, на общем брифинге, который Сурдин снова собрал у себя в кабинете. — Прыгаем в целевую точку. Осматриваемся. Переконфигурируем двигатель. Это — сутки. Затем — подлетаем ближе к обитаемой планете, подаем сигнал и ждем реакции. И надеемся, что эта реакция будет адекватной. Безопасность нашу пообещал обеспечить Ктщ. Плюс еще сами будем в полной боевой готовности, и Иван с Машей будут дежурить снаружи корабля — на всякий случай. Есть вопросы?

Вопросы были у всех и во множестве, но в основном они сводились к двум основным: какие они, эти метановые Кайной, и как можно будет с ними провзаимодействовать? Опустимся ли мы на их холодную планету? Придут ли они к нам на корабль в тяжелых защитных скафандрах — ведь у нас для них адская жара, раскаленное пекло? Может быть, мы будем говорить по радиосвязи? Точно ли Кайной передадут нам информацию, обещанную Живой планетой?

Кстати, как вообще Кайной общались с Живой планетой — им ведь нужно было прилететь туда, а условия вроде как несовместимы?

В итоге Чужеслав вынужден был прервать брифинг.

— Народ, мы правда ничего не знаем — как и почти всегда, — белозубо улыбнулся этот темнокожий гигант. — Как раз летим затем, чтобы узнать. Будем надеяться, что все пройдет не более нештатно, чем всегда!

***

Солнцем Кайной оказался красный карлик. Неудивительно: красных карликов в Галактике большинство. Вот, скажем, Фихсакол тоже вокруг примерно такого же вращался.

И у этого карлика, что, в целом, тоже типично для небольших звезд, оказалась огромная планетная система — целых двенадцать планет. Планета Кайной находилась от своей звезды довольно далеко, а потому избежала приливного захвата. На ней происходило чередование дня и ночи, а также, судя по наклону оси, имелось и чередование времен года. Хотя чем эти времена года отличались друг от друга — чуть менее ледяной ад и чуть более ледяной ад? — я не взялся бы сказать. А вот Энакина, нашего планетолога, эта звездная система привела в экстаз.

— Она как будто вывернута наизнанку по сравнению с нашей! — воскликнул он. — Газовые гиганты возле звезды, каменные планеты — дальше. Но это бы ладно, мы такое видели… Но посмотри, тут звездочка небольшая, а ближайший к ней “горячий Юпитер” массой в три наших Юпитера! Это значит — что?

— Что это почти двойная система? — уточнил я.

— Да! Барицентр этой звездной системы находится за границей фотосферы звезды! Уж-жасно интересно.

— Твоя докторская обрастает мясом, — заметила Таласса.

— Да ладно, докторская, — фыркнул Энакин. — Честно говоря…

— Что? — спросил я.

— Честно говоря, возвращаться на Землю после такого вояжа в любом случае будет отстоем, — вздохнул планетолог. — Тут каждые пару дней новое открытие, новая проблема… Там — ну…

— Там тебе придется с боем выдирать свои открытия у толпы присосавшихся пиявок, — с легкой насмешкой заметила куда более старшая и опытная Таласса. — Тоже приключения.

— Да знаю я, — скорчил гримасу Энакин. — Думаешь, легко было попасть в эту экспедицию? Совсем-то уж пацаном меня не считай, свою долю околонаучных интриг я перелопатил… Поэтому и неохота возвращаться. Хоть просись к этому Ктщ в стажеры!

— Тебе придется выдержать бой с Кабиром, — сказал я. — Он прямо приплясывает, так хочет к Родичам в ученики. Но не думаю, что сам Ктщ в этом заинтересован. Ему, кажется, нужны только его родственники по крови. Для него это важно.

— Да понятно… — пробурчал Энакин. — Ладно! — и тут же повеселел. — Пойду посчитаю модельки!

— Сначала обрати внимание на шестую планету, — сказал я. — Это та, что нам нужна. Подойдем к ней через сутки. Будем связываться с местными жителями. Может быть, тебе повезет, и ты поймаешь их радиопередачу пораньше.

— Есть, шеф, — сказал Энакин.

…Энакину в своем роде повезло. Он довольно быстро аргументированно доказал нам, что шестая планета не излучает в радиодиапазоне — вообще. И что вокруг нее нет сколько-нибудь развитой инфраструктуры, характерной для технически продвинутых разумных рас. Ни спутников, ни космических буксиров, ни орбитальных лифтов, ни даже искусственного космического мусора! Пустота и чистота.

Да и на самой планете отсутствует даже искусственное освещение.

Мы точно туда прилетели?