Радиоактивное приключение

Позвольте сначала рассказать вам о том, как человечество поднялось до звёзд и упало обратно на Землю с таким грохотом, что эхо до сих пор отдаётся в счётчиках Гейгера по всей планете.

В тысяча девятьсот пятьдесят первом году произошло событие, которое в учебниках истории (если бы такие ещё существовали) называлось бы «Великой Атомной Революцией», а в рекламных брошюрах той эпохи — «Началом Эры Безграничного Счастья для Всех и Каждого». Как часто бывает с революциями, она началась с группы учёных, которые считали, что мир недостаточно радиоактивен для их вкуса, и закончилась тем, что каждый домовладелец мог купить персональный ядерный реактор в ближайшем универмаге рядом с тостерами и пылесосами.

К восьмидесятым годам двадцатого века — а эти годы, надо сказать, выдались особенно восьмидесятыми — ядерная энергия стала настолько доступной, что ею питались не только электростанции и подводные лодки, но и кофемолки, электрические зубные щётки и праздничные гирлянды на рождественских ёлках. Планета Земля превратилась в гигантскую рекламную витрину атомного века, где каждый прибор гудел тихим довольным гулом расщепленных ядер, а в небе регулярно проплывали личные атомные автомобили, оставляя за собой лёгкие радужные следы.

«Каждый атом — на благо человека!» — гласили плакаты на автобусных остановках.

«Ядерная семья — счастливая семья!» — улыбались домохозяйки в телевизионной рекламе стиральных порошков с добавлением радиоактивных изотопов для особенно белой белизны.

В начале двухтысячных годов большая часть человеческой культуры — технологии, экономика, инфраструктура, транспорт, и даже индустрия развлечений — функционировала исключительно за счёт ядерного синтеза. Дети играли светящимися в темноте игрушками, подростки катались на атомных скейтбордах, а бабушки вязали шарфы из радиоактивной пряжи, которая сама себя подогревала в холодные зимние вечера.

Все было прекрасно. Все было современно. Все было слегка зеленоватым.

Интересное случилось в двадцатых годах двадцать первого века, когда по всей Земле корпоратократия тихо и вежливо вытеснила все остальные формы государственного правления. Произошло это настолько естественно и органично, что большинство людей даже не заметили момента, когда страны и нации окончательно заменили корпорации. Просто в одно прекрасное утро граждане проснулись и обнаружили, что их родина теперь называется «Объединенные Корпорации Северной Америки», премьер-министр носит галстук с логотипом, а национальный гимн спонсируется прохладительными напитками.

Это было удивительно эффективно. Никаких выборов, никаких политических скандалов, никаких долгих парламентских дебатов о том, сколько денег потратить на дороги. Просто чистый, прозрачный менеджмент в планетарном масштабе, где каждый человек был либо сотрудником, либо клиентом, либо и тем и другим одновременно.

Корпорации соревновались друг с другом не в военной мощи, а в качестве корпоративной культуры и яркости рекламных слоганов. Войны заменили тендеры. Революции заменили реструктуризация. А вместо государственных переворотов происходили дружелюбные поглощения с подписанием меморандумов о взаимопонимании и корпоративных вечеринок с тортом.

И тут, в две тысячи пятьдесят четвёртом году, во Вселенной произошло событие, которое можно было бы назвать «кульминацией драматургического напряжения», если бы кто-то подозревал, что живёт в художественном произведении. В галактике Млечный Путь, на расстоянии примерно восьми световых лет от Земли, образовалась сверхновая звезда.

Само по себе это не было чем-то необычным — звезды взрываются постоянно, это их хобби, своего рода космическое развлечение для долгих вечеров в межзвёздном пространстве. Но эта конкретная сверхновая имела крайне невежливую привычку: она испустила гамма-всплеск, который летел прямиком по направлению к Солнечной системе, словно экспресс-поезд, который забыл затормозить на нужной станции.

По расчётам учёных, через восемь лет этот гамма-всплеск достигнет Земли и, скорее всего, уничтожит все живое на планете. Или, как выразился один особенно оптимистичный физик на закрытом совещании мирового корпоративного правительства: «Представьте себе, что вся планета одновременно засунула палец в розетку, только розетка размером с Солнце, а палец — это вся биосфера».

Единственным выходом было укрыться в подземных убежищах — глубоких, хорошо экранированных городах-бункерах, которые могли бы защитить людей от космической радиации. Мировое корпоративное правительство немедленно начало масштабное строительство таких убежищ по всей планете, но — и вот здесь начинается та часть истории, которую предпочитали не афишировать в корпоративных информационных бюллетенях — они скрывали факт надвигающейся угрозы втайне от простых людей.

Причина была проста и логична, как хорошая бизнес-презентация: если сообщить всем жителям Земли, что через восемь лет их поджарит космическая радиация, начнётся всеобщая паника, коллапс экономики, и никто не сможет спокойно работать над строительством убежищ. Лучше было делать вид, что подземные города — это просто новый тренд в архитектуре, что-то вроде «инновационных жилых комплексов для современных семей, предпочитающих уединение».

Корпораты прекрасно понимали математику ситуации: переселить все население Земли в строящиеся бункеры не удастся. Места хватит процентов на двадцать от общего числа жителей планеты, и это в лучшем случае, если очень плотно упаковать людей и забыть про личное пространство.

Поэтому списки будущих обитателей подземных городов составлялись по простому и понятному принципу: сначала топ-менеджмент корпораций и их семьи, потом акционеры, потом особенно ценные сотрудники, потом просто сотрудники, потом клиенты премиум-класса, потом обычные клиенты, а все остальные… ну что же, все остальные могли подать заявку на участие в лотерее «Счастливый билет в будущее», где главным призом было место в убежище, а утешительными призами — фирменные футболки с надписью «Я участвовал в розыгрыше конца света».

В две тысячи шестьдесят втором году гамма-всплеск достиг планеты Земля.

Он пришёл тихо, без фанфар и предупредительных сирен, просто как очень яркий, очень короткий всплеск света в небе, который большинство людей даже не заметили — они как раз смотрели утренние новости или завтракали радиоактивными хлопьями с молоком.

Около двадцати процентов человечества — в основном самые богатые, самые влиятельные и самые удачливые — благополучно укрылись в подземных бункерах, захлопнули за собой гермодвери и приготовились пережить неприятности на поверхности в комфорте кондиционированного воздуха и трёхразового питания.

Остальные восемьдесят процентов остались наверху не потому, что были храбрыми или глупыми, а просто потому, что никто им не сказал, что надо спускаться вниз.

И тут выяснилась удивительная вещь: гамма-всплеск действительно оказался глобальной катастрофой, но он не стер все живое с Земли, как ожидалось. Магнитное поле планеты, которое все эти годы тихо и скромно выполняло свою работу, смогло частично защитить поверхность от самых жестоких космических лучей.

Правда, «частично защитить» в данном случае означало примерно то же самое, что «частично съесть кактус» — технически возможно, но последствия все равно будут весьма ощутимыми.

Поверхность Земли стала радиоактивной и покрылась пустошами. Половина объёма воды на планете испарилась и осела на полюсах гигантскими ледяными шапками, превратив умеренный климат в нечто среднее между пустыней и холодильником. Атмосфера осталась в целостности, что было хорошей новостью для тех, кто любит дышать, но приобрела лёгкий металлический привкус, который напоминал о том, что воздух теперь содержит примеси, не предусмотренные природой.

Люди и животные не вымерли окончательно — небольшой процент выжил и мутировал под воздействием радиации в нечто иное, более подходящее для жизни в радиоактивных пустошах. Эволюция, которая обычно предпочитает работать медленно и вдумчиво, в данном случае решила взять отгул и позволить радиации делать свою работу в ускоренном режиме.

Выжившее общество разделилось и стало очень неоднородным по всей Земле. За триста лет люди разбились на множество фракций, каждая из которых выбрала свой собственный путь развития. Где-то люди деградировали до родоплеменного общества и проводили время, поклоняясь светящимся камням. Где-то до рабовладельческого и строили пирамиды из обломков небоскребов. Где-то до феодального и рыцари в самодельных доспехах из дорожных знаков сражались за право собирать дань консервными банками. Где-то до буржуазного и торговцы в элегантных костюмах, сшитых из занавесок, продавали друг другу радиоактивный мусор по очень выгодным ценам. А где-то даже до коммунистического и все честно делили найденные батарейки согласно принципу «каждому по потребности в электричестве».

А теперь давайте переместимся на триста двадцать шесть лет вперёд, в две тысячи триста восемьдесят восьмой год от Рождества Христова, в корпоративное подземное убежище номер четыре тысячи двести тридцать семь, рассчитанное на сто человек и расположенное недалеко от того места, где когда-то находился Нью-Йорк.

Здесь, во время катастрофы, укрылось правление небольшой корпорации «Радужные Мечты и Сияющие Улыбки», некогда производившей детские игрушки. Вместе с правлением спустились их семьи, несколько особенно ценных сотрудников, корпоративный кот по кличке Мистер Атомчик и полный архив всех когда-либо выпущенных компанией рекламных материалов.

Бункер располагался на глубине нескольких сотен метров под землёй и представлял собой полностью изолированную автономную жилищную систему. Благодаря превосходному техническому обслуживанию, неограниченному запасу ядерного топлива и строгому соблюдению корпоративных стандартов качества жизни, обитатели убежища на протяжении трёхсот лет не знали особых бед и жили в разумных благоприятных условиях.

Что ещё важнее, общество в бункере сохранило и развило элементы корпоративной культуры, которая изначально выстраивалась вокруг производства детских игрушек. Все корпоративные девизы, слоганы и уставы не только сохранились, но и превратились в священные тексты, которые цитировались в повседневной жизни с той же частотой, с какой другие люди упоминают погоду.

«Каждая улыбка ребёнка стоит одного атома счастья!» — говорили жители бункера, встречаясь утром в коридорах.

«Начинай день с улыбки — заканчивай с радостью!» — отвечали им другие жители бункера, потому что так было написано в Корпоративном Кодексе Ежедневного Поведения.

«В нашей корпоративной семье каждый важен!» — напоминали друг другу все остальные, и это было чистой правдой, потому что в замкнутом пространстве на сто человек действительно каждый был важен, хотя бы потому, что некому было его заменить.

По сути, это было гипертрофированное дружное идеалистическое общество, где люди были сплошь счастливыми, инфантильными и капризными оптимистами, абсолютно неприспособленными к жизни на поверхности, но превосходно адаптированными к жизни в условиях корпоративного рая с климат-контролем и регулярными тимбилдингами.

Стены бункера были выкрашены в мягкие пастельные цвета, которые, согласно корпоративным исследованиям середины двадцать первого века, способствовали повышению продуктивности и снижению агрессии. В коридорах висели мотивационные плакаты с улыбающимися детьми, играющими светящимися игрушками, и вдохновляющими надписями вроде «Твоя улыбка — наша прибыль!» и «Радость — это возобновляемый ресурс!»

Каждое утро все жители бункера собирались в центральном зале на Церемонию Атомного Приветствия, где хором произносили корпоративную клятву верности и пели гимн «Сияй, как наш уран!» Это было трогательно и немного сюрреалистично, как балет, поставленный отделом маркетинга.

И вот в этом оазисе корпоративного счастья случилось происшествие.

Однажды утром, точнее, в четверг, двадцать третьего числа, в семь утра сорок две минуты по местному бункерному времени, конвертер пищи дал сбой.

Конвертер пищи «Атом-Шеф три тысячи» был гордостью бункера — устройство размером с небольшую комнату, которое могло синтезировать любые деликатесы из базовых элементов и органических соединений. На протяжении трёх веков он исправно производил любимые жителями тыквенные смузи, фуа-гра и черные трюфели, а по праздникам даже умел делать торт в виде атомной модели с кремовыми электронами.

Но в то утро «Атом-Шеф три тысячи» перестал изготавливать изысканные блюда и выдал только сообщение на экране: «Ошибка основной матрицы. Доступен резервный режим. Доступное блюдо: лазанья».

Оливер Брайтвелл, потомственный оператор конвертера пищи и единственный человек в бункере, который понимал, как работает эта машина, немедленно приступил к диагностике. Оливер был образцовым представителем корпоративной культуры: аккуратно причёсанный, вежливый до степени, граничащей с патологией, и искренне убеждённый в том, что любая проблема может быть решена при помощи правильного регламента и дружелюбной улыбки.

«Доброе утро, Атом-Шеф три тысячи», — сказал Оливер машине, потому что корпоративные стандарты предписывали вежливо обращаться ко всем техническим устройствам. «Давайте разберёмся, что у нас случилось».

Диагностика показала, что повредилась основная матрица-чип конвертера — крошечная, но критически важная деталь, которая содержала рецепты всех блюд, кроме лазаньи. Починить её было невозможно; можно было только заменить, но запасных матриц в бункере не было.

«Ну что же», — сказал Оливер, сохраняя корпоративный оптимизм перед лицом технической катастрофы. «Значит, временно переходим на лазанью. Это тоже неплохо. Лазанья — это же итальянская кухня, а итальянская кухня — это романтика и традиции».

Но жители бункера отнеслись к новости совсем не так философски.

«Только лазанья?» — ужаснулась миссис Флаффингтон, потомок основателей корпорации. «Но я не могу жить без тыквенных смузи! У меня от лазаньи изжога!»

«А как же черные трюфели по пятницам?» — воскликнул мистер Бабблгам из отдела креативного развития. «Это же наша традиция! Это же часть корпоративной культуры!»

«Мне нужно фуа-гра для нормального пищеварения», — заявил доктор Спарклтон, корпоративный врач. «Лазанья не содержит необходимых микроэлементов для поддержания психоэмоционального равновесия».

Вскоре весь бункер гудел, как потревоженный улей. Жители ходили по коридорам с расстроенными лицами и шептались между собой о том, что их ждёт ужасное будущее, где придётся всю оставшуюся жизнь питаться одной лазаньей.

«Это катастрофа», — сказала миссис Твинклберри из отдела по работе с персоналом. «Наши дети будут расти на лазанье. Наши внуки будут знать только лазанью. Наша корпоративная культура деградирует без разнообразного питания».

Экстренно собрался Совет Радужных Наследников — коллегиальный орган из семи потомков основателей корпорации, каждый из которых носил почётный титул, связанный с цветами радуги. Заседание проходило в конференц-зале, украшенном портретами основателей компании и большим плакатом с надписью «Мы делаем завтра ярче уже сегодня!»

«Дорогие коллеги», — сказал Фиолетовый Президент, глава Совета. «Мы столкнулись с беспрецедентным вызовом для нашей корпоративной семьи. Но я верю, что вместе мы найдём решение, которое вернёт радость в наши сердца и разнообразие в наши тарелки».

«Предлагаю объявить режим чрезвычайного корпоративного оптимизма», — сказал Красный Директор по стратегическому развитию. «И удвоить количество улыбок в день на одного сотрудника».

«Это хорошо, но недостаточно», — возразил Зеленый Директор по техническим вопросам. «Нужно кардинальное решение».

И тогда Оранжевый Директор по внешним связям произнёс фразу, которая изменила все: «А что если отправить кого-нибудь на поверхность за запасной матрицей?»

В конференц-зале повисла тишина. За триста лет существования бункера никто никогда не поднимался на поверхность. Это было не запрещено корпоративными правилами, просто никто никогда не видел в этом необходимости.

«Это… это очень смелое предложение», — медленно сказал Фиолетовый Президент. «Но кто из нас может взять на себя такую ответственность?»

Все взгляды обратились к Оливеру Брайтвеллу, который присутствовал на заседании как технический консультант.

«Оливер», — сказал Синий Директор по кадровым вопросам. «Вы единственный, кто знает, что именно нужно искать. Вы единственный, кто понимает технические характеристики матрицы-чипа».

Оливер почувствовал, как внутри него зажигается тёплый огонёк корпоративного энтузиазма. Это была возможность проявить себя, помочь своей корпоративной семье, стать героем в самом лучшем смысле этого слова.

«Я готов», — сказал он, и улыбка озарила его лицо. «Я готов отправиться на поверхность ради блага нашей корпорации. Это будет честь для меня».

В следующие три дня Оливера готовили к миссии с тем же вниманием к деталям, с каким корпорация когда-то готовила к выпуску новую линейку игрушек. Ему выдали био-скафандр последней модели с полной защитой от радиации, встроенным счётчиком Гейгера, системой искусственного жизнеобеспечения и фильтрами для воздуха. В рюкзак упаковали припасы воды и лазаньи на неделю, медицинский комплект, электрошоковую дубинку «Дружелюб» для самообороны и, самое главное, комплект брендовых игрушек для продажи и обмена.

«Помните», — сказал ему Жёлтый Директор по маркетингу, «наши игрушки — это универсальная валюта доброй воли. Везде, где есть дети, есть спрос на качественные развивающие игрушки».

В день отъезда была проведена торжественная церемония в центральном зале. Все сто жителей бункера собрались, чтобы проводить своего героя. Они пели корпоративный гимн, произносили вдохновляющие речи и дарили Оливеру памятные подарки — корпоративный значок, фотографию всей бункерной семьи и маленькую плюшевую игрушку в виде улыбающегося атома.

И наконец, в самый торжественный момент церемонии, Фиолетовый Президент нарёк Оливера почётным титулом «Официальный Представитель Корпорации».

«Оливер Брайтвелл», — сказал он голосом, полным эмоций, «вы несёте на своих плечах надежды всей нашей корпоративной семьи. Идите с миром, найдите то, что нам нужно, и возвращайтесь домой с победой».

Оливер стоял перед своими коллегами в сверкающем био-скафандре, чувствуя себя космонавтом, рыцарем и торговым представителем одновременно. В его сердце пылал огонь корпоративного долга, а в голове звучали все те прекрасные девизы, которые он выучил с детства.

«Каждая улыбка ребёнка стоит одного атома счастья», — сказал он, и его голос не дрожал. «Я не подведу вас. Я найду матрицу-чип. Я верну в наш бункер тыквенные смузи, фуа-гра и черные трюфели. Я сделаю это во имя нашей корпоративной семьи и светлого будущего наших детей».

Толпа взорвалась аплодисментами. Кто-то плакал. Кто-то пел. Мистер Атомчик, корпоративный кот, мяукнул одобрительно.

А Оливер Брайтвелл, Официальный Представитель Корпорации «Радужные Мечты и Сияющие Улыбки», направился к лифту, который должен был поднять его на поверхность — туда, где его ждал большой мир, полный возможностей, приключений и, как он надеялся, запасных матриц-чипов для конвертеров пищи.

Дверь лифта закрылась за ним с тихим шипением, и Оливер начал свой путь наверх, к солнечному свету, свежему воздуху и всему тому, что ждало его в мире после мира.