Радужный взрыв весны

После того, как автобус проехал по красивому извилистому серпантину, все пассажиры вышли из него и направились к величавому замку, удобно устроившемуся в одной из скал — как будто сама природа выступила в роли архитектора и приютила на себе это монументальное строение.

В причудливом фойе замка сразу стала толпиться молодёжь — группа студентов. Мне нравится находиться среди них. Особенно среди студенток. Восемнадцати- двадцатилетние девчушки всегда заставляли нервно благоговеть перед вселенной всего меня — от макушки до пят.

Можно сколько угодно не доверять женщинам, сомневаться в их отношении к мужчинам, а также к тем отношениям, которые складываются или не складываются между нами, но стройная юная улыбающаяся девчонка, пусть даже улыбающаяся не тебе, по законам природы легко и непринуждённо выведет тебя из состояния эмоционального равновесия, натянет душу в струну, готовую лопнуть в любой момент. Это что-то на грани жизни и… следующей жизни.

Что я здесь делал? Не знаю. Честно. Когда человек просто куда-то идёт, просто где-то оказывается — он часто не задумывается, почему он тут, что будет дальше. И часто то, что происходит с ним дальше, бывает интересным, неповторимым и играет очень важную роль для жизни, чувств, мировоззрения. В общем, я просто тут оказался. Да и зачем было задаваться ненужными, затхлыми и бессмысленными вопросами, когда на душе было хорошо и приятно, под сердцем слегка колыхалось ощущения предчувствия, пейзажи вокруг были просто уникальны: водопад, пропасть, от взгляда в которую становилось жутковато — казалось что смотришь в какой-то портал. Сначала страшновато было заходить и в сам замок: вдруг скала не выдержит, и этот кажущийся монолитом замок, отделится от скалы и сползёт в пропасть? Бр-р-р. Но как только я вошёл вовнутрь, эти ощущения улетучились. Я в числе других пассажиров оказался в просторном вестибюле. Странно, но он был пуст. Хотя персонал мог просто не находиться на месте. Всё внутри выглядело так аккуратно и атмосферно, что не было сомнений: это не заброшенный замок, и ждать от него неприятных сюрпризов вряд ли сто́ит. Все стали понемногу разбредаться по просторному помещению, группа молодых людей скучковалась неподалёку, а я присел на небольшой диван. Тело в нём приятно утопало, и смотреть на величавые, старинные интерьеры замка было приятно вдвойне. Впечатлений не портило даже то, что я тут был словно чужим. Вернее, без компании, сам по себе. Та группа студентов, что толпилась неподалёку, вряд ли считала меня своим в компании, хотя приехал я с ними. Они тоже предчувствовали хороший отдых. У ребят в руках были бутылки с открытыми коктейлями. Время от времени они делали по глотку и снова опускали бутылки вниз.

— Что сегодня по программе?

— Никакой программы. У нас всегда один вариант. Туси́м.

— Грязная вечеринка?

Парень, стоявший около пустого рецепшна и пристально разглядывавший его, покивал головой. У его товарища, стоявшего рядом, в стеклянной бутылке, преломляясь через жидкость, играл всеми красками жизни солнечный свет, который просачивался через прозрачную дверь за́мка и огромное окно.

— Правил снова никаких?

— А какие могут быть правила?

— Я́ не знаю правил. А что за грязная вечеринка? — вступил в разговор я, причём робко, к своему стыду. Ибо, будучи больше чем вдвое старше этих студентов, сейчас испытывал стеснение и дискомфорт. Ровно такой же, какой испытывал много лет назад, когда был таким же студентом, как и они.

— А это кто? — равнодушно, почти безучастно сказал один из присутствовавших.

Другой столь же небрежно отмахнулся. Впрочем, беззлобно — просто будто меня рядом не было:

— Это так… Он тоже тут… Ну так что, айда занимать номера? Разыграем ключики.

— Грязная вечеринка — это вечеринка, на которой надо вымазать окружающее тебя пространство так, как будто ты конченая чушка, — со слегка неприязненным назиданием сказала мне одна смазливая студентка, наклонившись специально низко — так, чтобы как можно сильнее обнажить своё декольте. А высказав концепцию вечеринки, зачем-то небрежно мазнула мне по носу чем-то липким и сладким.

Я не питаю отвращения к сладостям, но вымазываться ими не люблю даже если речь идёт о какой-то любовной утехе. Марание сладостями и любовь, пусть даже просто плотские утехи не вяжутся у меня в уме. Это несовместимые вещи. И, несмотря на то, что грудь у студентки была привлекательной, этот поступок был отвратителен.

— Короче, — резюмировал один парень явно со статусом красавчика или альфа-самца, — раздача ключей, — с этими словами он перепрыгнул через стойку рецепшена, взял несколько ключей и стал раздавать друзьям. — Но-но! Сам выдам, — сразу же пресёк он попытку одного из товарищей тоже перемахнуть через стойку.

Мне он ключа не дал. Меня это никак не задело. Но моё наблюдение этот юнец будто почуял и сказал:

— Себе сам возьмёшь.

— И не забудь: гр-р-р-рязная вечеринка, — повторила студентка, которая недавно подходила ко мне, и послала мне совсем не искренний воздушный поцелуй, а потом расхохоталась и стала догонять вприпрыжку своих друзей.

Я посмотрел в окно, чему-то улыбнулся и пошёл к рецепшену. Несколько раз аккуратно стукнул по колокольчику, будто боялся чего-то вспугнуть, и, так и не дождавшись персонала, прошёл к шкафчику с ключами и взял ключ наугад, даже не посмотрев на номер. Какое-то время я просто прохаживался по замку. Я ходил по коридорам первого этажа, разглядывал красивые двери — это не штамповки из шпона в трёхзвёздочной гостинице! Снова подошёл к окну, чтобы полюбоваться пейзажем и подумал, что неплохо бы было поглядеть на это со второго этажа. На ключе висел увесистый белок с цифрой «9». Это был мой номер. Что ж, мне предстояло отыскать его. Кстати, он оказался на втором этаже, как я и хотел. Я открыл массивную дверь и вошёл вовнутрь.

2.

Комната была просторной, несмотря на габаритную мебель. На кровати развалиться можно было по любому направлению, и ещё осталось бы столько же места в длину. Шкаф был выполнен в ретро-стиле, как и всё, но он мне был без надобности. Всё, что было для меня тут важным — это окно. Этим окном я мог наслаждаться сколько угодно времени, не говоря о том, какой вид оно открывало.

Но начал я именно с самого окна. Оно было зашторено и позволяло наслаждаться этим полумраком. Шторы плотные, тёмные, и я словно попадал в сказку.

На несколько минут я отдёрнул шторы и посмотрел на улицу. Ожидания оправдались: пейзаж с высоты второго этажа открывался с ещё большим величием и приятной тревогой. Это было удивительно: сочетание яркого водопада и почти отсутствующей зрительно точкой, куда улетала вода… Такого в жизни не увидишь. Я отошёл от окна, задёрнул обратно шторы и лёг на кровать. Вновь воцарившийся в комнате полумрак приятно окутал меня, настроил на мечтательный лад, я начал растворяться в окружающем мире, и перед глазами почти начали проплывать волнующие образы, как за дверью послышался шум и крик. Сердце учащённо забилось, я вышел в коридор и едва успел отпрянуть: мимо меня пронеслась полуобнажённая девица, вся разукрашенная то ли красками, то ли… не знаю. По пути она успела снова мазнуть меня и немного дверь этим красящимся липким веществом и скрылась. Это начинало уже сильно меня раздражать. Я сходил за салфеткой и оттёр дверь в номер, а потом вытер и лицо.

Боже, какие глупцы! Вокруг сама мечта даёт возможность вкушать свои плоды, а они занимаются какой-то ерундой. Это, конечно, их выбор. В этот момент я отчётливо понял, что интересных приключений мне тут не светит и никому я тут не нужен, кроме себя. Самое интересное, что уже в ту же минуту я понял, что этого мне и не надо. Однако было интересно узнать, как же эти ребята организовывают свою эту грязную вечеринку. Что это вообще такое?

Я отправился ходить по коридору и прислушиваться, приглядываться ко всему, что могло происходить за закрытыми дверями номеров. Однако догадки быстро перестали удовлетворять моё воображение, и я решил попробовать взглянуть воочию на странную тусовку моих соседей. Я постучал в дверь. Долгое время по ту её сторону слышалась возня. Поскольку постучал я громко, вариантов, что стук не услышали — не было. Я уже не понимал, собираются ли мне открывать в принципе и собрался отходить от двери, как вскоре со скрипом дверь приоткрылась, и оттуда высунул лицо тот парень, который брал стопку ключей на рецепшене. Он даже не стал выражать свою мысль словами, а небрежно вопросительно качнул головой снизу вверх.

— Я просто хотел посмотреть, как выглядит ваша грязная вечеринка, — сказал я.

— Ну, зайди.

Я перешагнул порог комнаты и затоптался на месте. Комната была заляпана багровыми пятнами.

— Ого, — не сдержал я своего искреннего удивления с примесью неприязни.

Впрочем, студент не заметил этой примеси, удовольствовавшись лишь моим удивлением.

— Нравится?

— Н-необычно, — выкрутился я.

Несмотря на то, что мы не были ни друзьями, ни единомышленниками, ни просто приятелями, я посчитал нужным оставаться корректным и доброжелательным. Боялся ли я его? Нет. Боялся ли я того, что мне могут испортить вечер? Да. И не смотря на то, что надежды круто провести время и оттянуться на вечеринке меркли по мере проходящего времени, отчаиваться было нельзя.

— А то! Конечно, необычно. Я оформляю комнату в стиле мистического убийства. Что-то среднее между английским детективом и американским хоррором. Сегодняшнее рабочее название вечеринки — «Грязь и краски».

— Так. Уже понятнее.

Я прошёл немного дальше, аккуратно перешагивая через кровавые, видимо, пятна и разбросанные вещи.

— Действительно, похоже, что тут произошло убийство, — равнодушно вымолвил я.

— Я старался.

— А… другие, они тоже в стиле убийства?

— Нет, конечно. Кто что придумает. Миледи собирается какой-то шабаш мутить, правда, как эта картинка будет выглядеть, я не знаю.

— Ясно. Ну, спасибо, что поделился. Пойду к себе.

Увлечённый созданием убийственной атмосферы, мой недавний собеседник не стал прощаться, а продолжил наносить мазки в своей мрачной комнате. А я вернулся к себе, отдёрнул шторы, посмотрел на ярко-жёлтый, словно луч радуги, водопад и прилёг на кровать. Мне показалось, что я был близок к душевному голоду, почти истощению.

Провалиться в сон так и не получалось. Да мне и не хотелось спать. Принципиально разные состояния, когда ты хочешь спать, и когда ты хочешь поскорее уснуть, чтобы увидеть интересный сон. Мной овладело второе состояние. И по закону подлости я, разумеется, никак не мог уснуть. И дело было даже не в пробегающих иногда по коридору босиком студенток, возможно, обнажённых. Мысли о них не вызывали сейчас ни раздражения, ни вожделения. Я просто лежал с полупустым взглядом и точно знал, что стараться тут бессмысленно, поэтому не стал ворочаться с боку на бок, тем более меня раздражает вид помятой постели.

Вскоре я встал и снова пошёл гулять по коридорам. За дверями в номерах была шумиха. В некоторых наоборот царила тишина. Я походил по коридору и спустился на первый этаж. Внезапно мной одолело такое желание глотнуть свежего воздуха и скинуть оковы помещения, что я буквально выбежал на улицу.

Глубоко вдохнув, я почувствовал, как благодать вечернего воздуха пробегает по всему телу. Жёлтый водопад в вечерних тонах был изумителен, хотя и казался чуть темнее, чем днём.

Я остался один на один с природой, но какое-то странное чувство тяготило меня. Как будто я не должен был сейчас тут находиться — это чувство часто овладевает нами, когда мы оставляем несделанными важные дела и всё дальше откладываем на потом. Но я никак не мог понять, чего такого я мог забыть. Может, вернувшись в город вспомню? Но вот как отсюда выбраться… в густой темноте вечера был даже не виден серпантин, по которому автобус сюда ехал. «Как же отсюда выбраться?», — не давала мне покоя мысль.

— Пока, к сожалению, никак, — прозвучал вокруг меня в воздухе.

Я вздрогнул, но, оглянувшись, увидел приземистого человека — наверное, технического сотрудника. Его фигура словно выросла из-под земли.

— Вы администратор? Неважно… Помогите мне найти дорогу до города.

— Я уже услышал вас. И даже ответил, что вряд ли это возможно. Уже спустилось на землю вязкое волшебство вечера. Посмотрите сами вокруг — вы видите ту дорогу, по которой вы приехали сюда?

— Да… То есть нет… То есть, — я начинал теряться в словах и мыслях, — я уже обратил внимание, что тот серпантин, по которому я сюда приехал на автобусе — в сумраке вечера неразличим.

— Именно! — обрадовался чему-то администратор. — Но обратите внимание: вы сами приехали сюда с этими сомнительными, на мой взгляд, людьми. Стало быть, вы сами сделали свой выбор. Но я вас не осуждаю! — поспешил заверить меня администратор. — Тем более, — тут он стал говорить намного тише, — никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь, — и после этих слов он добродушно мне подмигнул.

Я не понял, что это значит, но было приятно, что человек выразил поддержку. Поэтому я медленно побрёл дальше, не имея ни чёткого плана действий, ни даже плана, о чём же мне подумать.

— Подождите! — вдруг услышал я за спиной.

Тут же я обернулся, движимый необъяснимой надеждой.

— Вообще, есть способ, но он небезопасный.

— Какой?

— Через портал.

— Через портал?!

— Да

— И где этот портал? Я бы попробовал.

— Прежде, чем пробовать: он срабатывает не всегда. Это во-первых. Во-вторых, что следует из первого, это опасно для жизни.

— Если сработает, как вернуться сюда?

— Вот, — назидательно поднял палец вверх администратор, — обратно ты ищешь его сам, поскольку я даже не могу знать, где он будет находиться. Ты согласен с таким положением дел?

Я только успел кивнуть, как почувствовал толчок и падение. Край обрыва всё удалялся от меня. Администратор смотрел мне вслед и улыбался. Я боялся посмотреть в сторону своего падения, но в последний момент пересилил себя и повернул голову вниз, в бездну. Тут же всё моё сознание залило ярким светом.

3.

С ума сойти… Сработало! Я стоял на улице своего родного городка, на перекрёстке. Мне было хорошо. Складывалось такое впечатление, что я здесь забыл доделать какие-то дела. Вот сейчас и разберусь.

Правда именно в этой части города я бывал редко, но от этого ощущения от пребывания там были ещё острее и приятнее.

Странное ощущение. Солнечный свет, простор, вокруг ни души, как будто мой родной город сам поставил на паузу бредовую суету и никчёмность повседневной спешки. Я стоял около большого перекрёстка. Одна из дорог вела в спальный район, а другая — за город. Я переводил взгляд то туда, то сюда. Детское чувство накатило на меня: ощущение безграничности вселенной, ибо для ребёнка любой, даже самый маленький город — безграничен. Я переводил взгляд то на поворот к микрорайону, то устремлял его прямо — в сторону пригорода. Но хотелось чего-то большего, поэтому я забрался на дерево, которое росло как раз рядом с перекрёстком, заодно вспомнив детство. На удивление, забрался я резво: почти не поцарапался и больших усилий не потребовалось. Сверху перекрёсток был ещё красивее — чудесное зрелище! И особенно необычным было то, что ни одной машины вокруг. Это так удивительно… Я смотрел на это шоссе, ведущее в туманную сказку, и не верил, что такая простая картина может принести такое удовольствие! Я много раз видел эту часть города, но с этого ракурса — впервые. Наверное, чаще надо смотреть на привычные вещи с деревьев! Ну, или с других непривычных точек.

С противоположной стороны перекрёстка моё внимание привлекло какое-то шевеление. Недолго думая, я, спрыгивая с ветки на ветку, оказался на земле и пошёл в сторону, где что-то заприметил. Там взад-вперёд ездил на инвалидной коляске мужчина. Приглядевшись, я сразу заговорил с желанием и улыбкой:

— Дядя Алекс! Вы?

— Я, я, сынок.

По пыльной обочине на инвалидной коляске ездил туда-сюда мой хороший знакомый. У него была старая машина для инвалидов, и, бывали случаи, я помогал ему сесть в машину с инвалидной коляски, потому что самому пересаживаться ему было неудобно, хотя он никогда этого не говорил и не просил об услуге. Это был добрый, хороший человек, с отличным чувством юмора.

— Как у вас дела? Сегодня не торгуете?

— Сегодня нет. Но надо сказать, тут было несколько хороших дней. Даже много. Я уже давно подкапливал деньги, и вот — смотри!

Я стал искать взглядом что-то необычное и вдруг увидел рядом с дядей Алексом невиданную машину.

— Ого! Это что за кабриолет? На «Феррари» похоже.

— Нет, это не «Феррари». Я думаю, это куда круче.

— Где вы это взяли?

— Я же говорю: копил деньги. Потом ведь я сам в машинах кое-что соображаю, да и потом хорошие знакомые у меня есть. Мою развалюху пригнал в гараж и сказал: «Ребята, мне нужна крутая тачка». Самое классное, что они сразу поняли, что мне надо. Вот такие ребята! — поднял он большой палец вверх. — И они мне за несколько дней такого зверя склепали, ты только глянь… Поможешь мне в машину сесть? Так быстрее будет.

— Конечно, какой разговор!

Я помог дяде Алексу перебраться на водительское сиденье и отошёл немного в ожидании зрелища. Машина сначала низко зарокотала: придорожная пыль стала послушно стелиться низкими густыми облаками по обочине.

— Ну что, газку?

И, не ожидаясь моего ответа, дядя Алекс нажал на газ. Уши приятно заложило, а сердце заколотилось, как у мальчишки. Это был не звук двигателя, это был благороднейший рёв!

— Слушайте, это и правда зверь, да ещё и благородный!

— Ну! А я что говорю?

Дядя Алекс газовал, испытывая подлинное удовольствие от того, что укротил такого зверя.

— Смотри, как могу.

С этими словами машина сорвалась с места, и я на всякий случай отпрыгнул назад, чтобы, мало ли, машина меня не задела. Тем более, машина резко вильнула задом, взбивая за собой клубы придорожной пыли, и стала крутиться вокруг своей оси. Рёв стоял сумасшедший и невероятно классный! Это было зрелище — этим сказано всё.

Дядя Алекс уже растворился во вселенной, и даже не смотрел, как мне кажется, на то, есть ли какое-то движение на дороге. Он продолжал самозабвенно нарезать круги и зигзаги. Вдруг он остановился и перекинулся через дверь своего авто. Лицо его выражало обеспокоенность.

— В чём дело? — тоже забеспокоился я.

— Посмотри вон туда. Что за тип?

Я обернулся в ту сторону, куда он показал рукой. На автобусной остановке стоял мужчина.

— Мужик автобуса ждёт. Что такого? — начал успокаиваться я.

— Да какой-то он странный. Дёрганный. Мне это не нравится.

Мы ещё с минуту смотрели на этого мужика, и я уже собирался попроситься у дяди Алекса прокатиться на его пафосной машине, как вдруг услышал звон битого стекла. Я резко обернулся и увидел, что тот дядька, за которым мы наблюдали, стоит и смотрит на осколки — похоже, от той бутылки, которую он только что разбил.

— Ну его к чёрту. Ненормальный. Пока, увидимся, — и дядя Алекс вдавив педаль, развернулся и умчался в неизвестном направлении, оставив после себя стену из пыли.

Я смотрел на мужчину и думал: не грозит ли моей жизни этот чудак. А он тем временем продолжал чудить: кидался всем, что попадалось под руку: он доставал из урны бутылки, окурки, бумажки и хаотично разбрасывал это всё, не целясь куда-то конкретно. По ветру летели фантики, пепел от сигарет, на меня даже капнуло чем-то, пока этот полоумный с криком вертел над головой пустой бутылкой. Присмотревшись, я узнал в этом мужчине своего колледжского преподавателя. На какое-то время он выдохся и стоял, сбивчиво дыша. Я решил, что момент удобный и проскользнул мимо него, юркнув во дворы.

Я всё дальше отходил от перекрёстка, и медленно пошёл в неведомом направлении. Преподаватель, похоже, успокоился и перестал швыряться мусором и всем, чем ни попадя. «И что у него крышу сорвало…», — задумался я. Но эти мысли одолевали меня недолго: между потёртыми трёхэтажками я увидел девчоночку: в лёгкой футболке, потёртых, а оттого ещё более симпатичных джинсиках, которые подчёркивали её великолепные формы.

От этой маленькой фигурки даже издалека шла такая дикая, неумолимая энергетика, что не пойти за ней следом было нереально, а потому я решился и пошёл вслед за ней, испугавшись, что сейчас за углом этой трёхэтажки она просто скроется навсегда.

К счастью, девушка оказалась не наваждением. Я шёл за ней, с удовольствием наблюдая, как она покачивает бёдрами и идёт спокойной походкой, не кричащей во вселенную замусоленными амбициями. «Вот так примерно и выглядит весна», — сказал почему-то я себе.

Мне не хотелось, чтобы она увидела, что я за ней наблюдаю, поэтому я держался на расстоянии: чтобы и красоту её видеть, и находиться при этом не слишком далеко. В какой-то момент я перестал себя излишне контролировать и подошёл ближе. «Плевать, пусть слышит мои шаги сзади. Лишь бы от испуга не побежала». Хотя мне казалось, что если бы она и побежала, то я тоже рванул бы вслед, догнал бы, развернул за плечо и просто сказал, что… Всё бы рассказал. Мысли путались. На самом деле, я не понимал, что можно было сказать, если бы мы и правда заговорили.

Вдруг девчонка резко остановилась и обернулась ко мне лицом. Я сбавил шаг и сначала хотел пройти мимо. Вокруг по одну сторону была плотная стена деревьев. Даже свет едва пробивался. С другой стороны текла речка – быстрая, как горная. И что интересно, русло реки было не ниже берега, а выше! Поэтому её было едва видно. Изумительная картина.

— Привет, — улыбнувшись сказала она.

— Привет, — ответил я и почувствовал, как напряжение уступает место чему-то настоящему, что мы часто оставляем далеко, в юности. — Я думал, ты побежишь.

— Почему?

— Ну как… Увязался за тобой какой-то тип и идёт.

— Ну и что. Мне приятно было. Я сразу заметила, что ты за мной идёшь.

— Ты внимательная, раз замечаешь такие мелочи. Я старался действовать скрытно.

— Я не внимательная, я чувствую тонко. Причём не всех. Тебя вот почувствовала.

Девчушка сделала ко мне навстречу пару шагов и застыла лицом к лицу.

— Честно говоря, я глазел на тебя. Хотя нет… Я смотрел на тебя. Наслаждался. Я давно не видел такой девчушки. Наверное, никогда не видел. Поэтому изучал каждый сантиметр твоей одежды, твою походку, развевающиеся длинные волосы...

От девочки пахло словно духами вечерней свежести, и запах этот был очень силён и сладок. От него хотелось пить, целоваться и желать, чтобы жажда никогда не покидала. Это совершенно необычное ощущение.

— Да, я поняла. Я тоже впервые почувствовала человека на расстоянии. Ты первый. Это всё интуитивно произошло, я как будто всегда знала, что такое может быть и будет, но со мной это впервые. Судьба или наваждение — не знаю. Но мне сейчас очень хорошо, как-то сладко под сердцем.

Она подошла ко мне ещё на полшага. Запах весны… Лёгкое щекотливое касание волос моего лица... Мне не оставалось пространства делать шаг, поэтому я просто немного подался вперёд и обнял её хрупкий стан. Точёная фигурка незнакомки прильнула ко мне. Безумный, неконтролируемый трепет побежал по моему телу и мысли стали путаться с новой силой.

— Но тебе же больше нравятся брюнетки? — слегка игриво сказала девушка, продолжая тереться о мою щёку, которая мне казалась небритой, но от этого её слова были ещё приятнее.

— Кто тебе сказал? — безо всякого напряжения произнёс я, находясь в абсолютной нирване.

— У волшебников свои источники. Но мне всё равно. Слышишь? У тебя красивая ветровка.

— Да, — приослабив руки на её талии сказал я. — Была.

— Почему была?

— Да мужик на остановке начал чудить. Представляешь? Оказалось, мой бывший преподаватель. Как давай мусором кидаться! Вот что находил у остановки, то и кидал в разные стороны, бутылки, и всякое другое. В меня попал, по моим ощущениям, пепел от сигарет и, наверное, остатки питья из какой-нибудь бутылки.

— Да, — закинув голову назад, беззвучно захохотала девчонка. — Я видела это шоу.

— Ну, раз уж эти пятна на ветровке всё равно остались, — я не договорил, а вдвое сильнее обнял свою прекрасную спутницу и нежно уронил на траву. — Пусть добавятся пятна от травы. Ой,— я осёкся. — А о тебе я не подумал.

— Ну да, — безобидно сказала она. — Хотя, теперь-то уж что.

Красавица впилась в мои губы своими губами и запутала в своих объятиях так крепко, что тело и ум переплавились в раскалённый металлический трос, который в то же время необычайно тонок. Мне казалось, что я порвусь, и мой счастливый прах полетит над этой обетованной землёй, как лёгкая пушинка и будет наблюдать за чудесным пришествием весны.

Эйфория длилась недолго. Поцелуи растворились сладким послевкусием, а мои попытки обнять красавицу покрепче обернулись тем, что я обхватил траву… Мираж? Да нет. Не может быть. Она была реальна и так красива! Как же нам не хочется упускать понравившееся! И это естественно. Меня охватила пустота. Наверное, надо вернуться в замок. Только как? Теперь, чтобы найти портал, если он и существовал обратно, было сложнее. Никаких помощников не предвиделось. Я вскарабкался по крутому склону к берегу реки и стал смотреть на быстрое течение. Недолго думая, я кинулся в водоворот сумасшедших глубоких и быстрых вод.

4.

Я снова стоял у пропасти, рядом с водопадом. А что? Не так уж и сложно найти портал, если ты на пике эмоций. Мне кажется, я совершенно не думал о том, что меня может ждать, когда я прыгну в воды горной реки. И сейчас, когда я осознал, что жив и вернулся на исходное место, не испытывал никакой радости.

Уставший и разочарованный, я поплёлся в свой номер. По пути я увернулся от той сумасшедшей студентки, которая носилась по коридорам полуголая и размахивала руками, желая испачкать всё вокруг. На этот раз ей не удалось меня испачкать своей липкой сладкой субстанцией.

Я вошёл в комнату и заперся. Хотелось плакать, но было нельзя идти у себя на поводу. Было тяжело от всего: и от того, что я встретил эту девчушку, и от того, что волновался, что это, вдруг, неправда…

Я места себе не находил. То открывал штору, то закрывал, потом снова открывал. Потом я открыл окно, чтобы немного освежиться.

— Спасибо, что впустил меня вместе с лёгким дуновением ветерка, — услышал я знакомый как будто шёпот.

— Ты… Ты здесь? — мои смелые предположения, похоже, оправдывались.

— Да. Я здесь. Теперь закрой окно, побудем наедине…

Я торопливо закрыл окно и начал искать взглядом её.

— Ты настоящая… — восхищённо промолвил я.

— Разумеется, настоящая, — улыбнулась девушка.

— А ведь мы с тобой даже не познакомились.

— Это судьба. Потому что мы друг для друга можем быть больше, чем два имени. Понимаешь?

— Да, конечно.

Я и правда её понимал. И мне было совсем неважно, как её зовут, потому что в моих воспоминаниях она всегда будет единственной, той самой…

— Ты здесь с друзьями?

— Да не друзья они мне.

— Да, я это чувствую. Я чувствую твоё одиночество. Но ты на самом деле не одинок. С этих гор льётся буквально нектар, а они вымарывают им свои комнаты, одежду и лица. Это глупо. Да и бог с ними. Ты оценил ту красоту, что тебе открылась? Я сейчас про природную красоту.

— Да, это волшебное место, и это я сразу почувствовал. Но что-то в нём не хватало, и теперь я знаю, чего именно. Тут не хватало тебя. Мне неважно, как тебя зовут, Любимая.

— Ты всё правильно понял, мой хороший.

— Но как ты нашла меня? И зачем?

— Какой ты странный, мальчик… Потому тебя и нашла, что странный. Это в хорошем смысле. Ну а как нашла — я же говорила, что у волшебников свои секреты. Я не могла тебя не найти.

— Я… Я безумно счастлив.

— У нас немного времени…

— Почему? — тут же перебил я. — Я уделю тебе сколько угодно времени.

— Дело не в тебе. Тут ты можешь довериться. Ты хочешь, чтобы я сняла свои одеяния?

Я замешкался и смутился, но нашёл в себе силы ответить прямо:

— Да.

— Всё будет сумбурно. Ты готов к этому?

— Да.

— Это хорошо, потому что нам обоим предстоит пережить нечто невообразимое.

— У меня впечатление, что ты меня хорошо знаешь. Как это возможно?

— В чувствах возможно всё. И иногда приходится идти на жертвы.

— Почему сразу жертвы? Разве всё не может быть нормально, без потерь? — встревожился я.

— Увы. Нет. Вопрос в том, кто эти жертвы возьмёт на себя. Ты мечтал о единственной? Той самой?

Я виновато кивнул.

— Вот я тебе себя и жертвую, — продолжила моя красавица. — Не грусти. Эта жертвенность не сродни той, когда умирают во имя чего-то. Я дарю тебе жизнь и перерождаюсь сама. Перерождаюсь для тебя и всего мира. У этого есть только один печальный эффект: ты насладишься мной один раз. Именно осязая меня. Ты долго ждал, я знаю. И был готов на жертвы. Жизнь показала, что ждал ты неидеально, хоть и искренне. Так скажи мне: ты готов, хочешь искупить эту небольшую вину и слиться со мной? Это будет только один раз, повторюсь. Единственный раз. Ты вряд ли захочешь хвастаться этим перед друзьями, потому что это глубоко западёт тебе в душу. Да ты и не таков, чтобы бездумно хвастать о каких-то дешёвых похождениях. Скажи, ты хочешь меня? Хочешь весну? И да, важно: ты потом сможешь, конечно, знать близко любых других женщин, но, скорее всего, тебе уже не захочется их. Это побочный эффект. Так каково твоё решение? Хочешь?

Я чуть заметно кивнул, а потом, подавляя в себе великое приятное смущение и благоговейный страх перед грядущим, добавил:

— Да.

— Великолепно. Ты только будь готов вот к чему: когда мы с тобой сольёмся, сначала из тебя выйдет лишний холод, а это больно. Надеюсь, тебя это не отпугнёт. Девушкам обычно больно впервые сливаться с любимым. Немного потерпишь и ты, ведь ты мужчина. Пусть это будет третий побочный эффект.

— А тебе тоже будет больно? — заволновался я.

— Мне нет. Я дождалась своего единственного и буду немного вознаграждена. Давай перейдём от слов к чувствам. Хорошо?

Она как бы спросила, но против этого слова и её покоряющего взгляда сказать было нечего, да и незачем.

Я начал робко расстёгивать верхнюю пуговицу у рубашки.

— Не надо, — ласково опустила мою руку девушка и сжала в своей хрупкой руке, — сейчас будет такой вихрь и просто необъяснимое — всё ненужное само растворится. Ты главное не пугайся. Я с тобой. Навсегда, поверь. И ещё, — она прильнула ко мне своим волшебным, почти не материальным телом, — когда всё закончится, открой окно или дверь, а то можешь задохнуться от высокой концентрации чувств.

И, не дав мне опомниться, красавица обвила меня всего поцелуями и прикосновениями. Я плохо понимал, что со мной происходило, каждое мгновение пытаясь осознать себя здесь и сейчас. Но получалось плохо. Грудь то сдавливало от её пьянящих объятий, то распирало от непомерного удовольствия, которое рвалось наружу и сплеталось с этой дивной девушкой. Вскоре по телу пошёл дикий озноб, в кожу будто вписались тысячи микроскопических льдинок. Но скоро этот странны озноб прошёл, снова уступая место неге.. Я видел её лицо, чувствовал её всю: её объятия и желание стать частью меня, врасти в меня. Я почувствовал какую-то приятную власть и ответственность над ней.

— Забудь о власти надо мной и других предрассудках, — шептала она. Мы не подчиняемся, мы сливаемся, мы оба добровольно подчинены совсем другой силе, нечеловеческой силе…

Дыхание моё становилось всё более сбивчивым, а глаза я зажмурил до слёз и, в один момент я открыл глаза, и увидел, как в комнате буквально взорвалась радуга всевозможных цветов, и лёгкая усталость коснулась меня. Я искал взглядом свою любимую и никак не находил.

Удовольствие, усталость и тревога смешались в один комок.

— Не ищи меня, пожалуйста. Я говорила. Но помни. Помни всегда, – прозвучал в моей комнате знакомый шёпот. — Любимый…— добавила она и окончательно исчезла.

Я заплакал. Надеюсь, у этого не было свидетелей. Но если это видела она, я бы не огорчился. Вспомнив её наказ, я открыл окно и лёг на кровать. Так я пролежал до утра…

5.

Забрезжил рассвет. Я встал с кровати, по-прежнему не веря в случившиеся, но я точно знал, что это было. Да, странное ощущение, согласен.

Я улыбался от счастья, и от счастья же у меня текли слёзы. Постепенно глаза высохли и… я не узнал свой номер! По стенам медленно текли величавые водопады, вместо потолка — синее небо с редкими белёсыми облаками, там и тут пробегали диковинные зверушки… Я сошёл с ума? Надеюсь, нет. Ведь этим тогда можно объяснить любые настоящие и искренние вещи, которые с нами происходят. Моё тело пахло природой и ветром. Но одеваться всё равно пришлось. Я надеялся, что этот уникальный запах не покинет меня.

День отъезда. Я осмотрелся в комнате ещё раз, запечатлел эту картину в памяти и вышел в коридор. Студенты лениво выбирались из своих номеров.

— С кем был? — спросила неожиданно проходящая мимо девчонка — вроде, та самая, что неоднократно попадалась мне в коридоре.

— Один, — резко бросил я на ходу и пошёл вниз.

У рецепшена я наткнулся на улыбчивый взгляд администратора — это был тот же человек, который толкнул меня в портал с пропасти.

— Доброе утро. Забронируйте, пожалуйста, этот номер на меня, если это возможно. И пусть туда никто не входит, я оплачу. Если конечно, моя просьба допустима.

Администратор успокоительно кивнул. Вскоре подошёл автобус, и все мы сели в салон. Я ушёл на заднее сиденье, чтобы обеспечить себе максимальное уединение.

Суета в автобусе никак меня не привлекала, я продолжал жить теми ощущениями, которые были мне подарены ночью.

— Тебе было нормально с нами? — услышал я возглас и сначала не понял, к кому он обращён.

Та студентка, которая рассказывала мне про грязную вечеринку, смотрела на меня, жевала жвачку и подалась вперёд, снова обнажая своё глубокое декольте. Ногу она закинула на ногу так, что почти было видно её бельё.

— Мне было хорошо. В замке, — ответил я.

Убедившись, что меня больше ни о чём спрашивать не станут, я взял ежедневник, вырвал из него лист и воодушевлённо начал писать: «Любимая, до встречи».

Красиво написать в движущемся по горной дороге автобусе получилось не с первого раза, и я вырвал несколько листов, но, наконец, собравшись и выгадав удобные моменты, написал красиво сакральную фразу и сложил лист в самолётик. Когда из окна снова открылся вид замка, который отдалялся всё больше, я открыл форточку и запустил этот самолётик искренних чувств. Он парил над замком. Мне не хотелось видеть, как он упадёт, и я отвернулся от окна, снова погрузившись в свои мечты. Она — моя единственная. Она не была. Она есть и останется навсегда. Когда в жизни случается такое, мы соглашаемся на счастье не раздумывая, не просчитывая варианты, велика ли цена. Наверное, это правильно. За подлинное счастье не может быть высокой цены. «Увидимся, Любимая», — беззвучно пошевелил губами я, снова чувствуя, как глаза наполняются влагой.