Рагнарёкфэст

— Нэ стрэляйт!

Лёгкий снежный покров мерцал под лунным светом, изрытый чёрными воронками. Почва дрожала от утробных взрывов, каски осыпало песком. На пригорке, припав к земле, кто-то размахивал белым флагом.

— Нэ стрэляйт, йа парламэнтэр! — кричал человек на норвежском с сильным немецким акцентом.

— Сдаётесь? — сорванным горлом проорал в ответ лейтенант Эйрик Бьернсон.

— Пэрэмириэ!

— Чтобы перегруппироваться?

— Найн! К нам идти болшой подкрэплэнийе, завтра такой же идти к вам! Завтра Рагнарёкфест, ферштэйн? Завтра нэ будэт никого из нас!

Солдаты нервничали, держа крикуна в прицелах карабинов Крага-Йоргенсена.

— Йа прийти от немецково команофания! В чест Рагнарёкфест мы готов объявлят фременное пэрэмирие! Врэмя размышляйн и объединяйн! — сказал он с печатью убежденности на лице.

Солдаты, удивлённые и уставшие, переглянулись.

— Примем, — решил Эйрик, — но если это обман…

— Мир трэбоват усилый с объэих сторон! — ответил немец.

Стихла артиллерия, прекратился перекрёстный обстрел. Норвежские и немецкие солдаты поднялись из окопов и медленно собрались на середине поля, сначала настороженно, но вскоре уже улыбались и обменивались подарками: едой, шнапсом и аквавитом, показывали фото, в свете горящих спичек нахваливали прелести чей-то Хельги. По кругу шло братание, словно исчезли военная форма, знаки различия и вражда, оставив только радость избавления от угрозы смерти.

Пьяный от шнапса и счастья, Эйрик висел на плече немецкого обервейтенанта и бормотал:

— Отстоим Стейнхьер – мы приглашаем на обед! Не отстоим Стейнхьер – вы приглашаете на обед! — Оба офицера расхохотались. — Прекрасно вы сообразили с этим перемирием!

— Мы сообразиль? — гоготал немецкий лейтенант. — Это наш командер принял ваш парламэнтэр!

Осознание того, что никто из командиров не отдавал приказа о перемирии, вышибло алкоголь из голов. Отрезвев, немец завизжал:

— Falle!*

Лейтенант выхватил оружие, но выстрелить не успел – Эйрик вспорол ему брюхо ножом. Вокруг поднималась паника, выстрелы разорвали воздух.

Когда всё стихло, землю устилали тела. Выжившие, потрясенные и опустошенные, отползали в свои окопы.

— Луна… ты пришёл, когда светила луна… — бормотал Эйрик в бреду, пока кто-то снимал с него анорак и зажимал ладонями пулевое отверстие в груди. — Я вспомнил… я узнал тебя…

— О ком ты, лейтенант?! — кричал кто-то, срывая зубами пергамент с бинтов.

— Мани… лунный бог… Тебя преследовали в небе огромные волчьи тени… Я велел стрелять по ним из всех орудий… Ты ушёл от них… добрый, тихий, сострадательный… Ты хотел спасти нас и показал к спасению пути… Но наша природа лишь ненависть и подозрения… Даже ты бессилен… Мани, прости…

===========

* Falle (нем.) — Фа́ле! — Западня, ловушка.