Раху

« Сколько себя помню, я всегда была не от мира сего.

Видела размытые белые фигуры, что списывала на воображаемых друзей из-за одиночества в детстве.

Помню, случалось порой так, что моë поведение принимали за абсанс. Особенно яростно топил за эту версию отец-нейрохирург: мол раз у меня была гипоксия, значит нейроны головного мозга могут быть повреждены. Но, к его сожалению, на ЭЭГ классической активности для абсанса не нашли.

Это сильно выбило его из колеи.

Он отказывался в это верить. Он именно по этой причине и убежал в нейрохирургию. Да что там, когда Арво Сирге у всех в Эстонии ассоциируется с обязательным успехом даже самой сложной операции, новым открытием! Словом, он всячески отрицал то, что на мне древнее клеймо рода. Тем не менее, длилось это не сказать, что долго: где-то месяц побесился, а затем вспомнил, что раз он Сирге, то имеет полное право проводить спиритические сеансы с целью общения с усопшими, а особенно с Юлиусом.

Мне было лет 11 в тот момент времени. Я сидела и читала медицинскую энциклопедию, вроде статья была про токсоплазмоз. Хоть и отец старался тихо разговаривать с моим прапрапра... Впрочем неважно — просто основоположником фамилии. Из соседней комнаты в нашей квартире в Старом городе доносились обрывки фраз, по которым можно без труда восстановить смысл:

« Юлиус, я понимаю, что традиции, но она ещё ребёнок. Может, подождём до совершеннолетия? »

« Хорошо. Я понял. Я передам, когда придёт время. Но если она не захочет? »

« ... Значит, выбора нет. Я понял, Юлиус. Спасибо, что предупредил. »

В тот же день нас сестрой старшей собрал отец на кухне. Старшая явно выглядело напряженно. Хельга вся дрожала, смотрела куда-то на пол, да шмыгала носом. Ей страшно людей терять — матери нашей той хватило. Отец сидел на соседнем стуле, всячески хрустел пальцами, пытаясь подобрать слова.

Он говорил мне про древнее предназначение рода Сирге, что мы должны сопровождать души покойников до момента распределения в один из нескольких загробных миров, защищать покой всех в рамках одной маленькой прибалтийской страны от неких демонических сущностей. Я слушала это всё с долей скепсиса, ибо как человек науки может мне что-то говорить про паранормальные явления? Да, конечно, меня уже в том возрасте напрягали странные светло-голубые линии на фотографиях и картинах с предками, их странные обстоятельства смерти, но этот же человек меня с детства приучал к рациональной точке зрения. Под конец монолога отец предложил сходить нам втроём до захода солнца к надгробию Юлиуса — главного виновника всей этой истории. Аргументация была в духе " Тебе проще это увидеть " и " Он к тебе ночью во сне придёт и объяснит всë лучше меня — человека, чью спокойную жизнь обменяли на твою ". Хельга, что молчала до поры до времени, тихо спросила, задыхаясь от слëз:

— Ты ведь нас не забудешь, правда?..

Мы дошли весьма быстро до этого места силы. На надгробии был лишь небольшой минималистичный портрет худощавого мужчины с лёгкой сединой. У самого основания лежала сухая ветвь глицинии, которую время никак не потрепало — просто сухостой. Помню, что при взгляде на неё я почувствовала странный резонанс, будто что-то потустороннее в глицинии зовёт меня, манит, да шепчет

" Это твой дом ".

Вернулись мы уже когда смеркалось. Хельга, по-прежнему проходящая стадии принятия, закрылась в своей комнате. Я хотела было последовала её примеру, но до моего плеча дотронулся отец и попросил, чтобы я была уважительна к покойнику.

Как и ожидалось, только сомкнула я глаза, как перед ними возникла светлая полупрозрачная фигура мужчины. Он был одет по-старому, лицом идентичен к надгробию. Проводник строгим голосом поприветствовал меня и сразу перешёл к делу. В целом, его лекция была расширенной версии речи отца: древнее предназначение рода Сирге, неупокоенные души " кадавры ", объяснение особенностей моего зрения и линий-стигмат, что частично повторяли рисунок кровеносных сосудов. И всë же, в отличие от отца, древний дух ответил следующим образом на мой вопрос о возможности отказаться:

« Тогда твой телесный сосуд распадётся, а так таковой " Лииде Сирге " больше не будет существовать »

Я не сразу поверила этим заверениям, так как в нашем мире полно манипуляций, но, видимо читая мои мысли и скепсис на лице, Юлиус Сирге протянул мне древний пергамент. Вверху был расписан договор его с самой Хельм, а ниже то, что будет в случае отказа. На этот раз я уже поверила его словам, поскольку были подробно описаны все стадии распада, эффект от отказавшегося и, что не мало важно, количество отступников из нашего рода. Среди них был мой дед по отцовской линии, который как раз входит в число почивших при странных обстоятельствах.

После того, как я вернула ему свиток, Юлиус посвятил меня во все задачи проводника-наблюдателя и выдал тёмно-фиолетовый зонт. Если кратко, то мой долг — отслеживать кадавров, анализировать текущую ситуацию и временами сопровождать умерших. Прямо-таки идеальная работа для интроверта, который толком с людьми разговаривать не умеет, хах.

Зонт же, по словам основоположника, представляет собой артефакт. Артефакты — специальные предметы у проводников, которые основаны на их собственных личностях и различаются по типам призраков. У меня, как наблюдателя не от мира сего, зонт служит удельным укрытием от опасностей и в некоторых случаях может служить как щит. На второе предположение старейшина меня предупредил, что если повредится даже ручка, то пострадает не только артефакт, но и моя личность. Что-ж, это было ожидаемо. »

***

Прошло около 6 лет с того дня. В углу смотровой площадки на улице Кохту, вдали от туристов, стояла девушка с белым каре и светло-зелеными глазами, под зонтом. На ней были тёмный пиджак, чёрные брюки, белая рубашка с бледно-красной лентой, в чёрных перчатках, очках, да оксфордах. Лииде вслушивалась к звуки толпы, прикрыв глаза для лучшей концентрации. До Сирге недавно дошёл слух от других проводников, согласно которому здесь наблюдается аномальная активность, похожая на кадавра. Хоть и она могла покинуть тело, чтобы вернуться в родную потустороннюю гавань и лучше изучить обстановку, однако девушка ждала одного человека.

Этим человеком была её старшая сестра Хельга, что за эти года сколотила себе репутацию блогера о паранормальных явлениях. Она вернулась из своей командировки в соседнюю Латвию, где заметили некого полтергейста. Конечно, они могли встретиться уже дома, но ведомая желанием побыстрее закончить с работой в Раху, Лииде вслушивалась в колебания воздуха, выискивая частоты, похожие на предсмертные стоны выпрыгнувшего из окна человека.

« Хм, видимо он слишком сильно себя накрутил и возненавидел мир, раз так быстро стал кадавром. », —в мыслях сопоставила факты девушка с зонтом, пока к ней приближалась знакомая рыжая фигура Хельги.