Ранг - ноль

- Ты куда прешь, сосунок деревенский. Жить надоело!?

- Чего?

- Совсем тупой? Уступи дорогу благородным господам!

Трое подростков стояли на лестничном пролете, перегородив его, и не давали поднимающемуся мальчишке с тканевыми свертками в руках пройти. Одеты они были в серые мантии до лодыжек. У двоих на шеях висели серебряные цепочки со свисающими по центру небольшими медальонами с изображением гербов, у каждого разные.

- Ну, проходите, - сказал пацан, прижавшись к стене. Одет он был в черные, почти до пят штаны, из которых выглядывали пошарканные носки деревянных башмаков, а сверху кожаная, мехом вовнутрь, расстёгнутая безрукавка, весьма потертая, под ней сероватая рубаха из грубого домотканого материала.

- Точно тупой, - проговорил самый низкий из троих, при этом выглядевший крепче всех. Он шагнул вниз прямо к мальчишке. Тот не разгадал замысла крепыша, еще сильнее прижавшись к стене, за что и поплатился. Низкий боднул его плечом, и подросток, потеряв равновесие, рухнул спиной назад и скатился до площадки между лестничными пролетами.

- Ты не переборщил, Пел? - спросил самый рослый из троицы.

- Шел, споткнулся, упал. Мы увидели, оказали помощь. Первый раз, что ли? – ответил он самому высокому.

- Сем, у него, кажется, кровь пошла, - заметил высокий, обратившись к третьему подростку.

Троица спустилась на пролет ниже. Крепыш приподнял за волосы голову лежавшего пацана.

- Сдох? – поинтересовался тот, кого назвали Сем. Он был выше крепыша, но на пол головы не дотягивал до рослого.

- Да дышит вроде. Темечко разбито, - крепыш пнул тело ногой по ребрам.

- Звать охранника или сразу за целителем? – спросил высокий.

- Так, Ан! Нас здесь не было! – сказал Сем и взял под локоть крепыша, начав подниматься по лестнице. – Ты увидел это дерьмо уже лежащим и побежал звать помощь. Только досчитай до… 50. А пока сделай вид, что осматриваешь его. Нас не видел, расстались в коридоре на втором. Мы на третий, на балкон. Как все решишь, поднимешься к нам! Лишнего не болтай! И… Не задерживайся!

Семен смотрел на приближающееся здание аэропорта. Последние глотки воздуха малой Родины и дома. Отпуск подходил к концу. Правда, дома как такового не было. Родители погибли в дтп, когда Семен возвращался со срочной службы в родной город, а квартира, в которой они жили, была служебной. Естественно после смерти ее пришлось оставить. Были еще родственники в виде брата отца и его мамы, то есть его бабушки, и отпуск он проводил загородом, в коттедже, где она жила.

Брат был на 10 лет старше отца. У него было четверо своих детей, у троих из которых к этому времени были уже собственные дети. Поэтому отпуск проходил в общении с многочисленной родней по линии родного дяди, рыбалки и помощи бабушке с ее огородом, который занимал половину площади участка в 12 соток. Сам Семен семьей еще не обзавелся. Работал, а точнее служил пограничником в другом регионе.

История парня была вполне рядовой. Окончив школу, он пошел учиться в местный педагогический ВУЗ на историка. После института по специальности молодой человек успел отработать год, и его призвали в армию. С местом службы Семену повезло. Прослужив положенное в комендантском подразделении на охране стратегического объекта, он демобилизовался. В военкомате, когда парень вставал на учет, вернувшись домой, его перехватил пограничный офицер. Представившись и расспросив парня, он предложил пойти служить к ним и дал расклады по зарплатам. В военкомате ему тоже предложили пойти на контракт, но зарплата пограничников была выше и самое главное ощутимо больше зарплаты учителя.

Семен пошел на историка из-за любви к самому предмету. Жизнь предыдущих поколений его завораживала. Ему нравилось читать про древние цивилизации, таинственные раскопки и просто историческую литературу. Однако после срочной службы на прежнем месте вакансии уже не было. Да и с жильем была проблема, а у пограничников обещали либо служебную квартиру, либо оплату аренды и военную ипотеку в дальнейшем.

После похорон парень договорился с бабушкой, пожить у нее и определился, что все-таки пойдет служить. Однако военным он стал не сразу. Пока ждал трудоустройства, различных проверок, успел поработать в сетевом супермаркете бытовой техники, параллельно начал посещать секцию самбо.

К самбо интерес появился в армии. Старшина комендантской роты был морпехом, после ранения оставшися служить в месте поспокойнее и поближе к дому. На своих тренировках он учил солдат приемам армейского самбо, отрабатывал способы задержания и обезвреживания нарушителей, плюс обычная физуха. Руководство части это начинание поощряло, поэтому рядовой состав роты, не занятый в нарядах и дежурствах, порой и добровольно принудительно постоянно тренировался.

В пограничниках он несколько лет прослужил на заставе в родном регионе. Через 3 года им в подразделение пришла разнарядка по ротации на север. Когда Семену предложили, пообещав, что на новом месте ему дадут сразу прапорщика, он согласился. На севере он опять попал в комендантское подразделение, а там занятия по самбо были штатной, регулярной подготовкой.

День отъезда выдался дождливым. Обещали грозу. Семен выскочил из такси, остановившимся перед зданием аэропорта. На улице лил ливень, гремел гром, и вспыхивала близкая молния, хотя, когда он садился, лишь моросило. В общем, за время вытаскивания чемодана из багажника, парень промок. Он побежал ко входу, но тут его ослепило, и как будто ударило по голове. Он зажмурился… Последнее, что отпечаталось в памяти – оглушающий треск электрического разряда.

Семен открыл глаза и от резкой перемены картинки вздрогнул, подскочив, и оказался в сидячем положении.

- Твою мать! – вырвалось у него.

- Очнулся наконец! Не сквернословь! – услышал он сбоку от себя девичий окрик. – Как себя чувствуешь? – поинтересовался приятный голос.

Семен сидел на плоской кушетке и ощущал себя каким-то оглушенным и опустошенным. Он огляделся. Рядом справа, спиной к нему стояла высокая женщина в сероватом халате из грубой материи и что-то делала на столе перед ней. Помещение было примерно 4 на 8 метров. От открытого входа вдоль стены стояло две деревянных кушетки, застеленных тканью. Парень лежал на первой. Остальное пространство было заставлено закрытыми шкафами и длинным столом в половину комнаты с противоположной от кушеток стороны.

Женщина развернулась и внимательно вгляделась в него.

– Как себя чувствуешь? Голова болит?

На Семена смотрела очень высокая привлекательная девушка, даже скорее девочка лет 16или даже 15 с русыми волосами, сейчас собранными в косу, свисающую до лопаток, и добродушно улыбалась. Вопрос прозвучал не по-русски, но при этом смысл был понятен. Чувствовал он себя не очень. Нигде ничего не болело, кроме головы, которая просто раскалывалась, но прямо на глазах эти ощущения уходили, а боль спадала. Парню пришла мысль, что ответить он не сможет из-за незнания языка, поэтому он закивал головой и утвердительно замычал, мол болит. Она кивнула и взяла со стола маленький цилиндрический бутылёк из коричневой керамики, заткнутый деревянной пробкой.

- Вот! Головная боль вот-вот пройдет, но если снова вернется – накапай десять капель на язык. Десять капель! - повторила она. - И возьми с собой! Если вдруг закружиться голова, затошнит – Десять капель на язык и проглатывай! - в конце каждой фразы она помахивала бутыльком перед Семеном. – Если останется, на ночь опять десять капель и утром! Понял? - Семен неосознанно кивнул, и тут до него дошло. Он обратил внимание, что не девушка высокая, а он маленький. Парень уставился на свои руки, стал осматривать себя, будто первый раз увидел.

В этот момент где-то хлопнула дверь, и в комнату вошел высокий широкоплечий мужик, одетый в свободный расстегнутый кафтан, под которым была серая длинная рубаха с вышивкой, перетянутой ремнем с пустыми ножнами под длинный кинжал.

- Как он? – спросил мужчина, смотря на парня.

- Рану на голове заживила, волосы промыла. Но! Сотрясение точно. Так что работу ему на неделю поспокойнее. И еще я ему печать обезболивающую поставила. К вечеру неплохо было бы и обновить, но меня сегодня не будет, в крайнем случае пусть в лечебницу гимназии идет. Я ему настойку дала обезболивающую. Утром перед уроками пусть зайдет ко мне. Ко мне зайдешь! Понял? – это она обратилась уже к Семену. Он не сразу среагировал и подключился мужик.

- Разберемся. Руки в ноги и пошли со мной! Сема, не тупи. Пошли! – он прихватил за локоть сидевшего и удивленно себя разглядывающего парня и потянул его из комнаты. Уже пересекая дверной проем, мужчина сообразил, что Семен босиком, и, посмотрев на девушку и переведя взгляд на ноги парня, спросил:

- Где? - вопросительно приподняв брови. Девушка же рукой показала в открытый дверной проем.

Во втором помещении, в которое вела дверь, было что-то вроде приемной со столом с письменными принадлежностями, стулом, лавкой для посетителей и еще двумя дверьми, одной рядом с той, из которой они вышли, а второй напротив. Там же в углу у входа стояли деревянные башмаки Семена, а рядом лежали портянки со шнурками. Опыт общения с этим суррогатом носков у него был еще со службы на заставе, ну а у тела, в котором он оказался, рефлекс, если не считать заминку со шнурками, но мужчина прервал его, сказав, что он потом обвяжется. Поэтому обулся парень быстро и вслед за мужчиной вышел из второй комнаты в просторный коридор, первого этажа какого-то здания. Людей не было. Со стороны, с которой они вышли в обе стороны от двери располагались окна и двери других помещений. Через высокие и широкие окна противоположной части коридора был виден большой внутренний двор, противоположное крыло этого же здания и какое-то строение дальше слева. Судя по растительности и расположенных вдали деревьев с пятнышками пожелтевшей листвы, сейчас была осень. Дальше разглядывать ему не дали. Мужчина схватил его за плечо, потащил куда-то влево и завел в кабинет, находящийся через дверь. Прикрыв ее и, придержав мальчика у порога, он спросил:

- Будешь на кого-то жаловаться? – на что парень помотал головой.

- То есть ты сам упал?

Семен пожал плечами, и у него вырвалось:

- Наверное.

- В смысле… наверное!?

Приободренный тем, что с языком проблем нет, Семен решил следовать только что самой по себе получившейся линии поведения. Раз он ударился головой, значит, может что-то и забыть.

По-своему истолковав возникшую паузу, мужик спросил: - Боишься?

- Я не помню. Честно, – он снизу-вверх посмотрел на все еще удерживающего его за плечо взрослого.

- Разберемся, - мужчина пристально вгляделся в него. После того как Семен отвел взгляд, он продолжил: – Сейчас на вводную лекцию. Как раз успеваешь. А я с завхозом на счет работы порешаю. Определимся.

- Куда идти?

- Что куда идти?

- Ну, я совсем не помню даже, где я. Не знаю кто вы.

- Сапоги-скороходы, смеешься? – на что Семен помотал головой.

- Пойдем! А я - Георгус. Для тебя мастер Георгус. И…пошли! Тут рядом.

Они вышли из кабинета и прошли до самого конца коридора.

- Тебе сюда, – он указал на ближайшую дверь. – Занимай любое место и после всего подходи к моему кабинету.

Семен зашел в огромную аудиторию или даже актовый зал, едва ли на четверть занятую подростками разного возраста и пола. Основной массе было лет 10-11, но попадались отроки более старшего возраста, по виду до 14. Всего детей было около сотни. Кроме них в зале присутствовала пара десятков взрослых от совсем молодых лет 17 до 30-летних.

Сидячие места в аудитории располагались полого, небольшим полукругом опускаясь сверху вниз, образуя амфитеатр с лестницами по бокам и по центру. Внизу большая площадка, на пол метра приподнятая над полом. На краю возвышения стоял массивный длинный стол, за ним прохаживался молодой мужчина. Он был одет в коричневый кафтан длинною до колен, с мечем и кинжалом в ножнах на поясе. На рукаве выделялась белая повязка с красной полосой. Он строго посмотрел на Семена и произнес-приказал, мол занимай любое место. Тот поднялся по боковой лесенке и присел с краю от входа на свободной лавке одного из средних рядов.

Минут через 7 в аудиторию вошел мужчина лет 30 в черной мантии, с собранными в маленький хвост, черными кудрявыми волосами. Он отпустил молодца, что прохаживался у стола и оказавшимся охранником, потом, потребовав тишины, громко представился.

- Для тех, кто меня не знает – я, магус Петрециус Асгестус де Катори. Но вам на территории учебного заведения можно меня называть просто мастер или учитель. Лично мне больше нравиться мастер. Поэтому! - он сделал небольшую пауза, - Когда я вхожу в класс, где вы сидите, все должны встать и сказать вслух?... Что должны сказать вслух, Сергеуc? – обратился он, указывая рукой на кого-то на верху.

- Здравствуйте, Мастер, - ответил какой-то подросток. – Вот! - он поднял палец. - Поэтому все встали, и… Я вас слушаю?

Он добился, когда, наконец, хором прозвучит: «Доброго вам дня, Мастер!» и, улыбаясь, добавил:

- Присаживайтесь! - дождавшись, когда все присядут, продолжил: - Для тех, кто не понимает, что происходит, - он вновь обратился к тому же подростку, и тот ответил, что они оказались в школе духовного резерва. - Не совсем так! – он поднял вверх палец. - Вы оказались в самой лучшей школе развития духовного резерва нашего королевства. Здесь вы научитесь использовать свой дар так, что наша академия, расположенная в столице, с распростертыми объятиями будет готова принять именно вас!

- Все собравшиеся здесь, - продолжил он, - Это те, у кого при очередной проверке был выявлен высокий потенциал духа. Таких как вы называют одаренными. Теперь, согласно принятым в нашем королевстве законам, вы должны научиться пользоваться этим потенциалом. Ну а те, у кого дар проявился слишком поздно, - он кивнул на группу взрослых, - вам нужно приложить очень большие усилия. Почему, поймете в процессе учебы.

Дальше Петрециус рассказал, что все здесь находящиеся являются так называемыми постигающими. Это начальный ранг одаренных. Еще есть послушник, младший ученик, просто ученик, подмастерье, магус, архимагус, магистр, архимагистр и архонт. Но архонтов в королевстве нет, а архимагистр всего один – глава академии развития духовной силы в столице. Помимо этой, между одаренными принята еще одна параллельная и более распространенная классификация по рангам начиная с нулевого – постигающего, единицы – послушника и так далее. Кроме того, всех одаренных пятого и выше ранга обобщенно могут называть просто магусами.

Помимо рангов все одаренные делились по уровням. Они характеризовали способность проецировать духовную силу в единицу времени, а по-простому тратить. Уровни так же начинались с нулевого. После достижения девятого половина постигающих обычно переходит на новый ранг. Примерно десятая часть это делала еще раньше на восьмом. Половина из оставшихся одаренных так и останется нулевками, а остальные перейдут на новый ранг на более поздних уровнях. Самый большой из зарегистрированных у нулевок по его информации является 14. Это правило сохраняет свою актуальность и дальше, но уже не так явно. Обычно уровень перехода на новый ранг с каждым разом в среднем увеличивается на единицу. То есть в среднем на второй ранг переходят на 19 уровне, а на третий на 30. Но в любом правиле есть и обратные исключения. По словам Петрециуса он знал магуса со всего 41 уровнем. Выходило, что этот пятерка все время рос в ранге на каждом восьмом по счету уровне. Такое может происходить с детьми сильных одаренных. Наследственность играла здесь не последнюю роль. При этом информация об уровне является личным секретом. А эти же сведения об архимагусах и более старших рангах еще и государственной тайной любой страны.

Все сидевшие в аудитории оказались постигающими, как оказавшиеся здесь первый раз, так и повторно. У находящихся здесь нулевок имелся 4, в редком случае 5 уровень. Первую половину дня одаренные дети должны были посещать гимназию, которая располагалась по соседству, а после обеда приходить сюда и проводить 2 – 3 урока специального обучения. Курс этой подготовки заканчивался вместе с учебой в гимназии, весной. За это время нулевки должны были научиться чувствовать свой источник-резерв духовной силы, каналы, по которым она струиться по телу и научиться заполнять этой силой внешний накопитель.

В качестве накопителя выступал крошечный, размером с семя подсолнуха ограненный кристалл кварца. Он был помещен в деревянный с прорезями пенал цилиндрической формы под размер кристалла. По одному из его краев шло углубление, позволяющее привязать такой накопитель на шнурок и носить на шее. Пенал можно было аккуратно открыть и достать кристалл, но в артефактах этот накопитель, как правило, помещался как раз в этой упаковке. В общем, это был самый маленький штатный из имеющихся накопителей и так и назывался - самый малый накопитель. Использовался он в различных ювелирных изделиях и слабых артефактах. Емкость накопителя примерно была размером с половину резерва постигающего среднего уровня, то есть четвертого. Однако не смотря на это, нулевка за год всего мог наполнить примерно 2 с половиной самых малых накопителя, занимаясь их зарядкой по часу в день.

Постигающие 4 уровня и выше после прохождения обучения обязаны были ежегодно сдавать налог на благо короны. Он составлял 1 накопитель в год и плюс по 1 кристаллу за каждые два уровня сверху вплоть до повышения ранга. Те, что нулевки наполнят дополнительно, можно было за один серебряный сдать в лавку при школе. Самый малый средний накопитель сдавался уже за три серебряных монеты. То есть каждый следующий стандартный кристалл вмещал в 3 раза больше предыдущего и стоил кратно дороже. Продажа накопителей могла стать дополнительным заработком одаренных. Сам налог собирался не только с постигающих, но и со всех остальных более высокого ранга, правда там расчет размера налога был иным, но пропорциональным возросшим силам.

В конце преподаватель обратил внимание, что не все за учебный год успевают развить необходимые навыки. Таких одаренных ждет посещение духовной школы на следующий год. Путь до первого ранга у нулевки с выявленным 4 уровнем, мог доходить до 30 лет, это если к развитию навыка прикладывать хоть какие-то усилия. Если и после двух раз в духовной школе одаренный не научится пользоваться своим потенциалом, то заниматься ему придется самостоятельно.

По достижению первого и второго ранга одаренных вновь призовут в магические пенаты на учебный год, чтобы обучать новым навыкам. Получившие третий ранг так же приглашались в их школу или в академию для прохождения обучения, но уже добровольно и платно. Достигнувшие четвертого и более высоких рангов постигать духовную науку могли только в академии. Если на нулевом ранге не пытаться развиваться, то была вероятность угасания духовной силы со временем вплоть до снижения уровней, поэтому заполнение накопителей было самым эффективным из известных способов саморазвития, которыми не пренебрегают даже высшие магусы.

По окончанию этой лекции присутствующих распределили по группам. Все взрослые оказались в отдельной, а детей разделили на четыре части. Всего получилось две мужских, одна женская и одна смешанная группа, в которой в основном оказались самые хорошо одетые мальчики и девочки. К каждой приставили кураторов из числа преподавателей. Учителя собрали свои группы и повели их знакомить с учебным заведением. Семен попал в группу к Петрециусу. Он оказался одаренным – пятеркой, то есть магусом, и должен был вести у них основы рунного алфавита.

Экскурсия началась с обхода главного здания школы развития духовного резерва. Это был большой 3 этажный особняк. Его стены покрывала красивая мистическая лепнина. Над главным входом, под крышей располагался большой циферблат часов. Здание было построено в виде буквы П, образуя внутри выложенный камнем двор, на который выходили окна коридоров всех этажей. В обоих крыльях располагались учебные аудитории и лаборатории. В крайней части левого располагалось то, что принято называть актовым залом – большая аудитория на все три этажа и вместимостью человек 350. Как раз та самая, в которой происходила вводная лекция. В другом крыле в таком же месте был большой длинный зал с потолками доходящими до третьего этажа и большими окнами. Он использовался в непогоду и зимний период для занятий боевой подготовкой. В центральном корпусе располагались административные кабинеты, на первом этаже у главного входа большой холл.

Отдельно стояло здание с библиотекой. Располагалось оно у нижнего правого края П-образного особняка. Дальше шли открытые навесы для занятий и окруженная толстой стеной пятиметровой высоты прямоугольная площадка для тренировок. Она была примерно 80 на 160 метров. Ее левая длинная часть была частью ограждения школы, которое в свою очередь окружало всю территорию. Однако в остальных местах высота стены была всего четыре метра. Вдоль правой части тренировочной площадки располагался парк. Дальше за всеми этими сооружениями находились здания конюшен, складов и других хозяйственных построек, а после них большой хозяйственный двор, упирающийся в стену ограждения. Там же располагались еще один выход и выезд на территорию города.

После окончания экскурсии Семен вернулся к кабинету Георгуса. Сейчас, когда плотность событий вокруг парня несколько снизилась, он начинал чувствовать подбирающийся страх. Одно дело читать про попаданцев, а другое дело самому оказаться одним из них. Пока это был просто сильное волнение как накануне экзаменов, но от этого мандража у него выступал пот. Хотя жарко не было. На улице была скорее прохладная погода, а в помещениях школы в лучшем случае было градусов 18.

Наконец решившись, парень робко постучал. На крик, «Входи!», зашел. За входом была небольшая приемная, свет в которую попадал из окон, идущих по верхней части стены над двумя закрытыми дверьми и от окон по бокам входа. За единственным столом со стоящей на нем не зажженной масленой лампой, положив ноги на табурет, сидел сам Георгус, а на одном из табуретов вдоль стены какой-то мальчишка лет 10-11.

- Ну? Память не вернулась? – получил он с ходу вопрос от смотрящего на него с улыбкой мужчины.

- Как будто первый раз здесь оказался.

- Шутишь? – на что Семен пожал плечами, удерживая лицо кирпичом. – Ну, тогда вот твой провожатый и, кстати, сосед по комнате, – И его не помнишь?

- Первый раз вижу.

- Темнишь ты что-то. Ну да ладно. Это Глеб. Он тебе все покажет – расскажет. Его и держись. И про гимназию не забудьте, а то не пойдешь … по дурости. Работать теперь будешь в библиотеке. Ходил на экскурсию сегодня? – Семен кивнул. - Служительница, которая там за всем смотрит, предупреждена. Что делать она скажет. От остальных нарядов я тебя пока освободил. Понял? – мальчик опять кивнул. – Ну и сам знаешь, кого избегай! – он подмигнул парню. - Ну все. Валите отсюда!

Глебу действительно оказалось 11. Светловолосый, сероглазый, невысокий. Ростом он был больше чем на пол головы ниже Семена, то есть где-то около 145 см. Одаренным он не был, учился в четвертом классе. Пацан при этом был довольно словоохотлив. Пока они шли, много информации парнем было получено из ответов на вопросы и просто его болтовни.

Как оказалось, с северной стороны за забором школы развития духа располагалась школа обычная - гимназия. Занимала она раза в 4 большую территорию, и училось в ней около двух тысяч детей, собранных со всего графства и из некоторых близлежайших населенных пунктов, не относящихся к этому административному образованию. Само общее количество количества детей Глеб услышал от кого-то из взрослых. Город, в котором располагались обе школы, назывался Лысхолум. Он был административным центром и самым крупным городом. В графстве было еще два городка, но оба на порядок меньшего размера и никаких гимназий и школ духа там не было.

Учеба проходила здесь с октября по апрель. Детей в основном с 7 до 11 лет заранее начиная с середины сентября собирали по деревням и городкам и привозили в школу, где они в течение холодного сезона учились читать, писать, постигали основы математики, изучали природу и историю окружающего мира, а также проходили военную подготовку. «Какая военная подготовка может быть у 7 летнего ребенка?» - крутилась мысль в голове у Семена, однако Глеб не раз это повторил, и не было похоже, что он обманывал.

Обычные дети находились здесь на полном обеспечении гимназии. С одной стороны бесплатно, но с другой многое из того, что давало им это учебное заведение производилось как раз их же руками. Естественно под присмотром взрослых. То есть в значительной мере гимназия находилась на само обеспечении. Детей здесь кормили 4 раза в день. Учились они в две смены. Вне учебы часть деревенских детей разбирали представители администрации города, и они занимались уборкой улиц и другими хозяйственными работами, остальные работали на различных нарядах и производствах при гимназии.

Жила ребятня в двухэтажных общежитиях-казармах на территории. Спала на кроватях, составленных в два яруса в больших общих комнатах. Помимо питания и спальных мест их обеспечивали одеждой. Ее шили здесь же, преимущественно сами ученики. Некоторые исключения делались для городских детей, которые в школе не ночевали. Представители благородных сословий и просто богатые стояли особняком. Те, кто учился платно, в общественных работах не участвовал. Были и промежуточные варианты. Не местные отпрыски из обеспеченных семей жили в отдельном общежитии. Комнаты там были на одного, двух и 4 человек. Одноместные и двухместные имели собственный санузел. Тут уже все зависело от размера кошелька.

В школе духа в этом смысле было все то же самое. Обучение в школе бесплатное вплоть до 2 ранга. Основная масса одаренных жила при гимназии, поскольку в ней училась. Взрослые снимали жилье в городе либо договаривались и снимали комнату или койку в общежитии при духовной школе. Некоторое количество взрослых и подростков, что работали при школе и были не местными, а Семен и Глеб как раз относились к их числу, так же жили в этом общежитии. Само здание их общаги располагалось напротив библиотеки у основания левого крыла школы.

Глеб показал Семену его комнату. На двери не было замка. Вдоль стен стояли двухъярусные койки. Перед койками по большому гардеробному шкафу. Три из четырех кроватей были застелены, одна внизу слева как раз Семена. Сам Глеб занимал нижнее спальное место справа. Он же посоветовал ценные вещи в комнате не хранить, а делать это в шкафчиках на первом этаже под присмотром дежурного. В их случае это была крупная женщина лет за 50. А на счет гимназии они договорились завтра пойти вместе. Плюс по дороге он выяснил необходимые бытовые вопросы.

Страх, который начинал испытывать Семен, как-то улетучился, пока они с Глебом прошлись по территории и поговорили. Пацан, как оказалось, был родственником директора гимназии и в свободное от учебы время работал порученцем у Георгуса, а тот был главой школьной охраны, которую здесь называли стражей. При этом занимал он эту должность в обоих учебных заведениях.

Семен смотрел вслед удаляющемуся Глебу, и чувствовал какую-то жалость к себе из-за всего случившегося. Надо было что-то делать, а не стоять и, наконец, собравшись с мыслями и взяв себя в руки, парень направился в библиотеку.

В отличие от главного здания духовной школы библиотека никакими архитектурными излишествами избалована не была. Ничем не примечательное двухэтажное каменное здание с двумя плоскостями невысокой скатной крыши, покрытой глиняной черепицей. Со всех сторон до крыши оно заросло каким-то растением. По левой стороне библиотеки окна шли особенно часто.

Помаявшись у входа и, наконец, решившись, парень потянулся за ручку. Руку пришлось тут же отдернуть. Дверь распахнулась, и перед мальчиком выскочил невысокий худой мужчина в темно-коричневом расстегнутом кафтане и каким-то невнятным серым головным убором. Он грозно посмотрел на него, задержав взгляд, и резко выкрикнул: «Что?» – в ответ Семен помотал головой и отступил в сторону, провожая взглядом странного субъекта. Тот проскочил мимо и, спустившись, обернулся. Посверлил мальчика взглядом и негромко выкрикнул:

- Не расслабляйся здесь пацан. Я буду за тобой присматривать. Чтоб все вокруг было чисто и в порядке! Я Литицию проинструктировал, – и так и не дождавшись ответа от подростка, помахал кулаком, сделав грозное лицо, и, резко развернувшись, пошел куда-то по своим делам.

Открыв дверь, Семен вошел и огляделся. При входе гардероб с двух сторон, сейчас пустой. Дальше еще одни двери, сейчас настежь открытые. За ними по правой стороне шла административная стойка. Слева некоторое количество столов с лавками вдоль окон и лампами под свечи - читальный зал. Остальное помещение было перекрыто стеклянным витражом со входом в центре, через мутные стекла которого угадывались книжные шкафы. По стене второго этажа шла галерея тоже с книжными полками. Правее административной стойки за перегородкой располагался вход в какие-то подсобные помещения, дверь в которые сейчас была распахнута.

Когда Семен уже собирался заглянуть в подсобку, из-за стойки раздался какой-то звук, и оттуда вынырнула голова девушки, той самой, что на экскурсии представили как помощницу хранительницы библиотеки. У нее была очень милое лицо, крупная грудь и длинные тёмно-русые волосы почти до поясницы, заплетенные в косу, На вид помощнице было лет 16. Она была на пол головы выше Семена. Облокотившись на стойку, девушка уставилась на мальчика и поинтересовалась:

- Что пришел?

- И тебе не хворать! - «Понаглей надо», промелькнула мысль у парня в голове. – Семен я, - и шагнув ближе и пристально посмотрев ей в глаза, с небольшой паузой добавил. - Мы теперь вместе за библиотекой будем присматривать. Тебе должны были передать.

Она хмыкнула, мило закусила губу и, отведя взгляд, добавила утвердительно, улыбнувшись:

- Значит ты у меня теперь помощник?

- Меня старшаки обидели из благородных. Глава стражи меня здесь решил спрятать на реабилитацию. Буду помогать нормально, но не наглей.

Она молчала, посмотрела по сторонам, как будто раздумывая что-то делать. Семен терпеливо ждал окончания ее умственного процесса. Наконец она выдала:

- Надо будет дорожку вокруг подметать раз в день, не важно, когда. Снег убирать на ней, когда выпадет. Тут по чаще это придется делать. Мне обычно зимой для снега кого-то присылали. Теперь, наверное, ты будешь. Инвентарь в подсобке у черного входа. Там же мешки для листьев и мусора. Все это потом в печке сжигать надо, естественно без мешков. Печка там же входа. Раз в неделю уборка внутри. Будешь мне помогать. Тут самое тяжелое, воду таскать и переливать. Ее привозят и наливают в пустую бочку у черного входа. Тебе потом надо будет в подсобку воду перетаскивать. Я обычно уборку в четверг начинаю, и до субботы это растягивается. Плюс печку топить два раза в день и привезенные дрова складывать. Окна снаружи, особенно на первом этаже мыть. Меня за их чистоту завхоз часто ругает.

- Так это сейчас завхоз был?

На что она, выбираясь из-за стойки, ехидно произнесла:

- Как будто ты не знаешь. Пошли все покажу! А! – опомнилась она. - Ты же знаешь, как меня зовут?

- Литицией.